Thrist

Время близилось к полуночи. В шикарном особняке неподалеку от деревни же оно будто бы застыло. Горел огонь в камине, шелестели страницы книг, размеренно тикали часы. И все равно, смена секунд почти не ощущалась — слишком вязкой и тягучей казалась здешняя атмосфера. Возможно, виной было напряжение от осознания того, что именно Риз задумал. А начиналось все довольно просто. Много месяцев назад в деревню на отшибе страны его отправил отец, дабы Риз набирался опыта в общении с простым людом — чтобы впоследствии этому же люду было проще продавать богатый ассортимент того, что предлагали многочисленные фабрики Атласа. Риз небезосновательно полагал, что то был предлог дабы сокрыть существование наследника от каких-то опасных людей, но… как показывала практика, Риз умел находить опасность везде, даже там где найти ее меньше всего ожидаешь. Как-то он отправился на прогулку в лес, и немного заблудился — проплутав в итоге почти до самого вечера. И на свое «счастье» он набрел на затерянный меж высокими хвойными деревьями особняк. Особняк, что деревенские кликали не иначе как проклятым. Величественное здание из темного дерева так и манило: то было отстроено западными зодчими, отделано затейливой резьбой, а крыша в свете лунного света приобретала красивый сапфировый оттенок. Риз был заворожен. Завороженным же он оказался, когда на стук в дверь ему открыл статный незнакомец: широкоплечий, скуластый, с глазами яркими, как у дикого кота. У Риза в голове тут же возник образ огромной гордой кошки, что он видел когда-то в зоосаде. С рыжей шерстью, расчерченной чёрными полосками, с клыками размером с вытянутую ладонь, с мощными мышцами и когтями-бритвами. Тогда, поймав взгляд зверя Риз задрожал. Сейчас же в ярких желтых глазах он заметил тот же животный голод. И ему нужно было бежать, однако он не мог сдвинуться с места. Заметив это, незнакомец улыбнулся, поклонился, и пригласил его внутрь дабы переночевать. Риз ощутил себя мошкой, беспечно ползущей в паучьи сети. Но смерть от рук незнакомца была бы такой занятной местью расчётливому, холодному отцу, что Риза эта перспектива… слишком позабавила. Возможно, он, или душа его были больны. А потом он увидел богатейшую библиотеку, услышал историю предательства и отчуждения, утонул в бархатистом голосе и янтарных глазах. Позволил усыпить свою бдительность, поверил в слова о своей исключительности. И когда Тимоти нагнулся к нему, словно желая прикоснуться к губам, Риз прикрыл глаза. …Но почему-то в его шею будто распороло холодным кинжалом. А потом пришла такая нега, такое удовольствие, что Риз разве что имя свое не забыл. Странным было и то, что хозяин особняка обработал его рану, а еще — проводил до деревни незадолго до рассвета. Наказав забыть к нему дорогу и никому никогда о случившемся не рассказывать. Но что Ризу какие-то там предостережения? Он вернулся — сначала под предлогом забывчивости и не способности ориентироваться, затем — дабы выпросить несколько книг из обширной библиотеки. А потом все стало очень сложно. Жизнь вообще становится довольно сложной штукой, когда человек питает нежные чувства к вампиру. Риз перевернул страницу и закусил нижнюю губу, возвращаясь в настоящее. Он поерзал в мягком кресле и попытался сосредоточиться на написанном, но близость Тимоти делала с ним странные вещи. Сердце билось чаще, дыхание сбивалось, щеки горели. Пускай между ним и Тимоти было расстояние всего-то в несколько метров — то казалось пропастью! Хотелось откинуть плед, встать с кресла, пройти это слишком