Believe it

Когда по деревне, в которую Чонгук приехал, чтобы посетить бабушку, начал гулять слух о том, что в том особняке на горе живёт настоящий вампир, он, конечно, не поверил. Но и не смог остаться в стороне. Это каким надо быть суеверным, чтобы на полном серьёзе поверить в подобные бредни? Стоял дом и стоял, не было в нём ничего особенного. Только мрачноватый какой-то, но и то можно было бы исправить данную проблему хорошим освещением, только никому это не надо, потому что жильцов в нём нет. А все началось с того, что туда занесло компанию подростков. Те захотели острых ощущений, да вернулись все перепуганные. Говорят, звуки какие-то, похожие на вой, слышали, шаги по коридорам, хотя они на месте стояли. Выдумщики. Никто бы не заострял на этом внимание, но через какое-то время туда наведалась девушка. Как рассказывает, гуляла и решила зайти. А потом еле ноги унесла. Чонгук каждый раз удивляется, как у людей хватает фантазии, чтобы сочинить подобные бредни. Но девушке той поверили. Теперь каждый обходит пустой особняк стороной, чтобы лишний раз не рисковать. Одни говорят, что там живёт древний дух, другие — приведение, но больше всего местным приглянулась легенда о вампире. В фильмах ведь кровососы живут именно в таких особняках. На самом деле действительно странно, что такой красивый и большой дом пустует. Нет информации, что он находится на продаже, но и владелец ни разу не объявлялся — никто его в лицо не видел. А ведь наверняка внутри комнаты тоже выполнены в готическом стиле. В любом случае — сейчас Чонгук и узнает. Ему очень любопытно узнать тайну этого дома. Он словно влечёт, ноги сами просятся войти внутрь. Чон не из робкого десятка, поэтому страха нет. Да и не верит он во всякие потусторонние явления, всего лишь хочет узнать, что так пугало посетителей этого места. Всему можно найти объяснение, и брюнет как раз-таки этим и займётся. Парень толкает двери и те, как ни странно, поддаются не сразу. Такие тяжёлые, что приходится прибегнуть к физической силе, чтобы войти наконец внутрь. А Чон чуть ли не вваливается, потому что ставни, которые сначала как-будто не хотели его пускать, словно открываются сами. Брюнет медленно поднимает взгляд, осматриваясь. Всё здесь так и пышет величием. Чонгук чувствует себя непозволительно маленьким из-за очень высокого потолка. Место, в которое он попал, можно назвать переходной комнатой. Это лишь небольшой зал без определённого предназначения. Наверняка когда-то здесь встречали гостей, чтобы позже отвести их в просторную гостиную или показать гостевую спальню. Чон готов поспорить, такие здесь имеются. Зал хоть и кажется на первый взгляд самым обычным, навеивает Чонгуку какие-то странные ощущения. Это всё ещё не страх, однако тело парня напрягается, словно настораживаясь. Оно и понятно, ведь атмосфера и правда не самая приятная. Комнату будто окутывает то ли дым, то ли пар, но не горячий, а, совсем наоборот, навеивающий холодок. В полумраке трудно разглядеть особенности интерьера, но Чон совершенно точно может сказать, что стоит кроссовками на красном ковре. Таком пыльном, сразу ясно, что по нему не раз потоптались в грязной обуви. С трудом, но на стенах удалось разглядеть давно не работающие светильники с ажурными вставками. Жирандоли. Когда-то здесь определённо жила семья не скудного достатка. Особенное внимание Чонгука привлекли занавешенные окна, которые будто и вовсе никогда не открывались. Похоже, что кто-то явно не любил прямые солнечные лучи, что Чону совершенно не понятно. Взгляд цепляется за лестницу, ведущую на второй этаж. Брюнет направляется к ней. Всё равно на первом осталась только столовая, через которую можно и на обратном пути пройти. В какой-то момент парень перестаёт что-либо видеть перед собой, взор полностью помутнел из-за сгущающегося тумана — так Чонгук решил называть эту странную дымку. Он поднимается по лестнице медленно, стараясь не споткнуться о крутые ступени, на которых так же был выстелен красный ковёр. Такой… дорогой. Чон даже специально наклоняется, чтобы рукой провести по ткани. Шёлк, не иначе. Когда Чонгук это понял, появилось даже желание разуться. С давних пор шёлковые ковры являются