Son Agenda

"Спустя столько дней странствий, где время давит на голову не хуже личинки, всё же задаёшься из раза в раз вопросом - что есть добро? Жрица Шар с усмешкой наверняка отмахнётся, назвав воплощением добра, как бы это не было иронично, нашу спутницу из Аверно и даже будет права. Сама же Жрица презирает гитьянки, да вот одна из таких как раз и вызволила дамочку с корабля - это ли не горькая, но от того столь забавная ирония? Удивительно, как ужасы судьбы вынуждают объединяться совершенно разных существ по сути своей и характерам. Ещё удивительнее - спать с ними у одного костра, зная, что в случайный момент магическая бомба в собственной груди может убить всех, кто просто мирно спал. Справедливости ради стоит подметить, что моего ума и знаний всех тонкостей Плетения хватает на любой экстренный случай, особенно если это касается энергетического голода и, разумеется, угрозы детонации. С моими спутниками у меня бывают различные разногласия, но... Карлах! Я миролюбив и терпим ко всем, но вот уж её не просто жаль, а... особенно жаль. Как минимум потому, что к ней на хвост сел Клинок Фронтира, коего одурачили, как ребёнка из пригорода, но не мне усмехаться над желанием быть сильнее и лучше, чем собственная версия вчерашнего себя. А что касательно эльфа... Ох, Мистра, видела бы ты его жалкие попытки очаровать всё, что только на этом свете движется! Так и хочется съязвить лишний раз на подобные сладкие речи, да не позволяет мне воспитание такую вольность." Эта страница - единственная из первой четверти ежедневника, что можно прочитать без труда. В остальном же чернила поплыли до полной невозможности понять прочитанное, либо же та доля уцелевших предложений не несла особой смысловой нагрузки. Будто бы он сам не знает о своих же недовольствах. "В ту ночь кислее тифлинговых вин было только недовольное лицо кровопийцы. До сих пор удивляюсь его гениальной идее - вдруг бы он не сдержался и высосал меня досуха? Ладно я, но, скорее всего, с моей гибелью вырвется сила нетерийской сферы! Хотя, я и сам о ней умалчиваю... Если, конечно же, никто до сих пор не трогал эти нетленные мемуары. Я в чужих вещах не роюсь, но склонен считать, что некоторые мои спутники на такое способны. Возвращаясь к белокурому вампиру... Я свершил величайшую глупость за весь этот чудеснейший поход и благое дело по спасению поселения. И глупость эта - попасть под чары, над коими я в этих скромных листах так неприкрыто насмехался! Виновато ли воздействие хмеля, магии или попросту радость побед ударила мне в голову хлеще выстрела из арбалета, но итог ясен, как та ночь с полной Луной - мы... Отлично провели время вместе. В самых изящных смыслах. Чем-то возвышенным это не назвать, уж рядом былые чувства к Мистре даже рядом не стояли, но этот порыв позволил по-земному и по-человечески расслабиться, что, если уж и подвести итог, только благоприятнее сказывается на общем самочувствии. В конце концов, мы всё ещё ищем способ избавиться от паразитов в своих головах." Следующая пара страниц исписана лишь важными именами, делами и маршрутами, в том числе простым расчётом бюджета всей компании союзников по несчастью. Поход - далёк, перспективы - туманны, а торговцы... Всегда жадны до каждой монеты. Тем не менее, среди этого выделилась страница, что была запачкана пятнами от чернил. Видимо, записи делались либо в спешке, либо мысли шли быстрее, чем за ними поспевала рука. "Возможно, бесстыдный кровопийца искал лишь ощущений - могущество по ту сторону как на острие, тонкое и почти божественное, действительно пленит и манит. Возможно, он лишь страдал от скуки дорог и деревень, будучи таким же городским жителем, как и я. Множество "возможно", но сделанного мною не воротить - я позволил ему в очередной вечер после заката развязать язык и утянуть себя в беседу. Упасите, это закончилось не плотской утехой! Но... Он