Тайны королевского дома

      В холодном зале, стиснутым тяжелыми стенами римской эпохи, Альфред, стоя на коленях уже больше часа, молился богу. Невесомыми разводами по воздуху плыли тонкие облака погасших, одна за другой, свечей. Спина затекла и ныла в пояснице, ног он давно не чувствовал, а онемевшие и замерзшие пальцы казались дланью мертвеца. Бог не отвечал королю Уэссекса. Слишком ничтожна его личность для Создателя. Но Альфред, упорно день за днем, продолжал усердно молиться. Во всяком случае, так видели остальные.       Молельня и скрипторий – вот единственные места в доме, где короля всегда ожидали тишина и так ценимое им одиночество для раздумий. Монахов он специально тщательно подбирал самых молчаливых, и по возможности, бесшумных. В идеале – глухих, слепых и калек, но это уже завышенные требования для составления Хроник. С остальной территории замка он научился очень быстро и ловко удирать, не оставляя для посетителей или постоянно присутствующих, и шанса задержать чем-то короля. Альфред занят: он правит и молится об Англии. И только.       А еще в молельне обычно молчала его личная тень - Эльсвит. Пусть он и чувствовал её вечно недовольный взгляд, озабоченный чем-то, сверлящий ему затылок – слово сказать она не смела.       Но сейчас Альфред был совершенно один, и счастлив, несмотря на неудобства. За прошедшее время двери пару раз приоткрывались, чьи-то глаза смотрели на неподвижно молящегося короля, и закрывались. Стоит ему подняться с колен, зашуршать платьем и переместиться на лавку, как рядом точно окажется очередной проситель, или возмущающийся непорядком в королевстве олдермен. А в остальном сейчас был его личный Рай. Альфред пересказывал, переводя с латыни на английский про себя понравившиеся стихи из Одиссеи, искренне переживая за героев. Ну и сопоставлял разрозненные сведения от своих шпионов, выстраивая в уме их в одну логическую цепочку.              - Не раздуплился еще?       Подошедший Утред смотрел сверху вниз на лысину отца Беоки. Захотелось плюнуть на неё и бережно протереть рукавом до блеска.       - Король молится! – чуть громче, чем надо возмутился священник и посмотрел на дверь. – За всех нас, между прочим. Даже за тебя.       - О, за меня особенно, да, да. Чтобы поглотила меня Гиенна огненная.       - И выплюнула обратно, как ядовитый сорняк. Хватит ребячества, Утред – будь серьезней. Король взял тебя на службу, выделил земли – надо быть благодарным, и набраться терпения.       Подумав, Беока добавил в полголоса:       - Он молится дольше, чем епископ на Пасху, - и прислушался. – У тебя что-то срочное?       - Был бы я здесь.       - Ну раз уж такое дело, пора заканчивать. Мне тоже тут подпирать стены лишний час или два не хочется. А раз уж ты официально безбожник, грязный дан и содомит…       - Это почему я содомит? – искренне возмутился Утред, повышая голос. – И не грязный, между прочим!       - Можно потише себя вести там за дверью! – послышался визгливый голос потревоженного короля. Воспользовавшись моментом, отец Беока рукой распахнул дверь. Перед крестом в пол-оборота стоял на коленях Альфред и упирался ладонью об пол; видимо с первого раза не смог подняться на затекшие ноги.       - Ваша Милость, лорд Утред здесь.       - Вижу. Даны атаковали?       - После того разгрома, только в своих мечтах на ближайшие десятилетие, - Утред не сколько не смущаясь святого места, перешагнул через порог молельни. Глазом не глянув ни на одну святыню, образ, не перекрестившись и даже не склонив грешной головы своей перед ликом Господа, лорд подошел к королю и протянул руку, мозолистой ладонью вверх. Альфред замер на пару мгновений, но помощь принял, вложив свои тонкие пальцы в его ладонь. Среди «своих» не зазорно. Утред знает, что он одной ногой в саркофаге, так что бесполезно строить из себя бессмертного.       - И что за важное дело привело тебя ко мне, лорд Утред… Кукххеймский, - выразительно запнулся король и расправив платье, изящно опустился на скамью. Утред смерил его гневным взором, но умерил первый порыв врезать Альфреду по святой роже. Он прошелся взад вперед, дернул плечами и наконец сел рядом, развернувшись к королю.       - Ты знаешь, что я Беббанбургский. Хватит дразнить меня!       - Без Беббанбурга, как всем известно. А еще, говорят – содомит, - протянул Альфред, забавляясь реакцией Утреда.       - Кто говорит? – в гневе сжал кулаки мужчина, готовый одним ударом сломать лавку, на которой они вдвоем сидели.       - Священник. А они всегда говорят правду.       Отец Беока стратегически исчез из дверного проема, оставив охрану короля навострить уши.       - Я слушаю, - перевел тему из горячего в деловое русло Альфред, гася зарождающуюся бурю посреди Винтанкестера. – Так что?       - Нарушение договора между Кукххеймом и землями Мерсии. Проблема с новым олдменом, после смерти старого в бою. По договору, заключенному еще до меня, крестьяне Кукххейма могут пасти скот и косить траву на лугах, граничащих с Мерсией. Взамен раз в год мерсийцам выделяется квота на сруб восьми десятков деревьев для хозяйственных нужд без права продажи, а также беспрепятственный сбор хвороста их крестьянами. Местный олдермен Цедрик прогнал моих крестьян, а когда я возмутился и пригрозил лишить деревьев, предложил косить сено на других лугах. Там – полынь и пижма.       - И вот ты здесь.       - Да, Ваша Милость.       - И это всё, что ты хотел мне сказать?       Утред ментально почувствовал, как тощие руки Альфреда медленно сжимаются на его горле, а костлявые как у смерти пальцы лезут в рот вытаскивая слова.       - Я заключил такой же договор с Хестином и его землями. Временный, - смягчил формулировку Утред, но увидев, как яростно блеснули серые глаза короля, оправдался: - А что мне оставалось делать? Зима близко, каждый день покоса и откорма на счету!       - Не заключать договор с врагом за моей спиной! – взвился Альфред, но быстро взял себя в руки. Гнев - не лучшее оружие усмирения непокорных. – Для начала мог бы написать мне о проблеме. Она решаема.       - У меня нет писаря. Твои присланные священники бежали из Кукххейма.       - Не удивительно. Оказавшись в центре языческого капища не многие души выдерживают.       - Почему-то ты прекрасно справлялся. Очень по-христиански стачивал медовые булочки, рагу из овощей и тушеную рыбу, приготовленную руками гадких язычников. Даже лицом поправился, и молиться забыл.       - Не правда, я молился. Всё время пока там был, - Альфред невольно покраснел, вспоминая как же хороши теплые, летние вечера в зажиточном Кукххейме. - Не увиливай от ответа, лорд Утред. Теперь шпионы-даны, под видом лесорубов бродят по границе моего королевства выискивая слабые места в обороне. И всё благодаря тебе!       - Когда настанет время для вырубки, я пошлю с ними своих людей, чтобы лишнего не видели.       - И глаза выколешь им?       - Всего на год.       - Где год – там десять.       - Или «на всю жизнь», - сказал Утред давние слова Бриды. Король снова полоснул его недоверчивым взглядом и поджал в линию губы. Этот полу-сакс, полу-дан был его лучшим приобретением с самого начала правления. И за заслуги ему позволялись некие вольности. Жаль, что он их не ценит и не понимает, воспринимая как должное. В прошлые времена при других правителях, за такое варили в котле, или четвертовали. Было множество изысканных способов казни, придуманных диким человечеством на стыке эпох. Альфред положил этому конец. Бог милостив. Аминь.              - Ты будешь наказан, - наконец изрек король после паузы. Утред закатил глаза.       - Вечно ты мной недоволен!       - Других я игнорирую, что куда хуже. Ступай, но оставайся в Винтанкестере, чтобы я мог тебя вызвать, как придумаю должное наказание твоим деяниям.       - Да, Ваша Милость, - буркнул Утред поднимаясь с узкой лавки. – Всю жопу отсидел, и почему они такие неудобные…       - Не богохуйствуй в доме Господа!              