vine and love

«Иногда мы пытаемся достичь каких-то целей, предполагая, что станем от этого счастливее, что наша жизнь круто повернется, а все мечты осуществятся. Вот только чаще всего именно то, что мы не ожидаем получить, справляется с этой задачей куда лучше, чем призрачная фантазия о наилучшей жизни».

      Звон бокалов, смех, яркие вспышки света и дым, что застилает глаза, все это кажется таким привычным, что уже и не представляешь другой жизни. В некотором смысле это вселяло в неё своего рода уверенность, давало поток энергии и эмоций. Но так было отнюдь не всегда, очень часто весь этот шум вытягивал из тебя все силы, засасывал в свой водоворот и оставлял после только пустую оболочку, которая буквально не могла даже довести изможденное нечто до дома.       «Мы дарим эмоции!» — гласил слоган их заведения на сайте. Если бы кто знал, какие же чувства возникают у тех, от кого требуют это делать.       Девушка потирала виски, пытаясь избавиться от очередного приступа мигрени, которые стали ее постоянными спутниками и не покидали свою хозяйку уже несколько месяцев. Обезболивающее потеряло свой эффект достаточно быстро, а врачи только разводили руками и говорили, что это все на фоне стресса. А как можно убрать из своей жизни стресс, если это твоя работа? Не бросать же все только из-за головной боли.       Да и было бы глупо, реши Грейс закрыть свой любимый ресторан, отказаться от мечты и бросить все, что было ей так дорого. Немало сил было вложено в открытие, продвижение и подбор персонала. Чего стоили только первые пару лет, когда девушку постоянно обманывали поставщики, на работу приходили одни неумехи, которые били за один раз столько посуды, что хотелось плакать, перебирая осколки и вспоминая, с какой трепетностью она выбирала многострадальные тарелки и бокалы.       Вот и сегодня был один из тех дней, когда хотелось просто все оставить, уезжая далеко в закат и посылая наглых гостей куда подальше. Выслушивая о том, что их фуагра с трюфелями не похоже на то, что они ожидали, а вкус больше напоминает грязь, нежели изысканное блюдо. Было сильное желание схватить тарелку бледно-лилового цвета, перевернуть ее над головой мужчины, что источал свой негатив всюду вокруг себя, а потом хорошенько размазать рукой по волосам остатки еды, не забыв и про костюм, что был явно куплен в комиссионном, а не в дорогом бутике, чтобы так кичиться своими вкусами и познаниями.       — Мисс Уильямс, гость за седьмым столиком отказывается платить, говорит, что вы так и не решили его проблему. — Официант врывается в кабинет, руки его трясутся, а лицо выражает крайнюю степень волнения, боится, похоже, что платить придется за скандалиста.       — Алекс, кто я по-твоему?       Парень теряется, мнется и переступает с ноги на ногу, цепляясь руками за полы фартука. Неловкость и нервозность скоро достигнет своего предела, а в комнате становится удушающе жарко.       — Вы Грейс Уильямс — владелица ресторана «Bellflower».       Девушка покачивает головой на его слова, все кажется абсолютно нормальным, тот даже немного смелеет, пытаясь улыбнуться.       — Тогда почему, черт тебя побери, ты врываешься в мой кабинет без стука?! — последние дни в стрессе и боли дают о себе знать, Грейс срывается, а ее зеленые глаза темнеют от злости, становясь глубокого оливкового цвета.       Объективно, она понимала, что вспылила и перегнула палку, но этот кошмар все никак не кончался, а парень и вовсе перестал понимать, что ему делать дальше. То ли лучше уйти тихонько, то ли подождать, что в итоге ему еще скажет начальница. Оба варианта почему-то казались неправильными, а разбившаяся за дверью посуда обозначила, что милости теперь ждать точно никому не стоит от Уильямс сегодня.       — Да вашу ж мать!       Фурия пронеслась мимо своей недавней жертвы, а с кухни были слышны ругательства, которых не ожидаешь от девушки, всегда одетой с иголочки, вежливой и которая в принципе старается не употреблять бранные слова. Даже работников та просит соблюдать это небольшое правило, поставив в приоритет цивилизованные формы общения и оставляя все это бескультурье забегаловкам. Насколько же сильно ее должны были разозлить, что она решила нарушить свое же собственное правило?       