Травля

День был сам по себе пасмурным, будто заранее настраивая на что-то ужасное. Хотя что может быть ужаснее, чем школа? Эти крики, опыт, оскорбление и... Травля... Травля. Были слышны крики местной гопнической банды где были хулиганы их класса: Рома Пятифан, Семён Бабурин и Бяша, иначе Игорь Баратугин. Они нашли себе новую цель для травли - новенького в их классе, Антон Петров. Мальчик в себе ужасно неуверенный, пугливый и не умеющий за себя постоять Он был словно не от мира сего, постоянно жмущиймя от опасности по углам. Он не привык к такой жестокости в школе, он не привык к такой жестокости в ровеснениках. Дети были не по возрасту жестокие и ужасные, на их гнилых языках вертелись разные колкие слова, что резали душу, а их ножы и кулаки неплохо справлялись с физической частью ненависти большинства Смирнова стояла в стороне, пытаясь как обычно не обращать внимания, но это почему-то упорно не получалось сделать, будто обижают её... Она упорно не понимала почему ей не всё равно, почему именно над ним она не может посмеяться также, как и над прошлыми жертвами издевательств У Кати на душе как-будто висел камень, огромный, просто громадный, мешающий дышать. Она не знала почему, но даже при том, что она всегда сама настраивала всех против друг друга с помощью сплетен в том числе и с Антоном, но именно сейчас и именно с ним ей казалось что поступать нельзя Бедного мальчишку зажали в угол, собираясь побить. У него уже пытались снять очки, чтобы их не повредить, всё же за такую дорогую вещь никому не хочется платить. Катя сглотнула ком в горле, руки от быстрых мыслительных процессов и нервов тряслись. Подсознание орало что нужно спасать этого идиота, сам он справится с трудом — Не стой, дура! — Кричал её внутренний голос, заставляя виски неприятно завибрировать. Вздохнув Смирнова сорвалась с места, уж если решила действовать и портить свою репутацию, так уж не стоять на месте, а помогать — Давай! Вперёд! Блондинка сама часто боялась столкнуться с травлей, причём не просто столкнуться, а столкнуться именно опять. Она до сих пор помнит эти потеющие ладони, этот липкий страх, что проникал в желудок вызывая тошноту. До сих пор помнит эти подрагивающие коленки и жгучее чувство обиды, ощущение что ты вот-вот заплачешь застревающее где-то в горле, это чувство щипающего носа, эти крики из толпы, указывающие на тебя пальцы и оглушающий смех, практически животный. Чувство что ты один против миллиона и тебе никто не поможет — Стойте! — Крикнула она, практически срывая голос, пытаясь перекрыть шум очередной перемены. Звук в коридоре заметно приутих, когда зеленоглазая не придумала ничего лучше чем проскользнуть через расстояние между хулиганами и удивлённым Петровым, что уже был готов быть побитым. Но останавливать было поздновато, хулиганы не успели среагировать на Катю и один из них уже произвёл удар, сломав Кате нос. Ей почему-то вообще не было больно, может быть просто адреналин, даже колени у неё тряслись. Во рту лишь расплылся неприятный металлический вкус — Хватит! Это всё что она могла сказать. Зеленоглазая сама толком не понимала, зачем кинулась помогать и спасать. Почему спасать она ринулась именно Петрова, он ведь не первый и не последний... Возможно просто именно в нём она увидела старую себя, запуганную, не умеющую ответить, просто стоящую на месте, слабую и морально, и физически. Она хотела чтобы Антон почувствовал что он не один против ста. Теперь они вдвоём против ста, а то и больше. Вдвоём против всех — Гадюка, отойди и уходи в мед пункт! Не лезь! — Сквозь зубы процедил Пятифан, пытаясь оттащить её от блондина за руку, но она не поддавалась. К ним были прикованы взгляды всех, кто был в коридоре, никто больше не разговаривал. Всем был интересен этот спектакль — Нет. Вы не посмеете его трогать, — Процедила тоже через зубы Смирнова. В этот раз она не отступится, в этот раз она никому не позволит обижать себя и его. Антон пытался что-то шептать, то-ли слова благодарности, то-ли просьбы не лезть под удар, но Кате сейчас это не было интересно. Ей сейчас не было ничего интересно, она не уйдёт отсюда пока парня не оставят в покое, даже если она получит ещё несколько ударов — Я спустила вам то, что когда-то вы обижали меня, я стала жалить вас всех в ответ. Но Антона я вам трогать не позволю, хватит вам тех бедняг, которых я по своей тупости не смогла защитить У Ромы, как и у Бабурина чесались кулаки, они закипали. Было видно что они хотят её ударить и не один раз, но не могли себе это позволить. У них было негласное правило не бить девчонок, хотя и оно при желании могло бы быть проигноривано. Из всей этой банды было непонятно только желание Бяши, он будто больше не хотел в этом участвовать, но боялся сказать что-либо против слова Ромы. Слабак. Вернее не он слабак, а они все слабаки. Нападать кучей на одного, стадный инстинкт, а это худшее, что может быть на свете — Екатерина! — Послышалось где-то в конце коридора. Пришла её мама, но было всё равно. Она отчаялась во всех взрослых и во всех учителях. Они навряд ли помогут. Им всем всё равно, лишь бы это не касалось именно их — А ну отошла оттуда! — Нет — Чётко и уверенно ответила девушка, хотя внутри всё скакало и дёргалось. Она впервые встала поперёк слова матери прилюдно Лилия Павловна что-то прорычала себе тихо, и направилась разбираться с этим безобразием — Быстро разошлись отсюда! — Крикнула она толпе, кто-то действительно ушёл, а кто-то был не в силах сдвинуться с места — А вы... — Перевела она взгляд на пятёрку, что привлекла к себе внимание — Бабурин, Пятифан и Баратугин в кабинет к директору, живо! Рома что-то прошипел, бросив последний взгляд на Катю и Антона и удалился вместе с остальными. Катя почувствовала себя легче, она будто снова могла дышать. Она защитила — С-спасибо, К-кать... — Послышалось сзади и блондинка обернулась. Петров и сам немного дрожал от страха, хоть и несильно. В глазах читался ужас, когда он увидел что у девушки разбит нос —Б-боже... Пошли скорее в мед пункт! Где он у вас? — Не переживай, всё в порядке — Улыбнулась Катя, она говорила ласково и спокойно, насколько это было возможно. Антон резким движением обнял её, а она и не была против, это вроде даже приятно — Прости, прости что ты пострадала... Блондин чувствовал ужасную вину. Он не знал за что, ведь девушка сама влезла помогать, но всё же вина давила на грудь Народ постепенно убывал. Им уже не было интересно смотреть на заплаканного парня и успокаивающую его девушка, у которой кровь из носа уже давно стекла до юбки, а она и не заметила. Медленно пара осела на пол, так было удобнее обниматься и успокаиваться — Всё нормально. Я постараюсь сделать всё так, чтобы тебя больше никто не тронул Она говорила это искренне, она не хотела чтобы это происходило снова. Душа рвалась на части при одном понимании того, насколько они похожи. Она не хотела чтобы он прочувствовал эту жестокость, ей не хотелось чтобы он чувствовал себя одним среди этого хламья жестоких подростков. С ней он никогда не будет один, она не позволит ему прочувствовать эту боль...