Накорми меня, папочка

      Это была очередная съемка скз кода, в ночь перед которой Чан не спал. Любой, кому бы он это сказал, наверное, пожал бы плечами, а после подумал, что он работал. Но всё было не так. Совершенно не так. Он и правда работал, пока в полночь к нему не пришёл Джисон. В домашних шортах и старой вытянутой футболке Чана. Бан уже давно не обращал внимания на то, что этот лохматый парень, который сейчас дрыгает ногами на кровати, таскает на себе. В мыслях гуляли глупые сравнения с омегами, которые забирают к себе в гнездо вещи своих альф, чтобы во время течек чувствовать себя лучше. Да, Чан старательно отгонял от себя подобные мысли.       А Джисон просто улёгся на середину кровати и продолжил смотреть какой-то научпоп. По идее, Джисон не должен отвлекать Чана одним своим присутствием, но это не так. Шорты подчёркивают аккуратные округлые ягодицы, которые так и просились быть помятыми, излизанными и покусанными. А косые ножки в белых носочках будто ещё больше соблазняли и без того затраханный мозг Чана.       Вскоре телефон отправился на полку над изголовьем кровати, а шорты оказались спущены до щиколоток.       И вот сейчас: Джисон невинно сводит ноги, смеётся и наклоняется так, что ткань брюк натягивается, очерчивая ягодицы, на которых до сих пор красуются засосы. Хан ещё и мило умоляет Хёнджина его пощадить, не выталкивать с поля. Ночью так же просил Чана ему вставить, ведь одного горячего языка в его растраханной игрушкой дырочке было мало. Хотелось ощутить растяжение от крупного члена, который выбивает все ненужные мысли, а язык только и делает, что распаляет желание жаждущего Джисона, что всё равно кончал от подобного.       Чану нравилось наблюдать за дурашливым Джисоном, который веселил всех. А ещё больше ему нравилось наблюдать за нелепыми попытками его соблазнить. Возможно, будь Бан младше, то повёлся бы точно, но сейчас лишь смеётся и делает пометку у себя в голове, что не помешает отшлёпать Хана вечером. Чан любит нуждающегося Джисона.       На самом деле, Чану казалось, что в Джисоне иногда просыпаются демоны, которые получают жизненные силы от секса.       — Мне тоже так иногда кажется. Он как придёт, как посмотрит, и вот мы уже в постели, а вещи где-то в сторонке, — сказал Минхо во время перерыва, когда Чан рассказал о том, что произошло ночью.       Джисон же в это время доставал Феликса, который в ответ лез с поцелуями.       Домой они вернулись поздно вечером. Минхо перед уходом что-то шепнул Джисону на ухо, из-за чего тот сразу приободрился, а сам ушел.       Чан пропустил Чанбина и Хёнджина вперёд, дожидаясь на прохладном воздухе Хана, который с радостью шёл в общагу.       — Постой, — Чан остановил Хана и притянул к себе, — подготовишь себя? Сегодня ты получишь не только язык, а завтра в студии сможешь полежать на диване. Как смотришь на ночной перекус рамёна?       Кадык Джисона дёрнулся, а губы вмиг стали влажными. Он уже в предвкушении.       — Я готов, хён. Но я вымоюсь и приду.       — С пробкой работал? — Джисон смущенно отвернулся. Хмыкнув, Чан продолжал: — Боже, да ты распутный. Так хотелось поскорее быть выебанным?       Джисон кивнул и закусил губу, медленно выпуская её из плена белоснежных зубов, а сам из-под ресниц глядел на насмешливого Чана.       — Иди, готовься, детка, — Чан шлёпнул Хана по попе и подтолкнул его вперёд.       — Больно же.       — Правда?       Джисон закатил глаза и зашел в дом, крикнув, что есть мочи:       — Хёнджин, я первый в душ!       — Ага, сейчас, разбежался.       Кажется, драки не избежать.       Чан принял душ и готовил «рамён» в комнате. Положил побольше мягких подушек на кровать, приглушил свет и достал лубрикант с презервативами. Сам он был почти полностью раздет, надетые старые шорты никак не скрывали его полувозбуждённый орган.       И тут в комнату зашёл кудрявый Джисон, который, если честно, был похож на одуванчик. Он переступал с ноги на ногу, мял край длинной футболки, из-под которой выглядывала кромка синих боксёров.       — Заходи.       Чан присел на край постели и похлопал по бёдрам, указывая место Джисона. Тот закрыл дверь и запрыгнул на колени к парню с поцелуями. Мокрыми, как он любил. Чтобы губы потом блестели от слюны, а языки могли заплетаться друг об друга. Чтобы Чан своим языком трахал его незакрывающийся рот, исследовал каждый уголок его порочного тела. А потом, они переходили в более приличные, но не менее влажные поцелуи. После таких импровизаций губы Джисона были вспухшими и покусанными. Его всё устраивало. Но особенно нравилось, когда Чан игриво оттягивал губу и снова врывался своим языком в рот Джисона, выбивая стон.       Руки давно уже не лежали на плечах, а бродили по телу, которое сотрясала страсть. В трусах было мокро и тесно. Легче Джисону становилось, когда он тёрся о вычерченный пресс Чана, соприкасаясь с чужим возбуждением. Пока Хан пытался получить удовольствие через трение, Бан мозолистыми пальцами игрался с дёргающейся от пустоты дырочкой. От растяжки в душе смазка всё ещё чувствовалась и позволяла пальцам легче проскользнуть внутрь.       Два пальца отчётливо ощущались внутри, отчего Джисон выдохнул в поцелуй и проскулил. Он не знал куда себя деть. То ли сильнее насадиться на пальцы, то ли кончить в боксёры от трения. Хотелось всего и сразу.       Но Чан не давал. Он удерживал второй рукой бедро, сжимая и не позволяя делать лишние движения, к тому же поза не представляла возможности глубже войти в парня. Бан опустился спиной на кровать вместе с Джисоном в руках, который слегка выгнулся в пояснице. Это позволило Бану снять джисоновы боксёры, кинуть их в угол комнаты и удобнее проникнуть в Хана, расширяя и без того готовый вход. Растянутое игрушкой нутро позволяло немного согнуть пальцы, проезжаясь лишний раз по простате.       — Хён-г! Я так кончу. Мне так плохо без тебя. Хочу, хочу побыстрее тебя почувствовать в себе! — простонал Джисон и сильнее выгнулся на встречу пальцам.       — Малышка неправильно меня назвала. Её нужно наказать, — Джисон растерялся и всхлипнул, когда пальцы вышли из него. Без пальцев Чана так пусто, а эту пустоту даже не планируют заполнить членом. Хан отчётливо видел выпуклость в шортах лидера. И это до сих пор не в нём. От этих мыслей Джисон снова всхлипнул.       Чан не обращал внимания на поникшего младшего, он снова сел и заставил Джисона лечь животом на колени, поднимая попу кверху.       — Считай, пока папочка будет тебя шлёпать. Всего будет пять ударов. Надеюсь, этого хватит, чтобы ты вспомнил нужное обращение.       Лёгкие поглаживания на бархатистых ягодицах исчезли. А после рука опустилась вновь, но в этот раз с громким шлепком.       — Р-раз, — проскулил Джисон, но неосознанно прогнулся под рукой, ища больше телесного контакта.       — Минхо тебя, наверное, жалеет. Небось только поцелуями осыпает. Я знаю, что тебе этого мало, — Чан подряд шлёпнул два раза и ущипнул ягодицу, рассматривая как она розовеет. Вчерашние укусы и засосы прекрасно вписываются в эту картину.       — Два, три, — на выдохе произнёс Джисон и спрятал алеющее лицо в руках.       — Умница, так хорошо слушаешься, может быть, ты всё же заработал награду.       Хан чувствовал, как колено Чана становится влажным от собственной смазки, вытекающей из члена.       Снова звонкий хлопок, искры из глаз и приглушённый руками стон.       — Будь тише. Ты же не хочешь, чтобы Чанбин или Хёнджин тебя услышали?       — Нет… — замолчав и переведя дыхание, Джисон продолжил: — Четыре, папочка.       На лице Чана расползлась улыбка от уха до уха.       — Какой хороший малыш. Готов к последнему удару? — Бан гладил красные ягодицы, успокаивая обжигающие ощущения, чувствуя под руками тепло. — Потом получишь награду.       — Да, папочка, готов. Поскорее втрахай меня в эту крова...       Не успел Джисон договорить, как получил последний сильный удар по заднице.       — П-пять, — сдавленно произнёс Джисон, елозя на чужих коленях.       — Сон-и, такой умница. Любит быть отшлёпанным, — Чан помог Хану перебраться на кровать и погладил раскрасневшуюся кожу, не обращая внимания на сочащийся естественной смазкой член.       