самыми дорогими в мире. Даже представить тяжело, сколько примерно вышла такая длинная ковровая дорожка. А ещё возник вопрос. Сейчас люди такие жадные и меркантильные, что какой-нибудь бездомный должен был давно вынести столь дорогостоящий предмет интерьера, тогда почему в этом доме всё ещё такое нетронутое? Да, пыльное и явно не живое. Но особняк словно застыл во времени, потому что каких-то внутренних изменений или повреждений, кроме временной пыли, нет. Это странно, но, по мнению Чона, всё ещё объяснимо. «Конечно никто не станет обворовывать дом, боятся, ведь все думают, здесь сущность какая проживает», — думает парень про себя. Преодолевая последнюю ступеньку, Чонгук оказывается в каком-то подобии коридора. Путь можно держать только в одну сторону, потому что прямо и справа стена. А слева длинный, но немного узкий проход. Туда Чон и заворачивает. Сначала идёт уверенно, но резко замедляется, подметив для себя кое-что необычное. Во-первых, окна на втором этаже не занавешенные, через них открыто проникает лунный свет, не давая проходу полностью погрузиться в мрак. Но роль в этом сыграли не только они. По левую руку Чонгука находятся один за другим дверные проёмы, между которыми на стену подвешены с помощью специальных подставок факелы. Почему-то горящие. Хотя такого быть не должно, учитывая, что здесь никто давно не живёт. Чон подходит к одному из них ближе, даже поднимает одну руку, поднося её ближе к огню. Горячо. Обжигает. Первая мысль: «А точно ли я попал в заброшенное место?». Но ошибки быть не может, поэтому брюнет, собрав весь здравый рассудок в кучу, решает, что факелы зажгли местные, чтобы по ночам в особняке было не так страшно. Предположение, конечно, смутное, но оно многое объясняет. Чонгук идёт дальше и то и дело оборачивается. Почему-то телом он чувствует, будто за ним кто-то наблюдает. Знаете, бывает такое. Только вот, кроме него, быть здесь никого не может, и брюнет прекрасно это осознаёт. Чье-то присутствие очень и очень напрягает, Чон каждый раз надеется увидеть, обернувшись, потерявшегося котёнка или на крайняк летучую мышь. Но нет. Здесь никого, кроме него, нет. Он повторяет эту фразу, как мантру, про себя несколько раз. Ему стыдно, что он позволил себе поверить на секунду в несуществующее. Такой из себя скептик, а тут… Чем дальше он идёт, тем у́же становится коридор. Либо ему кажется, либо здесь отвратительная планировка. Чонгук резко останавливается и трясёт головой. Пожалуй, надо ещё немного осмотреться и направляться домой. Иначе воображение может завести Чона не туда. Парень осматривается и замечает, что остановился прямо напротив какой-то двери. Он еще не заходил ни в одну из спален, поэтому решает воспользоваться возможностью. Ручка тяжёлой массивной двери поддаётся не сразу, как это и было в первый раз, но уже через пару секунд Чонгук заходит внутрь, напоследок обернувшись, но за ним всё ещё ни души. Он вытирает испачканные в пыли руки о брюки и наконец поднимает взгляд. Рот сам собой распахивается в удивлении. Комната завораживает своей красотой. Если раньше Чонгук думал, что здесь жила богатая семья, то сейчас думает, что сказочно богатая. Ничего лучше в своей жизни парень скорее всего уже не увидит. Каждый миллиметр спальни так и пышет роскошью. На полу ажурный красный ковёр с невероятными узорами, шикарные бордовые шторы чуть приоткрыты, из-за чего в комнату проникает лунный свет. Или это уже первые лучи солнца? Чонгук не уверен. Но особенно взгляд приковывает огромная кровать размера кинг-сайз с тёмно-красным балдахином посреди комнаты. Атласное постельное бельё, позолоченный подголовник, много подушек, некоторые даже разбросаны по полу. Чонгук чувствует себя глупо. Да не может быть, чтобы здесь никто не жил! Всё слишком дорогое, слишком… недосягаемое для такого, как он. Складывается ощущение, будто жильцы просто в отпуск уехали, а он так бессовестно пробрался в их дом. Ещё в спальне стоит красивое зеркало и вазы с, кажется, живыми цветами. В груди разрастается непонятное чувство. Если здесь никто не живёт, значит, есть хотя бы тот, кто следит за особняком. Других вариантов и быть не может. Живые цветы могут завять через