Город Лондон

      Посещали ли вас, друзья, упёртость и настырность, которые приводили вас в никуда, проще говоря – не приносили плодов? Если таковое чувство или даже жизненный принцип вам приходилось перенести на собственной шкуре, то поздравляю вас: вы полностью можете понять чувства и даже догадаться о мыслях Фрэнсис Лайтвуд. Однако упорство этой женщины зиждется на крыльях бесконечной симпатии и глупой любви, невзирая на четвертый десяток её жизни. Ведь этот упрямый путь не всегда так уж и плох. Не правда ли?... Судить и решать вам, а сейчас вернёмся в «Sketch».       — Фрэнсис… — вздыхая и закатывая глаза, процедил вампир, подойдя к столику. — Вы так намекаете, что хотели бы присоединиться к нашей компании? — Гилсон исподлобья взглянул на женщину безумно тяжёлым и давящим взглядом. — Если оно так, то не проще ли сказать об этом напрямую? Ведь Вы знаете, что чуть ли не каждый гость не в праве отказать самой хозяйке сего заведения, тем более – я, — с окончанием фразы жестокий взгляд наконец-то поменялся. Поменялся на насмешливый, иронический, а руки мистера Гилсона скрестились на груди.       — Ксандр, что ты так налетел на миссис Лайтвуд? — вмешалась Майер, обращаясь к вампиру. Её брови недовольно склонились к переносице, словно прося претензий, однако ни тональность, ни тембр её голоса не выдавали никакой требовательности и настойчивости. — Мы достаточно мило побеседовали. Миссис Фрэнсис любезно мне рассказала про здешнюю кухню. Ничего криминального, Ксандр, не произошло, из-за чего можно было бы позволить себе такой тон, — девушка развела руками, будто вскрывая карты, в то время как хозяйка ресторана помалкивала в недоумении, растерянно глядя на Вивьен.       — Благодарю, мисс Майер, — неуверенно выдавила Лайтвуд, неловко прокашлявшись. — Я лишь хотела тебя уведомить, — женщина, словно с мольбой в глазах, глядела на Ксандра. — что на следующей неделе к нам приезжает труппа актрис бурлеска. Так что… Да ты и так знаешь, что место в первых рядах тебе всегда обеспечено, — Фрэнсис махнула рукой.       — Любитель что ли? — мелькнуло в мыслях журналистки.       Тяжело вздохнув, вампир ответил, преждевременно закатив глаза, а скатерть столика явно скрыла, что его нога вальяжно легла на другую:       — Хорошо, Фрэнки. Мы придём.       Лицо хозяйки чуть напряглось, а глаза недовольно распахнулись, услышав «мы».       — А я как раз могу написать статью, если Вы, Фрэнсис, не против, — Майер дружелюбно улыбнулась. — Да и вообще, мне ни разу не приходилось лицезреть бурлеск-номера, поэтому…       — Актрисы будут рады любой публике, — выбросила миссис Лайтвуд, пожимая плечами.       — Вот и договорились, — Гилсон поставил точку, заканчивая эту тему разговора, а дамы лишь переглянулись.       Вечер шёл своим чередом: официанты, исполняя свой рабочий долг, бегали по залу ресторана, разнося заказы; на сцене музыканты играли ненавязчивую мелодию, однако гвоздём программы нынешнего вечера было выступление одного начинающего свою карьеру пианиста. Ксандр иногда отвлекался от еды и с интересом глядел на молодого человека, вслушивался в ноты, удовлетворённо кивая. Говоря короче, оценивал его способности. Вивьен была увлечена изучением атмосферы ресторана, а когда блюда были на столе, девушка постаралась строить из себя самого лучшего дегустатора. Фрэнсис в это время лишь попивала красное сухое, всё поглядывая на вампира, в попытке наглядеться. Оглядывала его широкие брови, заглядывала в хрустальные небесные глаза, аккуратно прикрытые веером пушистых ресниц. С глаз вампира она перевела взгляд на его скулы, которые лишь придавали ему серьёзности и деловитости. Ведь таких знакомых, когда-то близких и всё же любимых черт она ни у кого не найдет. Всё-таки он такой один – Ксандр Гилсон. Именно этот мужчина зажёг в ней пламя, которое, несмотря ни на что, ещё горит, ещё колеблется. А что с ней станет, когда оно погаснет? Кто его сможет вновь зажечь?       — Кстати, — прервал молчание Ксандр. — Фрэнсис, где сегодня Калеб? Что-то не вижу его в зале, обычно тоже выходит к гостям.       Вивьен, словно выйдя из транса, подняла глаза, переводя взор на хозяйку ресторана.       — А? А, Калеб. Он… Он сегодня тут, возится с бумагами в кабинете. А что? — сведя брови, она обеспокоенно глянула на вампира.       — Понятно, — равнодушно протянул Гилсон. — Да нет, ничего. Просто узнать захотелось.       Журналистка лишь вопросительно переводила взгляд то на Фрэнсис, то на Ксандра. Тот, уловив её недоумение, заговорил:       — Фрэнсис, позволь представлю его.       — Да, конечно, — отмахнувшись, она вновь глотнула вина.       — Калеб, Калеб Освальд – муж нашей любезной Фрэнсис.       — Простите за бестактность, а фамилии…?       — Я не стала брать его фамилию, — отозвалась женщина. — Во-первых, ресторан – семейное ремесло, поэтому я была вынуждена оставить фамилию отца. Во-вторых, мне не нравится, как звучит Фрэнсис Освальд, — она чуть сморщилась в лице, слово пробуя на вкус своё имя в сочетании с фамилией мужа.       Вивьен лишь понятливо кивала головой в ответ, мысленно рассуждая.       — Раз карьера, так сказать, требует, то от этого никуда не деться, — пожала Майер плечами, чтобы бы не оставлять диалог пустым.       Лайтвуд лишь поморщилась в ответ на её слова.       Вскоре развлекательная программа вечера подошла к концу, юный пианист скрылся за кулисами, а вампира уже посещали мысли вернуться домой, ведь ничего интересней музыки он в ресторане не наблюдал.       — Что ж, Фрэнки, спасибо. Мы, наверное, пойдём, — поднимаясь из-за стола, огласил Гилсон.       — Уже? — Фрэнсис вскинула брови, а Вивьен вопросительно перевела взгляд на вампира. Глянув на время, которое показывало, что уже полночь, она также начала собираться. — Обычно только под утро уходишь. Сегодня было скучно?       — Да.       Вскоре Ксандр и Вивьен уже переступили порог ресторана, направляясь к автомобилю. Лайтвуд глядела на них в окно, провожая взглядом его – Гилсона.       — И всё же: кто она? — мыслила хозяйка. — На общение, действительно, она неплоха. Можно с ней поговорить, есть о чём. Это его и зацепило? — Фрэнсис машинально свела брови к переносице, наблюдая, как машина вампира удаляется всё дальше от ресторана. — Тогда чего «такого» нет во мне, что есть в ней? Может, она вампир? А я простая…смертная, — женщина безысходно поджала губы в тонкую линию, опустив глаза. — Значит, мне надо…оборотиться? Нет-нет, я не смогу. Это достаточно отчаянно, но…я же люблю его, — миссис Лайтвуд огорчённо вздохнула, разочарованными глазами обводя ресторан. — Он выбирает её. Получается, мне надо узнать её получше. Найти то, что понравилось ему. И стать…такой же, — хозяйка сжала кулаки, тут же расслабляя кисти рук. Выйдя из воронки мыслей, похожей на какой-то супер-план, она направилась к гостям.       Через некоторое время, предположительно минут через сорок, Гилсон и Вивьен прибыли домой, преждевременно заехав в круглосуточный супермаркет, чтобы по просьбе девушки набрать продуктов. Сбросив одежду, донеся тяжёлый пакет до кухни, хлебнув водички и открыв шторы, вампир удалился в свой кабинет. Вивьен же принялась «хозяйствовать» и раскладывать продукты по холодильнику и по ящикам. Потом приготовила на скорую руку на сегодня да на завтра. Это были запечённые ленивые суши. Не сказать, что Вивьен была фанатом готовки, однако японская кухня была у неё в приоритете даже в «ленивом» формате.       Трапезничая в одиночестве, Майер сквозь панорамные окна рассматривала лес, будто пытаясь в его глуши кого-то или что-то разглядеть. Однако на неё смотрела только полная яркая луна, хитро и бесцеремонно заглядывая на кухню, вместе с неяркой лампой на кухонном столе освещая пространство. Впрочем, идиллия журналистки завершилась тогда, когда до её уха донеслись недовольные вздохи, раздающиеся на втором этаже дома, они были наполнены возмущением и разочарованием. Тихо положив столовые приборы, девушка, словно шагая по стеклу, тихо и осторожно ступила по лестнице, поднимаясь. Давящая темнота на пару с силуэтами вещей и мебели, очерченных лунным светом, казались какими-то ужасающими образами и ликами, отчего на Вивьен напала тревога. Не взирая на магию фантазии, она продолжила потихоньку шагать. Мозг всё больше и больше искажал пространство, и лестница, казалось, стала бесконечной. Однако Майер спокойно вздохнула только тогда, когда увидела полоску тёплого света, который просачивался, выглядывая, из-за щелки незакрытой двери кабинета Гилсона. Вот оно – самое «пекло», откуда доносились недовольные вздохи и разочарованное бормотание. Вивьен, неловко переминаясь с ноги на ногу, долго не решалась постучать либо приоткрыть дверь шире, как заметила, что «пыхтение» стихло, и затем послышалось сказанное в полголоса:       — Можешь зайти.       