Джисон подполз к подушкам, обхватив одну из них руками, и выпятил задницу, вставая на колени, которые разъезжались в стороны.       — Папочка, мгх, я был хорошим? — жалобным взглядом Джисон окинул Чана через плечо. Бан уже давно сдерживался и старался не спешить. Его член также требовал внимания, а неприятное чувство неудовлетворённости, глядя на Джи, разъедало изнутри. Яйца поджимались только от одного вида раздвинутых в стороны ягодиц. Как же ему хочется выебать такого Джисона.       — Ты всегда хороший. И сейчас был послушным, и награду ты заслужил, — Чан стянул с себя шорты и сел прямо за спину Джисону. Чуть наклонившись, он одним движением языка провел широкую линию от мошонки до сжимающейся дырочки и слегка просунул язык, специально дразня. Смазка была со вкусом чизкейка. — Такой сладкий, как и твой любимый десерт.       Чан не видел ушей и лица Джисона, но был уверен на сто процентов, что тот покраснел.       Просунув снова с лёгкостью два пальца, а после и третий для надёжности, Чан удостоверился, что Хани хорошо о себе позаботился.       — Передай, пожалуйста, смазку и презервативы, Хани.       Джисон протянул лубрикант.       — Давай сегодня без, — в подушку пробормотал парень, — можешь кончить в меня.       Чан сел и удивлённо посмотрел на кудрявую макушку.       — Ты серьёзно? Хочешь попробовать горячую сперму своим вторым ротиком? — Чан вылил достаточное количество смазки и распределил по члену, остатки размазав по сжимающемуся сфинктеру. Джисон не отвечал, поэтому Бан не спешил входить внутрь, скользя головкой между мягкими половинками, которые под руками при ударах дрожали, как желе. — Молчишь. Значит всё-таки будем «с».       Услышав это, Джисон встрепенулся и сильнее прижался к члену, который только и делал, что дразнил.       — Нет-нет, не надо. Я так хочу ощутить всё внутри. Хочу, да, попробовать твою сперму нижним ротиком. Хочу держать её в себе всю ночь. Накорми меня, папочка, — протянул Джисон и положил руку Чана себе на поясницу, который сразу заставил прогнуться сильнее.       — Такой нуждающийся, — низким, завораживающим голосом прошептал Чан на ухо Джисону и проскользнул одним движением головкой внутрь. В порыве чувств, Бан вдохнул аромат яблок от волос и лизнул шею, слегка прикусывая. Хан на это откинул голову и проскулил от неожиданности. Член Чана лучшее, что он когда-либо получал.       — Да-а.       Оставив обжигающий поцелуй на плече, Кристофер выпрямился и зафиксировал руками бёдра Джисона, входя полностью внутрь. Хан выдохнул. Наконец-то зудящее чувство пустоты исчезло, на смену ему пришло нечто горячее и пульсирующее. Заполненность никогда ещё не была такой желанной, как сейчас. Сильные руки держали его, крупный член выбивал мысли одним своим существованием, а ноги предательски дрожали. Ему было так хорошо, что он сжал член Чана глубоко в себе, не желая отпускать.       Чану было не менее прекрасно от горячего нутра младшего, который охотно раздвигал перед ним ноги. Это блядство лишь больше возбуждало. Эти стеночки, которые сейчас судорожно сжимались, всегда принимали его с радостью. Позволяли себя растягивать и дразнить комочек нервов, пропускающий разряд удовольствия по всему телу. От чего глаза закатывались, а язык подводил и с губ слетали нечленораздельные слова. Чану нравилось разрушать младшего, ломая его на части грубыми толчками.       Хан никогда не был против, наоборот, он желал большей грубости, размашистых толчков и шлепков по его похотливой заднице. Иногда он задумывался над татуировкой суккубов внизу живота. Это бы было очень горячо. Чан помогал ему с его неуёмным желанием быть наполненным до края, измученным одним лишь проникновением, истерзанным языком и мозолистыми руками, что двигались на его члене в такт сильным толчкам.       — Как этот членик вообще способен кого-то удовлетворить? Минхо настолько пал, что принимает в себя такое? — Чан держал член в плену пальцев и водил по обильно сочащейся плоти, пачкающей простыни в смазке, помогая прийти быстрее к яркому финалу.       