Норвегия и вертолёты – как способ понять самого себя

Примечание: Да, возможно эта работа выглядит не так, как изначально было тобой задумана, но я написал её так, как это было в моей голове. Так же тут не пятнадцать, а восемь частей. Приятного прочтения, солнце: 3 Я искренне надеюсь, что тебе понравится) Посвящение: Человечку из Telegram. Спасибо, что вдохновила на эту работу, Дождливая 🩵 ~Глава первая~ Молодая девушка примерно лет двадцати пяти звонко смеялась над очередной сценой любимой комедии и громко потягивала из трубочки колу «Зеро». В другой день Антон, её парень, тоже громко смеялся бы до колик в животе, но сейчас ему было не до смеха. Дело было не в дурацком фильме, который шёл уже целый час, не в том, что их гостиная пропахла фаст–фудом, и не в несчастной Ире, которая в очередном приступе смеха больно пихала Шастуна кулаком в плечо. Просто в какой-то момент Антон понял, что устал. Устал на любимой работе, в компании коллег вечно ощущать себя чужим, и от своей девушки тоже устал. Нет, не так — она его раздражала. Её смех больше не радовал, её доступность тела бесила, и от этого всего хотелось либо застрелиться, либо убить источник раздражения. Но как ты убьёшь ту, которая сидит рядом и смеётся так, что ты сам, не замечая, начинаешь грустно смеяться в ответ. — Тош, — вырывает его из мыслей Ира. — Малыш, у тебя всё хорошо? Выглядишь не очень. Может, тебе поспать? — Она выключает телевизор, берёт его за руку и отводит в спальню. Как только тело Антона падает на мягкую кровать, он засыпает. Проснувшись через полчаса, Антон посмотрел на мирно спящую Иру рядом с собой и тихо поднявшись с кровати, отправился в ванную комнату. Горячие капли воды, стекающие по обнажённому телу, отрезвляли. В голове на мгновение прояснилось. Закончив с водными процедурами и надев чистую одежду, Шастун посмотрел на своё отражение в зеркале. — Господи, как же меня всё достало! Эта жизнь, работа! Как же хочется сдохнуть, кто бы знал! — пробормотал Шастун, упираясь лбом в стекло и сжимая руки в кулаки. — «Малыш, у тебя всё хорошо?» Да прекрасно всё! Не считая того, что каждый день хочется помереть или свалить отсюда. Эта работа… Что в ней такого, что я на ней торчу сутками?! А учёба? Мне ничего больше из этого не нужно. И тебя, я тоже не хочу во всех смыслах этого слова, сука! — выпалил он, разбив зеркало, не в силах сдержать рыдание. Пришёл он в себя только тогда, когда рана начала болезненно зудеть. Быстро убрав с пола и из раковины осколки, промыв кулак холодной водой, он достал из аптечки медикаменты. Криво перевязав руку, он ушёл на кухню и начал писать прощальную записку. Спустя двадцать минут он положил на стол ключи и вышел из квартиры, тихо захлопнув за собой дверь. На улице мир всё ещё спал. Утренний холод пронизывал насквозь, но в этом состоянии он ощущал себя живым, как никогда. Каждый шаг отдавался в сердце, оставляя следы боли и облегчения. Антон не знал, куда идёт, но не слишком и думал об этом. В голове крутилось множество сцен из его жизни: лицом к лицу с отчаянием, он пытался найти хоть какие-то ответы на свои вопросы. Неожиданно он оказался у обрыва, где река пересекала горизонт. Вода, величавая с камнями, сверкала на солнце, как будто призывая его пойти вместе с ней. Антон встал на край, резко задохнувшись от нахлынувших эмоций. Его жизнь, как эта река, текла мимо, и он почувствовал, что её больше не может удерживать. — Один шаг вниз. Никто и не вспомнит меня, если я это сделаю… Им всем будет плевать. Я же пустое место, да? — Задумывается он, а затем слышит где-то недалеко позади себя громкий крик: — Спешите! Акция! При покупке билета в Норвегию, полёт на вертолёте в подарок! Только здесь и сейчас! Всего пять тысяч рублей. Не упустите свой шанс! — Антон резко обернулся. Голос, призывающий к действию, вонзился в его сознание. Он не знал, что именно его привлекло — рекламная акция или сама идея вырваться из привычной рутины. «Почему бы и нет?» — проскочила мысль. Он ощущал, как за секунду его мрачный поток сознания начал меняться. Проблемы, которые казались неразрешимыми, начали терять силу. Запах свежего утреннего воздуха смешался с ароматом новых возможностей. Антон сделал шаг назад от края обрыва и задумался о своей жизни, о том, как иногда требуется лишь толчок, чтобы начать всё заново. — В Норвегии, — произнёс он вслух, — есть фьорды. — Место, полное красоты и величия. Там можно заблудиться и снова обрести себя. Он вдруг осознал, что не хочет быть пустым местом. Каждый из нас может стать частью чего-то большего, если позволит себе рискнуть. Не дождавшись, пока эмоции снова поглотят его, он быстро зашагал к парню зазывале, полон решимости изменить свою жизнь. — Где находится ваше турагентство? За углом, как обычно, или нужно ещё несколько часов тащиться, чтобы потом стучаться в закрытые двери? — Не надо никуда ехать. Офис находится в десяти минутах пешком. И позвольте узнать, у вас что-то случилось? Просто такой красивый парень не должен заканчивать жизнь самоубийством. — Ничего не случилось. Десять минут идти, да? — промоутер кивнул головой в согласии, продолжая работать. Антон же опять скептически отнёсся к тому, что сейчас он делает, но было уже поздно, когда его ноги сами потащили парня в том направлении, которое указал собеседник. И действительно, буквально через десять минут он подошёл к небольшому кирпичному зданию, над которым горела неоновая вывеска с надписью: «Пальма — турагентство». Внутри было тепло, и приятно пахло горячим кофе в бумажных стаканчиках. Кто-то объяснял другому, что сначала нужно внимательно читать, что подписываешь, а затем приходить и скандалить. Но это не останавливало парня; он уверенно шёл к своей цели — изменению своей жизни. Подойдя к свободной работнице агентства, он оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никого не задержит, и сел на мягкое чёрное кресло рядом. — Доброе утро! Меня зовут Оксана, чем я могу вам помочь? — Мне бы в Норвегию. Я слышал, у вас есть акция: если покупаешь билет, полёт на вертолёте в подарок. — Шастун добродушно улыбается и протягивает пятитысячную купюру. — Так что, я не опоздал? — Одну секунду, я сейчас. — Она встаёт и уходит в другую часть комнаты. Вернувшись с нужной информацией, Оксана внимательно изучает его лицо, невольно заметив бинт на руке. — Производственная травма. Что там с Норвегией? — Полёт в стоимость билета включен. Билет стоит пять тысяч рублей, но лететь придётся эконом-классом. Экскурсии не включены. — Я полечу с инструктором или с другими людьми? — С инструктором. Арсений Сергеевич Попов — профессиональный лётчик. — Звучит серьёзно. Я за! Тем более, что там есть всё, что я так люблю. Горы, свежий воздух, фьорды и незабываемый полёт на вертолёте. Мм, романтика. — Парень почувствовал, как его сердце забилось быстрее от волнения. Он всегда мечтал о путешествиях, но каждодневная рутина сдерживала его, как гиря на ногах. Теперь, когда на горизонте замаячила возможность реального приключения, он не хотел упустить шанс. — Значит, вы согласны, я вас правильно поняла? — Да. Давайте быстрее уже оформим этот чёртов билет, — сказал он, стараясь скрыть волнение в голосе. Оксана быстро набрала информацию на компьютере и, внимательно посмотрев на него, уточнила: — Вам нужно будет заполнить анкету и предоставить копию паспорта. Есть ли у вас опыт полётов на вертолете? — Нет, никогда не летал, — признался шатен, протянув документы. — Но готов испытать что–то новое. — Отлично. Настройтесь на незабываемые впечатления. Мы свяжемся с вами за день до вылета, чтобы подтвердить все детали, — ответила она с улыбкой. Он вышел из турагентства с ощущением лёгкости. Наконец–то Шастун делал шаг навстречу мечте, и мир вокруг него казался полон ярких красок и возможностей. Шаги становились увереннее, а в голове уже начали выстраиваться образы фьордов и гор, которые ждут его в Норвегии. Набрав номер единственного друга, предупредив Диму о том, что скоро к тому заедет, он выключает телефон, засунув его обратно в куртку, и продолжает гулять по городу, который постепенно начинал просыпаться. *** — Шаст, я не ослышался? Ты сказал, что бросил свою девушку, почти невесту, ради поездки в Норвегию?! Нет, я знал, конечно о твоих тараканах в голове, но чтобы так всё плохо было, не думал. Ну чего, ты теперь на меня смотришь как баран на новые ворота? Я не ничейной стороне. Просто для меня, это странно. Вы же встречались столько лет. — Во–первых, Поз я её не бросил, а оставил записку, чтобы она меня не искала, и не винила себя в моём одиночестве. Я от неё устал. И от всего вокруг. В последнее время хочется пустить пулю себе в лоб, но я не могу. Да считай меня трусом или предателем по отношению к Кузнецовой, но я ей даю возможность прожить без меня хотя бы неделю! Мне тоже нужно отдыхать. Во–вторых: мы встречаемся два года. Мир не рухнет, если я сделаю в них перерыв. Может за то короткое время, она найдёт парня себе получше, чем я. Или я осознаю свою тупость и приползу к ней на коленях, пьяный в слюни, прося прощение. Не знаю. Но знаю, что ближайшие дни в ожидании звонка из агентства, я буду жить у тебя. Если ты против, я сейчас встану и уеду в хостел. — Не против, оставайся. Будем считать, что это моё тебе официальное заявление. Сколько хочешь, столько и живи. Главное привезти сувениры потом из своей