какое-то время, а эти явно недавно сюда поставили. Чтобы перевести дух, Чонгук присаживается на краешек кровати, лицом к двери. Он шёл сюда с целью убедиться, что никаких приведений и вампиров не существует, а рассказы очевидцев являются лишь играми разбушевавшейся фантазии. Чон своей позиции не меняет, но, кажется, есть вещи, над которыми позже ему стоит подумать. Внезапно прямо за его спиной раздаётся странный звук. Будто кто-то носком туфли постукивает по паркету. По спине пробегает холодок, и парень начинает медленно оборачиваться, пока не встречается глазами с этим. Чонгука подбрасывает на месте, и надо бы бежать, но существо перед ним словно приковывает парня к себе, лишая возможности даже пошевелиться. Оно похоже чем-то внешне на человека, но при этом явно к их виду не относится. Перед ним мужчина, если его можно так назвать, но не простой. Самым главным отличием является мертвецки-бледная кожа, словно чистейший лист бумаги, будто существо полностью обескровлено. А ещё глаза. Ярко-красная радужка будто светится в полумраке, как бывает у летучих мышей, которые видят в темноте. Одето существо в какой-то… Плащ? Накидку? Вещица явно дорогая, если рассмотреть его поближе, можно заметить множество мелких деталей в виде кружевных вставок и жемчужных пуговиц. Только вот у Чона такой возможности нет. Чонгук резко выходит из транса, когда оно ухмыляется, чужие губы расплываются в широкой улыбке. Обнажаются длинные острые клыки. Всё будто встаёт на свои места. Человеку не стоило так пренебрежительно относиться к возможности существования потустороннего, за что он сейчас и заплатит. А Чону так нелепо умирать не хочется, поэтому тот начинает пятиться назад, лишь бы подальше от существа.Тот вдруг тоже сдвигается с места, начиная медленно наступать на Чонгука. Становится страшно впервые за долгое время и хочется зажмуриться, как в детстве, лишь бы не видеть ничего перед собой, но брюнет сдерживается, не желая показывать свою слабость. Раздаётся тяжёлый вздох, когда Чон понимает, что упёрся лопатками в стену. А пока он пытается найти хоть один реальный выход из сложившейся ситуации, существо подходит к нему практически в плотную. — Э-это ведь какая-то глупая шутка, да? — голос безбожно дрожит, Чонгуку до последнего хочет верить, что всё происходящее не может быть реальным, и скоро всё закончится. Существо хрипло смеётся, и этот звук отдаёт у человека в груди и висках. На его вопрос явно никто отвечать не собирается. Чон предпринимает заранее обречённую на провал попытку дёрнуться, когда его предплечья касаются чужие холодные пальцы, в ответ его лишь сильнее вжимают в стену. Парень часто моргает, чтобы сдержать слёзы, когда оно наклоняется к шее, вдыхая его естественный запах. Что происходит? — Ммм, вкусно пахнешь, — слышится до боли «объёмный» и хриплый голос, очевидно принадлежащий существу. — В смысле? Ч-что ты имеешь ввиду? — Чонгук мелко подрагивает всем телом от страха перед более сильным, чем он, созданием. — Некоторые из вашего рода имеют отвратительный аромат сигарет или алкоголя, а ты, ммм, естественный, вкусный, — объясняет зачем-то существо. — Хочу тобой насытиться. После этих слов Чона словно невидимые кандалы сковывают. Страшно пошевелиться, страшно говорить или звать на помощь. Всё его тело окутал странный холодок, который преследовал его всё это время, пока он шёл по коридору. Теперь понятно, кто за ним следил. А ведь главное тварь выждала, пока он очутится в замкнутом пространстве. Не в первый раз, видимо, проворачивает подобное. — Ты, блять, кто вообще? — почти срывается на крик парень. — Прошу простить меня за манеры, — серьёзно отвечает существо. — Пак Чимин, древний род вампиров. — В-вампиров…? — Именно, — шеей Чонгук прекрасно ощущает, как ее то касаются чужие губы, то слегка царапают клыки. — Это мой дом, а ты зашёл в него без спроса. — Нет! — Нет? — вампир скалится. А в следующую секунду всё происходит так быстро, что Чон успевает только пискнуть. Чимин резко отстраняется, а затем грубо перехватывает человека за горло. Он обнажает клыки, а глаза горят красным. Любому бы стало понятно, что Пак в ярости, а ещё любому понятно, что вампиров злить не