Наказание Земли

- Ты ведь осознаёшь свою ошибку? Земля тихо выдохнул и в который раз кивнул. Эта воспитательная беседа была выматывающей, а Юпитер, казалось, даже и не думал её заканчивать. Серьёзный взгляд пригвоздил его к месту ещё в самом начале разговора и неотрывно следил за каждым движением юноши, чем изрядно капал ему на мозги. Один неправильный выдох, закатывание глаз, сжатие челюсти – и мужчина зачтет все его извинения фальшивыми. Напоминало хождение по минному полю, и чем дольше длилась беседа, тем сложнее было скрывать растущее негодование. - Этими словами ты унизил не только Титана, но и моих детей, - спокойно сказал Юпитер, глядя как юноша слегка вздрагивает от акцента на слове «моих». – Ты также разочаровал своего брата. На этих словах Земля прикусил губу изнутри и подавил желание поморщиться. - Я понимаю, Юпитер, - задушено выдал он, и тут же поспешно добавил, - мне жаль, этого больше не повторится. Мужчина лишь выдохнул на это спешное извинение и начал снимать свои очки, слегка протирая их и кладя на ближайший комод. «Неужели меня наконец отпустят?» - воодушевленно подумал Земля, но его надежды треснули, когда старший продолжил. - Мы оба взрослые личности, и мне бы честно не хотелось этого делать... Но, видимо, это всё же потребуется. И мне невероятно жаль осознавать, какой след на наших дружеских отношениях это оставит... – глухо проговорил мужчина, вставая с кресла. От произнесенных слов в животе Тэррызаклубилась темная нервозность, а тело пробила ледяная дрожь. «О чем он? Потребуется что?» Горло сдавливали тески растерянности. Он стеклянными глазами цеплял движения старшей планеты и нахмурился, когда тот, выпрямившись во весь свой рост, шагнул к нему. Их разница в росте чувствовалась как никогда резко, Земля ощущал себя ребенком на фоне рослого тела, и от пустых темных глаз, сверлящих его сверху, хотелось сбежать. - Юпитер?.. В темных глазах разлился ненавистный Земле красный цвет, и парень почувствовал, как воздух покидает его легкие. Алость в глазах старших планет всегда заканчивалась жестокостью. - Ляг на ложе. «Что?..» - Ю-юпитер, т-ты- Ярко сверкнувшая алость глаз мгновенно выбила силы из его ног, и он послушно взобрался на ложе, оцепенело следя за каждым движением старшего, а в голове у него пусто, пусто, пусто. - Мне действительно жаль, - ровным тоном сказал мужчина, подходя к кровати следом. Земля почувствовал, как отчаянье затапливает его сердце, когда тот приблизился к нему, коснулся простыней и двинулся к замершему юноше, подбираясь совсем близко. Юпитер возвысился над ним, его рослый торс отбрасывал тень на младшую планету. Стоя на коленях, не касаясь юноши, он приказал: - Освободи свои робы, сдвинь хитон. На глазах выступили слезы, но Земля поспешил их сморгнуть. Пальцы, ледяные от страха, отказывались подчиняться. Осознание болезненно врезалось в мозг, он тут же взмолился: - П-прошу, н-не надо, я... я не хочу- - Земля. - Юпитер, п-пожалуйста... – голос дрожал, ноги были плотно сжаты, руки скрывали вырез на груди. Он не был обнажен, но чувствовал себя таковым под пустым алым взором, - Т-тебе не обязательн-но это делать, н-не- Мужчина нахмурился, равнодушно сгущая атмосферу, отягощая её. На младших планетах это всегда имело должное влияние. Слабые пальцы принялись развязывать пояса юбок, узлы давались сложно из-за дрожи. Юноша поджал губы, дышать было сложно, а в душе кипел страх. Как всегда заботливый, мудрый Юпитер, мог быть одной и той же личностью с тем, кто сейчас равнодушно над ним возвышался и жестоко приказывал ему себя обнажить? Это не могло быть правдой. Освободив одежды, слегка сдвинув юбки, как и были приказано, Тэрра поднял мокрые глаза на мужчину. Тот, наконец, сбавил давление, и уверенными движениями рук освободил своиробы, не до конца открывая наготу. Земля подавил всхлип, когда рослое тело накрыло его, а колено раздвинуло его слабые ноги. «Как всё до этого дошло?» - отчаянно подумал он, распростёртый и слабый, полностью во власти старшего. Ещё никогда за всё существование он не чувствовал себя настолько слабым, маленьким. Когда теплые жесткие руки коснулись внутренней стороны его бёдер, он прикрыл глаза и сдвинул голову в бок. Он не хотел видеть то, что будет дальше. Он ненавидел то, насколько безвольным было его глупое тело, он ненавидел молчание, которое хранил Юпитер, ненавидел касания, боль, которая предстоит. На краю сознания плавал вопрос – почему мужчина просто не сделал ему больно? Не высек, не ранил плетью, ожогами? Почему из всех чертовых видов наказания он выбрал принудительное деление ложе? Юпитер не питал к нему романтических чувств, на них не способно ни одно крупноенебесное тело, тогда почему же? Мужчина не был пылок на страсти, он всегда ценил целомудрие и поучал этому своих спутников. Как только мужские пальцы коснулись его обнажённого входа, младшая планета сжал глаза ещё плотнее. Он знал, что будет больно, поэтому постарался расслабиться, как бы унизительно это не было. Его разочаровывало понимание того, что он позволяет всему случиться, что он совершенно не противится. Хотелось себя оправдать: он понимал, что лучше вытерпеть всё спокойно, ежели нарваться на ещё больший гнев, но голос в голове так и продолжал нашептывать обвинения. Из потока уничтожительных мыслей его вырвало ощущение горячих касаний внутри.