Ванна и зелья

Эйгон проснулся, поворочался в постели, боль тут же впилась в него, словно голодная собака в кость. Эйгон застонал, попытался сесть, но снова рухнул на постель. Он не сразу сообразил, где находится, впрочем, он и не знал, где находится. Понимал только, что в замке. Последние дни слились в один бесконечный переезд. Его закутали с ног до головы в плащ и постоянно прятали в повозках. Он перестал понимать, где день, а где ночь. Он даже не был уверен, что все еще в Вестеросе. Одна из многочисленных повозок вполне могла оказаться лодкой. К тому же от боли он то и дело терял сознание. Тяжело дыша, Эйгон перевернулся на бок. Лишь пламя пары свечей разгоняло мрак. То, что Эйгон мог разглядеть, очень напоминало вестероский замок. Он мог бы даже решить, что и не сбегал из Красного замка, если бы не запах плесени и сырости, окружавший его. Окон не было или они были заколочены. Снаружи что-то шумело, должно быть, дождь. И что-то еще совсем рядом. Голоса. — Я в долгу перед тобой. Слова принадлежали Ларису Стронгу. Ответа то ли не последовало, то ли Эйгон его не расслышал. Скрипнула, закрываясь, дверь. Тяжелые шаги, сопровождающиеся звяканьем металла, оповестили о приближении человека. Из тьмы выплыл силуэт. Ларис Стронг опустился на постель рядом с Эйгоном. — Ваше величество, — едва слышно произнес он. — Как вы себя чувствуете? Как будто он и так не знал ответ. Эйгон сдержался, чтобы не застонать от боли. — Где мы? — прохрипел он. — Хотите принять ванну? — Ларис проигнорировал его вопрос. — Уверяю, вам станет лучше. Эйгон подумал, что ванна ему поможет только, если он в ней утопится. Тем не менее, он позволил Ларису поднять себя с постели и провести в соседнюю комнату. Здесь было тесно, жарко и душно. Горели жаровни, наполняя воздух ароматом трав. От ванны шел пар. Ларис помог Эйгону раздеться. Никаких слуг, конечно же, не было, хотя Эйгон сомневался, что Ларис готовил ванну сам. Он до боли закусил губу, чтобы не закричать, когда перебирался в горячую воду. Растянувшись в ванне, Эйгон пытался прийти в себя после короткого перехода. Ларис хлопотал вокруг. Он уложил на край ванны скрученную толстую ткань, чтобы Эйгон мог удобно откинуть голову. Саму ванну он тоже накрыл, чтобы тепло быстро не уходило. Ларис устроился на низком стуле, закатал рукава. Он высвободил здоровую ногу Эйгона и уложил на край ванны, не спеша принялся обтирать ее. Эйгон следил, как он осторожно проводит пальцами по его ступне. Это больше походило на нежный массаж, чем на мытье. Эйгон подумал, что Ларис всегда был с ним нежен, и от этого становилось не по себе. Он укладывал голову Эйгона себе на колени, чтобы тот мог поспать, во время длительных переездов. Гладил Эйгона по голове. Эйгон не обращал на это внимания. Впрочем, он ни на что не обращал внимания, кроме боли. Горячая вода принесла облегчение ненадолго. Нога вновь начала болеть, и Эйгон знал, что это только начало. Скоро боль поглотит его целиком, заставив забыть обо всем на свете. — Дай мне макового молока, — попросил он. — Оно затуманит ваш разум, — ответил Ларис, все так же поглаживая его ногу. Эйгон это знал, но разве боль не затуманит его разум еще сильнее? — Тебе это на руку. Ларис поднял на него взгляд, слегка изогнул брови. — Ты ведь хочешь меня, — сказал Эйгон. — Дай мне макового молока, и делай все что пожелаешь. Ларис поднялся, прохромал в комнату и вернулся с кубком. Эйгон жадно сделал глоток и едва не поперхнулся. Горечь обожгла рот. — Это не маковое молоко, — прохрипел он. — Нет, кое-что другое. Не такое сильное, но поможет облегчить страдания. Эйгон поморщился, но допил зелье. В голове поплыло, но совсем не так, как бывает от макового молока. На мгновенье мир вокруг окрасился красным цветом. Ларис опустил здоровую ногу Эйгона обратно в воду и двинулся к другой стороне. Эйгон напрягся, однако, когда Ларис вытянул другую ногу на край ванны, боль оказалась не такой сильной, как он ожидал. Ларис устроился рядом, достал склянку с какой-то мазью, окунул в нее кончики пальцев и принялся водить по коже, обрисовывая сеть шрамов. Эйгон ничего не чувствовал. Обычно от мейстерских мазей кожа горела или напротив — немела, сейчас же единственно, что он ощущал — прикосновения Лариса. А тот склонился так близко, что, казалось, вот-вот коснется губами. Эйгон лежал, блаженно чувствуя, как боль отступает. Он думал, что сейчас Ларис двинется дальше, подбираясь к его паху или лицу, но тот увлеченно массировал нугу, глядя так, словно испещренная шрамами стопа — самое прекрасное, что он видел в жизни. Правой рукой он все еще растирал мазь по ноге Эйгона, левой же скользнул вниз. Эйгон не видел, но вполне понимал, что намеревался делать Ларис. Будет ласкать себя, пока трогает Эйгона. Ларис подался навстречу и провел языком по большому пальцу Эйгона. Эйгон вздрогнул, но не отреагировал. Мерзко не было. Да и сейчас он был готов на все, лишь бы избавиться от боли. Ларис захочет присоединиться к нему в ванне? Захочет овладеть им? Пускай, лишь бы вновь дал волшебное зелье. Однако Ларис оставался на месте. Левой рукой он ритмично двигал где-то внизу, не оставляя сомнений в том, что удовлетворял себя. Ртом же обхватил палец Эйгона, скользнул по нему губами, медленно начал посасывать. Эйгон поймал себя на мысли, что вот так же он мог бы сосать член, если бы у Эйгона осталось что сосать. Эйгон не рассматривал себя, но понимал, что сильно обгорел. Член вплавился в бедро. Теперь он нормально не мог помочиться, не говоря уже о чем-то большем. Ларис выпустил его палец изо рта, тихонько охнул и согнулся. Недолго он сидел, тяжело дыша, затем достал платок и вытер руки. Оправил одежду, сел ровно, словно бы ничего и не произошло. Вновь зачерпнул мазь и принялся растирать ее по больной ноге. — Не волнуйтесь, ваше величество, — сказал он, улыбаясь. — Она поставит вас на ноги. — А новый член она мне вырастит? — горько бросил Эйгон. — Новый вряд ли, но со старым что-нибудь сообразит, — похоже, Ларис ничуть не смутился. — Там ничего не осталось. — Вы ошибаетесь, ваше величество. — Ларис вновь нежно провел по его ноге и осторожно опустил ее в воду, поправил покрывало. — А еще не знаете ее мастерства. Ларис поднялся, отряхнул руку от воды. — Я могу вас оставить ненадолго? Эйгон прислушался к себе. Боль отступила, и топиться в ванне уже не хотелось. — Пожалуй, — он кивнул. Ларис вновь улыбнулся. — Тогда я позабочусь о трапезе. Он поклонился и вышел. Эйгон наконец расслабился. Он знал, что скоро боль вернется, но пока можно насладиться водой, чистотой, а скоро и ужином. Для исцеления нужны силы, об остальном позаботится Ларис.