стоит. Рука на шее начинает постепенно сжиматься, а Чонгуку начинает не хватать воздуха. Его прямо сейчас убьют. У людей нет инстинктов, но у него откуда-то появляется. Инстинкт самосохранения. У человека внутри что-то щёлкает. Как-будто раньше он смотрел на всё происходящее сквозь пелену, будто это сон, а сейчас… — Т-ты реально вампир? То есть жители деревни были правы? — хрипит парень. — А у тебя были сомнения? — язвительная усмешка. — И я так хочу твою кровь. — Пожалуйста, не т-трогай меня! Я сделаю всё, что угодно! — Чон наконец осознаёт степень серьёзности происходящего. — Прямо-таки всё? Такая банальная фраза, но даже на вампире она срабатывает. Он разжимает хватку и даже отходит на пару шагов назад. Казалось бы, всё намного лучше, чем было пару секунд назад, Чонгук наконец может отдышаться, но… неизвестность пугает. Он не имеет ни малейшего представления, чего попросит взамен на свободу Чимин. А это настоящий кровопийца, кто же знает, что у него в голове. Пак прогулочным шагом ходит по комнате, явно размышляет. Вампир обладает куда более обширными знаниями о происходящем, в отличии от Чона. Ему нравится смотреть на то, как человек пытается избежать неизбежного. Смерть у парнишки всё равно наступит рано или поздно, ведь только вампиры наделены бессмертием. Но если честно, отнимать и без того малочисленные годы жизни у него Чимин не собирался. Он просто играл, не зная, что его воспримут так серьёзно. Питается он уже лет сто кровью животных, она намного питательнее человеческой, ведь всякие кролики питаются только органическими продуктами, в отличии от людей, что пихают в себя всякую дрянь. Так что Пак сытый. Правильнее было бы сейчас отпустить этого человека, но… не хочется. Парень этот красивый, смышлёный, подтянутый, хоть и не очень тактичный. Просто так попрощаться с ним было бы преступлением. К тому же из естественных потребностей у вампиров не только еда. — Не хочешь меня кормить, значит… — рассуждает Чимин. — Я п-просто хочу уйти, п-пожалуйста, — Чон изо всех сил пытается не сорваться на хныканье. — Есть кое-что, с чем ты мне ещё можешь помочь. — Я всё сделаю. — А знаешь ли ты, что вампиры тоже нуждаются в сексуальном удовлетворении? — Допустим, н-не знал… — Чонгук сглатывает образовавшийся в горле ком, — а к чему ты клонишь? — Хочу с тобой переспать, — озвучивает свою мысль вампир, а Чон резко бледнеет так, что они становятся практически одного цвета. — Давно я не встречал такого привлекательного молодого человека. — Нет! — вырывается прежде, чем он успевает собрать мысли в кучу. — Тогда у тебя остаётся всего один выход, — Пак приближается и перехватывает запястье младшего холодной рукой. У Чонгука тем временем на «подумать» остаётся от силы пара секунд. «Либо меня убьют, либо я потрахаюсь с настоящим монстром». Выбор без выбора. Он невольно вспоминает о своей бабушке, которая сейчас мирно спит в уютной кровати. Та наверняка спохватится, когда по утру не найдёт его в доме. Чон приехал к ней на время отпуска, а в городе всё ещё остались его друзья, которых он любил, да и мать с отцом. Одна ночь разочарований, и он вернётся к обычной людской жизни. — Да блять, хорошо! — сдаётся он. — Хорошо, только отпусти меня потом. Некоторые чувства у вампиров более развиты, чем у людей. Если быть точнее обоняние, зрение и слух. А ещё они обладают так называемым «Шестым» чувством — могут ощущать чужие эмоции даже на дальнем расстоянии. Но Чимину даже не обязательно им пользоваться, чтобы понять, что Чонгуку страшно. Это очевидно. Можно было бы закрыть на это глаза, но Пак, хоть и вампир, насилием не занимается. Заставлять силой этого человека что-то делать не в его стиле. К тому же, Чон и так его возжелает, потому что, кроме страха, от него ещё исходит еле уловимый шлейф возбуждения. — Первое, что тебе нужно знать, в постели берут обычно меня, а не я, — начинает вампир и тут же ловит на себе удивлённый взгляд. — Я прошу тебя трахнуть меня. Чонгук широко распахивает глаза, не веря услышанному. И его можно понять, ведь… Чимин весь такой сильный, властный, сложно представить, что он может прогнуться под другого мужчину. Тем более — человека. Вот теперь нарастающее