Норвегии не забудь. — Хорошо, друг. Обязательно привезу тебе эти несчастные три магнитика на холодильник, и кружку с изображением Осло. — Спасибо, что не презервативы светящиеся в темноте, как тогда, когда ты в Германию летал, по работе. — Могу и гондоны, мне несложно. Но боюсь они на твой член не подойдут. — Антон громко смеётся, а Дима молча на того смотрит и потом кидает в парня подушкой, давая понять, что разговор окончен. Нет он не обижен. Просто ему пора идти на работу. Он же не Антон, которому всё надоело и он решил резко изменить свою жизнь, наплевав на ближайшую его рабочую неделю, и учёбу в институте, где его в скором времени могут отчислить за прогулы. — Всё, я пошёл на работу. Веди себя хорошо и не разгроми мою хату. Иначе я тебя и на отдыхе найду, заставив делать ремонт. — Ты жесток, — Позов довольный собой, победно усмехается и погладив Антона по голове, уходит на работу. Тот же фыркнув запоздало в ответ на все эти нежности, ложится удобнее на диван, закрыв глаза. На следующий день парень проснулся с улыбкой, полон ожидания предстоящего приключения. Он заглянул в календарь, подсчитывая дни до вылета. Каждое утро он представлял, как поднимается в небо на вертолёте, как сквозь облака видит сверкающие фьорды, окружённые величественными горами. Эта мечта, казавшаяся далёкой, теперь была у него в руках. С каждым часом волнение нарастало: он изучал рекомендации о Норвегии, читая о культурных традициях и кулинарных изысках. В голове мелькали образы, как он стоит на краю утёсов Троллтунги, вдыхая свежий воздух и наслаждается величественной природой. Он мечтал о встречах с местными жителями и о том, каким будет их разговор. Вечером парень собрал вещи, тщательно выбирая каждый предмет. Он знал, что это путешествие изменит его восприятие мира. В тот момент, когда он закрыл чемодан, внутри него разлилось чувство свободы. Это была не просто поездка — это был шаг к самому себе, к новым горизонтам и незабываемым воспоминаниям. — До встречи, Дим. Жди меня через неделю. — Тебя подвезти до аэропорта? Или такси может вызвать? — Не, не надо. Я пешком дойду. Тут близко. — А–а. Ну ладно тогда. Давай, удачи тебе там, друг. Отдохни хорошенько. — Спасибо. ~ Глава вторая~ Утро вылета настало быстро, и парень оказался в переполненном аэропорте, но в его сердце царила тишина и спокойствие. Он прошел через паспортный контроль, его шаги становились все более уверенными. Садясь в самолет, он взглянул в окно, чувствуя, как мир под ним начинает растворяться. С каждой минутой ожидание сливалось с волнением — впереди сулило множество открытий. По прибытии в Осло его встретил свежий, холодный воздух, который напоминал о том, почему он здесь. Город встречал его богатой историей и современными достопримечательностями, от которых захватывало дух. Он проходил через старинные улочки, наслаждаясь ароматом кофе из местных кафе и весёлыми улыбками прохожих. Приехав на фьорды, он увидел, как вода переливалась, отражая высокие скалы, окружающие его. Он поднялся на вершину утёса, и его охватило чувство единства с природой. Этот момент стал символом его нового начала — путешествие, полное свободы и открытия. Каждый кадр в его памяти оставался живым, готовым ожить в будущем. День начал медленно переходить в вечер, и небосвод окрасился в нежные оттенки розового и золотого. Он присел на краю утёса, наслаждаясь тишиной, лишь изредка нарушаемой звуками далеких волн. Здесь, вдали от суеты, парень нашёл вдохновение — он достал блокнот и начал делать заметки о своих впечатлениях, рисуя карандашом образы природы, которые его окружали. Это был его способ запечатлеть момент, сделать его вечным. На следующий день он решил углубиться в местную культуру. Прогулка по музеям Осло открыла ему новые горизонты — выставки искусств и истории погружали его в мир, о котором он ранее только слышал. Каждый экспонат становился окном в другую эпоху, а каждая история — ключом к пониманию уникальности этого края. Вечером, вернувшись к фьордам, он осознал, как важно оставаться открытым новым впечатлениям. Ночь мягко окутала окружающий пейзаж, и под звёздным небом парень задумался о том, что эти мгновения лишь начало его длинного пути. Путешествие только начиналось, и он жаждал новых открытий. С каждым шагом по узким улочкам Осло, парень ощущал, как история и современность сплетаются в единое целое. Он заглядывал в местные кафе, где ароматы свежеприготовленного кофе смешивались с домашней выпечкой. Словно магнитом, его притягивали разговоры местных жителей, делящихся легендами о своих предках и удивительными событиями, которые сформировали характер этого города. На следующий день он решил отправиться в поход по горам вокруг фьордов. На высоте он почувствовал, как ветер пронизывает каждую клеточку его тела, наполняя энергией и вдохновением. Красота природы оставляла его безмолвным: бескрайние просторы зеленых лугов и сверкающих озёр открылись ему, как будто они ждали именно его. Вернувшись к утёсам в тот вечер, парень отметил в блокноте, что все эти моменты становятся частями его личной истории. Он решил, что будет делиться своими впечатлениями с миром, используя искусство как мост между культурами. Таким образом, его путешествие не только обогатило его самого, но и становилось источником вдохновения для других. Одно лишь огорчало Антона, он совершенно забыл, о истинной причине своего пребывания здесь. Из терзающих мыслей, его отвлёк внезапный мужской голос, который раздался совсем недалеко. Повернув свою голову на голос, парень увидел рядом с собой брюнета, который также сидел на утёсе и смотрел на небо. — Простите, вы что-то сказали? Я просто не расслышал, — честно признался он, даже как-то растерянно. Мужчина на это короткое заявление лишь улыбнулся уголком губ. — Я говорю, что здесь красиво и дышится легче, чем в городах, где постоянно ездят машины, отравляя всё пространство выхлопными газами. Здесь даже звёзды горят ярче, чем в мегаполисах, так как их свет не затеняют уличные фонари и неоновые вывески, гласящие, что где-то через ближайшие двести метров можно найти недорогое жильё или, того хуже, публичный дом. Ой, кажется, я забыл представиться. Меня зовут Арсений, а тебя как? — А меня нет. Ой, я хотел сказать, что у меня другое имя. — Глупо начал оправдываться парень, понимая, что если сейчас не начнёт нормально строить диалог, от него просто уйдут. — Я Антон. Приятно познакомиться., подождите. Вы тот самый Арсений Сергеевич Попов? Господи! Вы не представляете, как я счастлив, что встретил вас. — Почему же не представляю. Очень даже представляю. — Арсений встаёт, брезгливо отряхнув штанины своих спортивных штанов от пыли, и смотрит вниз, прислушиваясь к бушующим волнам. — Вы экстрасенс? Ладно, пошутили и хватит. Да, я сюда прилетел, чтобы изменить свою жизнь. Да и акция была весьма заманчивая. — А, ты про это? Я-то подумал, что ты из местных, и пришёл сюда, чтобы глупо закончить свою жизнь. — Смеётся тот, кладя руку на левое плечо младшего, больно сжимая его рукой. Антон хочет дёрнуться в сторону, но цепкая хватка не думает и на секунду ослабевать. — Блин. Да не хочу я сдохнуть… — шипит тот, ярко вспоминая последние четыре дня, от чего к горлу подкатывает тошнота, а зажившая рана на руке вновь рискует начать кровоточить. — Ты не дойдёшь до этого, если не перестанешь сдаваться. Все делают ошибки, но важно уметь вставать после падения. Помни, жизнь — это борьба. — Антон посмотрел на своего собеседника, пытаясь осмыслить его слова. Взгляд, полный искренности, странным образом успокаивал. Может, он вовсе не ошибся, придя сюда? Может, этот разговор — первая надежда на нового себя. — Я знаю, у всех бывают трудные моменты, — произнес он, медленно выдыхая, — но я не уверен, что смогу встать после всего, что произошло. — А ты попробуй, — ответил мужчина, отпуская плечо Антона и, наконец, пересекая границу между счётом чужих бед и готовностью помочь. — Иногда для этого достаточно одного шага. Важно помнить, что жизнь не кончается, и в ней всегда есть место для нового начала. — Антон кивнул, ощущая, как в него пробивается нечто большее, чем просто страх. Он взял сотовый, вспомнив, что у него есть друзья, и он не один. Жизнь — это не просто борьба, а ещё и взаимодействие, и, может быть, ему стоит попробовать это один раз. Дима ответил сразу же и целых четыре часа без остановки слушал о том, как Антону было сложно всё то время, когда он притворялся, что всё у него хорошо. Что ему было больно смотреть на девушку свою, не видя в ней больше ничего привлекательного. Арсений ему не мешал. Просто ходил туда–сюда, пиная небольшие камушки под своими ногами, особо не вслушиваясь в чужой разговор и внутренний мир Шастуна. Он просто наслаждался свежим воздухом, радуясь за этого парня, который всё же решился изменить свою жизнь. Вообще ему было всё равно, что с тем будет завтра, послезавтра или через месяц. Шастун был ему совершенно никто, чтобы начать переживать за него каждые пять минут. Они были друг другу чужими людьми, со своими тайнами и скелетами в шкафу. Но искренние разговоры на то и придумали, чтобы случайные знакомые, раскрылись друг другу чуть больше, чем друзьям. Ведь кому, а чужому человеку почему–то всегда, ты веришь и доверяешь на много больше, чем тем кого знаешь уже больший отрезок жизни. — Да, Дим, пока. Спасибо, что