большое расстояние, дабы усесться на мягкие колени. Приобнять за плечо, заглянуть в глаза, и сказать что-то такое, отчего Тимоти и не подумает ему отказать. — Никогда бы не подумал, что учебник химии возымеет на тебя такое действие, — усмехнулось напротив. Риз проглотил колкое ругательство. — Он древний! Запретные знания! — Риз выпятил грудь, но наградой ему был еще один смешок. — Двадцать три раза солнце сделало оборот вокруг Земли, а ты все еще веришь в эти россказни. — Ну знаете ли, вампиров тоже говорят не существует! — он задрал нос. — Что тогда вы такое? — Дурак я, — Тимоти бросил на него чуть грустный взгляд, и у Риза пересохло во рту. — И что открыл тогда дурак, и что впустил. — Что ж, на корм волкам меня бросить хотели? — Риз надулся. — Как хладнокровно! — А тебе смотрю слишком жарко? — тот вновь улыбнулся, будто бы с издевкой. — Иди сюда, охладишься. Он насупился. Какое коварство! Тимоти прекрасно знал, что для Риза подойти вот так просто — сродни прогулке по раскалённым углям. Но к чему тогда все эти думы и томление? Неужто он позволит робости и страху одержать верх? — А вот и подойду! Судя по удивлённому взгляду Тимоти такого развития событий не ожидал. И когда Риз плюхнулся к нему на колени — лишь грузно охнул. Уставился на него — растерянно и чуть перепугано. «Будет знать, как дразнить» — с торжеством подумал Риз. А потом к нему в голову пришла ошеломительная мысль. — Здесь и правда жарко, — он принялся расстёгивать пуговицы рубашки. Стянул шейный платок, обнажая белую шею. Сложно было не заметить, как глаза Тимоти вмиг стали едва ли не чёрными. — …Что ты делаешь? — Охлаждаюсь. Наверное, вам тоже лучше снять все с себя. Кожей к коже оно как-то лучше будет. Тимоти громко, медленно сглотнул. Широкая ладонь оказалась на бедре Риза и сжала, отчего по спине его пробежала волна мурашек. — С огнем играешь. — Тогда уж с бураном, — он лукаво улыбнулся. — Но вы для меня теплее ночи летней. — О-о, кто-то прочитал сборник поэзии по моей рекомендации, — Тим ткнулся носом к нему в шею. — Польщен. — Сердца лед растоплен теплым летним зноем… — он нахмурился. — …А дальше я не помню. Тимоти на это всхрипнул колючим смешком, дабы затем заглянуть Ризу в глаза. — Ты уверен? На небе полная луна, я могу вести себя… несколько неподобающе. — В последний раз вы довели меня до слез. — Ох, напомнить ли тебе при каких обстоятельствах? — Тимоти слегка прикусил нежную кожу шеи. — Не ты ли просил «Пожалуйста, не останавливайтесь!» — Н-не было такого! — «Заполните меня», — горячо прошептал тот в ухо. — «Так глубоко, так хорошо» — Не говорил я этого! — М-м, хочешь сказать, естество мое столь тебе по нраву, что наутро память — что решето становится? — Вы специально меня дразните?.. — Риз надулся, отворачиваясь. Тимоти на это довольно рассмеялся и принялся покрывать быстрыми поцелуями шею и ключицы юноши. — Не ты ли сам ко мне пришел? — Ну-у, что с того?.. — он рвано выдохнул. Игнорировать приятные прохладные прикосновения было сложно. — Хотите прямо здесь? — Боюсь, кресло может этого не выдержать. Тимоти прижал Риза к себе и поднялся, держа его за спину и под коленями. Так, будто он ничего не весил. — В спальню. *** От деревенских Риз слышал, дескать в этой самой комнате, куда они направлялись, изверг пожирает несчастных невинных девушек, а души же их непременнейше отправляются в преисподнюю. Как и многие суеверия — это оказалось лишь байкой. Тимоти не брезговал питаться тем, что он называл «синтезированной кровью», а обществу девушек предпочитал книги. Ну или