возбуждение чувствует и сам Чонгук, и это чувство абсолютно точно не правильное. Возможно, всё, что он сейчас чувствует связано с тем, что секса у него не было уже давно. Ни с девушкой, ни с парнем. Почему-то именно сейчас гормоны решили сыграть с ним в злую шутку. — Давай я попробую тебе понравиться, — вампир проходится длинным языком по пухлой верхней губе. Чонгук моргает, и когда открывает глаза, Пак перед ним оказывается полностью обнажённым. Парень с непривычки оглядывается в попытке найти одежду, которая буквально секунду назад была на вампире. Не находит. Он медленно переводит взгляд на чужое тело и больше не может оторвать от него взгляд. Чимин весь — с головы до пят — в его вкусе. Тонкие, но рельефные руки с тонкими длинными пальцами, узкие худые плечи, ярко-выраженные ключицы. Чуть ниже плоская грудь с темно-розовыми сосками, тонкая, несвойственная парню талия, впалый живот, округлые бедра. Чон позволяет себе лишние несколько секунд задержать взгляд на чужом члене. Тот среднего размера, с красноватой переливающейся на лунном света из-за выделений головкой. Почти белый цвет кожи лишь предаёт телу очарования и какой-то хрупкости, словно оно состоит из фарфора. О да, Чимин, мягко говоря, понравился. — Чего стоишь? — из своеобразного транса выводит голос вампира. — Раздевайся. Пак в ожидании садится на кровать. Чону дважды повторять не нужно. Он бегло избавляется от одежды. Раньше бы он сказал, что торопится, потому что хочет побыстрее со всем покончить, но на данный момент почему-то им движет совершенно другая цель. Телосложение Чонгука немного другое. Он намного больше и выше на несколько сантиметров, да и часы в спортзале не прошли даром. Можно было бы подумать, что из них двоих подтянутый и крепкий Чонгук сильнее худого и бледного Чимина, но это далеко не так. — Иди сюда, — просит Пак, когда человек отбрасывает в сторону нижнее бельё. Куда «сюда» Чон так и не понял, но выбора у него особо нет. Вампир чуть расставляет ноги, и парень подходит ближе, вставая прямо между ними. Получается так, что пах младшего теперь находится идеально напротив лица кровопийцы. Кажется, того это не смущает. Даже совсем наоборот — этого он и добивался, потому что в следующее мгновение Пак кладёт холодную руку человеку на бедро в качестве опоры, а затем подаётся вперёд, утыкаясь носом в сгиб бедра. Чонгуку непонятна эта одержимость запахами, но он смиренно принимает ласку, хоть и напрягается телом. Чимин ведь его не укусит? Вампир, видимо, замечает, как на человека подействовала эта прелюдия, и беззлобно хмыкает, переходя к настоящему десерту. Пак ведёт языком по члену от основания до головки и поднимает взгляд, устанавливая зрительный контакт. Его ярко-красные зрачки и человеческие карие. Такой контраст. По мнению Чона, вампир сейчас выглядит невероятно сексуально. Возможно не стоит его сравнивать по людским стандартам, но ни один партнёр не возбуждал парня одним только своим видом до Чимина. Поза для минета не совсем обычная. Вампир не стоит перед ним на коленях, показывая всем своим видом смиренность и подчинение, скорее совсем наоборот. Тот умудряется каким-то невероятным образом выглядеть властно даже с членом во рту. Пак обхватывает полными губами головку, посасывает, замечая, как черти пляшут во взгляде напротив. Сам же вампир старается сохранять спокойствие, но невозможно утаить, как он прямо сейчас мелко подрагивает от возбуждения. Из-за обострённых чувств возбуждение ощущается у их вида тоже слегка по-другому. Сильнее. Оно накрывает лавиной и не отпускает до разрядки. — Я ничего, ммм, не понимаю в вашей вампирской жизни, — признаётся Чонгук. — Почему ты делаешь мне так хорошо? — Если долго жить, много чего можно освоить, — отвечает старший, на секундочку позволяя головке выскользнуть изо рта, чтобы затем снова вобрать ствол уже наполовину. Пак сжимает чужой член у основания длинными пальцами, начиная неспеша надрачивать, создавая эффект сверхстимуляции. Он горлом насаживается на крупный орган, время от времени несдержанно постанывая от приятного вкуса выделений во рту. У вампиров вкусовые рецепторы работают слегка по-другому. То, что для человека может быть