Дурочка

      О самоубийстве ей сообщили в дождливую погоду.       Веспер сидела на полу, зажав между зубами незажжённую сигарету и перелистывая тонкую страницу романа. За окном было уже темно, когда раздался телефонный звонок. Лежащий на стеклянном столике смартфон завибрировал и грозился упасть на пол. Женщина отложила книгу в сторону, но сигарету вынимать не стала. Ей нравилось ощущение держать что-то между зубов. Сигарета или какая-нибудь бумажка — неважно. Веспер подняла телефон сенсором к лицу и нахмурилась. Незнакомые номера ей звонили редко. Этот телефон предназначался только для деловых звонков. Подумав, что это какой-нибудь абонент, предлагающий свои бесполезные услуги, палец навис над красной кнопкой. Женщина свободной рукой вытащила сигарету, убрав за ухо, она всё-таки решила ответить. Может, ей удастся разговорить неизвестного человека и одиночество за бутылкой вина не будет таким скудным.       Хриплый голос, прокуренный за несколько лет дешёвыми сигаретами, купленных где-то в переулке. Мужчина средних лет, который звонил ей, держал протокол в руках, стараясь найти между множественных строк причину смерти и время, когда остановилось сердце. Ему пришлось зажать телефон ухом, чтобы достать из кармана квадратные очки и найти то, что было нужно. Говорить о чей-либо смерти было непросто. Особенно, когда патологоанатом заключил, что человек преднамеренно совершил самоубийство. Прокашлявшись и собравшись духом, он представился. Телефон, с которого совершался звонок, принадлежал человеку, который лежал на металлической кушетке, накрытый саванью.       Веспер ощутила что-то неладное с первых слов, как только неизвестный заговорил. Неприятное чувство затянулось в животе. Пальцы обхватили край стола, нервно постукивая по стеклу ногтями. Ей пришлось представиться в ответ. Привычно назвала себя Ниной и завела диалог. Он продлился недолго. О смерти ей сообщили сразу же, не желая тянуть до конца. Мужчина перестал говорить, когда трубку повесили. Убирая телефон к остальным вещам умершей, поправил фуражку и покинул морг. Приятно было дышать свежим воздухом, но запах формалина преследовал повсюду. От этого неприятно бежали мурашки по спине. Мужчина сел за руль автомобиля, поправил зеркало заднего вида и направился домой.       Там его ждала жена и двое маленьких детей.       А её теперь никто не ждёт.       Веспер пропустила мимо ушей время смерти. Она отключилась сразу же, как только мужчина назвал имя и фамилию. Они были поддельными. Верховная ведьма выбирала его сама, когда отправляла на инициацию. Женщина медленно опустилась обратно на пол, прижавшись спиной к дивану и оглядела комнату. Всё стояло на своих местах, но теперь чего-то не хватало. Чего-то очень важного. Веспер закрыла глаза и подтянула колени к себе. Осознание сдавило грудную клетку в тиски. Слезы выжигали дорожки на побледневшей коже. Превратившиеся в острие зубы вонзились в нижнюю губу и кровь медленно стекла по подбородку.       Почему?       Почему ты оставила меня?       Снова раздался телефонный звонок. Верховная ведьма вздрогнула. Она не хотела ещё одного телефонного звонка. Нет, не звоните мне больше. Забудьте, что данный абонемент существовал. Но она Веспер. Данное имя въелось в кожу, как напоминание о том, что она самостоятельно поднялась с колен и чья-то смерть не собьёт её с курса. Телефон разрывался от звонка. Человек, который ей звонил, явно желал, чтобы ему ответили. Потянувшись к смартфону, женщина дрожащими пальцами нажала на зелёную кнопку, даже не смотря, кто это был. Не увидела бы в любом случае. Слёзы размывали зрение, как сильная гроза размывала дороги.       Вновь мужской голос.       Только не чужого человека.       Не прокуренный, но вечно ворчливый.       — Веспер, я думаю, ты понимаешь, почему я звоню так поздно.       Его голос уставший. Видимо, проснулся совсем недавно. Или разбудили. Шен держал телефон в левой руке. Правой застёгивал пуговицы на пальто и направился на кухню, чтобы заварить себе чай и ждать дальнейших указаний. Его звонок поздно ночью был по одной причине — Нова сбежала. Но Веспер знала другую историю. Они не совпадали. Может, Шен скажет что-нибудь, что опровергнет раннее информирование? Было бы славно. Тогда бы воздух в комнате перестал бы душить её. Или дело не воздухе, а в сигарете, которую она зажигала несколько раз, но из-за слёз, которые тушили кончик, это не получалось? Даже вытерев слёзы, зажечь всё равно не получилось. Бумажный стержень пропитался слезами и Веспер пришлось перерыть всю сумочку, чтобы со дна достать новую упаковку.       — Нова сбежала.       Чернокнижник делает глоток холодного чая. Он ждёт от верховной ведьмы реакции, но слышит истеричный смех и крепче сжимает трубку. Щелчок зажигалки. Если бы телефоны могли передавать запахи, он бы вероятнее всего задохнулся от сигаретного дыма. Шен не ждал такую реакцию. Он ждал, что сейчас Веспер начнёт говорить план действий. Но вместо привычной собранной личности, которая всегда на шаг впереди врага, женщина давится собственными словами, не в силах вымолвить хоть что-нибудь ради поддержания диалога. Мужчина сглатывает собравшуюся во рту слюну, но горло всё равно душит необычайная жажда. Он хочет спросить, всё ли в порядке, но Веспер продолжает рыдать ему в трубку и что-то неразборчиво говорит.       Не-в-по-ря-д-ке.              Не-в-по-ря-д-ке.       Не-в-по-ря-д-ке.       — Мне приехать?       Вежливо. Тихо. Стараясь не давить. Всё так, как учили. Шен может разобрать лишь «пожалуйста» среди всей словесной каши. Он обещает скоро приехать, но держит её на линии. Переживает. Сердце сжимается от чувства, что он не знает всей правды, которую знает она. В чём было дело? Какую деталь он пропустил мимо глаз? Чернокнижник чувствует себя котом, который видит, что хозяйка плачет, но не знает, по какой причине.       Глупый кот.       Никакой пользы от тебя.       Глупый-глупый-глупый.       