Журналистка, проморгавшись, нерешительно переступила порог кабинета, всё думая о том, что по «распоряжению» хозяина дома ей тут находиться никак нельзя, но раз уж он сам приглашает...       — Ты тут… Что-то случилось? — заправив пряди темно-шоколадных волос за ухо, девушка любопытно оглядела Ксандра, который надменно нависал над листом бумаги, сидя за столом. На его лице явно красовалась тяжёлая усталость, а глаза выдавали лишь одну мысль – быстрее всё это закончить.       — Новый сюжет состыковать не могу, — мужчина протёр лицо рукой, вновь переводя взгляд на бедный лист бумаги.       — Ну, я могу помочь, конечно, если ты расскажешь хотя бы вкратце, — Вивьен с энтузиазмом дернула бровью, присев на пуфик неподалёку, стараясь не подавать виду, что ей было бы интересно изучить всё, что находилось в кабинете, ведь выглядел он не хуже любой комнаты музея с древними экспонатами, молчаливо хранящими свою историю.       — Сюжет довольно сложный, так как связан с религиями, а точнее: православие и язычество… — фразы вампира выходили растянутыми, с привкусом утомляемости и некой неловкости. В то время Майер мысленно металась в попытках сложить пазл: причем тут и православие, и язычество, если на территории Лондона, да и всей Европы в целом, преобладает католицизм? Собственно, этот вопрос девушка и произнесла вслух.       — Знаешь, Вивьен, я своими глазами видел и одно, и другое поклонение верам, так как некоторое время рост в Петербурге, в России. Там, конечно, больше православных, нежели язычников, ну да ладно, — мужчина махнул рукой. — Кстати, вот весёлый факт: я там родился. В одно время мне как-то было интересно узнать, откуда же взялся этот, так сказать, культ христианства, — Ксандр вскинув брови, повернулся к журналистке, наконец-то оставив листок с записями в покое. — Так вот, оказалось, что всё пошло от язычества.       Девушка, несколько шокировано моргая, всё также пребывала в смуте, стараясь разложить всё по полочкам. Вампир лишь усмехнулся, мимолётно демонстрируя оскал. Затем пояснил:       — Во мне отчасти протекает и русско-польская кровь, так что… Это мой единственный аргумент.       — А, да? — очнулась Вивьен, широко раскрыв глаза.       — Удивительно, не правда ли? — мужчина вновь саркастично улыбнулся.       — Честно – да, — твёрдо сказала девушка. — Как-то… так и не скажешь, — пожала она плечами, неловко усмехнувшись. — Хорошо, это понятно. А что насчёт сюжета?       — Я хотел бы сравнить эти веры, сопоставить друг с другом. Только не знаю, как свести это в одну точку, чтоб конец выглядел обоснованным и гармоничным, — Гилсон тяжко вздохнул, медленно моргая.       — Я слышала про один праздник И…Иван Купал? — девушка неуверенно попыталась выговорить название праздника на русском.       Вампир лишь усмехнулся.       — Да, есть такой. Ивана Купала. День летнего солнцестояния. День с довольно мощно энергией, если верить, — и тут Ксандра как током ударило, даже шандарахнуло. — Точно! Точно, Вивьен! — взбодрился он, хватаясь за листок вновь.       — А что «точно»-то? — смутившись, девушка свела брови к переносице, стараясь заглянуть за плечо вампира и глянуть на тот самый бедный листик.       — День же сильный. Тогда пускай главные герои и встретятся, когда им вообще, по идее, видеться и пересекаться нельзя, потому что она язычница-колдовка, а он – простой православный! Вот и всё сошлось! — мужчина улыбнулся во все тридцать два зуба, а затем повернулся к девушке.       — Спасибо большое! — и снова навис над листом, бегло записывая мысль, дабы она не посмела ускользнуть или рассеяться. — Если хочешь, можешь остаться, — пробурчал вампир.       Майер лишь негромко угукнула, первые минуты всё рассматривая с места.       — Ну какой журналист так делает? — мысленно корила себя девушка. — Рядом Джонни Депп с Ди Каприо пройдет, тоже сидеть будешь? — и она тут же тихо приподнялась, тихо-тихо шагая к стеллажу со самыми старыми книгами. Казалось, что ещё чуть-чуть и они просто рассыпятся в песок. Их тканевые обложки выцвели, а кожаные – потемнели. Корешки на божьем слове ещё как-то умудрялись держать страницы. — Это же сколько им лет? Век? — думала она. — Они, наверное, подлежали реставрации… — Затем её взор упёрся на такую же старую пожелтевшую бумагу, на которой красовались сумбурно написанные ноты. — Наверняка Ксандр писал, — предположила журналистка, вглядываясь в почерк. Ноты она, конечно, не понимала, а вот темп почерка определить могла. Он опять куда-то спешил, буквально взлетая. — Тут он тоже быстрее хватался за мысль? — уголки губ Майер слегка приподнялись. Нотных листов было настолько много, что они лежали огромными стопками, напоминая толстые книги. — Ксандр, а что это за композиция? — всё же осмелилась она произнести что-то вслух.       — А? — он оторвался от дела, косо глянув на стеллаж, на который указывает девушка. — А, это фортепианное трио номер два, ми-бемоль мажор для фортепиано, скрипки и виолончели.       — Ого… — девушка любопытно хлопала глазами. — А это…Сер.. что? Название размыто, — она указала пальцем на другую бумагу.       — Это Серенада, — мужчина пожал плечами.       — Вечерняя?! — тут же взбрело в голову Вивьен.       — Она самая. Слышала, да? — задиристо улыбнулся он, приподняв гордо подбородок.       — Да, но буду рада услышать её ещё раз. Давно не слушала, — Вивьен взглянула в бездну синих глаз вампира. Затем заметила, что на его лице проклюнулась улыбка.       — С радостью, — отрезал он.       Тут же подскочив с рабочего кресла, он галантно подал руку девушке. Она, от удивления вскинув брови и ухмыльнувшись, решила ему подыграть и всё же подала свою ручку, ни капельки не постеснявшись. Вампир постарался не подать виду, что такому «напору» он был только рад. Так они спустились на первый этаж, изящно, грациозно и не спеша, держась за руки ровно до того момента, пока вампир не удалился за рояль. В то время девушка вернулась к брошенной ранее трапезе, посчитав, что доесть не помешает, а из столовой и так прекрасно видно инструмент, а самое главное – слышно. Да и стоял он не так далеко, в конце концов. Через пару секунд из под пальцев Ксандра послышались первые ноты. Вампир мягко и непринужденно нажимал клавишу за клавишей, конечно же наизусть зная своё произведение. Мужчина прикрывал глаза, чуть подняв голову, погружаясь в глубь мелодии. Вивьен же лишь только наблюдала за вампиром, внутри себя искренне поражаясь:       — Как так можно играть? Без нот, даже на клавиши не смотреть! За столько лет нормально что-то забыть, даже свои произведения, но… Это же невозможно – помнить столько, помнить всё.       А Гилсон в то время, приоткрыв глаза, окинул девушку гордым взглядом. Усмехнулся, а затем наконец-то перевел взор на клавиши. Казалось, что ещё чуть-чуть, и мужчина просто раствориться в объятиях музыки. Об этом говорили его довольные, искрящиеся глаза и невесомая улыбка, которая продолжала красоваться даже тогда, когда композициями подошла к концу.       — Это я, кстати, написал находясь в Петрограде, — мужчина усмехнулся, припоминая прошлое.       — Браво, мистер Гилсон! — девушка добродушно улыбнулась, тихо-тихо аплодируя, а тот, лишь включаясь в игру, пафосно привстал, неглубоко поклонившись. Вивьен только усмехнулась, прикрыв уста рукой, затем заняла рот новой порцией еды. В то время вампир закрыл клавиши инструмента, направляясь на кухню.       — Кушаешь? — Ксандр ехидно прищурил глаза, легко улыбаясь. – Кушай-кушай, только разреши попробовать.       Девушка лишь кивнула головой в сторону, где стояла почти полная стеклянная форма для выпекания, давая добро. Гилсон, отломя кусочек, тут же «заглотил» его. Глаза мужчины приоткрылись, брови подпрыгнули, а вкусовые рецепторы по-настоящему обрадовались новым вкусам.       — Слушай, очень даже ничего, — вампир отведал ещё немного. — Неплохо-неплохо.       — Ещё бы, — девушка, закатив глаза, пафосно фыркнула. Ксандр лишь усмехнулся, потянувшись за винным бокалом. Затем нырнул в холодильник за своим источником, так сказать, питания – красным полусладким вином со вкусом граната и примесью животной крови.       — Попробуешь? — протянув бутылку, предложил он Вивьен.       — Если я останусь после этого в порядке, то можно, — журналистка скептично оглянула сосуд, уже пытаясь представить вкус содержимого.       — Ой, да что такого? — махнул он рукой. — Ничего с тобой не случиться, — вампир принялся разливать по бокалам.       — А там…чья кровь? — неуверенно спросила девушка.       — Лани, — холодно отрезал мужчина, ставя бокал перед Вивьен. Она лишь сконфуженно и неуверенно обронила взгляд на бокал, коря себя за то, что подписалась на эту авантюру. — Ну? — протянул ехидно Ксандр, сделав небольшой глоток. — Не противься, Вивьен. Вампирская сторона тебя будет рада, — усмехнулся он.       — Очень… — процедила она, нахмурившись.       Пораскинув мыслями ещё пару секунд, Майер робко взяла бокал за ножку, сквозь стекло рассматривая жидкость. Вампир шумно выдохнул, шепнув протяжное:       — Давай. Всё равно вкус граната перебьёт...       Оглянув Гилсона, словно в последний раз, она всё же немного глотнула. В первые секунды на её лице доминировала смута, а затем, завуалированное тенью гордости приятное удивление.       — Ну я же говорил, — разведя руками, усмехнулся вампир.       — Очень даже ничего. Неплохо-неплохо, — повторила Майер его слова с той же интонацией. Гилсон лишь позабавился, мягко рассмеявшись.       — Ещё пару бокалов – и мне хватит на неделю, примерно.       — Счастливый… — повесив нос, Вивьен продолжила уплетать.       — Что счастливого-то? — Гилсон привередливо «сквасился» в лице. — Знала бы ты сколько стоит носить эту вампирскую ношу, — мужчина закатил глаза, залпом допив свою смесь, и налил порцию новой.       Тут Вивьен сочла уместным вариантом промолчать и не приводить хоть каких-то аргументов.       Вскоре, когда все наелись и напились, они разошлись по своим комнатам: Ксандр, прихватив бутылочку вина, вновь притаился в кабинете, а Вивьен, посетив ванную комнату и проведя несколько уходовых косметических процедур, удалилась к себе. Конкретных планов как таковых на следующий день у неё не было, куда-то собираться не надо было, поэтому она в приятном одиночестве просидела до полуночи за книгами Гилсона, которые он ей выдал накануне для ознакомления. Однако некоторые сюжеты Вивьен показались до жути знакомыми. Оно и верно, ведь Майер уже читала одну из них – пьесу «Габриэль», где повествуется о судьбе одного очень интересного молодого человека, который выдавал себя за обладателя сверхспособностей и старался этим заработать на благо своей семьи, однако судьба дала ему по носу за такие шутки.       Собственно говоря, так и минула неделя. Ксандр чаще всего заседал в своём кабинете. Вероятно, за сюжетом нового романа, как предполагала Майер. Лишь в один из дней мужчина вырвался из дома, как он сказал, – на «совещание» с Ренатой. Вампир тогда любезно пригласил Вивьен с собой. Однако та отказалась, несмотря на то, что не очень хотела оставаться одна в огромном доме, находящимся в лесу, поэтому аргументировала свой отказ грудой дел. Ведь так оно и было: журналистка села писать черновик новой статьи, так как на учёбе предложили новое практическое задание, гарантирующее автомат на экзамене, благодаря чему Майер и решила, что будет ну уж очень старательно писать статью про шоу бурлеска, что как раз ждёт её накануне. Дабы не показаться там какой-нибудь «колхозницей», девушка за день до шоу решила пройтись по магазинам и выбрать себе подобающий для интеллигенции образ.       В вечер «икс» на Майер красовалось чёрное облегающее, подчёркивающее плавные линии тела, платье на тоненьких бретельках, поверх которого статно красовался велюровый бордовый приталенный жакет. А точку в образе поставили аксессуары: переливающийся камешек на леске, что уложился в ложбинке между ключицами, пара неброских колец, небольшой клатч и, конечно же, укладка с невесомыми локонами.       — Мисс Майер, спешу отметить: волшебно выглядите, — спускаясь со второго этажа дома и поправляя пуговицы жилетки костюма «тройки», Ксандр любопытно оглянул девушку.       — Благодарю, — скромно отозвалась девушка, глядя на себя в зеркало, поправляясь. Гилсон же тоже наводил последние штрихи, накидывая классический чёрный пиджак и такое же чёрное пальто. Сегодня он на строгом чёрно-белом настроении, ведь из-под пальто выглядывал воротник белоснежной рубашки.       