горьковато-соленым по вкусу, для их вида может быть самым сладким нектаром. Чонгук втягивает воздух, запуская ладонь в чужие волосы. Он сжимает совсем чуть-чуть, чтобы не причинить Паку лишней боли. А то мало ли — укусит. Чимин плотскими утехами периодически интересуется, но не фанатеет от секса. Если посчитать, то для его годов, сексуальных партнёров у него было даже мало по человеческим меркам. А горловой он делал и того реже. Только тем, кто действительно запал в душу, ведь вампиры тоже могут испытывать брезгливость. Тем не менее для Чонгука он старается, хочет, чтобы позже тот не жалел об этой ночи. Пак прекрасно чувствует на затылке чужую руку, а ещё взгляд такой слегка помутнённый, но одновременно сосредоточенный на его действиях. Чимин максимально расслабляет горло, убирает с члена руку и вбирает длину по основание. Он делает всё правильно, чтобы не подавиться и не закашляться, немногочисленные случаи горлового минета научили его некоторым хитростям, позволяющим сохранять невозмутимость даже в таком уязвимом положении. Только у Чонгука слишком большой, поэтому головка неожиданно касается задней стенки горла. В последний раз Пак плакал лет триста назад, но сейчас невольно в уголках глаз собирается влага. Он выпускает член изо рта. — Давай теперь сам. — Ч-что? — разум ещё не успевает прийти в себя, Чон слегка теряется. — Повторю на вашем молодёжном: трахни меня в рот, — от властного тона во рту младшего пересыхает. — Ты уверен? Красные глаза вместо ответа сверкают в полумраке, и Чонгук решает не перечить и тем более не медлить. Он сильнее сжимает чужие волосы, оттягивая назад, на что вампир обнажает клыки. Но уже через мгновение их прячет и виновато поджимает губы. Пак очевидно сделал это инстинктивно, и Чон понимает. Он старается уже не так бояться, дёргаясь из-за каждого резкого движения кровопийцы, как-никак ему предстоит сблизиться с ним, и страх — не то чувство, которым бы Чонгук хотел руководствоваться в этом процессе. Чимин его привлекает, как человек, точнее… как партнёр. — Два хлопка по бедру, и я останавливаюсь, — предупреждает Чон, заботясь о вампире, будто он и правда может причинить ему вред. Скорее будет совсем наоборот. Пак приоткрывает рот, позволяя толкнуться внутрь. Чонгук начинает с плавных движений, постепенно ускоряясь. Он крепко фиксирует чужую голову, не позволяя сделать ни малейшего поползновения. Это всего-навсего иллюзия контроля, но такая реалистичная. Движения быстрые и резкие, а амплитуда максимальная. Человек буквально вбивается в чужое горло, не жалея никого из них. Слюновыделение у вампиров не такое обильное, как у людей, но у Чимина уже бесстыдно течёт по подбородку. Но ему нравится, очень нравится. На вампиров не действуют даже самые сильные психотропные вещества, поэтому настоящий кайф в их долгой и размеренной жизни словить сложно. У Пака, кажется, получилось. Чонгук от удовольствия закатывает глаза и слегка ускоряется, когда чувствует, что находится на грани. Во рту Чимина хорошо, мягко. Его горло не такое тёплое, как человеческое, но это отнюдь не является минусом. Движения становятся смазанными, аритмичнымм, а затем Пак чувствует, как его горло обволакивает горячая жидкость. Чонгук отпускает вампира, позволяя тому упасть спиной на покрывало и подвинуться ближе к изголовью кровати, освобождая место человеку. Тот намек понимает и пристраивается между согнутых в коленях и широко расставленных ног старшего. В теле чувствуется усталость, мышцы ноют, но останавливаться сейчас Чон хочет меньше всего на свете. — Ммм, у тебя есть смазка…? — спрашивает младший после недолгой заминки. — Откуда? — почему-то усмехается Пак. — А к-как…? — Просто трахни, не трать время. — Но тебе будет больно. — У вампиров болевой порог выше, можешь отпустить себя. — Давай-ка я сделаю хотя бы что-нибудь, как считаю нужным. Чимин закатывает глаза, но решает довериться. Этот человек такой неугомонный, даже интересно, что тот ещё выдумает. Ни разу вампира ещё не растягивали пальцами перед проникновением. Да и не сказать, что он жалуется. Чон одной рукой фиксирует его бедро, а затем наклоняется и плюёт прямо на сжимающуюся анальную дырочку. Всё это происходит