На кондициях

Руслан — парень ровный. Любая движуха, шумиха никогда не проходит мимо глаз карих. Любая драка и сотрясение мозга проходит под ручку с Тушенцовым, который двигается ровно, кажется, с самого зарождения улицы, когда его еще в планах на аборт не было. Как в первый раз себе голову побрил в одиннадцать, так сразу парнем ровным стал. Телочек клеил, носы разбивал, бабушек через дорогу проводил, чтобы потом чисто, без шума сумку у пенсии отжать, которая кроме как кричать об инсульте и грозиться ничего после смерти не оставить, не умеет. Руслан такой размах дистанции не принимал никогда, поэтому его главным движением было желание справедливости и красивой сочной пизды Машки с пятого подъезда. В грудь ладонью татуированной бить и кричать на весь район, что это его ебать город. Он здесь родился, его здесь и похоронят. Он здесь парня рыжего в сраку отъебал, и здесь же его отъебут. Ну, если он не мусорнется от страха того, что на его гладенькую задницу покушаться начнут. А парня он тогда трахнул безумно красивого. Такой рыжий, весь в веснушках и с губами тонкими. Глазами до ужаса глубокими, голубыми и голосом прокуренным. С другого района, который таким же раком держал их всех. Только у того замашек не было, таких, как у Руслана. Любил он в драках поучаствовать, которые все равно решались мирными переговорами. Шатен же так не умел. Любое оскорбление в адрес квартиры отдавалось разбитой губой и бровью. Он за свою однушку на третьем этаже честью и гордостью стоял. На ютубе видосы разные смотрел с тематикой того, как себя от гомосеков отгородить, пока голова рыжая член его насасывала, чтобы потом стонать на нем же. Тест на натурала он прошел положительно. Сто баллов его очень уж порадовало, пока он не узнал, что эти баллы идут в сторону того, что он гей. Долго сомневался, пока на спину чужую кончал и в ухо красное шептал слова любви невесомые. — Я тебя ебать как люблю. Как вор, свободу, как виски колу, как мать твоя, хуй мой в ее сраке жирной. — И я тебя люблю, Русь. И я тебя. Познакомились они на похоронах деда друга общего. Тот пригласил их посочувствовать. Данила с Русланом от стола не отходили и карманы едой набивали. Халява? Бери сколько хочешь. Вот они и берут. Водку заливают в термосы и кусочки торта в пакеты пихают. Пока другие плакали, они пьяные плясали на столах. Руслан на чистом пацанском вайбе руки лодочками делал и фонари вкручивал, пока рыжий лезгинку отплясывал да свистел так, что этот же дед из гроба давно вылез от шума. Пусть и глухой. Пусть и выгнали их сразу же. А друг тот общаться с ними перестал после того, как они в туалете целовались, пока гости оплакивали умершего. Рыжие волосы сразу в голове застряли. Хотелось еще раз увидеть, как этот петух свистит и лыбу давит на танцы Тушенцова. Единственные и неповторимые. Данила целовал его так, словно это он умирает. Руками волосы сжимал его, пока руки татуированные по заднице чужой бегали и мяли со всей силы. Только потом дошло, что они в кабинку даже не зашли, и почти все видели поцелуи эти грязные. Илья лицо красное руками прикрыл и моментом парочку эту выгнал, чтобы траур продолжить. Те особо ничего не потеряли, поэтому решение продолжить у Руслана никуда не пропало. Так шатен и отъебал его. А как же рыжий ломался. — Нет, я не такой! Я не даю первому встречному. Ты меня даже на свидание не сводил. — Да ебать твой рот сучий. Бля, базарю, яйца звенят. Я щас сам себе отсосу. Давай быстренько с кайфом ноги раздвинешь, я тебе в пердак засуну и разбежимся? — Ну нет… — Хули ломаешься, целочка? Раздвигай ножки ебать. Представь, что я твой гинеколог или как его там. - А Данила и представил. Стонал он тогда так, словно его режут, а не ебут. Зато шатен с ума сходил от красоты тела юного и этих веснушек, которые всю спину и вообще тело украшали. Каждую расцеловал по пять раз, чтобы Кашин запомнил его губы надолго. Чтобы запомнил шатена этого навсегда. Разбежаться не получилось. Волосы эти рыжие каждый день перед глазами появлялись. Данила просто так не сдавался. Понял, что этот придурок