Пара-тройка десятков минут и они уже пересекали порог гудящего в предвкушении Sketch'а. Внутри ресторана, на первый взгляд, всё было спокойно, как обычно, однако это первые несколько минут. Далее каждый посетитель окунался в леденящий приятный мандраж, который внушали взвинченые официанты, музыканты, настраивающие инструменты, и шепотки актрис за кулисами. Однако Ксандр не поддался «панике», а лишь галантно подставив локоть девушке, повёл её до своего излюбленного столика, который Фрэнсис для него, наверняка, забронировала. Так и оказалось. Охрана заведения, по просьбе хозяйки, тут же сообщила ей о прибытии Ксандра, поэтому через несколько минут миссис Лайтвуд показалась в зале, однако в сопровождении мужа, иначе общество сочло бы это за дурной тон и пустило бы массу слухов, ведь сегодня в ресторане одна из редких развлекательных программ. Сначала их пара двинулись встречать гостей: они жали им руки и любезно улыбались, желая приятного вечера, затем направились «гулять» по ресторану, всё так же формально болтая с посетителями, и только потом они добрели до самого неприятного, как считал Освальд, столика – столика мистера Гилсона.       — Приветствую Вас, — Калеб чопорно протянул руку вампиру, — мистер Гилсон.       — И Вам доброго вечера, — насмешливо глянув на собеседника, Ксандр всё-таки ответил на рукопожатие.       Пока мужчины с тонкой нитью неприязни приветствовали друг друга, Вивьен пробежалась взглядом по Калебу Освальду. Сначала девушке показалось, что к ним подошёл Киану Ривз, но, недоуменно проморгавшись, она поняла, что он лишь просто на него немного похож: достаточно высокий рост, вытянутые черты лица, длинные черные волосы, ухоженная борода и капелька суровости во взгляде.       — Леди?... — неловко вскинув брови, он вытащил Вивьен из транса.       — Ах, да… — она протянула ему руку. Тот лишь любезно коснулся её пальцев губами, конечно же, в рамках этикета.       Далее разговор зашёл ни о чём: беседовали в основном мужчины, лишь Фрэнсис скупо пару раз вставила свои пять копеек. Вивьен почему-то молчала, скромно рассматривая всех и вся. Однако взгляд её застопорился на миссис Лайтвуд, а в голове крутились разные мысли, насчёт морали в том числе. Девушка старалась найти чёткие аргументы, которые оправдывали бы Фрэнсис, её неприязнь к мужу и зависимый взгляд, направленный на Ксандра. Почему миссис Лайтвуд чуть ли не вешается на Гилсона? Версия совместного прошлого имеет место быть, однако Вивьен недостаточно информации и фактов, поэтому она скоро «скомкала» подобные мысли и постаралась выбросить их из головы.       Время до начала представления поджимало, а в дверях заведения наконец-то показалась ещё одна пара – семейство Шварц-Барт. Заметив друзей, Ксандр мягко начал закруглять разговор с Освальдом, да и тот был этому лишь рад. Вскоре места Калеба и Фрэнсис занимали Натан и Рената. Вивьен, наверное за всю свою жизнь, не приходилось видеть столько достаточно значимых лиц в течение одного вечера. Да что уж вечер – за полчаса! Поэтому девушке ничего не оставалось делать, кроме как сконфуженно улыбаться, несмотря на то, что летающее в воздухе напряжение сменилось на комфортную и свободную обстановку. Через пару минут официанты принесли заказанные Ксандром и Вивьен блюда, а Шварц-Барты только определялись со своими.       В какой-то момент основной свет в зале потух, а гул разговоров затих. Прожектор указал своим ярким лучом на сцену, обращая внимание посетителей на себя, заявляя, что уже вот-вот – и артистки покажутся на сцене. В эту же секунду раздались инструменты. Был отчётливо слышен непринуждённый, расслабляющий бас, а его сопровождением стал мягкий, бархатный и глубокий женский вокал. Далее – раскрылись кулисы, и в центре сцены, словно жемчужиной, стояла вокалистка, исполняющая композицию под названием «Put your hand on my shoulders». Она была одета в молочное платье-русалка с корсетом, наряд был максимально утянутый, но с пышной юбкой на уровне голеней, украшенный россыпью мерцающих стразов. Её руки покрывали такие же перчатки, длиной до локтя. На голове исполнительницы гордо красовалась бриллиантовая пилотка, к которой было прикреплено длинное перо на макушке. За главной артисткой стояли ещё две, оставаясь безликими. Они держали огромные пушистые веера из перьев, взмахивая ими, создавая эффект крыльев впереди стоящей.       