Веспер не часто ведёт себя так. Не часто может позволить себе слабость. Не говоря уже о слезах. На дорогах пусто. Это позволяет ему нажать на газ. Игнорирует все светофоры и пешеходные зоны. Разве какие-то бумажки со штрафами могут сравниться с тем, что единственный человек, которым он дорожит, сейчас находится в непонятном состояние? Машина тормозит около элитного здания. Шен достаёт из внутреннего кармана пропуск, прикладывает к датчику и ворота открываются. Он заходит внутрь, оставляя машину снаружи и поднимается на шестой этаж быстрее, чем любой подросток. Дверь её квартиры нараспашку. Чернокнижник аккуратно заходит внутрь и видит её лежащей на полу, посреди зала. Ноги поджаты к груди, распущенные и спутанные волосы закрывают часть лица. Женское тело содрогается каждый раз, когда из груди вырывается сдавленный крик.       — Веспер.       Шен опускается рядом. Его рука касается хрупкого плеча. Веспер переворачивается на спину, убирая руками прилипшие волосы к лицу и горько усмехается. Покрасневшие серые глаза смотрят в потолок. Ей стыдно. Стыдно, что мужчина видит её в таком состояние. Стыдно, что она совершила такую грубую ошибку.       Стыдно.       Осознание выворачивает душу наизнанку.       Что-то внутри рвётся наружу, разрывая внутренние органы.       Это сложнее, чем она думала. Сложнее держать себя в руках. В этой части, которую она когда-то закрыла под тяжелый замок, она не контролирует себя. Та часть головного отдела, которую она прозвала «неприкосновенной» открыла свои ворота и запустила множество маленьких безликих существ по всей части мозга. Их нельзя контролировать. Нельзя ими управлять. Нельзя схватить целой горсткой и запихнуть обратно. Существа которым она так и не дала название, сейчас предшествуют над телом, как Боги или Дьяволы, позволяя содрогаться от ужаса и эмоций.       Что может быть хуже потери контроля?       Осознание, что ситуацию нельзя изменить.       Бесполезная.       Бесполезная верховная ведьма.       Бесполезная-бесполезная-бесполезная.       Когда Шен вновь пытается привлечь её внимание, Веспер переводит на него взгляд. Если в них когда-то читалась непоколебимая сталь и власть, но теперь там ничего не было. Лишь пустота. Чернокнижник взял женскую ладонь и слегка сжал. В его жестах так и читалось: «скажи мне, что произошло? Скажи мне, или я сойду с ума. Я чувствую себя таким бесполезным, не зная, что с тобой происходит…»       Обычно Веспер читала его, как открытую книгу. Он же предпочитал этого не делать. А теперь, как растерянный мальчишка, даже не знает, как успокоить. Он вспоминает свою младшую сестру. С таким же характером и темпераментом. Веспер иногда напоминала её. Но ни ту, ни другую — он так и не смог понять. Шен опускает взгляд в пол. Вина захлёстывает его сильнее.       Ненужный.       Холодный.       Убийца-убийца-убийца.       Зачем он приехал, если не знает, что делать? Смысл его пребывая тут? Подержать за руку может любой другой человек, а подобрать нужные слова не каждому дано. Он собирается убрать руку, но Веспер хватается за него, как за непрочный, но смысл существования. Шен остается. Если ей так легче, он будет сидеть так хоть всю ночь.       — Нова сбежала, да? — говорит она с полуулыбкой, за которой скрывается слишком много боли. — Сбежала через окно или как обученная шпионка — через дверь, чтобы не вызвать подозрения?       — Люсьен сказал, что через дверь, — это вызывает неосознанное покачивание головой, словно данные слова — какая-то шутка, которую могут понять только они. — Видел её, но останавливать не стал. Сказал, что ты ему приказала этого не делать. Только я понять не могу: почему?       — Я знала, что этот день наступит. Её душу всегда будет тянуть обратно к Церкви. Удерживать не было смысла… — верховная ведьма делает глубокий вдох и вытирает свободной рукой лицо от слёз. — Только знаешь в чём загвоздка? — Веспер смотрит на Шена, а тот пожимает плечами и ждёт ответа. — Она мертва.       Мышцы чернокнижника напрягаются. Он поджимает губы и складка между бровями становится заметнее. Что-то глубоко внутри отрицает данное заявление. Мертва? Вслух так и хочется произнести: «почему?», но вопрос несуразный. Веспер становится легче, когда она говорит правду. Грудную клетку не сдавливает настолько сильно. Говорить стало чуточку легче. Осталось теперь объяснить причину и дело с концами.       — Мне позвонили около часа назад. Её тело обнаружили в ущелье, — тяжело сглатывает и садится. Слипшиеся волосы падают на плечи. — Она пожертвовала собой, чтобы активировать источник, Шен. Нам только нужно спуститься и забрать его.       — Веспер… — женщина прерывает его, подняв руку.       — Не нужно. Она сделала то, что посчитала нужным… Дурочка.       Ду-ро-ч-ка.       Это даже звучит, как стекло, оставшееся на зубах. С каждым сжатием челюсти становится лишь больнее, а в конечном итоге легче умереть, чем ощущать что-то подобное. Веспер смотрит на Шена. Слабая улыбка играет на губах. Она поднимает руку и кулачком бьёт его по плечу.       — Теперь только ты остался у меня, представляешь?       — Представляю. У меня ведь тоже кроме тебя никого нет.       — Оба старые и никому не нужные. Какая ирония.       Чернокнижник улыбается. Кладёт широкую ладонь ей на плечо и сжимает. Молчаливый жест поддержки. Верховная ведьма оценивает его. Их пути переселись единожды, но теперь они держаться друг за друга.       — Я так многого не успела ей сказать, — шепчет женщина, издавая знакомый выдох сожаления. — Я так любила её, но предпочитала молчать об этом. Боялась, что мне будет больно. А мне и так, и так ужасно больно. Может, признавшись ей, я бы уберегла Нову от такой участи?       — Если человек хочет умереть, то тут дело не в любви, а в нём самом. Возможно, так она хотела искупить свою вину за то, кем оказалась и сколько скрывала от нас, от тебя.       — Дурочка, — повторяет Веспер. — Как бы я хотела, чтобы всё было иначе…