выслушал меня. Мне этого так не хватало, правда. А завтра я полечу на вертолёте, представляешь? Ага, я встретил этого знаменитого лётчика, точнее он меня встретил, но это не имеет значения. — Антон завершает звонок, кладя обратно мобильник в карман куртки, и смотрит на брюнета, который всё время наблюдал за ним, и никуда не уходил. — Арсений. — Позвал его Шастун, отчего мужчина на секунду останавливается, и смотрит на парня сверху-вниз. — Спасибо. — Было бы за что. Кстати по поводу вертолёта. Сейчас погода не лётная будет в течении двух недель. Мне жаль, Антон. — Не–ет! Ты шутишь? Я же сюда прилетел только для того, чтобы полетать на нём… Арсений, а сейчас можно? Да, понимаю, что возможно ты откажешь, но это моя мечта детства. — Зелёные глаза засияли настолько ярко, что им бы позавидовали все звёзды, что сейчас горели на небосклоне. — Сейчас пять часов утра. Туман в тех местах, где я летаю, настолько густой, что мы можем разбиться! Если, ты о себе не думаешь, подумай обо мне. Я жить ещё хочу и не собираюсь её лишаться из–за глупых мечт малявок. Если твоя мечта — полёт, давай я тебя скину с одного из утёсов, полетаешь. — Псих! Ты вообще думаешь, что говоришь? Не надо меня кидать с утёса, я тебе не Муфаса. Понял? — Арсений на это лишь цокает языком, закатывая глаза и взглянув ещё раз на Шастуна, уходит в неизвестном направлении. Антон же следует за ним. Почему? Он сам не понимает, но что–то в этом мужчине его влечёт, и не даёт покоя. — Постой я не успеваю, — задыхается тот от кашля, хватая старшего за руку, когда догоняет его около продуктового магазина, который стоял неподалёку от них. — Что тебе ещё? Или, ты снова хочешь попросить меня о маленькой услуге, м? Если да, повторяю: Нельзя лететь в туман. И в ближайшее время тоже. Надо было раньше прилететь, а не ныть теперь, что из–за моего упрямства, ты не можешь исполнить какую–то там мечту детства. Я тебе итак помог, Антон. Помог разобраться в себе и понять, чего ты действительно хочешь получить от мира, в котором живёшь, но ты видимо этого так и не допёр головой, в силу возраста. Кстати сколько тебе? — Двадцать четыре. И я не тупой! Но на счёт помощи, я не уверен. Потому что, я сам бы к этому пришёл без твоего вмешательства. Это просто был вопрос времени. — Лучше раньше, чем хрен знает когда. Я тобой горжусь, что ты решился на это. Двадцать четыре? — Он удивлённо присвистнул и продолжил. — Я думал тебе восемнадцать, ну на худой конец двадцать. В принципе это не имеет значения. Если хочешь, можешь остаться тут ещё на один месяц. Тогда обещаю, что покажу тебе город с высоты птичьего полёта. А теперь, прости, но мне пора идти. — Правда? Спасибо–спасибо. А как, я найду тебя? — Точно, — мужчина мягко улыбнулся и достав из кармана штанов бумажку с номером, протянул её Антону. — Тут мои номера. Сверху рабочий, а сверху личный. — Благодарю. Запишешь мой? — Не. Зачем он мне, малыш? Просто, когда будет нормальная погода, позвонишь мне, согласуем дату вылета, и всё. — Ладно. — Антон забрал визитку из рук Попова и пошёл в направлении гостиницы, в которой остановился по приезду. Арсений же остался стоять на месте, провожая его молчаливым взглядом. Дождавшись, пока фигура младшего совсем скроется из виду, мужчина пошёл туда, куда собирался до их встречи, — в магазин. Арсений вошёл в магазин, привычно оценивая обстановку. Полки были заполнены разнообразными товарами, но его внимание больше привлекали люди вокруг. Он заметил, как одна из покупательниц, задумчиво перебирая продукты, искоса взглянула на него. Мужчина легко отвёл взгляд, не желая быть объектом чьего-либо внимания. Проходя мимо прилавка с алкоголем, он остановился, вспоминая свою бывшую жену, и её слова о том, что алкоголь — его враг. Именно из–за него, он однажды совершил самый главный проступок в жизни, за который было до сих пор больно, и стыдно одновременно. Он убил её и их ещё нерождённого ребёнка, когда девушка была на пятом месяце беременности. В глазах противно защипало, а руки сами потянулись к виски в красивой бутылке. «Нет! Нельзя совершить одну и ту же ошибку дважды, постой…» — Промелькнуло на короткое время в его сознание, когда правая рука уверенно сжимала в стальной хватке горлышко бутылки, что была замечена беглым взглядом пятью секундами ранее. Арсений глубоко вздохнул, пытаясь заглушить накатывающие волны памяти. Он вспомнил ту ужасную ночь, когда алкоголь затуманил разум, и мгновение, которое изменило всю его жизнь. Словно в замедленной съёмке, он видел ее лицо — веселое, ожидающее, полное надежд. Теперь же его сердце сжималось от боли, и он понимал, что это не просто проступок, а приговор для его души. Он отвёл взгляд от бутылок, но чувство вины не покидало его. Люди вокруг продолжали наслаждаться жизнью, смеялись и выбирали продукты, не зная о том, что скрывается за его молчанием. Арсений резко развернулся и направился к выходу, ощущая, как стены магазина сжимают его. На улице ветер поднял листья, и он остановился на мгновение, осознавая, что не может сбежать от своего прошлого. Однако еще один шаг, возможно, приведет его к искуплению. Он решил больше не позволять ядовитому зелёному змею управлять его судьбой. Арсений поклялся себе, что изменит свою жизнь и добьётся прощения, прежде всего — у самого себя. Сейчас он как никогда пожалел о том, что всё–таки надо было взять у этого Антона номер телефона. Ведь мужчине резко захотелось общения. Чтобы его прижали к себе и не отпускали, поглаживая по спине, и говорили часами напролёт о всякой ерунде, а он бы слушал, не смея прерывать речь своего собеседника. Но на деле ему некому было поплакаться в плечо, рассказывая о прошлом и его проблемах. Да и не любил он это дело. Но если это твой человек, то почему бы ему и не рассказать, что ты убийца? Пускай и не своими руками, но ты убил двух дорогих тебе людей. И от этого не убежишь, не сотрёшь из памяти. Это горькое прошлое всегда рядом с тобой витает где–то рядом, и от тебя зависит: возьмёт ли оно вверх, или продолжит мёртвым грузом, лежать на сердце. Придя в свою квартиру, Арсений первым делом отправился в душ, снимая с себя ненужную в данный момент одежду, швыряя куда–то её на пол, особо не думая что та может испачкаться или помятся от таких действий мужчины. Арсений встал под струи горячей воды, словно желая смыть с себя не только духоту прошлого, но и всю боль, отравляющую его душу. Гладкая поверхность кафеля напоминала о том, что жизнь может быть иной — чистой и яркой. Он закрыл глаза, и в свете тусклых лампочек его воспоминания закружились, как те листья у магазина, что танцевали вальс на ветру. Образ Антона, его тёплый смех и проницательные глаза, вдруг заполнил каждый уголок ванной комнаты. Арсений вспомнил их встречу, как тот уверенно говорил о своих мечтах и надеждах, словно у него больше не было никаких тайных демонов. «Почему я не взял его номер?» — риторически спросил он себя, мечтая о том, что мог бы поделиться тем, что грызло его изнутри. Зачем же открывать душу, если страх не отпускает? ~Глава третья Секс и разговоры по душам~ Как и говорил Арсений все последующие две недели шёл дождь. Причём такой сильный, что складывалось такое впечатление, будто бы кто–то сверху из богов, непроизвольно мочится на бедных несчастных людишек внизу. Кто–то бегал под зонтами, кто–то без. У кого–то даже машины тонули во всём этом безобразии и лужах. Одному Антону было плевать на погоду. Он с того вечера так и не позвонил ни разу Арсению. Хотя очень старался. Но вечно что–то или кто–то отвлекали бедного несчастного парня от звонка, который мог бы всё давно решить. В очередной раз, когда погода за окном желала лучшего, он всё же не выдерживает, берёт в руки визитку, и набирает заветные одиннадцать цифр. Звонит на личный. — Да? — отвечают ему довольно быстро, что у Шастуна мигом пропадает весь настрой. Нет, он конечно трубку не бросает, но молчит. Молчит и думает, что же ему ответить на такой казалось бы простой вопрос. Его не торопят и смиренно ждут. — Ой, я кажется ошибся номером. Прости, — он сам не знает зачем врёт тому, ведь они итак знают всю правду. Арсений же на его такое заявление тихонько смеётся, а затем шепчет в ответ: — Малыш, ты можешь врать кому угодно, но только не Арсению Попову. Я тебя насквозь вижу, даже если мы на других концах города. Я слышу твоё тяжёлое дыхание. Ты взволнован. А когда человек находится в таком состоянии — он врёт. — По себе судишь? Не взволнован я! И не вру… — Ага, конечно. По себе? Нет, я никогда не вру… — брюнет на секунду замолкает, вспоминая невольно прошлое, а потом громко шмыгает носом, что не остаётся незамеченным от чуткого слуха Шастуна. — Прости, я не хотел ворошить шрамы памяти. Слушай, давай я приеду? Посидим, выпьем пива. Ты можешь сидеть молча, а я буду тебе рассказывать о жизни своей. Или напротив, ты будешь говорить о своей, а я молча слушать, ахуевать и пивом всё это стекло запивать. Просто мне тут так скучно. А общаться с коренными жителями надоело, если честно. — Хорошо, приезжай. Я адрес тебе СМСкой скину. И это, когда поедешь, заедь в магазин, пожалуйста. — Я не нанимался тебе продукты покупать. Пиво, да — возьму. — Ага и презервативы ещё не забудь. — Громко ржут на том конце провода, и нажав на кнопку отбоя, идут ставить чайник к приезду гостя. — Да, ты ахуел, — шипит Шастун, когда слышит противные