так быстро, что старший даже не успевает толком опомниться. — Ты что сделал? — Это чтобы лучше скользило, — объясняет Чонгук. — Поработай своими конечностями хорошо, — выдыхает Пак. — Заставь меня не пожалеть, что я оставил тебя в живых. Человек в целях безопасности решает оставить язвительный тон при себе. Вместо этого он решает сразу приступить к действиям. Свободной рукой Чон оттягивает ягодицу для лучшего доступа. Пальцы поглаживают анус, чтобы распределить равномерно слюну. Один проникает внутрь, и в этот же момент вампир рвано выдыхает, обхватывая чужую шею руками, притягивает парня ближе к себе. Чонгук сдерживает улыбку, когда чувствует, как по его шее начинают водить то носом, то губами. Прямо как в самом начале их знакомства. — Вкусно… Вкусно пахнешь, — комментирует старший, часто и жадно вдыхая человеческий запах. Чонгук чувствует себя странно, ведь он даже никаким парфюмом не пользуется, от него сейчас может пахнуть только потом и пылью. Что же Чимину в этом аромате так понравилось? — Только не укуси. — Люди такие дотошные, — отвечает вампир, обнажая клыки и слегка царапая ими тонкую кожу на шее. — Если бы хотел, давно бы укусил. Чон издаёт что-то похожее на животный рык и медленно начинает вводить две фаланги по костяшки. Он тихо шикает, когда Пак начинает подмахивать бёдрами навстречу. Тот в ответ снова обнажает клыки, но всё же постепенно расслабляется, когда Чонгук поглаживает стенки дырочки изнутри. Поняв по размеренному дыханию вампира, что тот не испытывает дискомфорта, человек ускоряет движения пальцев, ощущая, как сильно в него вцепился старший. Тот буквально вжимает парня в себя, держится за него, как утопающий за последнюю надежду. Наверное со стороны они выглядят странно, потому что такие разные. Серо-белая кожа вампира и почти бронзовая человеческая. Чимин очень худой, а Чонгук уже несколько месяцев активно набирает массу, и старания его не прошли даром. Широкая спина и тонкая талия. Необычно, а ещё… Гармонично. Они будто дополняют друг-друга. Чону не удаётся сдержать внезапный порыв чувств, и он целует вампира в скулу. Человеку трудно объяснить даже самому себе, чем он движет. Возможно дело в том, что Чону хочется заботиться о тех, кто меньшего его, а Пак кажется таким хрупким и нежным. Плевать, что он сильнее самого Чонгука в несколько раз. Уже три пальца двигаются внутри. Стенки сами поддаются, легко принимая его. В один момент младший толкается особенно глубоко, задевая внутри комочек нервов. Чимин зажмуривается и несдержанно стонет. Голос сорвался с низкого на высокий тон. И Чонгук признаёт, что красивее звука ещё не слышал. Вампир под ним дрожит, и парень убирает свободную руку с бедра, подсовывая тому под спину. Как бы обнимает за талию. — Дай мне уже свой член! — Пак мычит в чужую шею. — Презерватива, я так понимаю, у тебя тоже нет? — Чон вытаскивает из растянутой дырочки пальцы и одним движением вытирает их о покрывало, за что вампир слабо шлёпает его по руке. — А зачем он? Мне безразличны твои венерические, я всё равно бессмертный. — У меня их нет, — хмыкает Чонгук. — Тем более. Закрыли тему. У Чимина такой интересный характер. Головка упирается во вход. Чонгук дразнит, но не толкается. Пак ёрзает, пытаясь добиться проникновения, на что человек лишь усмехается. — Если сейчас не перестанешь меня дразнить, никогда отсюда не выйдешь, — скалится вампир, но Чону уже совсем не страшно. — Да? Уверен? — За языком следи! — Ты очаровательно злишься, — человек язвит, но предпочитает не ходить по лезвию ножа слишком долго. Он толкается бёдрами вперёд, входит больше чем наполовину, придерживая член у основания. Следующий толчок загоняет член в анус полностью, и Чонгук замирает, давая старшему время привыкнуть к заполненности. Чимин всеми силами пытается выглядеть отстранённым и сохранять нейтральное выражение лица, но тело его выдаёт. Он часто дышит, царапает ногтями чужую спину от лёгкого дискомфорта. Чон чувствует, что должен как-то помочь Паку, поэтому начинает осторожно гладить того по спине и бедрам. — Угол п-проникновения по-поменяй, — подсказывает вампир. — Да-да, прости. Чонгук выходит и проникает под другим углом, задевая комочек