с недавних пор — Риза, отчего последний преисполнился гордости. — Скажите, а я для вас особенный? — промурчал Риз, заглядывая в точеное лицо. — О, ты безусловно особенный, Риз. Лишь человек с крайне необычным мышлением повторно сунется в вампирское логово. — Опять издеваетесь? — буркнул он недовольно. — Вот вы для меня особенный. Я не вру! — …Крайне лестно это слышать, — тихо проговорил Тимоти. — Ты молод. Это пройдет. — Что значит, пройдет?! — Риз хлопнул по крепкому плечу. — Вы первый, с кем я… — он зарделся. — Кому я позволяю такое! — Повторюсь, я весьма польщен. И… — тот вздохнул, дабы перехватить тело Риза, а свободной рукой взяться за ручку двери спальни. — Несколько месяцев не равно вечность. — А, понял-понял, вы хотите разозлить меня, чтобы я ушел, — надулся Риз. — Не сработает. — Боги из тени, какой ты упрямый. — Я никуда от вас не уйду! — он коснулся холодных губ быстрым поцелуем. — Я хочу быть с вами, пока солнце не погаснет! Это слова заставили Тимоти замереть на месте. Тот будто бы даже перестал дышать. Риз подобрался, силясь успокоить всполошно бьющееся сердце. Что в этом такого? Он сказал, что думает и что чувствует. И навряд ли на жизненном пути ему встретится существо интереснее Тимоти! — Вечность. Со мной, — Тим покачал головой. — Не знаю, поражен ли я твоей глупости или напуган сей перспективой. — Что?! Вы не рады?! — Гм, порою ты бываешь невыносимым до крайности, — серьезно протянул Тимоти. — Но ты не врешь. В словах твоих я не чувствую лжи. Риз был оскорблён до глубины души. Подумать только, раскрыть сердце и получить в ответ смешки и сомнение! — Получается, я для вас вроде забавной зверушки?.. — он грустно улыбнулся. — А я-то думал, что все серьезно. И кто после этого больший дурак? — Все еще я, — Тимоти прильнул к его губам. — Потому что согласен. — Правда?! — …Но нам придется все хорошенько обдумать. Эй? — Тим закатил глаза, когда Риз принялся зацеловывать лицо. — Это довольно серьезно. — Успеем поговорить об этом утром. На вас кстати слишком много одежды. — …И то верно. *** Позже, когда единственной преградой меж телами стал воздух и почти несуществующее расстояние, пара переместилась на широкую двуспальную кровать. Риз уперся головой в подушку и вцепился в простыни, наблюдая за нависшим над ним, словно хищником, Тимоти. Тело его покрывало множество шрамов: рубленных, ровных, округлых. Как-то раз Тим обмолвился, что в далеком прошлом был рыцарем и служил самому королю. Но в словах его было столько грусти, что Риз не стал настаивать на продолжении истории. Риз дотронулся кончиками пальцев до рваной линии возле сердца на смуглой коже и мягко ту погладил. Тимоти вновь словно перестал дышать. — Хотел бы я уметь такое лечить. — Уже вылечил, — мягче обычного проговорил Тимоти. Взгляд его стал теплым, полным нежности. — Я серьезно. Мне все в вас нравится, но помочь хочется! — Кто-то сегодня крайне щедр на комплименты, — усмехнулся Тим. Тот наклонился, чтобы поцеловать в шею. Губами тот провёл линию, опускаясь ниже и ниже. — Спасибо, я ценю это. — Я-я говорю это не ради… — он осекся, когда холодные губы оказались сначала возле его живота, а затем паха. Конечно, тело отреагировало на ласку привычным способом: член Риза упирался в щеку Тимоти, и того это совсем не смущало. Тим провел ладонью от основания до головки, лизнул — влажно, размашисто, почти что по-животному — и все это время не сводил с Риза глаз. — В-вы… я же так… — он прикрыл глаза ладонью. — Н-не честно. — А провоцировать меня значит честно? По члену прошлось