прикоснулся к Плетению. Это было так странно, что сему свершению мы обоюдно лишь удивились и целый ближайший день делали вид, словно едва ли знаем друг друга. Возможно, будучи самым образованным и начитанным из всех, по итогу я - самый крупный дурак и шут." Тихая усмешка слетает с губ. Надо же, а ведь поначалу волшебник из Глубоководья казался высокомерным засранцем, а на деле он - высокомерный засранец, но со строгими принципами. Правда, рушились они на глазах, но кого это волнует? "Эх, старина Эльминстер! Наверняка ты знать не знал и думать не думал, какие высоты я попытаюсь оседлать. Божественное в нашем мире отчего-то равняется равнодушию, но может ли так быть всегда? Наверняка ты радовался, передавая мне самоубийственную весточку от Мистры... Вот так оно и бывает, если ты в чувствах расходишься с Божеством. Будь я на её месте, я с обид хотя бы не вешал проклятий! В любом случае.. Хах. Мы ступили во Тьму, что, кажется, только наша Жрица не замечает, а над моей головой вновь повис клинок, да такой, что поглощение артефактов тут более не помощник. Неужели единственный приговор мне - гибель? В любом случае, сдаваться я не намерен. Не сейчас. Слишком многое стоит на кону." Пальцы касаются кончика языка, лишь бы на миг упростить перелистывание страницы. Взгляд бегает по строчкам в тусклом освещении свечи, чей огонёк тоскливо танцует под шум дождя, а остальной мир услужливо молчит, позволяя внимательно исследовать каждую строчку и каждый чернильный завиток. "Кузни, храмы, Мизора, что добавила нам ещё одного рогатого в копилку нашей компании... И дочь богини, кою наша бравая подружка решила не убивать даже во имя Шар - да, со всеми соскучиться не успеешь! Тем временем до Лунных Башен осталось немного. Немного осталось и мне." Бледные губы поджимаются с последних слов. Какая ирония. Интересно, волшебник вообще перечитывал собственную писанину? "Пером не передать того смеха, что меня сейчас раздирает. По существу смехом это даже не назвать - так, нервное хихиканье, - но даже под своим навесом я умудряюсь давать волю звукам. Если бы я знал тогда! Если бы я знал, что Астарион станет меня отговаривать от благородного самопожертвования! Конечно, в своей манере, что я, мол, полезен, да и вообще взорваться лучше рядом с главным злом, а не просто ради идиота, что, по факту, лишь хреновый отец, но... Я был крайне удивлён. Не думал, что уж он-то будет тем самым, что после одного-единственного пьяного секса будет привязываться, но моё удивление долго не продлилось - уж сразу накрыл нас пыл тяжелейшей битвы не без помощи крылатой дамы. Закончились ли на этом мои потуги? Стоило нам вернуться отдыхать, как мы с Астарионом вновь перешли к неловкому диалогу, совершенно не вспоминая того, что складывалось между нами ранее. Мы с ним разные, как Шар и Селунэ, как Солнце и Луна, но какого-то дьявола (и даже не того, что всё время нам навязывается по пути) мы сходимся вновь, точно течения двух разных рек. И уж его бурная река в тот вечер взвалила на мои плечи всю злобу на так называемого Касадора... Мы, разумеется, ещё в болотах не сдали нашего кровопийцу охотнику, но сейчас, осознавая весь масштаб трагедии, я удивлён, как в эльфе сохранился здравый рассудок после двух сотен пыточных лет. Я уверен, что жажда мести движет им самым тёмным способом, но, раз уж я не лопнул магическим шариком, а он до сих пор находится под лучами дневного света и не гибнет, то, возможно, тому ублюдку стоит действительно преподать урок. Всё же не всем вампирским отродьям повезло заразиться мозговым паразитом." Тихий смех прорезается сквозь дождь - разные? Действительно разные? Ха! Жажда править и жажда божественного, видите ли, не так уж сильно друг от друга отличаются, милый друг. И даже не стоит убеждать себя, что такая мощь - во благо. Все мы - эгоисты, просто с разных граней. Следующая страница залита