гудки вместо человеческой речи. Презики тебе купить?! Окей! — Антон бросает трубку, не сдерживая улыбки. Несмотря на настроение, волнение проскальзывает сквозь жемчужные капли дождя, струящимися по стёклам. Он понимает, что разговор с Арсением был как свежий глоток воздуха, которого ему так не хватало в эти серые одинокие дни. По дороге к Арсению он останавливается в магазине, неловко перебирая различные упаковки презервативов. Смешение чувств заставляет его улыбнуться: «А что, если это всё — знак? Возможно, пора вынести на поверхность то, что он скрывал от самого себя». Внутри него всё бурлило, и эта простая, казалось бы, покупка оказалась чудовищно важной. С каждым шагом к двери Арсения он ощущал, как напряжение постепенно уходит, оставляя только лёгкое волнение. Когда он наконец постучал, сердце билось как сумасшедшее. Арсений открыл с привычной усмешкой, и в этот момент все слова, которые он готов был произнести, слились в единое желание — быть рядом, переставая бояться. Жизнь снова обрела смысл, а дождь за окном переставал казаться тягостным обременением. ~Час спустя~ Арсений внимательно смотрит на Антона и на его красивое обнажённое тело. Аккуратная мужская грудь часто вздымается вверх от ритмичных дыханий, а бусинки сосков по которым сейчас стекала ледяная вода, слегка подрагивали от возбуждения. Раньше мужчине не нравились парни. Антону же напротив, они нравились. Чертовски сильно. Так, что сносило крышу. Но он об этом молчал, боясь признаться в этом не только самому, но и показать современному обществу, что любовь бывает разной. Что она не зависит от пола. Боялся, что если он откроется ему, на другой день тупо перестанет существовать. Его сочтут грязным и застанут делать то, чего ему не захочется делать никогда. Ира была прикрытием ориентации, чтобы в институте и на работе, никто не смел и слово пикнуть, о том что знакомы с педиком. Только сейчас, вспоминая о Кузнецовой, Шастун искренне задумался, что предал ее. Что не заслужил всю ту любовь и нежность со стороны девушки. С ней он не чувствовал себя настоящим, но нужно было поговорить нормально, а не трусливо бежать в другую страну. Когда мужской язык прикасается к горячей коже, парень тихо скулит, прикрывая глаза, и сжимает руками белоснежные простыни на кровати. — Расслабься, малыш. Всё будет хорошо, Антош. Ты мне веришь? — ему кивают не открывая глаз, и запрокидывают голову назад, обнажая шею полностью. — Я… Я тебе верю, Арсений. — Хороший мальчик. Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — произносят с усмешкой в голосе около его левого уха, опаляя нежную кожу огненным шёпотом, прикусывая нежно один из хрящиков. — Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности. Чтобы ты трахал меня как самую последнюю сучку! Хочу сорвать к чёрту свой голос, крича твоё имя. — Мне нравится ход твоих мыслей. Посмотрим, что у меня для этого есть. Боже, какой же ты красивый. Но сначала нам с тобой нужно будет пойти в душ. — Арсений помог Антону встать с кровати, и держа того за здоровую ладонь, повёл в душ. Спустя пару минут старший, включил лейку душа и стал намыливать его тело, лаская и гладя того, уделяя особенное внимание яичкам, и соскам, намыливая их, также продолжая мять упругую молоденькую попку, снова и снова лаская другой рукой аккуратный красивый член. В свою же очередь Антон, отключив полностью свою голову, наслаждался процессом; он просто стоял с закрытыми глазами и тихонько поскуливал от удовлетворения и причиной неги во всём теле. Арсений видя всё это, вытер свои руки, взял с полки тюбик со смазкой и, смазав палец, стал проникать им в парня. Анус инстинктивно сжался, потом палец скользнул в него, и он начал подрачивать младшему дырочку, массировать простату. Шастун часто дышал, его лицо горело, оно настолько раскраснелось, что каштановые его волосы, кажется, стали ещё темнее… а его член подрагивал от напряжения, роняя капельки прозрачной жидкости. Мужчина выключил душ, выскользнул из его попки и вытер младшего досуха, сказал: — Пойдём… — приведя своего партнёра в другую комнату, он хитро улыбнувшись, захлопал в ладоши, предвкушая сладкую ночь. В данной комнате уже была расстеленная постель, открыв шкаф и достав из него несколько анальных дилдо разной толщины. Положив рядом с ними тюбик смазки. А после тот достал серебристый вибратор — не большой, а размером с среднестатистический член. — Вот здесь я и лишу тебя девственности, сладкий. Давай становись в колено–локтевую. — Антон послушно подчинился приказу. Мужчина снова обильно смазал ему дырочку и область внутри неё, проникая пальцем туда уже без особого труда, после чего, смазав самый тонкий дилдо, вставил его в пока ещё девственную попку. Заметив как из члена Шаста закапала смазка, он довольный собой, начал работать над дырочкой. Парень же преданно постанывал в такт движениям. Через полчаса в попку уже свободно входил и вибратор. А под Антоном весь пол был в каплях от его спермы. Голубоглазый всё усиливал интенсивность, отчего каждое движение игрушки выжимало из мужской простаты прозрачные капли. В какой–то момент ему стало скучно и он закрепил фаллос присоской на полу. — Садись на него. Без резких движений только, а то будет больно, милый. — Антон вновь послушно выполнил приказ старшего. Его возбуждал хриплый голос того, да так сильно, что он был готов ради него на всё и все извращения сразу. Присев над торчащим из пола силиконовым членом, на корточки он медленно сел на него. Старший мужчина встал с колен и тихо произнёс: — Ты знаешь, что теперь будет минет, правда? — и вплотную приблизил член к его лицу. Шастун согласно кивнул на вопрос и обхватил губами розовую головку, а Арсений положил свою руку ему на затылок и стал направлять его движения. Потом остановился. — Молодец какой. Теперь продолжай сам. — И тот начал немного неумело, но страстно делать минет. На него смотрели и наслаждались проделанной работой, хваля за каждое движение. Он и вправду старался. — Так, а теперь снова в колено–локтевую, милый… вот так… подними чуть попку… молодец… — Основательно смазав член, он втолкнул головку в девственный анус. Она вошла, и младший охнул от неожиданности. — Всё, ты теперь мой, в тебе мой член, ты теперь мой пасс, — и он вошёл в него на всю глубину, сделал несколько мягких и медленных толчков. Шастун снова охнул. Струйки брызнули из его члена, тонкие, жидкие, короткие и частые, словно бы он мочился. Его попка туго сжала чужой член, и мужчина стал её долбить короткими и немного резковатыми толчками. Возбуждение зашкаливало, и через некоторое время актив уже, вжавшись в парня всем телом, с рычанием и стонами изливался в эту тугую попку. В комнате стало тихо. Было слышно только их дыхание. Он осторожно вышел из Антона, и с его члена начала стекать густая белая сперма. Крупные капли спермы также свисали и с члена младшего. Он по-прежнему стоял на коленях и локтях, с приподнятой попкой вверх. Приблизившись к его уху, Арсений прошептал: — Вот и всё, теперь ты лишился девственности со взрослым дядей. А дядя и не против. — Антон не двигался, а его глаза были крепко зажмурены. Потом он произнёс: — Скажи мне это ещё раз, это так сексуально! — Но вместо слов его начали целовать его лицо… ~Тем же днём, но немного позже~ Арсений проснулся от громкого плача посреди ночи и не сразу понял откуда шёл звук. Но прислушавшись и перевернувшись на правый бок, он заметил зарёванного Шаста, который сидел около их кровати на коленях, и не зная что за ним сейчас наблюдают, продолжил терзать свою душу. — Господи, где я так нагрешил? За что, ты так со мной поступаешь? Разве, я не твой любимый сын? Почему, ты меня всякий раз наказываешь и запрещаешь быть счастливым, а?! Я не понимаю. Сначала Ира, теперь Арсений. Я не знаю, что мне делать дальше. Пожалуйста, помоги мне. Помоги отыскать тот свет который мне так сейчас нужен. Спрятан мой путь во мгле и тумане! Я хотел увидеть, что там за стеной из снов… Но погода нелётная. Вертолёт — это был мой последний шанс, обрести наконец себя. Меня пожирают мои же сомнения и противоречия каждый день. Я не могу больше тут оставаться на месяц. Но и не хочу улетать обратно в Москву, где совсем все и вся чужие. Не хочу больше жить в этом лицемерном обществе. Арсений прав был тогда, когда встретил меня на утёсе. Наверно надо было ему всё же дать разрешение на то, чтобы он скинул меня с того или иного утёса вниз. Может тогда бы, я понял, что суицид не выход. Нет, нельзя. Нельзя умирать, когда кого–то любишь. Почему? Наверно, потому что это будет предательством. Я люблю его… Но у меня там Ира. Ира, которая достала уже, но от которой я никак при всём моём желании, не отделаюсь, наверно до самой старости своей. Вечная заноза в жопе или на хую, смотря куда решит присосаться. Сложно. Правда, сложно, Господи. Почему, ты мне не помогаешь, когда я прошу о помощи, а делаешь только вид, что сейчас меня слышишь?! Обещаю, что брошу курить, стану натуралом, но только помоги мне… Да, я даже готов отказаться от полёта на вертолёте! Только услышь меня, прошу. — Антон вытирает дрожащими ладонями солёные дорожки слёз, потом поднимается с пола, и уходит в ванную комнату. Слышится звук льющийся воды. Значит парень решил принять душ или немного умыться. Тем же лучше для Арсения. Он встаёт следом и идёт за парнем. Зайдя к нему в уборную, он