Испытание любовью

      Солнце клонилось к закату, окрашивая и без того мрачные стены Школы Зла в багрово-золотые тона. Тени от высоких чугунных подсвечников дрожали на каменном полу, танцуя в такт дыханию двух подростков.       Софи сидела на полу, прислонившись спиной к резной ножке кровати. В руках она держала книгу, которую сегодня утром, рискуя быть пойманной, героически добыла для неё Агата из библиотеки школы Добра.       «Как отличить добро от зла» – витиеватым каллиграфическим почерком было выведено на твёрдой глянцевой обложке.       На кровати, раскинувшись, лежал Хорт. Он немного свесил голову с края, дабы удобнее было любоваться самой красивой, по его мнению, девочкой в школе Зла. Да чего уж таить? В мире. Он знал, что попала она сюда по ошибке, но где-то в глубине души, там, где у злодеев, по идее, ничего не должно быть, горела четкая уверенность: случайности не случайны.       – Хорти, – Голос Софи вырвал его из размышлений.        Отложив от себя книгу, Софи слегка потянулась. Она повернула голову в сторону парня. Расстояние между их лицами значитально сократилось, – А как ты понял, что ты - Злодей?       Хорт слегка вздрогнул, будто его ударило током. Он засмущался, как ребёнок.       Его смущало это «Хорти», но в одно и то же время согревало изнутри. Ведь дома отец, Капитан Крюк, даже не называл его по имени, бросая лишь короткое «эй, ты» или «отродье».       – Ну, – Хорт попытался принять невозмутимый вид, – Я просто посмотрел на себя в зеркало и увидел злодея.       Сказав это, парень резко перевернулся на спину, уставившись в потолок с лепниной, в виде оскалившихся горгулий. Внутри разлилось какое-то непонятное чувство, от которого становилось немного жутковато.       – Да я не про это! – воскликнула девушка, после чего поднялась с пола, отряхула своё розовое, такое неуместное в этих стенах платье, и присела на кровать рядом с лежащим Хортом. Пружины жалобно скрипнули под её весом. – Как ты себя ощущаешь внутри?       – Лучше всех! – выпалил он, – Я злодей, а злодеи не могут чувствовать себя иначе.       – А если ты такой плохой, – Софи подалась вперед, опираясь обеими руками на кровать. Её лицо нависло над ним, в глазах сверкали огоньки, сводящие Хорта с ума сильнее всяких зелий. – Почему помогаешь мне? Почему каждое утро приносишь мне эти цветы, которые растут только в Синем лесу? Туда ведь нельзя ходить без преподавателей! Если кто узнает, мало не покажется.       Бледные щёки Хорта вспыхнули алым пламенем. Не выдержав морального напряжения, которое было страшнее пыток его отца, он рывком сел, едва не стукнувшись с Софи лбами. После чего подскочил с кровати, немного взъерошил чёрные, как смоль, волосы и уставился на одноклассницу.       Ах, если бы только милая Софи знала, что творилось у него внутри! До её появления всё было просто и понятно: он – сын Капитана Крюка, истинный НИКОГДАШНИК. Его будущее было предопределено ещё до рождения. Но с той минуты, как стимф, будто насмехаясь, сбросил эту девчонку прямо к порогу Школы Зла, всё перевернулось с ног на голову.       Тому, кто дома забавы ради ставил подножки девчонкам и доводил их до слёз, корча страшные рожицы, хотелось вести себя с этой девушкой прямо противоположно: подавать руку, когда та спускается с лестницы, касаться её золотых, как пшеничные поля, волос, гладить её нежную кожу, чувствовать тепло её ладони в своей.       Эти желания разрывали его изнутри, ведь они были неправильными, неестественными для злодея. Но они были. И были сильнее его.       – Ты меня совсем запутала! – выкрикнул он, и в его голосе послышались отчаянные нотки.       Он рухнул на кровать, будто неведомая сила швырнула его туда.       – Я - злодей, ты учишься в Школе Зла. Хоть ты и не злодейка по сути, но всё же моя одноклассница, поэтому я тебе и помогаю. Долг, понимаешь? Кодекс Злодея, все дела...       Он замолчал. Звучит правдоподобно? Возможно.       «Интересно, а милая Софи тебе поверила? Ты ведь жалок, какой из тебя злодей, если ты млеешь перед обычной девчонкой? Думаешь, она поверила во весь этот бред? Смешной! Ты посмотри на неё - ангел во плоти! » – противно нашёптывал злобный внутренний голосок Хорту. Если бы у этого голоса была голова вместе с шеей, парень с удовольствием свернул бы её.       – Что отличает добро от зла? – тихо спросила Софи. Это был риторический вопрос, заданный, наверное, больше самой себе, нежели парню. Но этот вопрос эхом разнёсся по комнате, заглушая внутренний голос Хорта.       – Отец говорил мне, что злодеи не могут любить, что бы ни произошло. Что это неестественно и отвратительно.       Хорт опустил голову, сгорбившись. Софи вопросительно посмотрела на него, приподняв одну бровь. И неудивительно, почему она так на него посмотрела: Парень сидел понурый, весь его внешний вид опровергал отцовские слова.       «Ты сам-то поверил в то, что сказал? Звучишь неубедительно, жалкий хорёк!» – всё также противно завывал внутренний голос. И когда же он уймётся?       – Я могу любить, – Прошептала Софи, прижимая руки к груди, где билось сердце, – Что бы ни произошло, моё сердце способно принимать и отдавать любовь. Я это чувствую. Это единственное, в чём я уверена в этом безумном месте.       В носу у Хорта неприятно защипало, эмоции перепллняли его с ног до головы. Они обжигали горло, давили на грудь, от чего на месте было усидеть довольно трудно. Вот и настал тот момент Х, который либо уничтожит его, дискредитировав как злодея, либо подарит ему крылья.       – Если бы я мог любить, – выдохнул он еле слышно, Каждое слово давалось ему с трудом. – Я бы любил тебя.       Он сказал это так тихо, как будто боялся, что она поверит. И ещё больше боялся, что не поверит.       Он боялся признаться самому себе. По классике жанра, его сердце должно быть чёрствым, как сухарь. Но он полюбил. Как это возможно, если он З Л О Й?       Софи вдруг подняла взгляд на Хорта: он всё ещё сидел ссутулившись, голова была опущена вниз, веки слегка подрагивали, он то и дело шмыгал носом.       Софи не стала ничего говорить. Она лишь осторожно взяла его ладонь в свою, нежно поглаживая ледяные костяшки пальцев. Незримая волна мощнейшего электрического заряда прошлась по их телам, но он не вздрогнул и не отдёрнул руку. Он даже не поднял головы, продолжая смотреть на их переплётенные пальцы.       Софи вдруг озарило: Это было не просто чувство. Это было испытание истинной любовью. Проверка для них двоих. Сможет ли она, воплощение истинного Добра, разглядеть душу за маской Злодея, не испугавшись той тьмы, что окутывала его? Сможет ли ОН, закованный в цепи предрассудков, освободиться от них и позволить себе почувствовать?       – Хорт, – голос Софи дрогнул от нахлынувших чувств, – Я бы очень хотела, чтобы ты мог любить...И любил меня.       Слёзы, которые она всё это время сдерживала, хлынули наружу. Крупные солёные капли ручьём покатились по её щекам, огибая подбородок. И одна из них упала Хорту на руку, впитываясь в кожу.       Сердце защемило. Он впервые ощущал такие сильные чувства к другому человеку, которые было настолько тяжело сдерживать. Становилось дурно. Начало подташнивать, предательски закружилась голова - так организм яростно сопротивлялся чувствам, которые считал для себя неественными. «Нельзя! Не положено!» – надрываясь, орал внутренний голос, на который Хорт решил наплевать. Будь что будет. Зато он не будет потом жалеть.       Он точно знал, что случайности - не случайны! А значит, её попадание в его мир не было ошибкой. Это была судьба. Исключение из всех правил, которое он держит за руку прямо сейчас.       – Софи, – Хорт наконец поднял голову.       В её глазах, мокрых от слёз, можно было видно целую вселенную. Он шумно сглотнул, чувствуя, как в груди бьётся что-то живое и тёплое. – Я, кажется, люблю тебя. – это признание не было проявлением слабости. И только теперь он это понял. Любовь - самая прекрасная сила, которая только может существовать в этом мире. Улыбка осветила лицо Софи, разгоняя тени в комнате. – Кажется, это взаимно.