Утред не посмел больше тыкать палкой судьбу и быстрым шагом вылетел из часовни, а потом из дома короля, вздохнув только когда оказался на постоялом дворе за крепким столом перед кружкой эля.       - Как прошло? – спросил участливый Осфельд, весь подавшись вперед.       - И не спрашивай, - покачал головой лорд и присосался к кружке, высушивая её до дна. – Еще!       - Э, брат, так ты весь погреб высосешь! – сказал Финнан, и стратегически отодвинул от предводителя свой кувшин. Утред дотянулся и до него.       - Всё плохо, - оценил состояние лорда Ситрик.       Управившись с кувшином эля, Утред мутнеющим взором оглядел компанию, и изрек, как приговор.       - Он выдумывает наказание. Наверняка в его шельмовскую голову придет что-то изощренное.       - Или извращенное, - порадовался, что не он будет наказан, Финнан.       - Усохни, грязная ирландская скотина, без тебя тошно, - промычал Утред, и поймав мимо проходящую девку, потребовал еще эля. – И не разбавленного. Я знаю, вы приторговываете.       - Тройная оплата, - не смутилась девка и подмигнула, уходя в погреб.       - Я вот думаю, - продолжил Финнан, провожая её покачивающиеся округлости, - ты говорил, что в прошлый раз он заставил тебя в рубище проползти на коленях по центральной улице города и просить милости. Хотя обычно по тому обвинению, отрубали голову на плахе.       - Было такое, - припомнил Утред свой позор. Но тогда основную «работу» проделал Этельвальд, и смутил короля так, что тот психанув, унесся во дворец, не дождавшись раскаянья от Утреда.       - Его Милость, заставит тебя встать на колени и целовать ему руку, - вдруг сказал тихий Осфельд, и немного поежился под взглядами присутствующих. - А что? Самое верное наказание за такой проступок.       - Ноги тогда уж целовать, - предложил Ситрик.       - Отсосать! – подхватил идею Финнан и увернулся от пустого кувшина, кинутого с размаху в его голову Утредом.       - Было бы там что сосать, - огрызнулся лорд, и хотел продолжить начинающуюся потасовку, когда вовремя пришла девка с двумя кувшинами забористого эля.       Драка переросла в веселье. Наказание подождет, ведь оно будет не сегодня точно!       Вечерело… Утред пил как конь. А потом в чью-то в хмельную голову, помимо прочего, пришла плохая идея.       - А что под платьем у короля?       - Ноги.       - Понятно, что не лапы с копытами и хвост. Но в чем?       - В сапогах, дурень!       - А на ногах?       Мужчины вдумчиво замолчали.       - Мы должны это выяснить! – поддержал всеобщее начинание предводитель. – Ты пойдешь в спальню короля, Финнан, и принесешь что он там носит исподнее.       - А че сразу я?       - Потому-что рыжий!       - Только борода. Немного.       Наградой Утред щедро пообещал своего жеребца и вечную славу. Как можно было от подобного отказаться? Дружеские руки вытолкали Финнана из таверны, и пока он не одумался, закрыли дверь, продолжив веселье. Заплетающимися ногами ирландец поплелся в дом короля с важной миссией.              Альфред приказал подбросить еще угля в жарко трещащую жаровню и быть свободным. Огонь радостно поглощал угощенье, обдавая лицо и руки короля светом и так быстро растворяющимся в воздухе теплом. Во доме короля, даже летом шел изо рта пар, как в погребе. Римляне умели строить хорошие, добротные дома из местного камня, но не для местного климата. С канализацией, водоснабжением и даже с отоплением. Жаль, что всё их наследие за 500 лет отсутствия в Винтанкестере пришло в упадок. Всё что мог, с началом своего правления Альфред восстановил, но что-то фундаментальное и технически сложное, увы, было потеряно навсегда.       