наблюдает следующую картину. Из крана хлещет во всю холодная вода, а на полу взявшись за голову, сидит Антон, судорожно шепча Отче Наш. — Иронично, что ты сейчас молишься богу, а захожу я. Или я твой личный бог? Если разобрать всю ситуацию детально, можно найти ответы на все задаваемые вопросы. Ты боишься, что общество не примет тебя таким, каким ты есть на самом деле. Путь во мгле и тумане — внутренний мир, где ты сам себе хозяин и волен делать, что захочешь. Но ты упорно не можешь сделать его лучше, светлей, потому что страшно. Потому что всю жизнь бежишь от самого себя, останавливаясь на короткие передышки. Ты куришь, потому что только так, чувствуешь себя живым. Полёт на вертолёте не поможет тебе решить всех проблем, или понять простые житейские трудности. Семейные ценности, тоже. Говоришь, что если бог услышит тебя, то ты станешь натуралом, да? Боюсь, что это не так работает, молодой человек. Мы не в сказке живём, где у каждого персонажа есть своя любимая крёстная фея, которая по взмаху палочки превращает тебя либо в гея, бисексуала или в твоём случае, натурала. Антон всё, что ты делаешь сейчас — вечно куда–то бежишь, строишь иллюзии, но не делаешь самого главного. Ты не пытаешься даже нормально жить! Когда, я говорил, что жизнь борьба, я не это имел ввиду. Ты молодой и симпатичный парень, который просто запутался и никак не может найти себя в этой огромной вселенной. И ты мне соврал, когда сказал, что тебе двадцать четыре. Мне недавно Оксана звонила, подруга моя со школы, что тебе продала билет, и сказала, что тебе двадцать восемь. Для меня, конечно эти все цифры не имеют никакого отношения. Но не начинай дружить с теми, кто старше тебя со лжи, пожалуйста. Это обычно плохо кончается. Один вопрос остаётся висеть в воздухе, как дохлая муха в изоленте. Кто такая Ира? — Мужчина выключает воду, садится напротив парня на колени, и убирает с его лица мокрые пряди волос назад. На него смотрят пустым стеклянным взглядом, после чего срываются на шёпот. — Заноза в причинных местах… А если серьёзно, она моя невеста. Мы с ней два года уже как вместе. Но у меня к ней охладевают чувства с каждым днём всё быстрее, и быстрее. Я не знаю и не понимаю, что со мной происходит. Наверно это всё из–за работы или учёбы. Я просто устал. Устал от всего на свете и от девушки в первую очередь. Нет, она в этом не виновата. Она замечательная и понимающая, но её слишком много в моей жизни. Она душит меня своей любовью и заботой! А когда я её просил в последний раз от меня отстать, Ира обиделась и уехала жить к маме. Да, мы потом помирились, но с того момента, я и начал чувствовать себя, по отношению к ней предателем. Нежность сошла на нет, оставив только ненависть. А её смех, который раньше успокаивал, теперь вызывает лишь одно желание. Но в тюрьму не хочется. На счёт возраста… Я просто, тогда заволновался и сказал первое, что пришло в голову, прости. И вообще, теперь твоя очередь рассказать мне о себе, а то я толком тебя, и не знаю. — Пиздец. Всё намного хуже, чем я предполагал изначально. Мне тебя жаль, Антон. Через три дня погода смениться на солнечную, и мы полетаем. Про себя рассказать? Ну, не знаю даже. — Ну расскажи! Так будет честно. Или ты скрываешь, что на самом деле маньяк, и полёты на вертолёте — прикрытие? — смеётся парень и осторожно пододвигается к мужчине, заглядывая в голубые глаза. — Я совершил один страшный поступок в молодости, и теперь жалею об этом всю жизнь. У меня было всё. Жена, работа, друзья, но я саморучно отнял это из своих же рук. Да, можно оправдывать себя сколько угодно, что тогда это был не ты, а другой человек, но от этого не легче. Мне тогда было столько же, сколько и тебе сейчас. Яна ждала ребёнка, а я… А что я? Я сидел в баре на Невской в Санкт–Петербурге, и пил пятую кружку пива. В какой–то момент, я почувствовал себя героем. Достал из кармана кошелёк, вытащил оттуда фотографию жены и начал всем хвастаться, мол смотрите какое мне сокровище досталось. Я и подумать не мог, что в этом баре сидел маньяк–насильник. — Мужчина замолкает, смахивает с лица слезу, и продолжает. — Он улыбнулся мне, как сейчас помню. Его улыбка не сулила ничего хорошего, как окажется потом. От неё веяло могильным холодом и электричеством. Но я был тогда на веселе. И вот, спустя пару дней, когда Яночка пошла на работу, этот мужик из бара, затащил несчастную в тёмный, и тесный переулок. Вдоволь наигравшись с жертвой и надругавшись над той, он лишил меня моего сокровища, перерезав ей горло. Когда я об этом узнал, мой мир рухнул. Вся жизнь перевернулась с ног на жопу. Я закрылся от него. Я начал пить. Много пить. Пару раз чуть не умер, но дружба с Оксаной творит поистине чудеса. Не знаю как, но у неё есть какая–то на меня чуйка. Где бы я не находился, как бы мне не было плохо и имеется желание сдохнуть, она прибегает на помощь, или без конца трезвонит на мобильник. С того самого блядского дня, я стал холодным. Только близкие знают, какой я на самом деле человек. Норвегия — стала моим спасением. Здесь я нашёл новых друзей, бросил пить, что немаловажно, и открыл небольшой бизнес. Да, он особо не приносит прибыль, если каждые полгода делать такие щедрые акции, когда по–хорошему, билеты можно было бы продавать и за пятнадцать штук, но когда делаешь от души, деньги это последнее, о чём думаешь. Убийцу Яны и нашего с ней малыша, нашли только спустя год, когда я уже жил здесь. В суд я не поехал, зная что оттуда меня сразу же повезут в колонию строгого режима, а эту мразь в морг. И каждый день, сука… абсолютно каждый, я думаю о том, что если бы не я — они были бы живы! — Антон внимательно слушал его и понимал, что на фоне его переживаний, внутренний ад Арсения, был куда больше и глубже. Все проблемы, что надумал себе Шастун, и правда были решаемые. Он сбежал сюда, как трусливый пёс, поджав хвост. Когда другой человек бежал сюда осознанно. Бежал, чтобы забыть тот ужас, что сейчас отражался не только на бледном лице, но и в голубых глазах, поблесскивающие от слёз. Недолго думая, Антон накрыл своими ладонями его дрожащие руки, и прикоснулся нежными губами к щекам, принимаясь выцеловывать невидимые узоры на щетине, шепча о том, что он не виноват. О том, что мир полон сук, но Шастун его не оставит в нём одного. Не оставит погибать тут от того, что больно дышать и без возможности получить прощение от двух самых близких на свете людей. Они просидели так ещё полчаса. Затем поднявшись с пола, держась за руки, пошли завтракать. Куски холодной пиццы неохотно насыщали их животы, а зелёный чай, немного топя их, оставлял после себя лёгкий лимонный привкус во рту. ~Глава четвёртая~ На крыше было холодно. Антон укутался в тёплый красный клетчатый плед, что ему любезно предоставил часом раннее Арсений, и продолжал смотреть вдаль. Где–то летали самолёты, пилоты которых с особой аккуратностью, перевозили чужие людские жизни. Птицы громко пели о своём, а ветви деревьев наконец впервые успокоившись за долгое время, теперь стояли неподвижно. Вертолёт на котором они сейчас должны были полететь, Попов осматривал так долго, что бедный парень, пока его ждал, скурил уже где–то три сигареты, бросая бычки вниз. — Всё! Можем лететь, Антон. — Весело скомандовал тот, смотря на спину единственного туриста, который по этой акции решился всё–таки на полёт. Ведь большинство людей с которыми лётчик когда–либо работал, говорило потом, что их пугали эти лопасти. Они им снились в кошмарах. А кому–то и вовсе в начале его карьеры, чуть ли голову не отрезало. Но мужчина решил, что не будет об этом рассказывать второму. Ведь для него вертолёт — нечто большее, чем железная птица с опасными лопастями и вертушкой. Хотя по конструкции своей, ему больше подходит термин «муха», а не птица. Но кто Арсений такой, чтобы спорить со своими клиентами, которые как только не называли это чудо. И птица, муха и чудовище. На самом деле у вертолёта Попова было гораздо больше прозвищ, но они были не такими запоминающимися, как эта троица. — Что уже? Блин, а я так засмотрелся на эти мягкие облачка. — Антон смеётся, кутается удобнее в плед, поджимая его края кверху, и подходит к мужчине, осматривая также внимательным взглядом, то на чём они вдвоём будут летать пять часов. — Залезай, — командует старший, помогая тому залезть внутрь, закрывая двери. Потом надевает на себя наушники, жестом указывая Шасту, чтобы тот сделал тоже самое. Когда всё было готово, а руки Арсения уверенно держали руль, они взлетели. — Блять, — громко выкрикнул Шастун, когда почувствовал, что начало закладывать уши. Арсений же улыбнулся тому, и продолжил держать курс. — Куда летим, командир?! — На хуй! То… то есть, — лицо младшего приобрело нежно розовый цвет, а в глазах отчётливо можно было заметить возбуждение, страх и всё вместе перемешивалось со стыдом. — Я хочу увидеть Берген в полной его красоте. — Будет сделано! Не бойся, Тош. Это как первый секс. Сначала страшно, потом приятно. Чтобы уши не закладывало, надо сосать. — Не буду я тебе здесь сосать! А, ты про конфеты? — Про конфеты. Но, если тебе так хочется мне отсосать, то прошу прощение, но на работе я не трахаюсь. — Смеётся мужчина, смотря прямо перед собой, затем делая манёвр влево. Антон лишь вздыхает, достаёт из кармана штанов сосательную конфету, снимает с той обёртку и ловким движением направляет в рот. — Ты