Юпитер сконцентрировал тепло на пальцах для более свободного проникновения в холодное тело и начал методично разрабатывать вход. Благодаря теплу боли совершенно не было. - У меня нет намерений сделать тебе больно физически, - просто ответил мужчина, опережая вопрос Земли. – Цель наказания иная. Возжелай я первого, выбрал бы другой способ. Этот ответ успокоил назойливое жужжание нервозности, но легче от этого не стало. Моральное удушение стало ещё хуже. «Я даже не могу обвинить его в жестокости, ведь он милостив. Я могу лишь утопать в своём негодовании, позволяя пользоваться мои телом» Пальцы покинули его тело, на смену им пришла разгоряченная плоть. На подкорке сознания вопила гордость, что вот-вот будет разрушена в дребезги. «Ран не будет» - пусто подумал он, чувствуя давление внизу. Как только тяжесть заполнила его тело, он подумал, что уж лучше бы раны испещряли его тело сверху до низу. Тяжесть увеличивалась, шла дальше внутрь, заполняя. Слезы скапливались на ресницах, пока Земля пусто смотрел на смятые простыни. Мужские руки, что раньше держали его за поясницу, слегка сменили положение. Тэрра всхлипнул, когда его тонкие кисти в охапку сгребла сильная грубая рука, приколачивая их над головой, пока другая всё также касалась его талии. Движения внутри были напористыми, его тело было уже не его. - Спутники в полной власти своих планет, - тихо начал Юпитер, методично входя и выходя из хрупкого тела, - они могут сосуществовать с нами, беседовать с нами, быть нашими братьями или детьми. Но какими бы хорошими отношения ни были, власть материнских планет ощущаема. Земля рвано выдохнул, когда хватка стала чуть туже, а мужчина толкнулся ещё глубже. Это было немым приказом слушать внимательнее. Сквозь мокрые ресницы, он взглянул на своего мучителя. Юпитер, добившись нужного внимания, продолжил: - Власть не должна опьянять, Земля. Титан совсем юн, его отец никогда не был с ним строг. Материнская планета не была так жестока со своим спутником, как ты был с чужим. Подойдешь ли ты к моим детям, скажешь ли им то же самое? К детям Урана? К малышам Нептуна? – отпустив поясницу, мужчина коснулся юношеского подбородка и приблизился. Тихий задушенный стон сорвался с покусанных губ Тэрры, когда его лицо было схвачено грубыми пальцами и устремлено прямо. Светлые глаза уставились в алые, пылавшие глухим гневом. - Я-я бы не сказал им э-этого... - Чем Титан отличается от Каллисто? От Оберона? Лариссы? Только ли он заслуживает указа быть у твоей ноги? – пальцы сжались чуть сильнее, красные глаза слегка прищурились, - Ты не думал, что Сатурн может посчитать это за личное оскорбление? Земля хотел ответить «да, думал», но и он, и старшая планета знали, что это было бы ложью. Для него это было издевкой над спутником, для Сатурна же – чистым унижением его методов воспитания. - Если же ты ставишь под вопрос воспитательные навыки и моральные ценности Кроноса, - Землю прошибло крупной дрожью от упоминания величественного имени газовой планеты, - могу ли я упрекнуть твоего младшего брата в неподобающем поведении? «Нет, это не твое дело» - тут же промелькнуло в сознании Тэрры, но сказать это тому, кто имеет полный контроль над твоим телом, было бы самоубийством. Пара слезинок скатились по его щекам, и он разбито промолвил: - Я-я не уверен... - Может ли Солнце нами командовать? - Да. - Могу ли я ругать своих детей? - Да.. - Можешь ли ты наставлять своего младшего брата? Не имея сил говорить, планета лишь слабо кивнула головой. Его бледные ноги слегка тряслись, а руки затекли. Он хотел, чтобы этот кошмар закончился. Он устал, устал, усталусталусталустал- - Могу ли я, как старшая и самая главная в системе планета, тебя воспитывать? От ритмичных глубоких толчков всё горело, его тело было в полной чужой власти, его тело было чужим. - Можешь. Юноша не смог подавить сильный всхлип, когда мужчина заполнил его до самого конца, схватил его подбородок ещё сильнее и придвинулся так близко, как никогда раньше. Слёзы обиды горели, скатываясь с молодого лица, бедра скрутило спазмами, а в позвоночнике стало тяжело и слишком горячо. - Хочешь ли ты мне что-нибудь сказать, Гея? Земля ненавидел использование величественных имен, ненавидел, когда его выпытывали, ненавидел прикосновения, жар, чувство тяжести внутри, невозможность двигаться, сбежать, свой сорванный блядский голос. Но больше всего он ненавидел себя за то, что должен быть сказать дальше... - Я должен знать своё место. И наконец, алые цвета исчезли с глаз напротив.