Почему с тобой так сложно?

- Рехит, пожалуйста, поаккуратней. Я эти записи вчера весь день рассортировывал. Бартимеус как раз любовался прекрасным видом Птолемея, полулежащего в тенёчке под тентом. Поэтому увидел, как красивое личико внезапно перекосило. Но не понял причины, пока под ногой что-то не хрустнуло. - Ох, Птолемей! Твои таблички! Ой, папирус, папирус! Не волнуйся, сейчас поймаю. - Рехит!!! - Я уже сложил. Всё. Почти всё. Бартимеус в раздумье уставился на крошку под своими ногами. - Что ты там сложил?! Огромной кучей? - Какой кучей? Ах, да. Ты рассортировывал. Ну я сейчас отсортирую. Я всё запомнил. Всё-всё. Птолемей закрыл лицо руками и громко застонал. - Всё, Рехит. Иди. Позови мне Аффу. - Ну зачем Аффу? Я... - Позови мне уже Аффу, пожалуйста! - Бегу-бегу. Не кричи только. Будет тебе сейч-час твой Аффа. Словно и не заметил, как ему обидно.

***

- Рехит! Ну какого беса ты это сделал? Бартимеус с досадой разглядывал огромное пятно, что разливалось по одеялу Птолемея. - Я высушу в два счёта. Вот, гляди. Птолемей довольно грубо отпихнул от себя одеяло. - А масленые лепешки на нём ты тоже высушишь, да? И что ты вообще с кучей мисок припёрся? Я разве просил? Бартимеус упёр руки в боки. В четыре. - Аффа хвастается, что приносит тебе завтрак в постель. Я вот тоже решил. Ну прости, что не угодил, хозяин. Лепешка шмякнулась прямиком на джиннский лоб. - Аффа не вываливает этот завтрак на меня. И хозяином, кстати, тоже не зовёт. - Ну прости, что я не Аффа! Птолемей скинул одеяло на пол и поджал стройные босые ножки. - Принеси мне новое. А это всё убери. И... попроси, пожалуйста, Аффу. Пусть он займётся завтраком. У него получается немножечко лучше тебя. Бартимеус поклонился. - Хорошо... Хозяин! - добавил он, когда дверь надёжно огородила его от волшебника.

***

- Рехит!!! Тебя наняли меня убить, что ли?! Бартимеус еле успел подхватить вынырнувшего из воды Птолемея, чтобы тот не растянулся на каменном полу купальни. - Птолемей, ты что творишь? Волшебник извернулся в его руках и сердито уставился ему в лицо. Нос к носу - это смотрелось немного забавно. - Римляне? Скажи, если оно так. И лучше сверни мне шею. Меньше мучений будет. - Что за чушь, Птолемей? - рявкнул Бартимеус ему в лицо. - А ты до какой температуры воду нагрел? До кипения, или чуть-чуть не довёл? Бартимеус растерянно покосился в сторону исходящей паром воды. Да, кажется, самую малость он переборщил. Надо было проверить, прежде чем звать хозяина. Но а сам он не виноват, что ли? Не мог пяточку сначала окунуть, до того, как целиком плюхаться? - Ну, прости, хозяин. Поторопился. Ай! Не надо меня бить! - Я сейчас и наказующим огрею! - А Птолемей в ярости бывает не только забавным. Ох... - В чём дело-то? - Я просил не называть меня хозяином! - Блин! Ну забыл. Забыл! Подожди, дай мне воду холодненькой разбавить. - Аффа! - завопил Птолемей. - Вот он меня никогда хозяином не называет. Взволнованный Аффа появился на пороге купальни. - Что случилось, хозяин? А кто получил затрещину? Конечно же, Бартимеус. Потому что нечего было так громко хохотать. Аффа в награду остался купать Птолемея. А Бартимеус поплёлся доставать ему чистую одежду. Ну хоть подметать дорожки не сослали, и на том спасибо.