такой забавный, когда злишься. Прям хомячок. — Не отвлекайтесь, Арсений Сергеевич. У меня сегодня не было в планах умирать, — обиженно прыскает тот, продолжая сосать конфету. — А это каскадные водопады. Они настолько прекрасны, что многие туристы делают с ними футболки, кружки и прочие сувениры, чтобы сохранить приятные воспоминания. Некоторые даже фотографируются на фоне воды. Поговаривают, что здесь можно загадать самое заветное желание и оно обязательно сбудется. — Вау! Как круто. Надо будет привезти Позу пару таких футболок, а то эта тема с изображением Осло — прошлый век. А желание правда сбудется? — Конечно. Только, если ты веришь всем сердцем, в то что загадываешь, Антон. — А, понятно. Очередная замануха для туристов, я понял. Но обязательно загадаю. — И действительно, когда они пролетают мимо потоков воды, Антон закрывает глаза, шепчет тихо своё желание, и улыбается. — Что загадал то? — Ты что! Нельзя говорить, не сбудется же. — Точно. Летим дальше, мой капитан. Следующая точка на нашем пути: Sola, Норвегия. Я тебе покажу все популярные и красивые места в этой стране. И пускай на это уйдёт больше пяти часов! Мы будем перерывы на сон и еду, разумеется. Так что не беспокойся. — А я и не беспокоюсь. С тобой я забываю, что такое страх, и что существует весь остальной мир. Мне с тобой легко. Я не хочу возвращаться в Москву. Мы будем редко общаться… И отношения на расстоянии это пытка. — Не переживай. Мы будем общаться также по телефону. Ты наконец сможешь разобраться в себе и в своих чувствах. Если ты решишь остаться с Ирой, я не буду тебя в этом винить. Всё же это трудно вот так вот решится на перемены, когда вроде бы с одной стороны ты счастлив, а с другой мучишься от демонов, терзающих душу. Вам с ней надо сесть вместе как–нибудь и обо всём поговорить. Возможно она тоже тебя давно не любит, но не говорит об этом, чтобы не ранить. Ей тоже трудно как и тебе. Так что не тащи на себя одеяло, когда не уверен ни в чём и ни в ком. Мне будет тебя не хватать. Но телефонные номера и придумали, чтобы ими потом делились люди. Обычно мне никто так сильно не нравился. Ты другой, Антон. Ты особенный парень. Да, ты потерялся и в жизни, и в себе. Но когда, ты найдёшься, поверь мне, ты ещё будешь говорить мне потом спасибо, за то что, я сейчас гружу тебя тонной информацией, которую ты итак прекрасно знаешь сам. Даже, если у нас ничего не выйдет в плане отношений, ничего страшного. Значит такая судьба твоя и моя. Значит у нас произошёл троп в отношениях: от незнакомцев к друзьям. Секс бывает и по дружбе, если что. Понимаешь? — Понимаю. И одновременно с этим, я не хочу тебя отпускать. Просто хочу плыть по течению. Или лежать как камень и ничего не делая, морщится от холодной воды, подставляясь под лучи солнца. Наверно, да ты прав. Нам давно нужно было поговорить, но я не решался начать первым этот разговор, откладывая всё на потом. А она ждала моих действий. Мне её жаль. Если у нас ничего с тобой не выйдет, а с Ирой я расстанусь, то этот мир потеряет одного игрока. Нет, я не буду кончать с собой. Просто закроюсь в панцире и буду похож на креветку. Представляешь меня в роли креветки? — Они смеются и Антон понимает, что уж лучше такой искренний смех, чем лишний раз убиваться потому, как всё надоело. На долю секунды он касается небритого лица Арсения и потом вновь садится удобнее, поправляя большие наушники на своей голове вместе с микрофоном. — Из тебя рак лучше. Слушай, а кем ты работаешь и на кого учишься? А то тебе скоро улетать, а я и забыл спросить. — Ахаха, прекрати… Работаю я поваром, а учусь на дизайнера одежды. Тебе, кстати подойдут белые кроссовки, чёрные джинсы и тёмно–голубая футболка, которая подчеркнёт твои глаза, сделав их более выразительнее. — Ого! Спасибо за совет, я им обязательно воспользуюсь. А теперь давай всё же продолжим полёт, наслаждаясь прекрасными видами за окном. *** Совершенно неожиданно их путешествие заканчивается. Точнее заканчивается оно для Шастуна, который сейчас сидел за кухонным столом и смотрел на то, как Арсений помогал складывать ему его же собственные вещи, в чемодан. Антон хотел ему помочь, но видя как тот искренне горел этим делом, продолжал молчаливо смотреть на матерившегося себе под нос, брюнета. — У тебя вся одежда мятая, дизайнер. Ты вообще хоть иногда пользуешься утюгом? Нет, я понимаю, что в чемодане это всё неизбежно, но даже сейчас на тебе надета моя мятая футболка. Кстати. Какого хрена на тебе моя футболка, Шастун? — на него смотрят с хитрым прищуром, а затем смеясь над озадаченным видом парня, кидают в лицо того серые трусы с мордой волка на жопе. — Этот волчара точно знает толк в извращениях, да молодой человек? — Антон сжимает в руке боксеры и внимательно изучает изображение на них. Раньше он об этом не задумывался, считая трусы просто клёвыми. Но поняв весь смысл, он не сдерживается и тоже начинает громко смеяться. — Да, знает. Вот отгрызёт мне однажды полжопы и будет таков. Слушай, на счёт того что я в твоей футболке. Она удобная, мне нравится оверсайз. «А ещё она пахнет тобой.» — мысленно добавляет он, но вслух произносит совсем другое. — Давай сюда свой телефон, буду добавлять новый контакт. *** По прилёту обратно в Москву, Антон первым делом, позвонил Ире. Девушка услышав такой родной голос, на секунду забыла как дышать. Но через время взяв себя руки, лишь судорожно, подавляя новую порцию слёз, прошептала: — Как. Ты. Мог. —мёртвый, сухой голос, который кажется покинули все краски жизни… Как–будто не она говорила. Антон молчал, стыдливо опуская глаза вниз. «Можно подумать она это видела!» Проскакивает в голове секундное осознание. Похоже её выдержки хватило только на первые три слова, потому что дальше из трубки начали доноситься тихие всхлипы. — Ир? — Почему ты так… Зачем? За что? Больно… как же, чёрт возьми больно, Антон! — её всхлипы уже рискуют перерасти в самую настоящую истерику. Внутри противно щемит. Плачущая Ира — это просто редчайшее зрелище! Она из тех людей, которые стараются переносить все жизненные трудности стойко, извлекая из них опыт, а не проливая бесполезные слёзы. И сейчас Антону было просто невыносимо больно, что она плачет не из–за кого иного, как из–за него. Перед парнем сразу встали её полные отчаяния глаза и слёзы, стекающие по длинным пышным ресницам… На сердце саднило, в горле встал ком, и накатило такое чувство вины, что он сам чуть не заплакал, начав невнятно бормотать в трубку что–то вроде: — Милая, малыш… Прости меня… Но я, когда писал тебе ту записку, не думал, что ты на неё отреагируешь. Я люблю тебя… — после этой фразы его мозг поставил жирный знак вопроса. — Больше никогда не брошу, обещаю. Правда, Ир. — И опять этот проклятый знак вопроса. Только минут через пятнадцать ему удалось успокоить её истерику, клятвенно пообещав приехать домой, как только он поймает такси, и на деле доказать то, о чём сейчас говорит. Положив трубку, Антон в полнейшем отчаянии и полностью опустошённый этим разговором, закрыл лицо руками. Как же в тот момент ему хотелось выпить. *** Через час он уже сидел в их совместной квартиры, и смотрел на то, как Ира готовила праздничный ужин, в честь приезда любимого. Он помнил о их разговоре с Арсением и решил, что лучше начать этот нелёгкий разговор сейчас, чем ждать у моря погоды. — Я так скучала! Так боялась, что ты не вернёшься больше ко мне. Или вернёшься не тем, что был… зачем, ты вообще написал записку, где просил тебя не искать? Я подумала, что ты хочешь умереть. Я Диме звонила, спрашивая где ты и что с тобой вообще происходит в последний год. И знаешь, что он мне сказал? — в её голосе слышатся тревожные нотки, а изящные пальчики правой руки, неприятно стучат по столешнице. — Не знаю. — Он мне сказал, чтобы я оставила тебя в покое на время. Что ты устал, Антон. И улетел в Норвегию. Отчего ты устал? — Прям так и сказал? — попытался отшутиться тот, хотя смешного тут мало, конечно. — Да, он так и сказал, цитирую: Ира, дай ему время. Шаст просто устал и ему нужен отдых. Он не бросил тебя, просто уехал. — Он в чём–то прав. Я не бросил тебя, — голос предательски дрогнул, а память услужливо напомнила о ночи с Арсением, отчего в глазах противно защипало. Всё — финиш. — Мне нужно тебе рассказать кое–что. Только обещай, что будешь внимательно слушать и не перебивать. — Выкладывай уже. — Так–с с чего бы мне начать. Я стал другим. Нет, не так. Я был таким и раньше, просто не решался на пересечение этой черты. Мне надоело это всё, понимаешь? Я устал от этого мира, где я не могу прямо сказать о своих чувствах, пряча их за вечной улыбкой. Мне больно каждый день смотреть на тебя, и чувствовать отвращение. Дело не в тебе, опять же. Ты хорошая и милая. Но не для меня. Я — гей. Мне мужчины нравятся, точнее один определённый. И да, у нас был секс! — Господи. И ты всё это время молчал? Бедный мой мальчик. Я давно подозревала, что ты не такой как все. Но это не значит, что я не буду тебя любить. Считай, что с этого дня я не твоя девушка, а подруга. Если захочешь поговорить об этом более подробнее, я всегда готова. А теперь давай есть. — Спасибо. Правда, спасибо, — Антон улыбается, поправляет свои волосы и заглядывает девушки в глаза. Она смотрит в ответ и также улыбается. Да ей больно, что её поедал самый дорогой человек на свете. Но ради счастья второго, она будет об этом