Жози

— Извините, вы не встречали императора Наполеона? Один из французских маршалов вежливо поклонился, а после пожал плечами. Александр Павлович только вздохнул и отошел в сторону. Вот уже целый час этого корсиканца не было видно нигде на балу, и маленький червь тревоги зародился где-то в глубине императора Александра. Сегодняшние переговоры закончились далеко не на дружественной ноте, что уже начинало становиться традицией. В Эрфурте все шло не так, как хотелось бы: балы и концерты утомляли, переговоры никуда не продвинулись, а прежде дружеские отношения между двумя императорами сейчас трещали по швам. Александр уже настолько привык к постоянным ссорам с Бонапартом, что считал их отдушиной перед каждодневными балами. Обычно после всех пререканий императоры общались с гостями на балу, но сегодня Наполеон куда-то запропастился. "Не обиделся ли он на меня?" — подумал Александр, с трудом подавляя зевоту. От бесконечных платьев рябило в глазах, и вдруг нестерпимо захотелось выйти на воздух. Скука, притупленная до сегодняшнего вечера, окутала российского императора. — Сегодняшний бал особенно нудный, — проворчал цесаревич Константин откуда-то сзади. — Ни одной хорошенькой дамы. — Да, пожалуй... — рассеянно ответил Александр, пробегаясь взглядом по залу. — Ты кого-то ищешь? Константин пристроился рядом, наблюдая за танцующими и поминутно отпивая из своего бокала. — Наполеона. Сбоку послышался резкий кашель. Кажется, Константин подавился шампанским. — Зачем тебе сдался этот... Ну, ты понимаешь. Неужели он недостаточно нервов тратит тебе на переговорах? — Без него скучно... — Александр почувствовал на себе удивленный взгляд брата и поспешил добавить: — Я боюсь, император мог обидеться на меня. Нам здесь еще неизвестно сколько жить, поэтому стоит с ним помириться. — Ты какой-то странный в последнее время, — констатировал цесаревич и отдал свой бокал проходящему мимо слуге. — Тебе бы отдохнуть от всех и, в особенности, от него. Даже наш папенька не устраивал таких истерик. Александр по-доброму усмехнулся. Только самые близкие люди знали, что эти "истерики" были напускными, лишь бы побыстрее добиться своего в переговорах. Вспыльчивый корсиканец успокаивался так же быстро, как и взрывался. Александр еще в Тильзите привык к таким выходкам французского императора, а потому не придавал им особого значения. Зато все его придворные считали это чуть ли не кощунством: как же можно кричать на русского императора! — Просто ты плохо его знаешь, — наконец ответил Александр. — Можно подумать, что вы с ним лучшие друзья, — Константин скривился. — Не лучшие, но просто друзья уж точно. Поэтому я должен перед ним извиниться. — Дерзайте, Ваше Величество. Только сильно с ним все-таки не дружите, мало ли появятся побочные явления, и вы захотите завоевать весь мир. Константин хохотнул над собственной шуткой, похлопал брата по плечу и ретировался на поиски интересных дам. — Да, просто друзья... — зачем-то повторил Александр и направился к выходу из зала. Ночь встретила императора прохладой и умиротворением. Деревья в саду тихонько шумели, на траву ложился мягкий свет тысяч свечей дворца. Наконец можно было свободно вздохнуть. Вокруг не было ни души, только редкие птицы переговаривались между собой. Александр, особо не надеясь найти здесь союзника, направился вглубь сада, подальше от ослепляющего блеском дворца. Все это так надоело, и император чувствовал себя как никогда уставшим. Мысль о том, что некрасиво вот так просто уходить с торжества, посетила Александра совсем ненадолго. Раз уж сам Наполеон, полноправный хозяин, позволил себе уйти, то ему, гостю, переживать нечего. В глубине сада было множество скамеек и несколько фонтанов, куда и направлялся император. После нескольких часов стояния на балу ноги неприятно гудели и хотелось поскорее присесть. Наслаждаясь прогулкой Александр и не заметил фигуру, сидящую на одной из скамеек. — Не думал, что бал наскучит вам так быстро, брат мой, — насмешливым тоном заметил Наполеон, уже минут пять разглядывавший завороженного природой союзника. Александр слегка вздрогнул и, встретившись взглядом с нарушителем своего покоя, улыбнулся. — Наскучил еще тогда, когда вы покинули его. Александр уселся на скамейку рядом с Наполеоном и стал смотреть на фонтан, переливающийся струйками воды в лунном свете. — Значит, вы искали меня? — Можно и так сказать. Почему вы ушли? Не обидел ли я вас ненароком? — О чем речь, друг мой? Когда же вы могли меня обидеть? — Бонапарт, до этого пристально следящий за профилем российского императора, тоже перевел свой взгляд на фонтан. — Вы и сами знаете. Австрия, — Александр свел брови к переносице. — Ах, вы про переговоры. Нет, сир, на вас я не злюсь. На Россию — пожалуй... Но не на вас. — Тогда зачем же вы ушли? — еще раз спросил Александр, улыбаясь. Почему-то меньше всего хотелось лично обидеть француза. — Я просто устаю от этого высшего света. Поля