Вообще все часто отмечали, что Грейс была очень утончена и совсем не походила на владелицу заведения. Больно уж она была улыбчива и легка, могла иногда пойти на работу за баром или помощь на кухне, когда не хватало работников или кто-то болел. Ее улыбка освещала это место, делая его по-особенному уютным и теплым. Многие гости тянулись сюда, зная девушку и ее подход к работе. А конкуренты пытались сделать все, чтобы развеять ее ангельский образ, подсылая проверки вроде сегодняшнего гостя.       — Ты чего тут стоишь? — глубокий низкий голос заставил парня вздрогнуть, коротко извиниться и поспешить в зал, чтобы хоть немного попытаться уладить ситуацию с битой посудой и проследить, чтобы Грейс не совершила свое первое в жизни убийство.       Мужчина, который не получил ответа, сел на диван возле стены. Он прекрасно понимал, что при входе в кабинет его не будет видно, и так выйдет сделать сюрприз своей девушке, что думает, будто он сейчас в командировке. Вьющиеся волосы стали непослушны в последнее время, сколько бы их обладатель не пытался их уложить. Всегда и неизменно на его голове творился хаос, придавая этим некий шарм и очарование, которые действовали на его избранницу безотказно.       Брошюра на журнальном столике вещала о лучших организациях выездных банкетов и мероприятий в городе, а улыбчивые официанты будто заманивали своей приветливостью с фото. Сколько же они тогда сделали снимков, чтобы это выглядело по-настоящему, ибо чаще всего те могли выдавить из себя лишь жалкое подобие улыбок. Помогло лишь воспоминание о том, как они все вместе справились в трудный для этого места день. Их сплоченность тогда действительно спасла несколько жизней, скатерть и поднос фужеров. Все после получили свою награду и остались более чем довольны. А Грейс поняла, что эти люди и правда ценят «Bellflower», а это было намного лучше, чем любые другие поощрения от кого бы то ни было.       Но сегодня здесь было достаточно шумно и суетливо, будто бы кто-то выпустил дикого поросенка в зал, а всех присутствующих заставил за ним гоняться. И искры, что летали повсюду вокруг девушки, когда она вошла в свой кабинет, только подтвердили это. Она ведь даже не заметила своего мужчину, который успел растянуться на диване в ожидании Уильямс. Только все бормотала под нос, да продолжала массировать виски, хмурясь и морщась.       Состояние той было не лучшим, как и расположение к каким-либо встречам и разговорам. На удачу Генри, ее нервозность никогда на него не распространялась, будто бы он был окутан неким щитом или аурой. Прикрытые подрагивающие веки, складка на лбу и поджатые губы говорили о том, что девушке очень больно, но она пытается всеми силами совладать с этими ощущениями. Это становится толчком для дальнейших действий гостя.       Мягкими тихими шагами тот преодолевает расстояние до стола начальницы, встает позади нее, опуская свои руки на хрупкие и осунувшиеся сейчас плечи. Сейчас никто не видит ее, можно быть слабой, можно быть обычной, можно не держать перед кем-то лицо. И непонятно, заметила она все же мужчину или просто уже не особо соображает, но даже не вздрагивает от неожиданных касаний. Позволяет чуть спустить лямки своего шелкового топа, дабы освободить полностью нежную кожу, по которой проводят грубые пальцы. На сочетании контрастов этих двоих воздух перестает быть таким плотным. Девушка мычит, откидывая голову на спинку кресла.       — Когда ты пришел? — ей не нужно даже открывать глаз, чтобы понять, кто стоит за ее спиной, его запах и прикосновения она давно выучила и впитала в себя.       — Когда моя прекрасная девушка с особой усердностью отчитывала своих сотрудников. — Проводит рукой вдоль шеи, обхватывая ее и сжимая немного. — Должен признаться, в гневе ты чертовски сексуальна, но я бы не хотел, чтобы однажды, когда меня не будет рядом, твои сотрудники решили проверить, насколько ты вынослива. Я уверен, что они пожалеют об этом, а мне придется ждать свидания с тобой еще очень долго.       