Через несколько секунд Гилсон перевёл взгляд на изумлённую Вивьен. Её глаза любопытно засверкали, а на лице показалась чистосердечная улыбка. Девушка, заметив, что на неё смотрят, взглянула в ответ и произнесла:       — Вживую это так красиво…       — Это, кстати, классический бурлеск, — прошептал Гилсон на ухо девушке, глядя то на сцену, то на свою спутницу, которая в недоумении вскинула бровь. — Ну, смотри, — начал он, — есть два жанра бурлеска: нео-бурлеск и классический. Классический вдохновлён варьете золотой эпохи бурлеска, это где-то начало двадцатого века. Актрисы одеваются в образы двадцатых-пятидесятых годов: платья и корсеты, украшенные тысячами страз, пушистые боа и перья, множество украшений и так далее. Всё дорого-богато, — усмехнулся Ксандр, кидая взгляд на сцену. А актриса тем временем уже закончила исполнять композицию, послышались бурные аплодисменты и довольные шепотки зрителей. Вокалистка хитро улыбаясь, кокетливо махнула рукой, мол, не стоит похвалы. Далее, когда зал затих, музыканты начали играть новую композицию, а актриса – танцевать.       — Как слышишь, классический бурлеск исполняется под джазовые композиции, лишь ещё глубже погружая зрителя в атмосферу винтажа и его роскоши. Однако номера могут быть разными по посылу и настроению: от осторожных, робких и нежных до пикантных, страстных и игривых, а могут быть даже и комедийными, — Вивьен лишь коротко кивала, завороженно смотря на сцену. — Вот видишь, — усмехнулся Гилсон, уловив заинтересованность Майер, словно примагниченную к актрисе, — классический бурлеск зациклен на эстетике номера, так как его цель – обворожить публику, сразив её наповал внешним видом, а сюжетом и посылом – добить, — мягко рассмеялся вампир, и в этот же момент в зале послышались аплодисменты и довольный «вой», ведь наконец-то началась одна из долгожданных и главных частей номера – обнажение. Артистка, играя с перчаткой, делала вид, что не может стянуть её. Вещь словно возмутилась и не хотела, чтобы её владелица оголилась. Однако артистка всё же стянула её и, начав импровизировать, подошла к ближайшему музыканту. Им оказался пухлый с добрыми глазами гитарист. Артистка, сохраняя пикантность, повесила перчатку ему на шею, хитро подмигнув. Публика захохотала, аплодируя актрисе, а музыкант лишь расплылся в улыбке, смущённо опустив глаза.       Собственно говоря, вечер шёл блестяще: исполнительница выступала на «ура», активно коммуницируя с залом, который ей довольно активно рукоплескал, зрители были восхищены и не сводили глаз со сцены. Что ещё нужно для успешного выступления? Однако час представления пролетел быстро: народ и моргнуть не успел, а артистка, уже полуобнажённая, прощалась со зрителями, скрываясь за кулисами. Вскоре в зале ресторана зажёгся основной свет и вновь послышался гул разговоров и впечатлений от шоу вперемешку с бренчанием столовых приборов.       — Ну что, Вивьен, как с работой? — спросил Натан, слегка улыбаясь, в глазах его читались доброта и расположение. Казалось, что этот мужчина всегда был тепло настроен ко всему и всем.       — Пока изучаю литературу господина Гилсона, чтобы спокойно редактировать его черновики и не тереться в тексте. Привыкаю, так сказать, к стилю, — Майер коротко глянула на своего спутника. — Вообще, собиралась написать статью про прошлую выставку Ксандра, однако, в связи с нынешним блестящим выступлением, хотелось бы посвятить статью ему, — девушка застенчиво пожала плечами.       — Замечательно, — одобрительно кивнул директор. — Тогда будем ждать твоих черновиков.       — Будут в скором времени, — уверенно отрезала девушка. — Кстати, не поделитесь ощущениями от шоу?       Пока любезно беседовали месье Шварц-Барт и Вивьен, Рената неспокойно попивала вино, внимательно оглядывая людей в зале и периодически посматривая на часы. Этот «мандраж» чувствовали не только рядом присутствующие вампиры, но и Майер. Девушке хотелось, конечно, спросить, что тревожит Ренату, но делать она этого не стала. Вивьен лишь взглянула на Ксандра, который олицетворял само спокойствие. Он, как лев в зной, что прилёг под прохладную тень – сидит и выжидает, непринужденно и медленно моргая. Однако через пару минут мужчина резко перевёл взгляд на взволнованную подругу, она ему лишь кивнула, будто они почувствовали друг друга.       — Что ж, дамы и господа, мы вынуждены вас покинуть на неопределенное количество времени, — привстав, заговорил Гилсон. За ним поднялась и Шварц-Барт. Натан лишь коротко привстал, уважая леди по этикету.       Вивьен смутилась, сведя брови к переносице.       — Не волнуйтесь, Вивьен. Они пошли договариваться с новым издательством. Сюда прибыл директор, и… — успокоил девушку Шварц-Барт, заметив, как она провожала силуэты вампиров чуть взволнованным взглядом. В ответ журналистка лишь кивнула Натану, благодаря за информацию:       — Надеюсь, всё пройдёт успешно.       Рената и Ксандр отошли в другой край ресторана, из-за чего их еле-еле было видно, – лишь макушки мелькали среди множества других.       Диалог с Натаном у Вивьен не клеился, выходили какие-то клишированные вопросы и такие же ответы. Она старалась цепляться за окружающее её: прислушивалась к ненавязчивой музыке, которая вскоре наскучила, всматривалась в лица людей, среди которых, наверняка, были и вампиры.       — Я, наверное, тоже отойду ненадолго, — скромно обратилась Вивьен, прихватив свой клатч.       Месье Шварц-Барт лишь кратко кивнул, вновь привстав.       Так как Майер надоела вся эта обстановка, она направилась в дамскую комнату, в которой было тише, чем в зале и малолюдно – почти никого не было. Ведь припудрить носик, поправить пряди и просто оглянуть себя со стороны лишний раз не помешает, если нужно всё равно как-то отвлечься и развеить обстановку.       Заметив в своём отражении, что свет, словно по закону подлости, красиво лежит, скрывая недостатки и подчёркивая грациозные линии лица, Вивьен полезла за телефоном, дабы сфотографироваться. Однако, поправив волосы и одёрнув рукава жакета, чуть не выронила гаджет, когда дверь одной из кабинок громко хлопнула. Подняв глаза и наведя камеру смартфона на своё отражение в зеркале, девушка проморгалась пару раз – не повиделось ли ей? В зеркале не было никого кроме женской тени… Майер только голову повернула, не успев ничего сделать и ни о чём подумать, как её взгляд поймали чьи-то зелёные глаза. Глубокие, изумрудные и такие большие… Журналистка, как бы не хотела, но всё же не могла от них оторваться.       — Привет, — раздался мягкий, тихий голос. — Пойдем со мной.       — З…зачем? — речь Майер заметно затормозилась, а тело еле на ногах держалось: тяжелые веки, словно валунами, были готовы рухнуть на сонные глаза, а мышцы тела стали, как тряпочки, – легкоподдаваемы.       — Мистер Гилсон очень просит тебя ему помочь, — незнакомка словно поманивала пальцем, а Вивьен – медленно шагала ей навстречу. — Тебе же будет приятно угодить столь значимой персоне? Всем известному композитору и писателю. Не правда ли?       — Да… Я ему помогу.       — Пойдём, пойдём, — странная собеседница настойчиво протянула руку, зная, что Майер уже не в силе отказать.       Незаметной тенью они проскользнули до парадной ресторана: ни другие вампиры, ни охрана – никто не заметил чего-то странного и неладного, ведь многие ещё были в состоянии эмоционального аффекта, подаренным шоу-бурлеска.       — Ну что, — начала странная незнакомка, в голосе которой чувствовалась некая насмешка, — поплачет твой Гилсон в сторонке, — затем она рассмеялась.       — Мой…? — бормотала Вивьен.       — Твой, твой, — издевалась девушка, заведя Майер в какой-то тёмный переулок, в конце которого тревожно мигал фонарь.       Незнакомка, словно не в себе, начала принюхиваться к коже Вивьен, к волосам, щекам и в конце концов, спустилась до её шеи.       — Почему… — начала журналистка, но тут же её речь оборвалась, а грудная клетка начала подниматься чаще, набирая амплитуду. В глазах темнело, а облик незнакомки медленно рассеялся. Область шеи, там, где находится сонная артерия, противно заныла, отдавая стреляющей болью в голову.       Как назло, поднялся ветер, разнося запах крови, поэтому незнакомка начала учащать глотки и в скорости, и в объёме.       В то же время в ресторане вечер не прекращался: музыканты, как полагается, играли, официанты, как по струнке, выполняли свой долг, а гости – наслаждались. Только Ксандр Гилсон, который был настроен решительно, так как вёл серьёзный диалог, влияющий на его дальнейшую судьбу, даже и не подозревал, что на самом деле, его судьба решалась там – в тёмном переулке, где судорожно дрожал фонарь.