Семья

— Я конечно рад что ты в порядке, но зачем ты туда вернулся? — спросил Ники. — Хотел побыть там, где все началось, — солгал Аарон, не желая рассказывать, что это был его способ самонаказания. Им об этом знать не обязательно, — хотел найти ответы на свои вопросы. — И что? Нашел? — ядовито спросил Нил из-за которого все и началось. — Да. Любовь невозможно заслужить. Она либо есть, либо нет, — Аарон сказал это смотря на Ники. Они оба пытались получить, то чего изначально не было. И это была его версия сказать "не старайся." Ники понял, что хотел сказать кузен, но у него не нашлось, что ответить. Эрик тоже твердил об этом не первый год и после событий на дне благодарения именно он его утешал. Уверял, что в этом не было его вины. И Ники хотел в это верить. Но правда была против него. Если бы не его эгоизм вернуться домой, в семью, Эндрю бы не изнасиловали, Аарон бы не стал убийцей. И Нил знал. Знал про Дрейка. Эндрю ему рассказал. Тому с кем он был знаком меньше года доверил такое, но не ему. Кто угодно, но не он. Аарон увидел боль в глазах кузена и подошёл. Не стал ничего говорить, просто потому что не знал, как и что ему сказать, чтобы не причинять ещё большую боль. Не умел он поддерживать и в этом плане завидовал Эрику, который всегда знал что и как сказать, чтобы Ники улыбнулся. Аарон не любил прикосновения, но ради тактильного Ники пожертвовал своим комфортом и осторожно коснулся плечом его руки. Это было большее на что он был способен. Ники вздрогнул от неожиданного прикосновения и опустил взгляд. Он не ожидал этого от Аарона — ни слов, ни жестов. Но именно в этой скупой близости было то, что заставило его улыбнуться. Эндрю, молча наблюдавший со стороны, хмыкнул, будто скрывая раздражение. Он понимал, что Аарон делает это не для Ники, а вопреки себе. И в этом было слишком много искренности, которую тот привык прятать за стенами. — Ты всегда умел устраивать шоу, — бросил Эндрю, не меняя тона, но Ники уловил в его словах иронию и усталость. Аарон не стал огрызаться. Просто посмотрел на брата и пожал плечами. Слова Эндрю редко имели буквальный смысл — чаще это была проверка на прочность. — Я не ради него, — тихо ответил он, и все поняли, что он говорит о Ники. Нил дернулся, будто хотел вмешаться, но сдержался. Он слишком хорошо знал, что любое лишнее слово превратится в повод для очередной ссоры. — Да хоть ради себя, — отрезал Эндрю и отвернулся. Он сел на спинку дивана, закинув ногу на ногу, и закрыл глаза, словно разговор был исчерпан. Воздух в комнате повис тяжёлый, давящий. Ники по привычке попытался заполнить паузу: — Может… хватит сегодня о прошлом? — Он старался улыбнуться, но голос предательски дрогнул. — Мы и так слишком много… — Ты слишком много, — перебил Нил. Он сказал это жёстко, но не с ненавистью, а скорее с холодной правдой, от которой Ники всегда хотелось спрятаться. Ники прикусил губу. Ему хотелось возразить, но сил не было. Он устало опустился обратно на диван, спрятав лицо в ладонях. Аарон сел рядом. Не ближе, чем нужно, но и не дальше. Того одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы Ники понял — он не один. Эндрю приоткрыл глаза и скользнул взглядом по ним обоим. В его выражении не было ни осуждения, ни одобрения — только знакомое равнодушие, которое всегда скрывало слишком многое. — Завтра тренировка в семь, — наконец сказал он и поднялся. — Если кто-то решит снова исчезнуть, я не буду прикрывать. Аарон кивнул. Он понял, что это не угроза и не предупреждение — это было то немногое, что у Эндрю заменяло заботу. Когда дверь за ним закрылась, в комнате осталось только дыхание. Ники всё ещё не поднимал головы. Нил стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на Аарона с тем выражением, в котором смешались вопросы и недоверие. Аарон выдержал этот взгляд и спокойно сказал: — Я вернулся. Этого достаточно. Нил хотел возразить, но остановился. В этот раз он промолчал.