чернилами и отпечатками кошачьих лап, что заставляет мгновенно улыбнуться. До сих пор не очень ясно, кто же всё таки чей питомец. "Сегодня я впервые почувствовал тёмное, низменное желание. Желание убить. Не сразиться, не побороть гоблинов или отбиваться от монстров, а убить." Тихо кашлянув, пришлось перечитать эту строчку дважды. Глубоководный, а ты всегда был не так прост? "Астарион позволил коснуться его шрамов и - бум. Недобрая искра проскочила в разуме. Возможно, это личинка надавала куда-то не туда, но эти инфернальные стишки явно не просто сумасшедшая идея какого-то там ублюдка. Такого не должно случаться ни с кем, но в этом мире почему-то монстрам в гуманоидном обличье всё сходит с рук. Боги нас давно оставили, присматривая лишь за своими потомками. Неужели у Богов нет иного выхода, кроме как наблюдать и карать?" Взгляд поднимается к шуму за навесом. Несмотря на дождь, от всех остальных слышится звон медных бокалов, а запах горького вина доносится даже несмотря на расстояния. "Почему с кем-то мы стараемся разрушить неловкую тишину, а с кем-то так трогательно молчать? Я не думал, что с ним это произойдёт. Я не думал, что со мной это произойдёт. Я не думал, что позволю нам провести время по-божественному. Я столько учился размышлять и делать выводы, чувствовать Плетение во всех тонкостях, но разучился чувствовать себя. Я не знаю, взаимно ли это или просто притворство ради выгоды. Я не знаю, как долго будет тянуться такой спектакль и чем он закончится, но я буду ещё большим глупцом, если после всего пройденного просто не признаюсь себе. Если Астарион старался меня очаровать, у него это получилось." Язык во рту перекатывается, касаясь клыков. Старался ли? Возможно. Каждый так или иначе был полезен и вся слащавость старалась выжать выгоду, ведь кто-то да клюнет... "Я рад, что для нашей подруги Шэдоухарт всё закончилось самым лучшим образом. Её родители - сильны духом и телом, что не может не вызывать моего глубокого уважения, да и с тиранией поклонения Шар, надеюсь, теперь покончено, но... Сердце моё беспокойно. Я знаю, чего хочет от меня Мистра. Я знаю свою судьбу. И я знаю, что перед финальным рывком мои дела здесь не закончены - Касадора не должно существовать. Астарион встретил своих родственников в таверне и сразу же выдал, какая же самоубийственная идея - надеяться на свободу. Я представить себе не могу две сотни лет заточения, но раз этот эльф оставил в своём сердце место хоть одной капле добра... Она должна вернуться." В горле пересохло. Воспоминания услужливо подставляют все картины того, что будет дальше, но любопытство всё равно заставляет читать дальше, ибо с чужой перспективы на мир уже не взглянуть. Без личинки-то в голове. "Корона. Та самая, что может вознести, та самая, что стирает границы человеческого и божественного! Я был вне себя от радости, только узнав об этом малейшем шансе, вот только... Хах, кто бы мог подумать, что мнение Астариона по итогу в моей голове будет что-то да значить. Не знаю, почему его так испугала божественная перспектива - возможно дело в том, что эта власть иного рода и на руках носить тебя никто не станет. Возможно, за столько лет мучений Боги для него теперь лишь издевательская сущность. В любом случае... Я могу прожить жизнь и без всяких вознесений, но без него... Хах! Мистра, ты только посмотри, о чём я пишу! Мне попросту тяжело представить своё существование без кровопийцы под боком! Видимо, все эти ночные касания мизинцами и томные, искренне-влюблённые взгляды что-то да значат. Во всяком случае, я надеюсь, что я всё ещё не просто обманут лестными словами и мёдом в речах." Ком в горле сглатывается с трудом. Большим трудом. "Он плакал и никто его не осуждал. Повлиял ли я на него, но, кажется, решение попросту убить своего "господина" было принято от души. Я был искренне поражён его речами о том, что он "не