Договор с Эмили

Кружится голова. Лёгкие горят огнём. Сердце бьётся в где-то в горле. Он уже не может бежать, но старается изо всех сил. Темноту разрезают шаги. «Только не останавливаться, запутать следы, спрятаться, раствориться…» За ним давно не гонятся. Попытки его удержать прекратились ещё во дворе дома. Пока их ярость не потухнет и останется только ледяная ненависть и презрение, он в относительной безопасности. И он бежит. В ушах гул мата и унижений. Высокий дребезжащий голос Ульяны, оглашающий приговор для Киррила. Красное от злобы лицо отца, в глазах которых тот теперь не человек. Презрительная гримаса Русланы, что шипит через зубы что-то о том, что она давно говорила какой Кир есть на деле. Слезы Богданы, что льются по участи своего брата. И слова, слова, слова… Он уже не бежит, а ковыляет. Киррил однажды наблюдал как канарейка друга вырвалась из клетки, но повредила себе крыло и трепыхалась, безуспешно пытаясь взлететь. Сейчас он был канарейкой, но с одним отличием. Его не стали бы возвращать в его клетку. Его сразу бы добили. Фото. Одно гребенное фото. Оно разрушило ту сеть лжи, которую он создавал годами и которая успешно бы работала дальше. Парень ковыляет дальше. На когда-то белую футболку капает кровь из сломанного носа. Ему нужно спрятаться. Но к Марку идти нельзя, чтоб ему тоже не досталось. Привычный взмах крыльев сопровождается болью. Сейчас больно от каждого движения. А от любых мыслей хочется рыдать. Полёт длиться не долго, но сил не останется вообще. Вместо мягкого приземления он просто падает на крышу. Голова раскалывается, а крылья ноют. И вдруг Киррил замечает тень. Его ждали? Страх заставляет вжаться в поверхность крыши. Тень обретает фигуру и выходит в свет от окон соседних домов. Этого нечеловека Киррил узнал бы из тысячи таких же. Он знал её. С детских рисунков Ульяны. С описаний кошмаров Русланы. Со старых воспоминаний, что казались сном. Девушка, чье лицо на старых фотографиях в альбоме отца закрашено чёрным. Но она не кажется такой уж страшной. Эмили выглядит довольно мило. Низкая, в тёмном костюме и с растрепанным тёмным каре она не выглядит как чудовище и кошмар чьей-то жизни. До Кира медленно доходит, что он не должен её видеть. Его прошибает пот. — Вижу ты в чутка затруднительном положении. — Голос немного хрипит, но мелодичен. — Д-да. — Разговаривать с человеком, которого всём считают мёртвым уже почти пятнадцать лет страшно. Но выбора нет. К тому же отец тоже был мертв до недавнего времени. Но сегодня бил его как живой. — Я могу помочь. Я укрою тебя. Но ты будешь должен мне… — Эмили играет с кольцом, вертя его в руках. — Какой смысл? Отец меня найдет. Он Видящий. Прятаться от него можно по всему миру, но меня найдут. И добьют. — Киру нечего терять. И он это знает. — Ты можешь прятаться только по ЭТОМУ миру. И тебя в ЭТОМ мире найдут. — Ты предлагаешь мне убежать в Гайсон?! Но это же самоубийство! — парень пытался вскочить, но из-за боли он шипит и садиться обратно. — Меня там никто не ждёт. Мне повезёт если меня не сожрут в первую же ночь. — Я обещаю, что не сожрут. Кир озадачен. -Зачем ты мне помогаешь? Какова твоя цель? — Аскаеты никогда не станут помогать другим из доброты. Тем более Гайсонские. — Изменение мира. Керсайнис совсем скоро развалится на куски и я хочу успеть собрать его для себя. — Эмили достаёт из кармана конверт тёмного цвета. — А ты мне в этом поможешь. На листе бумаги эмблема глаза с геометрическими узорами. Парню страшно. Служить нечеловеку, что чуть не прикончил всю твою семью из-за каких-то своих заморочек в довольно рискованном деле — звучит как не самая лучшая идея. — А у меня есть выбор? — Выбор есть всегда. Но в твоем случае один из вариантов настолько плохой, что я бы сказала, что его нет. — Эмили протягивает ему конверт. — Я все заполнила, тебе только поставить свой отпечаток. Своей кровью. Ясно? Эмили улыбается, так как умеют улыбаться только выходцы из Гайсона: одновременно со злорадством и искренней радостью. Киррил напрягается. «Если надо подписываться кровью, значит подписываться не надо.» — это одно из главных правил, когда имеешь дело с Гайсоном и хочешь остаться в живых и в своем уме. — Что это за договор? — Всего лишь обязательство не причинять мне вреда. Не то что ты легко можешь сделать это, но я не хочу постоянно следить за тобой. Он выдыхает, закрывает глаза и уже тянет руку в сторону конверта… — Кста-ати … — Эмили улыбается совсем уже недобро, но парень этого не видит.- Мне нужен огонь… Лиловый огонь… Им загорится пламя нового мира. Парень испуганно отдергивает руку и коситься на конверт как на истинное зло этого мира. «Откуда она знает?! Нет–нет–нет! Нельзя впутывать Марка и туда! Я и так приношу ему неприятности…» — Ты всегда можешь подписать это позже. — Эмили кладет конверт рядом с сидящим парнем и идет к краю крыши. — Я узнаю об этом. Через секунду она скрывается во тьме. Нет даже шороха крыльев. Киррил берет конверт и осторожно подходит к краю, но ничего не видит. Оглянувшись назад, парень застревает взглядом на окнах домов. Каждое окно — мир. Серые человейники светятся ими. В этом городе нету места для него. Он не вернется. Других решений и не может быть. — Я согласен! — кричит он в темноту. — Слышишь, Эмили? Согласен! Этот крик отчаявшегося существа, от которого отрекся его единственный мир отскакивает от серых домов эхом и разносится ветром. В ответ тихо скрипнула дворовая качель, а загоревшийся золотом знак на конверте дал понять, что его услышали. Кир распечатывает конверт и застывает. Внутри два договора. Один не на его имя. Выбора не было изначально. Решение давно сделали за него.