Наконец на лице девушки появляется улыбка, да и сама она вся становится более податливой. Так происходило всегда, когда рядом с ней был Генри. Только с ним она могла быть нежной, хрупкой, забывать о своем статусе и надобности в строгости. Губы приоткрываются, дабы получить глоток воздуха, что теперь кажется горячим уже от иного рода напряжения.       Кресло оказывается развернутым, а мужчина перед ней уже на коленях, ведет руками вдоль бедер, задирая кремового цвета юбку, что скрывает ее ноги. Все происходит медленно и тягуче, он никуда не торопится, наслаждается сменой ее эмоций, доходит лишь до отведенной им самим зоны позволительного поддразнивания, чтобы после остановиться и наблюдать за реакцией Грейс. А девушка сейчас и не против, если Кавилл забудет на время о том, где они и что дверь ее кабинета не заперта.       Мужчина чуть разводит колени девушки, и та придвигается ближе к краю сидения, тем самым давая свое согласие на дальнейшие действия. Его пальцы цепляют резинку нижнего белья девушки, оттягивают, но не более. За этими сладкими мучениями вообще сложно что заметить, хочется сорваться с места и умолять о такой необходимой сейчас разрядке, которая может быть и грубой, и нежной одновременно.       Руки вытаскивают низ топа из-под пояса юбки, задирают его немного, чтобы после губы мужчины оставили влажный поцелуй внизу живота. Легкое подрагивание появляется сначала в руках, сменяясь покалыванием. Глаза застилает пелена, делая их влажными и блестящими в небольшом полумраке помещения. Хочется притянуть к себе мужчину и наслаждаться его действиями полностью и безоговорочно, но наблюдать за этим актом преклонения слишком приятно.       Пальцы следуют вниз, останавливаясь между бедер и касаясь скрытого тканью естества девушки. Та подается навстречу, будто подталкивая к более решительным действиям, но Генри лишь цокает, убирая руку и чуть отстраняясь. Сейчас он главный, и это он направляет свою чувствительную Грейс.       — Мисс Уильямс, — в этот раз после стука в кабинет входит официант, все тот же Алекс, которого она отчитала до этого. — Я хотел вам сказать, что смог договориться с тем мужчиной, извините за беспокойство.       Кресло быстро разворачивается в сторону двери, только чудом не задев мужчину, который вовремя отклонился. Девушка совершенно не ожидала так скоро снова увидеть этого парня в своем кабинете, ведь достаточно сильно его отчитала.       — Всё хорошо, Алекс. — Легкий румянец на щеках от того, что их чуть не застукали только что, а ведь все могло быть уже на более серьезной стадии, и тогда она бы не смогла так легко ускользнуть от губ и рук своего мужчины. — Ты можешь идти работать, я потом вас всех проверю еще раз, и решим, что делать с битой посудой.       Она обозначает точку в их разговоре, уже представляет, как вернется к тому, что они начали, но парень не спешит уходить, мнется и нерешительно подходит ближе к столу начальницы, присаживаясь на стул подле него.       — Я хотел поговорить с вами кое о чем относительно работы, мисс Уильямс.       Хотелось бы отложить этот нежданный разговор, но она понимает, что это будет выглядеть странно, учитывая ее внешний вид и то, что он думает, будто та в кабинете одна. Она складывает руки перед собой на столе и кивком головы дает согласие на разговор, к которому без промедления приступает официант.       Она не слышит и половины того, что он говорит о какой-то своей знакомой, которая хотела бы поработать в ее ресторане. Не слышит доводы, почему ту стоит взять. А все потому, что чужая рука решила продолжить начатое именно сейчас, когда они так близки к раскрытию. Краем глаза она видит, как мужчина прислонился спиной справа от нее к ящичкам стола, как нахально тот улыбается, пока его пальцы надавливают на чувствительные точки, вынуждая белье намокнуть. После она обязательно серьезно с ним поговорит о том, что им не стоит так делать, а пока…       — Хорошо, Алекс, я поняла тебя, пусть приходит завтра к десяти, будем смотреть, что она умеет и знает, и решать о дальнейших действиях.       Она старается держаться, не показывать ни лицом, ни голосом, что что-то не так. Получает с десяток благодарностей, прежде чем тот скрывается за дверью, вновь оставляя мужчину и девушку наедине.       