хочет стать вторым Касадором" и тогда... Я был рад за него. За весь путь, за все мучения, за всё то, что наконец закончилось. Астарион за всё время, что мы в пути, стал совсем другим или... Или попросту раскрылся, больше не боясь сломаться как хрупкий бокал. Я долго обнимал его в нашем лагере, долго успокаивал и обещал, что раз у нас есть план от личинок, то и от солнечных ожогов что-нибудь да придумаем. В конце концов, он оставался безупречным даже не видя собственного отражения - так какая разница? Сегодня упали последние маски, обнажая оголённые нервы и сегодня я наконец сказал вслух то, что до этого решался лишь показывать. Я сказал, что люблю его. Он же всё время лепетал о том, как я сладок и симпатичен, но этой ночью он лишь заглянул в мои глаза и молча кивнул, не в силах выдавить и слова. Сейчас он дремлет на моём плече и я точно знаю... Пусть это было и без слов, но этот миг взаимности не сравнится даже с первым касанием к Плетению." — Идиот, — он усмехается, кусая собственные губы, лишь бы сдержать дрожь в голосе. Последняя страница размывалась в собственных глазах, а чтение впервые приносит огромную физическую боль, точно новые шрамы наносят уже не на спину, а на сердце. Чёрствое и гнилое, но сердце. "Завтра решающий день. Решающий рывок, последний шанс спасти весь чёртов мир. Я знаю, каким он будет. Мистра от меня этого хотела, верно? Да и дьявол бы с ней, но за грехи, видимо, у Богов действительно лишь один вариант для таких, как я. Возможно, оно и к лучшему - в конце концов, если бы не эта печать, где взять столько энергии для мгновенного уничтожения корня зла? Совру, если напишу здесь, что я ничего не боюсь. Но врать мне предстоит и впредь перед тем, кого я полюбил, а потому... Астарион, я знаю, что ты это будешь читать." Сдавленный всхлип режет тишину палатки, пока дождь за ней начинает понемногу стихать, но не разговоры. Там они пьют за победу. Там... друзья. Друзья, пьющие за героя. "И, возможно, ты уже сейчас начал плакать. Тебе прямо сейчас стоит прекратить, ибо замараешь слезами дорогую бумагу этого дневника!" Астарион моргает чуть чаще, словно это действительно остановит слёзы, но, так уж и быть, мистер Декариос, даже сейчас ты заставил улыбнуться. Засранец. "А ещё я знаю, что ты прямо сейчас винишь себя. Не знаю, за что конкретно, но причины ты находить умеешь, потому... Уверяю тебя, это было взвешенное решение. Если ты ещё и читаешь это, значит, Абсолют сгинул в небытие, а тебя и остальных не поработили эти треклятые мозговые черви. Прости. Прости, что тебе придётся прятаться в тени, ведь я знаю, как ты полюбил солнце. Если хоть одно сраное Божество имеет милость, то я буду молиться и ему, лишь бы оно помогло тебе справиться с новой жизнью, но... Теперь ты окончательно свободен, как ты и хотел. И ты был прав - я приберёг взрывной козырь на самый финал! Если где-то сейчас проходит пир в мою честь, что, конечно, будет мне льстить, выпей за меня бокальчик вина и живи дальше. Ты заслуживаешь быть свободным, счастливым и... Просто заслуживаешь быть. Ты нашёл свой свет, ты нашёл в себе силы оставаться собой, так что пронеси это через тени, в которых ты вынужден отныне прятаться. Где бы ты не был, в этих тенях я всегда буду следовать за тобой безмолвным Плетением, ибо такие великие волшебники как я бесследно не погибают! Хах... Вот-вот мне придётся решиться сохранить будущее для всех. Надеюсь, что с твоим будущим уже определено самое лучшее направление из всех возможных. Я тебя люблю, Астарион Анкунин. Не потеряй свет в себе самом." Астарион осторожно поглаживает крылатую кошку и бережно накрывает её фиолетовой мантией, что всё время чтения накрывала собственные плечи. Дневник откладывается в сторону и, наконец, когда последняя свеча гаснет, он выходит на торжественный пир ко всем остальным. Ведь нужно выпить хотя бы один обещанный бокал вина.