сражений и то уютнее, чем некоторые деловые встречи, — раздражение, сквозившее в голосе Наполеона, вдруг сменилось усталостью. — А тут тихо и спокойно. Однако я рад, что вы пришли. Александр ничего не ответил, все также улыбаясь. Ночь была поистине прекрасна. Звезды сияли ярко, стараясь подыграть Луне. Всеобщее умиротворение царило в саду, противоположное всему, что происходило во дворце. Императоры помолчали, наслаждаясь вечером. — Завтра не будет переговоров, — вдруг сказал Бонапарт. — Я решил перенести их. Думаю, нам всем надо отдохнуть. — Вы правы. Снова повисло уютное молчание, которое нарушали только всплески воды из фонтана. — Разрешите мне присоединиться к вашему утреннему чаю? Знаете, говорить с вами не о политике — сущее блаженство, — Наполеон вернул взгляд на профиль своего союзника и прищурился. — Конечно, сир, я буду очень польщен. Наполеон довольно хмыкнул и отвернулся. Вдруг на гранитный парапет фонтана запрыгнула кошка. Ее белая шерсть красиво переливалась в лунном свете, а сама она будто и не обращала внимания на брызги, которыми одарял ее фонтан. Александр поднялся со скамейки и подошел к ночной гостье. — Какая же вы красивая, мадам... И откуда вы здесь взялись? — российский император легонько почесал кошку за ухом, на что та отозвалась довольным мурчанием. Наполеон, наблюдавший за этой картиной, слегка улыбнулся. — Что ж, я был рад знакомству с вами, — Александр шутливо отвесил поклон кошке и вернулся на скамейку. Кошка, однако, не спешила прощаться в ответ. Она вальяжно прошлась туда-сюда по парапету, спрыгнула с него и устремилась прямо к скамейке. Не смущаясь никого, кошка запрыгнула на нее и уселась между императорами, тут же начав довольно мурчать. Александр рассмеялся и снова начал гладить кошку, которая изо всех сил ластилась к его рукам. — Мы должны дать ей имя, — российский император передал кошку союзнику. Наполеон с сомнением принял животное. Кошка оглядела нового знакомого и снова громко замурчала. — Мы? — переспросил Бонапарт, поглаживая кошку. — Да. Это будет наша общая кошка, символизирующая дружбу наших стран, — Александр сейчас походил на самого счастливого ребенка в мире. — Но раз Эрфурт — ваша территория, она будет жить у вас. — Если уж она теперь моя, я дарю ее вам, мой друг, — Наполеон с улыбкой передал кошку обратно Александру, который с радостью ее принял. — И как же мы назовем ее? — спросил Бонапарт, глядя на счастливую картину воссоединения кошки и русского императора. — Давайте Жози, — предложил Александр, — в честь вашей жены. — Почему так? — тихо спросил француз. Романов снял кошку со своих коленей и снова усадил ее между собой и Наполеоном. Бонапарт терпеливо ожидал ответа на свой вопрос, но император будто оглох. Кошка устала дожидаться новой ласки и свернулась в белый клубочек, согретая теплом двух тел. — Она будет напоминать мне о том, что вы женаты, — наконец ответил Александр и посмотрел Наполеону в глаза. — Александр... Наполеон знал, что когда-нибудь это должно было случиться. Еще с первых дней Тильзита все удивлялись странной дружбе императоров, но только они вдвоем знали, что скрыто за этой дружбой, хоть и никогда не говорили об этом вслух. Любовь сквозила в каждом движении Александра, в каждом взгляде и взмахе ресниц. Только Богу известно, как мучался Наполеон после, не имея возможности увидеть своего ангела. Не нужно было признаний или действий, им хватало просто присутствия друг друга, ведь они знали, что большее невозможно. И вот теперь, когда союз на грани разрыва... — Вы же знаете, что это невозможно, ангел мой, — Наполеон взял руку Александра в свою и поцеловал. — Знаю. Александр отвернулся, лишь бы Бонапарт не видел слезы, навернувшиеся на его глазах. Эрфурт, хоть и казался бесконечным, все же заканчивался. Увидятся ли они еще раз? — Пожалуйста, не плачьте. Я ведь не оставлю вас одного. Александр повернулся назад, почувствовав, что француз отпустил его руку. Бонапарт грустно улыбнулся и легонько погладил кошку, отчего она подняла голову, сонно оглядываясь по сторонам. Наполеон взял ее на руки, поцеловал в макушку и передал Александру. — Пусть Жози подарит вам ту любовь, которую я не смог, — француз поднялся со скамейки. — Вспоминайте обо мне, когда будете смотреть на нее. Спокойной ночи, друг мой. Александр тоже встал, но ничего не ответил. Наполеон развернулся и медленно пошел в сторону своей квартиры. Он ждал, что российский император ответит ему хоть что-нибудь, и не прогадал. Сзади послышалось: — Спокойной ночи. А еще: у вас весь мундир в шерсти.

***

На столе лежало множество писем, исписанных неровным быстрым почерком. Ни на одно из них не отправили ответа. Самое последнее держал в руках император Александр и смотрел на единственную строчку.

"Как там Жози?"

На бумагу упали капли слез, но император тут же смахнул их. Он взял перо и написал внизу листа: "Я слишком часто говорю с ней, но она никогда мне не отвечает".