понравился ему. Бегал по району чужому, как по своему собственному. Розочки Руслану на подоконник подкладывал, чтобы тот окно открывал, когда курить хотелось, и вниз скидывал. Под дверью записки милые оставлял. Банку пива и конфеты по скидке в ленте. Всячески внимания добивался чужого, пока тот не решил разобраться с ним. Ночью поймал этого придурка, да по лицу красивому хорошенько зарядил. Синяки долго еще сходили. Особенно с бедер, которые руки эти сжимали. Руслан выебал его в первую же секунду, когда тот, харкаясь кровью, в любви ему признался. Не в стиле Руслана, а простым языком. Сказал и получил то, что захотел. Руслан быстро так не менял свою точку зрения. Жизнь семейная сложной оказалась. Руслан дружбу между Даней и женщинам вообще всячески отрицал. Всегда казалось, что он уйдет к той же Лере, которую трахал. И все равно Тушенцову, что они встречались, а не просто в пизду долбились в шутку. Руслан около ванной сидел, когда Даня мылся, чтобы тот о других не думал. Ладно. Ему просто нравилось смотреть на голое тело парня этого. Квартира всегда была наполнена музлом ровным. Макан и прочие личности настолько заебали, что рыжий все их песни наизусть знал. Все фразочки Меллстроя и Литвина. Особенно любил шутки про щавель. Когда парень к нему подойдет, обнимет и томным голосом таким: — А у тебя щавель? Или персик? И сразу плакать. - Даня любил весь его конченный маразм, который выходил за границы всего того, что он позволял. Вся квартира в турниках и гирях. Шатен тренировался чаще, чем спал. Даня, конечно, любил пальцами по животу впалому провести и к груди поднимается, пока Руслан мышцы свои напрягает, чтобы покрасоваться. Рыжий лишь улыбался, да лицом утыкался куда-то в шею татуированную. Безумно любил он парня этого, который с первых минут сердце украл у него и похоронил вместе с дедом тем.

***

— Русь, быстрее. Мы и так уже опоздали, и Илья по делам уехал. Пошли хоть пробздимся. — Да подожди ты, блять. Мне идет? — Ну красавец. Прынц прям. - Шатен в штанах с подворотами крутится, да футболку "гусси" пониже натягивает. Часы с вб руку украшают вместе с цепочкой от того же производителя. У Руслана денег никогда не было, поэтому единственным его источником было фиолетовое приложение. Даня всегда предлагал ему общий бюджет, но тот из гордости своей отказывался. Кашин улыбался только и в щеку смуглую парня целовал. Руки большие на талию опускаются, да Данилу к себе притягивают. Улыбается весь такой и зубами кожу на ключицах прикусывая. Хотелось прямо сейчас и прямо здесь. Нагнуть Кашина и отъебать таким образом, каким он любит. Поцеловать потом и о планах на жизнь поговорить. — Ты как пидорок выглядишь, родной. - Даня бровь выгибает, да вниз смотрит. На его ногах вансы, шорты, а наверху обычная черная футболка. Ничего примечательного. Ну разве что огромное количество засосов и маленькая татуировка "меня ебал мужик". Ничего примечательного. Даня руки на плечи чужие опускает, чтобы лицо любимого ближе было. В губы пухлые дышит и целоваться лезет до пухлости последующей. Цепляется за нижнюю, прикусывая и оттягивая. Языком по небу гуляет. Подпрыгивает немного, сразу же чувствуя руки на заднице своей. Скрещивает свои собственные за чужой спиной и отстраняется. — Русь, а ты любишь меня? — Я люблю твою дырку. Лучше любой пизды, базарю. — А хули так прямолинейно? - Лицо прячет в волосах парня, пока тот в наглую задницу его лапает и щепает слегка. Даня с рук спрыгивает и одежду поправляет. Вместе с Русланом под ручку бабскую покидают квартиру и сразу же спускаются к двери на улицу. Воздух спертый и вонючий от краски, которой бордюры красят. Карман чужой вибрирует от звонка по телефону. Руслан пальцами вытаскивает кнопочный аппарат, да двумя пальцами прижимает к уху. Отхаркивает в цветы сопли густые. — Салам, родной. Че, как ты? Да я вот с телочкой погулять вышел. - Данила только рот открыть хочет, как его с закусанной нижней губой по заднице ударяют. Он лишь вздыхает и поудобнее руку чужую обхватывает. — Че, Ксюха опять мозги ебет? Да базар