молчать, чтобы тому не дай бог не стало ещё хуже, чем сейчас. ~Глава пятая Pov: Arseniy~ Странно. Почему–то на ум сейчас приходит именно это слово. Странно, что я был дома. Странно, что один. Странно, что я, человек, вечно генерирующий решения в той или иной ситуации, не могу сейчас ничего придумать, чтобы не сойти с ума. Когда постоянно работаешь, в течении почти всей своей жизни, отдых — это всё, о чём ты только можешь мечтать… Но со временем втягиваешься, привыкаешь работать без выходных… И уже именно этот образ жизни кажется тебе нормальным. Эти две недели, что я провёл с Антоном поистине были шикарные. Но всему приходит конец. Вот и моей сказки он пришёл, когда однажды Антон сообщил, что возвращается обратно в Москву. Мне тоже не хотелось его отпускать. Но его там хоть ждали. А меня вот никто и никогда уже не будут ждать. В очередной раз вспомнив об одиночестве, царившем где–то в груди, я рыча стукаюсь головой об стол. Вспомнив, что мы недавно обменялись номерами, я достаю свой телефон и набираю его номер. Часовые пояса? Нет, я не думал о них тогда. ~Москва: 6:55 утра~ Антон собирался уезжать на работу, когда неожиданно получил на свой телефон сообщение. «Спишь?» — Гласил короткий текст, на что парень улыбается, и садится на кровать. Антон: 6:57 «Нет, а ты чего в такую рань вскочил? У вас же сейчас там… Кстати сколько? А то я забывал как–то о времени, когда проводил его с тобой». Сеня: 7:00 «У нас сейчас шесть утра, Тош. Раз не спишь то, чем занят тогда? Подожди, ты говорил что–то про учёбу и работу. Куда ты сейчас отправляешься? Антон: 7:03 «Уже никуда. А что, ты хочешь, чтобы я пошёл учится, да? Кстати, я поговорил с Ирой. Зря боялся. Она меня приняла таким, каким я есть. И мы остались друзьями». — отправляет последнее сообщение Шастун, кладя телефон в карман штанов, не замечая того, что то не успело отправится, и продолжает мёртвым грузом висеть в ожидании отправки. Арсений же немного загрустил, когда не получил ответного сообщения. Но потом ему пришло резкое осознание того, что Антон был занят более важными вещами, чем разговорами с ним, и пошёл в душ. Шастун же напротив, полежав немного на кровати, отправился на работу. Решив, что в институт сходит как–нибудь потом. Но только для того, чтобы забрать оттуда документы. *** Арсений не писал ему уже около двух месяцев из–за чего парень не просто грустил, а лез на стенку. Ему казалось, что его бросили. Что использовали, как тот презерватив, что в ту ночь старший так и не надел на свой член. Всё это раздражало и мешало думать рационально. Да он мог сам тому позвонить и сообщить, что соскучился потому, но не делал этого. Причина до банальности была проста; сломанный мобильник в драке. И по этому, закусывая сейчас свою нижнюю губу, Антон вновь забылся тяжёлыми мыслями по поводу всего этого. Он вспомнил себя тем, кем был восемь лет назад, и от этого неприятно скрутило кишки, выбивая из горла протяжный кашель. *** Юноша ещё раз посмотрел на своего пьяного дядю и молчаливым оценивающим взглядом, давал тому понять, что не хочет ничего иметь с ним общего. Но у того были другие планы на этот счёт. Он указал ему на дверь в спальни, кидая на стол перед бедным парнем несколько смятых купюр, направляясь в комнату. Он просто хотел расслабиться после тяжёлого рабочего дня. Вот так вот, просто трахнуть племянника без тени эмоций на лице. Они пришли в комнату, где никто не стал включать свет. А затем над ухом шатена раздалось короткое: «Раздевайся». Не сопротивляясь, он стянул с себя пижамные штаны и растянутую чёрную футболку. Видимо в алкоголе было что–то запрещённое, так как мыслями он сейчас был где–то далеко отсюда. В голове не было никаких мыслей, лишь одно перекати поле. Мужчина уверенными шагами подошёл к нему, толкнув на кровать. Затем улыбаясь, лёг сверху. Он попытался поцеловать его, но парень отвернул от него своё лицо со словами: — Просто делай то, зачем привёл меня сюда. И не позволяй себе лишнего. — А ты мне не командуй, мелочь! — процедил сквозь зубы Максим, начиная целовать его торс, опускаясь всё ниже… Шастун младший прикрыл веки. Перед ним стояла непроглядная тьма. Она смотрела на него из-под длинных невидимых ресниц, слегка прищурившись, как бы заигрывая и одновременно осуждая. Резко осознав, что происходит, парень садится на кровать, отталкивая от себя насильника. — Не нравится? Ну, потерпи. Скоро всё закончится, бриллиантовый мой. — Тот не находится с ответами. А пьяный мужчина, больше не проронив ни слова, собирает с пола свою одежду и уходит на балкон. Посмотрев ещё раз на родственника, он мягко улыбается тому. — Родителям не слова. Пускай у нас ничего и не получилось, что к лучшему… Но им лучше не знать о нашем маленьком секрете. — Согласен, — бурчит тот и прикрывая простыней причинное место, забывается тревожным сном. Да он хоть и большой мальчик, но недостаточно ещё умён, чтобы уметь сложить два плюс два, и получить не четыре, как у всех, а минус. *** Продолжая кашлять, Антон посмотрел на обеспокоенного друга, забирая из его рук кружку с горячим чаем, делая небольшие глотки. Чай приятно обжигал его внутренности отчего на лице Антона засияла одобрительная улыбка. — Антош, а ты часом не заболел? Выглядишь не очень. Бледный какой–то, а зелёные глаза стали чуть тусклее, чем раньше. И это пугает меня. Я же твой лучший друг. Ты можешь мне доверять. — Ничего не случилось. Просто я вспомнил прошлое и стало плохо. Такое бывает, Дим… — на его лице пропадает улыбка. Но зная, что Поз просто так от него не отстанет, Шаст продолжает. — Я скучаю по нему. Хочу позвонить, но номер не помню. А Арсений не звонит сам. И от осознания того, что он забыл меня или наигравшись как с котёнком бросил меня, мне становится с каждым днём хуже. Нет, ты не подумай, что я сейчас жалуюсь или виню его в этом. Он взрослый мужик. У него работа. А у меня хоть тоже самое, но я такой раздолбай, что просто пиздец. Всё же нужно было остаться там. Кстати как тебе магнитики и футболка? — Футболка не подошла и я её подарил сестре, а магниты до сих пор держаться. Ты не паникуй раньше времени. Вы ещё встретитесь. Не в Норвегии, так здесь у нас. Просто нужно верить и ждать. Ждать и верить, Тош. Твоё счастье само тебя найдёт. Я вот в это верю и ты верь в лучшее. — Я только и делаю, что верю. И честно, я устал уже верить. Может быть всё так, как ты и говоришь. Я кстати, решил забрать документы из института. Буду просто работать, так как не справлюсь совмещать учёбу с ней. — Давно пора. А то выглядишь вечно, как лимон весь выжатый ходишь. ~Глава шестая~ Когда Антон выходит из магазина сотовой связи, держа в руках новенький 'Samsung', его счастью нет предела. На экран телефона сразу же приходят бесчисленные уведомления, но среди ненужного спама, он замечает сообщения от того, кого ждал увидеть всё то время, что был без связи. Сеня: «Привет, Антон. Ты куда пропал? Уже больше недели не пишешь. Я переживаю за тебя. Позвони, как будет время». «Прошёл месяц, а ты так и не позвонил и не ответил на моё предыдущее сообщение. Всё хорошо? Не молчи, пожалуйста… Я сегодня ходил на утёс, где мы с тобой познакомились. Был шторм и я сразу же о тебе вспомнил. Ты такой же непокорный, как воды океана. Такой же, вечно куда–то спешащий, не замечая самого главного, пока тебя не бросишь в эту атмосферу. Солнце, я скучаю. Да, возможно не стоило мне сейчас фамильярничать, но почему–то вдруг захотелось это сказать. Напиши мне». — Дальше шла ненужная реклама таких же ненужных приложений для редактирования фото, текстов и каких–то дурацких карточных игр. Посмотрев на время, парень нервно сглотнул, и найдя нужный ему контакт, нажал на кнопку «начать видеозвонок.» Ему ответили тут же, лишая возможности сказать хоть слово в своё оправдание, загружая в голову новые тонны информации. — Я тоже соскучился, Сеня. Ты там не заболел? Голос хриплый какой–то. Ну не ругайся. Сеня тебе подходит больше, чем официальное Арсений. А Арс звучит не солидно. — Ладно. Сеня так Сеня. Правда мне не нравится особо эта формула имени, но тебе можно. Ты же у меня такой… — он делает паузу и Антон слышит громкое чихание. Также в поле зрения попадает красный нос мужчины, и бесчисленные грязные, некогда белые, одноразовые бумажные платочки. — Прости. Всё же да, я немного приболел тут. Но ты не переживай. Врач сказал, что через неделю–две, я пойду на поправку. Чем у вас с Ирой закончился разговор? А то я что–то запамятовал. — Ты и не вспомнил бы об этом. У меня тогда телефон завис. А потом я его разбил в драке. Сейчас вот новый купил. Нет, со мной всё хорошо. А закончился наш с ней разговор тем, что мы остались друзьями. Она у меня оказывается такой понимающей была. А я всё боялся сделать ей больно. Но сейчас, мы как ни в чём бывало, общаемся дальше. Живу же я у друга. Дима и не против. А ещё я решил, что буду только вкусные блюда готовить. Нахер эту учёбу, а то ещё буду потом выслушивать от предполагаемых начальников, что неправильно подобрал цвета, и прочее. — Ну тоже неплохо. Апчхи. Кстати про твой совет с джинсами, это больше относится к направлению стилист одежды. Дизайнер это немного иначе. — Ой не душни, Сень. — Смеётся парень, смотря на старшего, и не расплывается в улыбки, когда тот вновь чихает. — Ты как котик чихаешь. Будь здоров. Слушай скоро же Новый год. Давай его проведём вместе? — Он