Небольшое унижение Джисон любил так же, как и похвалу. В таких ситуациях, как сейчас, это придавало лишь больше удовольствия, заставляя видеть звёзды перед глазами. Если он и был бы эскортником, то он был бы личным эскортом Чана и не стеснялся этого. А размер члена не имел сейчас никакого значения.       Чувствуя приближающийся оргазм, Джисон поднял голову и прикусил нижнюю губу, сдерживая громкий стон. Стремясь быстрее ощутить негу от переполняющих его чувств, Хан немного ускорился, подмахивая Чану. Из-за чего звуки хлопков двух тел, что двигались в танце страсти, разлились по комнате и выходили за её пределы, смущая других членов общежития. Джисон представить себе не мог на сколько пошло и развязно он выглядел в глазах Чана, который лишь сильнее возбудился от представшей перед ним картиной.       Но долго вести Джисону Бан не позволил. Он убрал руку от члена и переложил её обратно на бёдра. Его движения стали менее чёткими, но оставались такими же сильными и быстрыми, задевающие при каждом толчке простату.       — Член… Твой член так глубоко во мне! — не сумев сдержать эмоции, выкрикнул Джисон.       — Похоже, ты наслаждаешься этим, ненасытный. Ты только посмотри, сколько из тебя вытекло. Твоя дырка продолжает засасывать меня. Тебе настолько хорошо от этого? — Чан вышел на половину и громко шлёпнул по попе, наблюдая за тем, как ещё сильнее алеет кожа под его ладонью.       — Твой член. Господи, папочка! Так хорошо от твоего члена, — скулил Джисон, стараясь насадиться глубже на член, что так прекрасно заполняет его. — Ещё! Заполни меня! Не останавливайся. Двигайся, пожалуйста, — молил он, сорванным голосом.       Он полностью разрушен. Настолько, что не соображает, что говорит. Как хорошо, что Чан скоро исполнит желание Хана.       — Мой самый послушный младший, так любит этот член. Значит он и правда так хорош? — голос Чана охрип от низких стонов, что также вылетали из его рта. С таким любовником, как Хан, невозможно было не получить удовольствие.       — Да! Я люблю тебя! — Джисон кончил, выстреливая тремя сильными струями на кровать.       — Молодец.       Чан мелко двигался, достигая собственного оргазма, который дышал в спину.       Хан чувствовал, как лидер продолжал двигаться в нём, приближая собственный красочный финал. Он не был против. Наоборот, сверхстимуляция продлевала удовольствие Джисона, который истекал уже лишь слегка белёсой жидкостью. От переполненных ощущений, звезд перед глазами и каши в голове он сильнее сжимал в себе Чана, который в последний раз толкнулся глубоко внутрь и спустил туда горячую сперму, заполняющую всё пространство.       Аккуратно выйдя из Джисона, Чан встал с кровати и направился за влажными салфетками. Вытерев себя, он направился к расслабленному Джисону.       — Блядство, — выругался Кристофер, поймав осоловевший взгляд.       Хан лежит на левом боку, подогнув к себе правую ногу, и смотрит на него расфокусировано и разомлевши, пока из растраханного ануса вытекает тонкой струйкой сперма.       Такой Джисон, буквально втраханный в кровать и без одной адекватной мысли в голове, был любимым видом Чана. То, как он скулил и просил не останавливаться было любимым саундтреком Бана на ночь. Он не понимал, что творит с перегруженным мозгом лидера. Но он чётко осознавал, что помогает ему справиться с нагрузками, доставляя при этом удовольствие ещё и себе.       Хан Джисон не врал, что любит быть связанным или что любит заботу о себе. Он обожал это. Особенно от Чана. Особенно сейчас, когда он буквально съедает его глазами, а в них читается похоть. Возможно член он не почистит своим языком, но точно не будет против парочки пальцев во рту на втором раунде.       Перевернувшись на спину, подогнув ноги в воздухе и обхватив их руками, Джисон спросил:       — Покормишь меня ещё одной порцией спермы, папочка?       А из задницы продолжает вытекать горячее семя Бан Чана, что так приятно ощущалось внутри.