чем-то мягким и влажным, отчего Риз едва не застонал. Потом, влажность эта опустилась ниже, повеяло легкой травянистой отдушкой. Изнутри Риза начало заполнять и растягивать — легко, почти невесомо. Недостаточно. Чувства обострились: трение простыни о кожу, холод чужого дыхания, влажность масла — все смешалось воедино, заставляя всякое разумное выпорхнуть из головы будто стаю мотыльков. Тут ноги его развело в стороны, а нутро начало растягивать сильнее. Боль и наслаждение слились в какое-то новое чувство. Риз распахнуть глаза и увидел, как ниже в него медленно, очень медленно погружался член Тимоти. Большой, широкий, с выпирающими венами что заставляли нутро сладко сжиматься — казалось, что еще немного и тот повредит чувствительную плоть. Однако, Тим двигался осторожно, крепко держа бедра Риза раскрытыми. — Нравится вид?.. — невинно спросил он, заглянув Ризу в лицо. — Знаешь, говорят, что девичье лоно к естеству выбравшего его мужа привыкает. Форму ему удобную принимая. Тот подался вперед, дабы нагнуться ближе к Ризу. — …Думаю, мне надобно стараться сильнее. Дабы тело твоё меня запомнило. С новым совсем не нежным толчком Риз ощутил вспышку резкого наслаждения. Пожалуй, то было ошибкой: он вцепился в простыни, ожидая неизбежного. — Ох? Понравилось? Теперь движения Тимоти стали более резкими — тот снова и снова задевал странную точку, отчего тело сводило негой, а из глаз сыпались искры. Это было хорошо, потрясающе хорошо, но все еще недостаточно. Но когда Риз почти что достиг пика чувство наполненности пропало. Риз разве что не заскулил. Внезапно его перевернуло на живот, у паха оказалась холодная ладонь, а меж бедрами уперлось влажным и жестким. — Так тесно. Так чудесно, — промурчало ему на ухо. Проклятая пустота постепенно уступала наполненности. От радости Риз едва не заплакал. — Двигайся со мною вместе, любовь жизни моей. Слова эти сделали с сердцем и телом Риза странные вещи. Нега стала ярче и сильнее — так остро единение тела он не чувствовал никогда ранее. Хотелось смеяться. Хотелось плакать. От радости, от чувств что переполняли душу, от острого наслаждения, что еще немного — и выбьет из него дух. И когда нега достигла пика, когда ему на миг показалось, что лучше уже быть не может — шею обожгло болью, и удовольствие увеличилось во сто крат. Все тело его стало сосредоточением наслаждения — но для разума, кажется, познать такое чувство было невозможно, и тот увел сознание в забытье. *** Очнулся Риз под пение утренних птиц. Тело немного ныло, но неприятность эту перекрывало ощущение тягучей, сладкой неги. Ему было хорошо. Риз зевнул, распахнул глаза, и понял, что на самом деле был не один. Тимоти предпочёл остаться с ним, и потому рассматривал его со странной эмоцией в глазах. — Уже утро? — спросил Риз. — До рассвета час. Ночи сейчас длинные. — Как удобно. Можно понежится подольше, — он коснулся губ Тимоти в быстром поцелуе. — Если вы думаете, что я вчера шутил, то нет. Не шутил. — И не надеялся, — Тим вздохнул, лукаво щуря глаза. — Тебе придется многому научиться. — Я быстро учусь! — О, поверь я заметил, — тот поцеловал его в висок. — Нутро твое будто меня лишь ждало. — Н-не правда, — зарделся Риз. — То то ты кричал подо мной, аки кот мартовский. — Н-не правда! В-вы… — он деланно надулся в попытке не отвечать на ласки Тимоти. Но хватило его ненадолго. — В-вы слишком хорошо меня знаете. — Хочу узнать еще лучше, — Тимоти нежно коснулся его губ своими. — Позволишь? — Да. Так уж и быть, — проворчал в ответ Риз. И на это была целая вечность.