Развязав пару завязок на сорочке, чтобы легче было дышать, Альфред забрался на огромную кровать и укрывшись меховым одеялом, тяжко вздохнул. Может он и хотел, чтобы все будние дела происходили в относительном одиночестве, но холодными ночами он желал быть не один. Милая Эльсвит крайне редко его навещала: посты и воздержания. Да и, по правде сказать, не особо хотелось трудиться над супругой праведно укрытой по горло простыней с расшитой дыркой в причинном месте для совокупления, а оставшуюся ночь или следующий день провести в корчах. Кишечная болезнь, неотступно следовавшая за ним, пресекала любые попытки излишней активности.       Другое дело – податливые служанки. Альфред аж невольно заулыбался, припоминая их плечи, губы и нежный язык. Завистливые же языки говорили, что у короля в каждом монастыре по бастарду. Что, конечно не правда! Через один. Красивеньких служанок с ласковыми руками разогнала Эльсвит еще с десяток лет назад. Король Уэссекса должен быть божьим человеком и хранить верность супруге. Ах, но как же слаба плоть… Альфред приуныл. Возможно следует поменять привычки и обратить внимание на тех, кто ближе и вне подозрений пред всевидящими очами жены? Молодые девушки при стряпухах, или прачках? Часто ли король ходит туда? Или теплая ладонь Утреда крепко сжимающая его холодные пальцы. От такой внезапной и порочной мысли, король аж встрепенулся. Какое грехопадение! Но подступающий жар и тяжесть внизу живота не оставляли сомнений в его желании. А отчего бы не попробовать? Как говорят в народе: не согрешишь – не покаешься. Прикусив губу, Альфред повернулся набок, заводя руки между ног и смотря на медленно догорающую свечу напротив, тихо поскуливал в такт своим движениям, греша в ночи.              С видом победителя Финнан ворвался в таверну. Он был красный, чем-то обцарапанный по щеке и весь в пыли. Сразу стало ясно, что дорога до королевских покоев далась ему нелегко. С его же отрывистых слов, кое-где пришлось ползти чуть-ли не на подбородке.       Свою добычу он придержал за пазухой, сипло потребовав кувшин эля, чтобы срочно смочить охрипшее горло.       - Ну как?       Финнан залпом опустошил кувшин и со стуком поставил его на стол, довольно ухмыляясь и вытирая усы с бородой.       - Дело было так. Я пробрался через кухню, встретил там знакомую девчонку, и пока мы обжимались в кладовой, началась полуночная пересменка у стражи. Вы же знаете, как охота ночью быстрее сдать пост, и как не хочется заступать? Вот и там так же. Люди не меняются.       - То есть любой может вот так войти и зарезать короля? – нахмурился Утред и помрачнел, слушая дальше.       - Не все знают, где спит король. Да и стража экономит факелы – темнота, хоть глаз выколи. Я дважды сбивался с пути, хотя бывал там часто, но в жилой части - ни разу. Чуть лоб себе не разбил об внезапные углы и выступы! И тут слышу – храп. Ну, думаю, что из мужиков в этой части дома должен быть только сам Альфред. Глянул, в коридоре никого – пересменка еще. Лезвием засов откинул, и меня потоком храпа чуть назад не откинуло. Глотка у Его Милости будь здоров! Соловей! На четвереньки встал и подполз к огромной кровати, а на спинке портки перекинуты, колышутся. Я их стащил рукой и ходом назад. Еле проскочил от возвращающейся стражи, пришлось по пути в ящик с углем лезть. Чтобы не чихнуть от пыли, этими портками вокруг рта и носа обмотал - полегчало. Дождался, когда пройдут и бегом сюда!       Все впечатлились его отваге и удаче! Предводитель похлопал его по плечу. А потом Финнан с гордостью достал то, что прятал за пазухой и стряхнув, расправил. И с каждым движением рук глаз ирландца начинал невольно подергиваться. Его пьяные друзья протрезвели.       На засратом, липком столе таверны при треске свечей сияли кружевные панталоны необъятных размеров. Наступила неловкая пауза.       - В них три Альфреда поместится! – первым не удержался Ситрик и от хохота сполз с лавки. Его поддержал Осфельд. Финнан прослезился от стыда и отступил на шаг, не веря своим глазам. Стойко держался лишь их командир. Утред понимал, что сии панталоны из дорогой ткани с тонкой отделкой, скорее всего привезенной из Франкии, и принадлежать они могут только жене короля. Наверное, свадебный подарок. На вырост. А она будет их искать, и всех девок выпорет. И одна из них скоро сознается, что ночью в доме был Финнан. А чьим приказам ирландец подчиняется? И уже к полудню, Утреда вызовут к королю с вопросом. Придется нести с собой треклятые панталоны.       Он представил перекошенное от бешенства лицо Альфреда с вытресканными глазами и раздувающимися ноздрями, и его шипение: - Содомит!       - Но… храп? – тихо сказал ирландец. – Там мужик храпел, клянусь! Может любовник?       - Сам-то понял, что сказал? Под столом хохот перерос в нечленораздельное повизгивание. Разозлившийся Утред пнул туда ногой, а потом сгреб панталоны и потряс ими перед лицом Финнана. - Ты сейчас пойдешь и закинешь их обратно на кровать леди Эльсвит. - Я не могу, пожалуйста! Только не еще раз! - Тогда смотри как надо, - сказал предводитель и вышел из таверны в ночь, хлопнув дверью. Свежий воздух вытравил остатки хмеля из головы.       По правде сказать, ему не особо хотелось рисковать репутацией грозного воителя, прославленного убийцы данов, и быть пойманным с панталонами жены короля посреди ночи в его же доме. Но доверить столь важную миссию одуревшему от горя и позора ирландцу Утред не мог. Пройти незамеченным будет практически невозможно, если только снова не дождаться пересменки и не преподнести королевским стражникам урок. О строгости их наказания уже решит сам Альфред. Потому-что если прошел пьяный дурак Финнан, то кто остановит более-менее подготовленного убийцу?       Обойдя дом, Утред практически беспрепятственно проник через окно в кухню; пришлось только чуть потрудиться с крючком ставней. Оказавшись внутри, где никого не было, он прокрался в темный коридор. Оттуда в атриум, минуя стражу, стоявшую опираясь о копья у главного входа спиной и сонно высматривающих редких прохожих на улице. Сложности не возникло и с коридором жилой части. Утред выглянул из-за угла: под королевской дверью на корточках, под аккомпанемент храпа благоверной Эльсвит отражающимся от стен, мирно спали двое стражей. Отличная охрана, нечего сказать! Наверное, расчет был на то, что убийца споткнется о них и будет обнаружен.       Какое-то время лорд постоял над ними, решая что бы такое предпринять, чтобы надолго запомнили, как с дальнего конца коридора затрепетал, приближаясь огонь факела. Бросившись в тень стены, Утред бесшумно прошел немного вперед и дернул дверь, ведущую в спальню жены короля. Могучий храп умолк. На лбу появилась испарина – ситуация принимала опасный оборот. Кровать за дверью натужно заскрипела: Эльсвит ворочалась, либо – что хуже, поднималась, чтобы проверить кто это ломится в её опочивальню? Может сам Альфред сподобился присунуть ей как средство от бессонницы, или храпа.       Свет факела приближался, и уже слышались негромкие голоса. Стражи под дверью короля подняли голову и сонно моргали. Утред аж оскалился, и в последний момент рванул назад, вламываясь плечом в дверь скриптория. Слава богам – она не запиралась, воровать там было нечего.       - Ты это видел? – тут же спросил один из стражников. – Вон там?       - Да тише ты, разбудишь, - шикнул другой. – Никого здесь нет, только тени. Поднимайся давай, уже идут.       Прислушавшись к шагам, Утред выдохнул и прижался спиной к каменной кладке, обводя глазами помещение. Ряды стеллажей с сотнями, а может тысячами свитков и несколько столов слабо освещал лунный свет, разливающийся мутными узорами из окон. В случае чего, спрятаться здесь было негде. А тем временем стража неспеша сменялась.       - Что-то случилось, на тебе лица нет?       - Показалось что тень отделилась от стены и исчезла.       - В самом деле? – кто-то тихо хохотнул. – Ты не пил на посту?       - Скажешь тоже…       - Просто Конни боится призрака своей мамаши-доярки. Идем уже.       Стражники поспешили мимо.       - Постой, а где тень была? Возле двери скриптория?       Утред обмер, и лихорадочно начал искать, где бы припрятать чертовы панталоны. Последнее дело, чтобы его поймали с ними! На глаза попалась сумка, оставленная каким-то монахом-писарем на лавке. Быстрым движением он сунул белье в неё, и уже приготовился встречать стражу, открывающую дверь и обомлевшую от Утреда внутри. На это хоть что-то можно было придумать.       - Да.       - А, не обращай внимание. Это призрак короля Этельреда. Он там часто служанок зажимал. До сих пор неуспокоенный ходит. Кстати, ты поосторожней в этой части, а то у тебя еще усов нет, король может перепутать с девицей.       - Призрак, или живой?       - Иди ты, - буркнул молодой стражник и ускорил шаг за напарником, уходя отдыхать.       В коридоре постепенно всё стихло, голоса смолкли, а чуть слышное поскрипывание кожи говорило о том, что новая стража спать не собиралась и честно стояли на посту. Утред подошел к окну, подтянулся и сжав пальцы на решетке, чуть подергал. Сварено было намертво – чтоб их. Еще одна дверь внутри скриптория вела в покои короля. Возможно, стоило попробовать выбраться через окно там? Иначе он окажется в западне, а наутро, когда его неминуемо обнаружат, придется объясняться с королем, что он тут делал ночью. Альфред и так ему через раз доверяет.       - Ах, Утред…       Он забыл как дышать и медленно обернулся. Голос Альфреда он узнает из тысяч. В голове лихорадочно роились варианты ответа, самый лучший из которых – решил вот, пожелать спокойной ночи. Или охрану проверить? Обратите внимание, Ваша Милость, как я легко пробрался сюда, минуя спящую на посту стражу – стыд им и позор.       Скрипторий был пуст и тих. Утред проморгался и даже головой потряс, отгоняя видение. Голос повторил что-то несвязное, но с тем же придыханием. Утред перевел взгляд на дверь покоев. Кажется, он догадывался откуда его зовут. Подкравшись, лорд лезвием короткого ножа подцепил засов и медленно поднял его. Дверь, влекомая образовавшимся сквозняком, легко приоткрылась и Утред скользнул внутрь за ним. Под ноги попалась вышвырнутая сорочка, лежащая серой кучкой возле самого порога. Утред посмотрел вперед.       На большой королевской кровати под сенью семиконечного креста в изголовье, разметавшись на одеяле из кроличьих шкур, лежал обнаженный Альфред. Одной рукой, согнутой в локте, он зажимал себе рот, а другой недвусмысленно водил себе между ног. Утред приподнял бровь: само по себе действо не вызывало в нем удивления; всё-таки Альфред мужчина в самом рассвете лет и вполне естественно, что имеет потребности. Но вот это…       - Да, Утред, ещё…- просительное поскуливание в исполнении короля наводило на некоторую причастность невольного свидетеля. Альфред перевернулся набок, лицом к двери ведущей к скрипторию. Глаза его были плотно закрыты. Опустив уже обе руки между сомкнутых ног, он продолжил рваные движения, чуть запрокинув голову. По тонкой шее вверх дернулся кадык, и снова тихий голос нарушил тишину.       - Возьми меня… вот так, да. Я твой сейчас, мой Утред.       - Альфред? – выдохом сорвалось с губ Утреда, прежде чем он остановил себя. Король замер и медленно опустив голову, открыл большие глаза. Спутанная прядка темных волос упала на взмокший от усердия лоб. Альфред застыл, как змея перед броском. Про себя Утред уже приготовился к крику – «Стража!»       Альфред действительно уже открыл рот, но вместо крика, что-то прошептал. Возможно, потерял голос от потрясения.       - Я могу выйти? – Утред спокойно показал рукой на дверь. Самое лучшее оружие в непонятной ситуации – наглость.       - Ах ты мерзкий…       - Дерзкий?       Кажется, Альфред подавился собственной слюной, аж седеющий подбородок затрясся. Толи от злости, то ли сейчас разрыдается от позора. Однако Альфред был королем и вернув себе самообладание, смог взять себя в руки. Точнее непринуждённо отвел их от натруженного паха и спрятал под натянутое до груди одеяло.       - Как давно ты здесь?       - Достаточно, - Утред выдавил из себя самую глумливую улыбку, чтобы у короля не осталось сомнения выгнать его прямо сейчас. Пусть даже что-то кинет вдогонку.       Но вот прямо сейчас у Его Милости созрел другой план применения выходки Утреда в свою пользу. Не пропадать же добру! К тому же завтра начинается двухмесячный пост – у него будет достаточно времени чтобы отмолить. Альфред сбросил одеяло и сел на кровати, скрестив ноги.       - Иди сюда, - позвал он.       - Ну уж нет, - у Утреда закрылось нехорошее предчувствие. – Зачем?       - Ты будешь наказан, Утред. Или ты снова воспротивишься моему приказу, безбожник.       Утред смерил короля: если бы не растительность на нижней части лица, в сумерках Альфред весьма похож на девицу. Тощую. И категорически без сисек.       - Я не трахаю мужиков, - чуть громче чем следовало бы сказал он.       - А я и не мужик, - почти прошипел Альфред. – Я король. И это не милость, а наказание. Или ты боишься?       О, если бы он сказал это Утреду Беббанбургскому лет так пятнадцать назад, он бы с усердием доказал, что не боится ничего: ни врагов, ни их мечей, ни голой задницы короля Уэссекса. Но сейчас Утред был мудр. И относительно здравомыслящ.       - Это мужеложство, Ваша Милость. Что скажет ваш бог?       - Мой бог создал меня таким. И посылает испытания для моей грешной души и тела. Но в данном случае, я - твой бог, и приказываю тебе раздеться и идти ко мне в кровать. Моё терпение на исходе. Я мерзну, и моё желание остывает.       Утред хотел еще поспорить и поторговаться, но Альфред пригрозил позвать стражу, и всё равно устроить так как он хочет, но уже насильно. Хотя, насчет этой угрозы Утред очень сомневался: для посторонних король всегда весьма скромный и очень набожный человек. Хотя мог быть и непредсказуем. К тому же Альфред терпеть не мог шутки: ему хватало дурости племянника.        Лорд подумал про себя раздеваясь, что в конце концов тело, это всего лишь тело, и скинул последнюю деталь одежды – набедренную повязку, на пол, высвобождая чресла воителя. Альфред еле сдержал восторженный писк, и нетерпеливо похлопал ладонью по кровати. Его глаза сияли каким-то диким, потусторонним блеском. Пришлось подчиниться и качественно исполнить свое наказание.              Наутро стража, охраняющая жилой коридор вяло подпирала стены и ждала пересменку, давя запутавшихся в бороде вшей. Король никогда не был ранней пташкой, вечно задерживаясь допоздна в скриптории, или молясь. Так что ждать его раннего выхода не приходилось. И какого было их удивление, когда грубо оттесанная дверь покоев короля резко открылась, и оттуда тяжелой поступью вышел сам лорд Утред Беббанбургский: уставший и с растрепанной данской прической, которую он обычно носил. Будто влез в медвежье логово и выжил.       - А Его Милость? – спросил растерянный охранник.       - Спит еще, - ответил Утред, и хотел дать им взбучку за невнимательность на посту, но подумал о том, что не против еще раз повторить ночную вылазку. Ему никогда не забыть о том, что вытворял Альфред с его мужским достоинством. О таком, не то что в приличном обществе не принято говорить, но даже при друзьях в таверне стыдно. Скорее всего на это уэссекский змей и рассчитывал!              В тишине скриптория, чьим фоном стало мерное поскрипывание перьев об грубую бумагу, раздался чуть слышный треск. Это сломался кончик пера под рукой короля: схватив в животе колику, он сильнее, чем следовало нажал на перо. Альфред поостерегся подниматься с лавки: тело приятно ныло. Он вспомнил об Утреде, нависающем над ним и ритмично двигающимся. О его крепком теле и о спазмах мышц в пик страсти. Альфред сглотнул, и улыбнувшись позвал сидящего рядом писаря. Следуя мягкой просьбе о ноже для заточки, молодой монашек сунулся в свою сумку, которую он по невнимательности оставил здесь на ночь. И вынул замызганные панталоны.