***

      Тело Веспер обнаружили дождливым вечером. Это произошло спустя несколько лет после самоубийства Новы. Женщина не смогла отпустить её. Шен знал об этом. Знал, что верховная ведьма держит в себе слишком много. Он бы помог, если бы Веспер позволила это сделать. Только к сожалению, она предпочитала делать всё сама. Сама справлюсь. Сама решу. Сама о себе позабочусь.       Самостоятельная.       Прям, как Нова.       Когда Шену позвонили, чтобы сообщить о смерти, он не был удивлен. От слова совсем. Спокойно приехал, забрал тело и кремировал его. Это было последней просьбой Веспер, которую она однажды озвучила. Так, вслух, будто это не было чем-то странным. Чернокнижник запомнил. Приехал в то ущелье, откуда они вытащили источник несколько лет назад. Там же развеял прах. Потом достал письмо, которое оставила ему Веспер и попросила открыть только её смерти и кремации. Пальцы сжали тонкий листок, а слезы смывали чернила. Ему нужно было прочесть. Нужно было понять, почему она оставила его. Веспер чувствовала тогда тоже самое, что и он сейчас — недопонимание и вопрос «почему?»…

      «Здравствуй, Шен.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых.

Прости, что оставила тебя одного.

Надеюсь, ты на меня не злишься.

Как ты уже понял, я не смогла справиться с её потерей.

Так полюбила, что другие для меня уже просто не существовали.

Надеюсь, если где-то там существует другая вселенная, то верь в то, что мы с ней встретились и счастливы.

Ты был хорошим другом и товарищем.

Я отдам тебе должное.

Сожги это письмо.

Будь счастлив, Шен.

С уважением, Веспер…»

      Мужчина достал сигарету, поджёг её и поднёс кончик к сигарете. Бумага начала тлеть так же, как его желание продолжать жизнь в этом месте. У него достаточно сбережений, чтобы уехать и путешествовать. Шен надеялся, что душа Веспер и правда успокоилась. Что теперь она нашла покой, которого так хотела.       — Дурочка.       Произнёс тихо, но с нежной привязанностью.       Сигарета дотлела.       На улице начался ливень.