какой, братан. Завтра подлетай с ней к нам. Решим этот базар как нехуй делать. Давай все. С Богом. — И с какого хуя телочка? — Член сосешь? Сосешь. В очко ебать даешь? Даешь. Телочка. - Голубые глаза от возмущения закатываются, но шаг они не замедляют. Улицы он эти знает, как свою родословную татарскую. Каждый день на первых месяцах отношений здесь с Русланом гуляли. Тот ухажером настоящим был. Стулья выдвигал да цветы дарил. Пускай украденные, но сам факт. Оплачивал все с карты какой-то Маши Евдакеенко, которую сам в глаза видел только тогда, когда она плакала из-за украденных денег. Сейчас же он таким же образом цветы дарит, только после этого они другими путями ходят, чтобы бабки не поняли, кто их цветы сорвал. Кашину Руслан нравился абсолютно любым. Он полюбил его просто за то, что он есть. Просто за то, что он ответил ему взаимностью и не кинул после первого секса. Ну, вообще кинул, но это же совсем не романтично, верно? А у нас история любви ровного пацана, а не отъебаной шлюхи. Поэтому сейчас они под ручку гуляют, пока Данила голосом своим прокуренным всякие нежности на ухо парню шепчет. Тот лишь улыбается и в ответ что-то ему шепчет. Замечает сразу, как баба с другого конца дороги на парня рыжего пялится и губу закусывает. — Эу, шлюха черная! Я вижу, что ты на него пялишься! Я ему на ебало кончал, чукча ебучая! - Кричит во весь голос, пока Даня без всякого стеснения улыбается и поцелуй в самом уголке губ оставляет. Любит он Руслана до потери пульса. Любит больше всего на свете. Гуляли они часа четыре точно. На последнем шатен Даню за руку схватил, вытащил его телефон и заставил снимать его прям около шаурмичной у дяди Геворга. Ногами дрыгал, как Литвин, да фразы такие же произносил. Улыбался и на других людей прыскал. С первой попытки ничего не получилось, поэтому последовали еще примерно двадцать. Кашин устал уже стоять на одном месте. Заебался штативом чужим быть. Когда уже сам Руслан устал, они наконец-то сдвинулись, но вновь остановились. — Дань, а ты чисто, ровно двигаешься? На кондициях, брат? — Ты меня заебал уже. Мы около шаурмечной час стоим, пока ты со своими кондициями. — Для начала уточню, что это мой город ебать. Во-вторых, гляди, че как. — Как же ты меня уже заебал. Лучше бы я дальше с Лерой встречался. Честно. — Брат. Чисто фирменный танец. Смотри. - И вновь плясать начал. Ноги откидывал и назад становился. Даня плечом об стекло облокотился и смотрел, как парень его отбитый пляшет и зубы в улыбке показывает. Кашин не может злиться. Каждая улыбка парня лучше его слез, которые видел только Даня. Даже ровные пацаны могут плакать, когда появляется в жизни человек, который жизнь из полосы в зигзаги может превратить. Так в жизни шатена и появился Даня, который перевернул ее, как изгоя в американский школах в туалет головой. С ума сошел от нежности этой, которую ему рыжий дарил. А Даня и не был жмотом. Он понимал, что жизнь просто не может быть другой без этого парня рядом. Без тех поцелуев, которые он дарил ему самым ранним утром, вместе с чашечкой прекрасного кофе и криками по телефону. Вместе с вечерними пьянками с друзьями, когда он служанкой был и пиво приносил. Когда Руслан футбол смотрел и орал во всю глотку вместе с тем, как Даня на хоккей переключал. А когда решили перерыв в отношениях сделать, под окнами плакал и в любви клялся только для того, чтобы Кашин вернулся. А тот послушал эти сопли, спустился, врезал ему по таблу хорошенько и в губы разбитые поцеловал, чтобы потом дома продолжить их хорошую ночь. Руслану нужен был он. Жизнь строилась только на желании быть лучшим во всем. Но он никогда не был мастером в любви. Даня пришел самостоятельно в лапы эти, которые сейчас отпускать его не хотят. А он и не против абсолютно. Любовь всегда была такой странной штукой, которую невозможно на русском и армянском языке объяснить. Тяжело понять человеку то, что он не чувствовал. Даня ощутил эту любовь, но даже при таком условии он не сможет описать ее. Не сможет дать точный термин. Он любит Тушенцова. — Смотри, еще как могу.