нервов внутри. Чимин такой узкий, внутри него так хорошо, мягко. Тот плотно сжимает его член, стимулируя. Вампир согласно мычит, когда головка из раза в раз точечно проходится по простате, разрешая ускорить темп. Чон начинает активнее вбиваться в податливую дырочку. Входит каждый раз всё глубже и глубже, пока не чувствует, что Пак полностью расслабился и спокойно впускает его в себя. Каждый толчок разливается приятным теплом внизу живота старшего. Чонгук аккуратно отцепляет вампира от себя, а сам подхватывает его под коленями, притягивая их к груди. Так удобнее, и получается максимально увеличить амплитуду. Убедившись, что старший искренне получает удовольствие от происходящего, Чон отпускает себя. Срывается на бешеный темп, вбивается несдержанно и быстро. У вампира голова кружится от члена внутри, пальцами он сминает атласные простыни и прикрывает глаза от наслаждения. Пошлые шлепки бёдер о ягодицы разносятся по спальне, смешиваясь с гортанными стонами пары. Они в особняке совершенно одни, поэтому можно себя не ограничивать и не беспокоиться о том, что их могут застукать. Всё-таки Чонгук не жалеет о том, что вообще пошёл сюда на ночь глядя. Это того стоило. Мысли покидают голову, остаётся лишь необузданная, животная похоть и желание кончить. Если бы пару часов назад Чону сказали, что он переспит с настоящим вампиром, то он бы посмеялся. Или обозвал их сумасшедшими. Но это всё действительно происходит. Чимин действительно сейчас принимает его на всю длину, действительно хватается за его плечи, во рту у него действительно острые, как лезвия, клыки, а глаза действительно горят ярко-красным. Он выглядит прекрасно, от него невозможно отказаться, его не хочется отпускать. Чимин бедрами обхватывает человека за талию, ещё сильнее прижимаясь к нему пахом, позволяя ещё глубже толкаться в себя. Он старательно игнорирует свой ноющий член, который плотно прижат к низу живота и истекает предэякулятом. С Чоном он совершенно точно сможет кончить без рук. Пак знает, что стоит ему сказать хоть слово против, парень тут же прекратит свои действия, но именно сейчас он может только громко стонать, прося о большем. Вампирам тяжело целоваться из-за выступающих клыков, но Чимин пробует. Старший резко подаётся вперед, приподнимаясь на локтях, и ловит взгляд человека своим. Они какое-то время неотрывно смотрят друг на друга, каждый пытается считать эмоции другого, а затем сливаются в поцелуе. Пак случайно прокусывает губу младшего и тут же слизывает с неглубокой ранки выступившую каплю крови. Чону не больно, ему крышу сносит от всего происходящего. Он сминает чужие губы своими, пропихивает язык. Чимин не позволяет перехватить инициативу, а Чонгук подстраивается под комфортный для вампира темп. — Мхм, х-хорошо… Мне хорошо! — скулит Пак, когда человек ускоряется до предела. — Х-хочу внутрь… Последний толчок, и оргазм накрывает с головой мощной лавинной. Чонгук тяжело и быстро дышит, словно пару секунд назад пробежал марафон, а Чимина берёт крупная дрожь, когда тот чувствует, как что-то тёплое наполняет его изнутри. Младший обессиленно падает на кровать и за руку притягивает к себе вампира. Если учитывать, что физической активности тот совершил значительно меньше, а выносливость у их вида развита в несколько раз лучше, то в принципе Пак не устал от слова «совсем». Но по телу всё равно разливается приятная нега и… Спокойствие. — Мне помочь тебе вытереть сперму? — через какое-то время интересуется Чон, когда замечает, что старший потянулся к себе между ног, собирая кончиками пальцев белёсую субстанцию. — Нет, — вампир встаёт и направляется к выходу из спальни. Полностью обнажённый. — Серьёзно так просто уйдёшь? — Ты можешь быть свободен, дверь там же, — тон вампира сухой. — Подожди… — Чимин оборачивается. — Можно тебя кое о чем попросить? — Спроси, а я подумаю, соглашаться или нет. — Можно это будет наш не последний раз? — Чонгуку понравилось, что ж скрывать. Если быть точнее, лучше партнёра в постели у него ещё не было, да и Пак сильно запал в душу… — Хочешь повторить? — Если это возможно… — Хорошо, Чонгук-и, приходи, я буду тебя ждать, — и хлопает дверью, оставляя парня совершенно одного.