***

- Рехит, ну что ты делаешь?! Ай, больно же! - А что такое? - Аккуратней. Моё тело под таким углом не разворачивается. Бартимеус поспешно вернул тело в то положение, в котором оно лежало мгновение назад. - Прости. Не подумал. Птолемей нахмурился. - А ты прими человеческий облик и попробуй сам вот так изогнуться. Кстати, человеческий облик - было бы неплохо. Я люблю этого льва, но сейчас от него не по себе. Бартимеус вздохнул, сделался молодым юношей. И подосадовал немного. Чего это Птолемей сегодня разнылся? Чем лев ему плох? - Вот так? - Вот так. Ой. Ну не наваливайся на грудь. Мне, в отличие от тебя, дышать нужно. Бартимеус упёрся локтем в подушку возле головы Птолемея. Взглянул скептически. - Я невесомый, не выдумывай. - Тогда почему мне воздуха не хватает? - Может, потому что перестаёшь дышать? Я замечал, ты так делаешь. - Не делаю! - Делаешь. Ладно, давай ты будешь сверху. Так я никак не смогу навалиться на тебя. Бартимеус, стараясь действовать как можно осторожней, перевернулся, устроился в полусидячем положении. И усадил на себя Птолемея. Тот выглядел недовольным. И даже обиженным, пожалуй. - Да что опять не так, Птолемей? - Ты не обнимешь меня? Сказал, хочешь меня любить. Но пока мы только препираемся. Если так, я пойду дальше трактат писать. - Я тебе пойду трактат писать! - хрупкое тело мгновенно оказалось в жарких объятиях джинна. Бартимеус впился губами в губы Птолемея, проник внутрь языком. И тут же получил удар под рёбра. - Что?! - А что ты так кричишь? Напугал меня. Ты слишком сильно сжал. Синяк будет. - Позвать Аффу? - Что? - глаза Птолемея изумлённо распахнулись. Он непонимающе уставился на Бартимеуса. - Зачем звать Аффу? - Ну как же? - Бартимеус картинно развёл руками. - Ведь у Аффы всё получается лучше меня. - Что... получается? Ну нет, ну вот как можно быть гениальным учёным, и при этом так тупить над простой фразой? Бартимеус потянулся ближе, к самому носу Птолемея. - Всё, - выдохнул он. - И это, наверняка - тоже. Он для наглядности изобразил, что именно - "это". До муле... то есть, тьфу, Птолемея, очевидно, наконец дошло. Потому что вид у него стал, как у марида, которого выпустили из кувшина после тысячелетнего заточения. Довольно грозный, надо сказать, видочек. - Рехит! Да ты что, совсем ополоумел?! Да я сейчас!.. - Стой! Птолемей! Стой! Не убивай! Я тебе десять лет служу верой и правдой, - Бартимеус уворачивался от пинков, как только мог. И довольно ловко защищал голову подушкой. - Кто тебя любить-то будет? По-жалеешь ведь! - Аффа! Аффа будет любить! Он это сделает лучше! - Звали?.. Ой-ё! - Рехит! Прикройся! И чего там этот идиот Аффа не видывал? И вот стоило так орать?

***

- О, фараон, живой Хор, Сын Ра, Владыка Верхнего и Нижнего Египта! - Что? О самый ловкий и своевольный из Духов Иного Места? Если ты не заметил, то я пишу трактат. - Самый ловкий? Разве не Аффа – самый ловкий? Птолемей потянулся, и Бартимеус услышал характерный хруст. Надо бы размять ему спину. - А разве Аффа сожрал моего кузена? Вопреки моему приказу? - Ну, да. Пожалуй, что ты и прав. Маневрировать между многочисленными табличками и папирусами было сложновато. Тем более с чашей с фруктами в руках. А Птолемей наверняка проголодался за день. Локоть ударился о что-то твёрдое. - Рехит! Кубок с вином, который зачем-то стоял на столике, опрокинулся на склонённую голову Птолемея. Пряный напиток намочил волосы, полился на трактат. От неожиданности Бартимеус уронил чашу. Спелый персик отскочил от макушки взбешённого фараона. - Ой! Прости! Прости! Я сейчас уберу! Птолемей печально вздохнул. Потёр макушку. - Не надо. Позову Аффу. Пусть убирает. А мы с тобой пойдём в купальню. А потом отдохнём вдвоём на циновке под солнцем. Всё равно собирался.

***

И нет! Не слушайте их с Аффой! Поклёп! Это Бартимеус не специально!