***

Данила на спину голую падает и дышит рвано. Улыбается и челку с глаз поправляет. Губы опухли от поцелуев, а ноги дрожат от недавнего оргазма. Чувствует, как Руслан поворачивается к нему, да поцелуями плечи веснушчатые осыпает. Голубые глаза на него с любовью смотрят. Рука щеку смуглую гладит, пока карие глаза тело перед собой исследуют. После прогулки было обязательным делом выебать рыжего. Вот он и оформил то, что должен был сделать давно. Даня вновь губу нижнюю закусывает, ногу голую через бедро чужое перекидывает и на пах Руслана задницей усаживается. Руками грудь сильную гладит, обводя пальцами татуировки и немного ногтями кожу царапает. Чувствует ладони на бедрах своих и поглаживания легкие. — Ахуенно ебешь, Русь. — На второй заход напрашиваешься, сучка? — Прекрати, блять. Ты не в порнухе, Тушенцов. - Ягодицами по члену вставшему елозит и улыбается, когда чувствует, что Руслан толкнуться бедрами пытается. Спина веснушчатая выгибается и язык по соскам чужим проходится. Слегка кусает и оттягивает. Парень губы в улыбке растягивает и двумя руками по заднице ударяет. Слушает стоны громкие и все же головкой проезжается по дырке пульсирующей. Хорошо, как никогда. Любимый парень сидит на тебе. На карте есть деньги. Он окружен любовью и сексом, пока телефон разрываться не начинает. — Ало нахуй, с кем имею честь базарить? Да ты заебал, Миша, блять. Да какая тебе разница, кого я ебу? Слышишь, додик, подскакивай сюда. Адрес знаешь. Бегом, блять. Бывай. - Даня вздыхает и пальцами плечи чужие массирует. Руслан виновато губы чужие целует и отстраняется. Не хочется совсем уходить сейчас. Даня такой красивый на нем. Он весь красный с испариной. Довольный от секса их. — Русь, отвезешь меня к Карине сегодня? Я обещал ей с парнем помочь. — Че за Карина? Это которая по кругу здесь года два назад ходила? — Она самая. — Еба, эту дырку кто-то кроме меня отъебать захотел? — Руслан, блять. - Ладонь сильная на голову чужую опускается. Даня в одеяло кутается и с кровати встает. Трусы чужие подхватывает да в лицо Руслану кидает. Тот улыбается только хитро так. За край одеяла тянет, чтобы то упало и вид ахуенный на задницу красную открыло. Даня вздыхает только, да наклоняется за ним. Чувствует, как руки массивные за задницу его хватают да поближе к себе тянут. Целуют. — Пардоньте, а Кашин дома? Просто если нет, я и Вас могу шандарахнуть хорошенько. — Какой же ты ребенок, Руслан. — Эу, я ровно двигаюсь и по понятиям. А Кашин выйдет?