Никаких слов, никаких лишних действий после, лишь парой движений она преодолевает расстояние между ними, оказываясь на его коленях. Тот смотрит в глаза, и синева эта затягивает куда-то очень глубоко. Их поцелуи рваные, с частыми передышками, а движения хаотичные, будто не виделись они давно. Тот голод, что возник за последние сутки, поглощал их сознание, а они терялись в ощущениях.       Счет времени был потерян, одежда помята, а губы искусаны. Некогда чистая кожа была покрыта укусами и алыми засосами, но нужно отдать должное мужчине, отметины он оставлял только там, где никто не увидит, чтобы после наслаждаться дома своим творением. Уильямс же тоже не осталась в долгу, оставляя неглубокие царапины на груди и шее Генри, не забывая после зацеловывать следы своей несдержанности.       Сбитое дыхание, мягкие поглаживания по спине и поцелуй в висок — все это складывает в общую картину любви и нежности этого мужчины, что раз за разом помогает справляться с очередным тяжелым днем. Не будь его у нее, что бы вытаскивало ее из подобного состояния? Начала бы она курить и выпивать по паре-тройке бокалов вина вечером в одиночестве, чтобы расслабиться? Вероятно, что да, но судьба распорядилась иначе.       Во время их первой встречи, когда харизматичный высокий мужчина оказался за одним с ней столиком на чьем-то празднике жизни, она и подумать не могла, что его голубые глаза смогут поглотить ее целиком и полностью. А главное, что он обратит на нее внимание и позволит забрать свое сердце взамен.       Его манеры и поведение тогда были, как у джентльмена, что разительно отличало его от всех мужчин, которых она встречала ранее. Небольшая отстраненность и соблюдение неких рамок говорили о его хорошем воспитании и самодисциплине. Пока другой пытался неумело подкатывать к Уильямс, он лишь с любопытством наблюдал, ответит ли та на его попытки сблизиться. Но девушка слишком явно была безразлична к парню и слишком очевидно пялилась на Генри, решая, как было бы лучше завязать с ним разговор.       Пара бокалов игристого тогда дали ей большой толчок к тому, чтобы стать смелее и направиться к нему, пока толпа не поглотила его фигуру, унося куда-то вдаль. И пусть она не успела, упустив его из виду, он дождался ее у дверей ресторана, чтобы предложить проводить. Мужчина не воспользовался тем, что она была слегка дезориентирована, не напрашивался в гости, не отпускал похабных шуток, чем еще больше привлекал к себе внимание.       Уже тогда он смог привязать к себе незнакомую пока для него девушку, с интересом слушая, как она мечтает открыть свой ресторан, какие там замечательные будут работники и как она будет дарить людям возможность и удовольствие кушать по-настоящему вкусные блюда. Ее мечты были прекрасны, она ни разу не обмолвилась о желании зарабатывать на этом, от чего Генри сделал вывод, что не ошибся, когда решил подождать очаровательную особу, что поддерживала с ним зрительный контакт весь вечер.       — Как твоя голова? Снова мучают боли? — Кавилл обращает на себя внимание Грейс, что уже начинала проваливаться в забытье, убаюканная теплым дыханием и покачиванием на груди мужчины.       Именно сейчас она поняла, что боль куда-то исчезла и наступила приятная ясность, а это не могло не радовать. Неужели все это время она даже не замечала, как после встреч со своим мужчиной каждый раз становилось легче? Нужны ли были тогда таблетки, если решение всегда было прямо перед ней?       — Сейчас не болит, ты пришел, и все прошло. — Улыбка касается красных, опухших от поцелуев губ, а в ответ получает не менее искреннюю и нежную.       За стеной все так же суетятся официанты, повара. Люди делают свои заказы, в ожидании посматривая на часы и постукивая носком ботинка по полу. Входные двери открываются снова и снова, впуская внутрь гостей и выпуская тех, кто уже насладился различными вкусами, что сочетают в себе блюда. Лампочки незаметно шумят, освещая желтым приглушенным светом зал, а жизнь Грейс освещает Генри, любовь которого дарует все то, что было ей нужно.       Не свой ресторан сделал ее по-настоящему счастливой. Это сделал мужчина, что подарил ей себя.