через месяц! Но почему бы, и нет. Я согласен. Только для начала мне надо выздороветь, а тебе подготовиться к празднику. Ладно, давай ещё созвонимся, раз ты купил новый телефон. Пока, малыш. — Подожди. Ты куда–то спешишь, котик? — Арсений останавливается на пару секунд, а потом посылает парню воздушный поцелуй, думая что именно этого от него сейчас и хотят получить. Тот же в шоке смотрит на этот жест, а затем посылает его в ответ. — Вообще–то я хотел узнать о твоей спешке прекратить звонок, но это даже лучше. — Я никуда не спешу. Просто сейчас ужасно болит голова, и меня всего лихорадит. А анальгин, собака такая, не помогает. — Бедный мой. Ладно, спокойных снов. Как станет лучше, звони. — Обязательно, солнышко. ~Глава седьмая~ В последующие дни парни общались буквально сутками напролёт, забывая о времени. Словно оно остановилось для них двоих. Антон внимательно слушал Арсения, не перебивая его монологи. Он говорил о штормах, каскадных водопадах и о том, что скоро всё изменит в своей жизни. Шастун не понимал, что конкретно тот собирается менять, но ему было приятно находиться в его обществе. Их общие сохранённые голосовые сообщения уже превышали восемь ГБ памяти. Но это было так мелочно, что даже не стоило их внимания. Когда Арсений рассказывал о том как меняется норвежский климат, Шастун улыбаясь, соглашался с ним, продолжая дальше пить пиво, смотря в монитор телефона или ноутбука. Только спустя неделю, Шастун заметил на мужчине очки. — Тебе идёт. Выглядишь как мой бывший профессор по философии. Он тоже любил носить очки, пока не купил линзы. — Не знаю радоваться мне этому или нет. Но спасибо за комплимент, Антош. Кстати, раз я так тебе напоминаю того профессора… Давай поиграем? — Ты о чём? — Шастун заинтересовано смотрит в камеру, пока мужчина по ту сторону экрана берёт в руки белый лист бумаги, и ручку. Потом поправляя очки, смотрит на парня. — Назовите мне, Шастун два типа мироздания. — Чего–чего? Ты там совсем от скуки чокнулся, Сень? Я их не помню. — Не Сеня, а Арсений Сергеевич. И я не чокнулся. — Хорошо, Арсений Сергеевич, как скажешь. Но я их всё равно не помню. — На его лице хитрая ухмылка, а в глазах танцуют чёртики, что сейчас водят дикие хороводы около грешного огня. — Я напомню. Первый тип: мультивселенная. Она же, представляет собой следующее. Запоминай каждое моё слово. Это важно. Гипотетическое множество всех возможных реально существующих параллельных вселенных (включая ту, в которой мы находимся). Представления о структуре мультивселенной, природе каждой вселенной, входящей в её состав, и отношениях между этими вселенными зависят от выбранной гипотезы. Вселенные, входящие в её состав, называются альтернативными вселенными, альтернативными реальностями, параллельными вселенными или параллельными мирами. — Антон потёр переносицу и тяжело вздохнув, опустил голову на стол, пару раз стукаясь об его плоскую поверхность. А Арсений продолжил. Словно получая удовольствие от того, что мучил несчастного. — Эй, ты там не умирай, слышишь? Я только начал. — Нет. Прошу хватит уже этой философии. Меня и так ей постоянно ебали в универе, а теперь ещё и любимый человек издевается над моими бедными мозгами. — Я не изд… стоп, — я твой любимый человек? Антон, господи мой, ты правда меня любишь?! Как же долго мне пришлось ждать этого признания. Или это ты так говоришь только из–за того, чтобы я перестал тебя «мучить»? — Я говорю то, что говорю. Мы с тобой столько уже общаемся, что по другому, я и не могу говорить или мыслить. Все мои мысли, сны и разговоры с Димкой, сводятся к тебе. Ты единственный такой и неповторимый, о ком я думаю с момента прощания 24/7! Мне хочется прижаться к твоему сильному мужскому плечу и не отпускать больше никогда. Хочется зарыться тонкими пальцами в густые чёрные волосы, и утонуть в озере голубых глаз. Они настолько ясные, что напоминают мне Байкал. А когда освещение немного оттеняют радужку, я вижу оттенок ночного неба, где горят звёзды, хотя другой человек увидел бы в них, отражение бликов от фотокамеры. Твой тихий голос успокаивает, вселяет веру в прекрасное и светлое. А та футболка, пахнет мятным бальзамом после бритья. По этому, я её и нацепил тогда. Мне не хотелось, лишать себя столь сладкого и родного запаха. Ты пахнешь домом, ромашковым чаем и покоем. С тобой я так легко вышел из оков. Ты мне подарил самое ценное и главное в жизни. Ты мне подарил нас. Арс я люблю тебя! И готов об этом закричать во всё горло, и если меня загребут в обезьянник, по причине что я нарушаю тишину, я и там буду кричать о своей любви, к тебе. — Антон… я тоже тебя люблю. Очень сильно. Ты весь такой полон противоречий, пришёл в мою жизнь совершенно неожиданно. Я не был готов к этому визиту, из–за чего вёл себя как придурок, наверно. Но я рад, что наши дорожки пересеклись в одну тропу. Что исполнил твою самую заветную мечту. Тот полёт действительно повлиял на тебя. Ты стал более открытым этому миру, свободнее от обязательств рутины. Твои глаза приобрели самый яркий цвет зелёного, который я когда–либо встречал за свою жизнь. Поверь мне, я знаю о чём говорю. Ты и правда особенный и чувствительный мальчик, которого создала вселенная. Иногда, общаясь с тобой, я думаю, что ты с другого мира. Словно тебя никогда не существовало до того самого момента, когда вселенная увидев мои страдания, послала мне извне ангела девственной красоты. Твои черты лица напоминают мне лики античных богов. Твой смех согревает в самые холодные шторма. А характер от спокойного до буйного, подобен потоку водопада Игуасу. — Арсений говорил искренне и это ощущалось в каждом его слове. В каждой клеточке антоновом теле. Щёки уже вовсю пылали от румянца и смущения, а без того дрожащие потные ладони, потели с каждым разом всё сильнее. — Видимо игра на сегодня окончена. Давай лучше поговорим о том, что действительно важно. — Д–да, давай, — смочив горло собственной слюной и вытерев ладони о штаны, парень прикрыл глаза, в надежде что это останется незамеченным. — Ты там дрочишь? Ладно, не буду мешать. Так вот, скоро же Новый год. Что тебе подарить? Я вообще–то пошутил. Шастун, хватит дрочить, когда с тобой старшие говорят! — повышают на него голос, отчего Антон неосознанно дёргается, а из губ вырывается протяжный гортанный сладкий стон. — Я не дрочу. Правда, — лицо окончательно трескается от широкой улыбки, а Антон расслабленно откидывается на спинку мягкого стула, зарывшись одной рукой в свои волосы. — Если немного. И это не грешно, ага. — Играешь с огнём, Шаст. Вот приеду к тебе и накажу за такое. Понял? — от услышанного во рту вновь становится сухо, а с губ срывается очередной короткий стон. — Приедешь? Я буду ждать тебя, папочка. — На этом их разговор заканчивается, так как Дима забыл заплатить за интернет, и теперь Попова и Шастуна, от общения разделяли какие–то жалкие девятьсот рублей. Тяжело вздохнув и пообещав убить завтра своего друга, Антон неудовлетворённый, идёт спать. Да он мог бы заплатить сейчас за инет, но помучить в ответ Арсения хотелось больше. Поэтому, когда он лёг в кровать, оставив ноут стоять на столе вместе с пустой пивной бутылкой, парень забывается вынужденным сном. ~Глава восьмая~ В воздухе витали запахи новогодних цитрусов и хвойного дерева. Антон, который так горел этим всем, сейчас пил куриный бульон из чашки с изображением Микки Маусом, и неприятно морщился, когда Арсений в очередной раз предлагал тому съесть хоть что–то, ведь он не ел с самого утра, а уже десять часов вечера. Да, Новый год они праздновали вместе. Арсений как и обещал того, прилетел к своему мальчику. Правда до конца не долечился, за что сейчас себя тихо ненавидел за это, слушая громкий кашель в соседней комнате, пока готовил на кухне Оливье. — А–арс! Ты где? Я не могу пить этот бульон! Меня от него тошнит уже. Я хочу кофе–е или холодной колы. — Кричали тому из гостиной, из–за чего мужчина, постоянно бегал к младшему каждые пять минут. — Тебе нельзя холодное, дурак. Кофе? Не знаю можно ли его давать, когда у человека температура скачет каждые две минуты. И в этом моя вина! Думал же, что всё вылечил грипп. А он теперь за тебя принялся. Ну не дуйся, хомячок. Я бы с удовольствием напоил тебя этой колой и другой газировкой, но лучше не рисковать. — Душнилка ты мой. Кстати, я не буду сегодня ничего есть, зря стараешься. — А мой любимый Оливье с красной икоркой? А картошечку жареную с мяском? — от услышанного к горлу вновь подкатывает волна тошноты, и парень выбравшись из импровизированного кокона, бежит в туалет. — Если бы ты не болел, я бы подумал, что ты беременный. Ладно, не хочешь есть — не ешь. Я же не садист, чтобы мучить своего любимого человека. — Вспомнив о том как он совершенно недавно, читал тому лекции по мирозданиям, Арсений довольно усмехнувшись своим мыслям, уходит готовить дальше. *** Часы отсчитывали долгожданные минуты до праздника, а влюблённые друг в друга парни, обнимаясь, думали о своём. Арсений думал о том, как сделать так, чтобы Тоша согласился переехать к тому в Норвегию, а Антон думал, что то желание которое он когда–то загадал, начало потихоньку сбываться. На двенадцатом ударе, они слились в романтическом поцелуе, не обращая внимания на микробов, которые могли вновь поселиться в теле старшего, руководствуясь всеми известной русской пословице: «Зараза к заразе не липнет».