Будет дождь

      — Будет дождь.       Тай тоже посмотрел в сторону горизонта, где сгустились тучи, пряча закат.       — Заночуем здесь. Позаботься о драконах.       — Слушаюсь.       Ша’арнез проводил взглядом удаляющуюся спину Тая. Рука привычно легла на холодную чешую, успокаивая взбудораженного полётом дракона. Впрочем, этот холод обманчив. Если задержать ладонь на твёрдых пластинах, то можно почувствовать, как бьётся под ними огромное сердце и струится по венам огненная кровь.       Отзываясь на ласку, существо, внушающее страх всем врагам и некоторым союзникам, склонило голову ниже. Раздулись ноздри, обдавая порывом горячего воздуха, внимательные жёлтые глаза вспыхнули чуть ярче и закрылись. Ша’арнез тихо хмыкнул и хлопнул по шее ещё раз.       В чём-то драконы очень похожи на принцев. Разве что шкура у последних куда тоньше — краснеет от самого лёгкого шлепка.       Он задержался. Сначала нужно было подыскать место, способное вместить всех драконов, потом убедиться, что им обеспечен должный уход, а окружающим — безопасность… В узких проёмах окон не было видно света, трапеза закончилась, и только слуги суетились внизу, убирая посуду. Распределение комнат Ша’арнез тоже пропустил, но это его не волновало. Он и не собирался ночевать в своей.       Спрашивать, в каких покоях разместили принца, не требовалось — в лучших, разумеется. Хотя понятие «лучшего» на границе империи сильно отличалось от столичного. Грубая каменная кладка вместо хрупкого изящества. Узкие проходы и крутые лестницы вместо торжественности парадных залов. Замок, построенный для войны, а не для приёмов, вполне отвечал вкусам Ша’арнеза, но Таю нравилось иное. Сын правителя, лесной эльф, тот предпочитал открытые пространства, арочные своды высоких потолков, шелест листвы над головой и красоту.       Ша’арнез был красив.       Тихо скрипнула, отворяясь, дверь. Острое зрение позволило рассмотреть в полумраке и лежащее на столе письмо, заверенное оттиском императорской печати, и тонкую складку на бледном лице меж тяжёлых бровей, и мрачную задумчивость в тёмно-зелёных, цвета еловой хвои, глазах. Всё стало понятно сразу. Произнесённое Ша’арнезом слово было не вопросом — утверждением.       — Брак.       Тай спокойно подтвердил:       — Брак.       Они оба знали, что однажды это случится. Оба догадывались, что случится скоро. Потребность продолжить династию, укрепить посредством свадьбы занимаемые позиции, развеять дурную молву о насланном на род проклятии… и ещё десятки важных политических причин. Жизнь единственного оставшегося в живых наследника мужского пола не могла оставаться безоблачной и свободной. Они оба готовились к неизбежности прощания с момента первого сближения.       Ша’арнез думал, что это будет легко — отступить обратно в тень, слиться с многочисленной свитой, опять стать небрежно бросаемым ему «лордом со Генэшем». Он ошибался. Смотреть на письмо было больно. На полностью одетого Тая ещё больнее.       — Кто она?       Будто имя имело какое-то значение, а принадлежность к определённому Дому оправдывало их расставание.       — Фэнуэль лоно Эрлитар.       Ша’арнез вскинул брови.       — Неожиданно. Речь идёт о заключении мира с Эсшаем?       — Верно.       Что ж, с подобным предложением ему не стоило и тягаться. Прекращение многовековой выматывающей войны на одной чаше, он на другой. Даже простолюдину, верящему в сказки о запретной любви, что сильнее любых преград, ясно, какая чаша перевесит. На первом месте всегда Империя. Права на личное счастье у принцев нет.       — Она красива, если судить по портретам. Прекрасно образованна, воспитанна, должна быть умна…       И способна подарить сына. Факт, который перечёркивает любые возражения, оставляет Ша’арнеза за крылом.       — Не нужно расписывать достоинства моей невесты, я о них осведомлён.       — Что же мне полагается делать?       Ещё вчера он уже давно бы шагнул к сидящему в кресле Таю. Зарылся пальцами в густые волосы, вдохнул знакомый терпкий запах трав, прильнул требовательным поцелуем к поджатым сейчас губам… Сегодня Ша’арнез продолжал стоять на пороге, не желая уходить и не смея приблизиться.       — Подняться в намеченный день в воздух и доставить меня на встречу с принцессой.       Голос Тая был сух и твёрд, прямой взгляд не соскальзывал с лица — проявления железной воли, исключительного самообладания при любых обстоятельствах, готовности идти до конца, каким бы он ни был. Всего того, что Ша’арнез ценил в драконах. Всего того, что он любил в Тае.       — И только-то?       — И быть счастливым. За нас обоих. В отличие от меня, ты в выборе не ограничен.       — Единственный, кого я хочу, скоро женится. Никто не свободен получать то, что пожелает.       Слова сорвались необдуманно. Лишние, никому из них не нужные, они оставили после себя привкус едкой горечи. Её хотелось смыть сладким вином и влажным жаром чужого рта. Тай молчал.       Ша’арнез отстегнул ножны, дёрнул завязки камзола. Улыбаться получалось плохо, но он пытался.       — У нас ещё есть несколько ночей. Не будем тратить их на разговоры.       Поднятая вверх рука мгновенно остудила его пыл. Ша’арнез замер, не успев избавиться от одежды.       — Не стоит рубить хвост дракона по кускам.       Наверное, Тай был прав. Обрубить разом, сейчас, сохранив в памяти моменты ничем не омрачённого наслаждения… Но Ша’арнез знал, что не простит себе, если упустит хотя бы миг. Будет сожалеть, что отступил, сдался, недополучил…       — Тебе прощания даются явно легче. Один последний раз. Прошу.       Камзол упал на пол поверх меча. Игнорируя по-прежнему поднятую ладонь, он сделал шаг вперёд.       — Нет.       Никогда раньше Ша’арнез не получал отказа, будучи с Таем наедине. Оказалось, что слышать «нет» намного больнее, чем видеть письмо. Только теперь он осознал — это и правда конец.       — Мне необходимо тебя умолять? На коленях?       — Ну что ты. Я ведь не женщина.       Дрогнули мускулы щеки. Долгие мгновения Ша’арнез всматривался в неподвижные черты лица уже не его Тая. Однако, тот всё ещё оставался его принцем.       Изящный реверанс — по-придворному правильный, тщательно выверенный поклон — как и подобает слуге пред господином, низкий.       — Слушаюсь, принц.       Он подхватил вещи с пола и бесшумно выскользнул за дверь, успев уловить сожаление в пасмурной зелени глаз. Знание, что не один он будет без сна лежать в холодной постели, не принесло облегчения.       Ша’арнез предпочёл бы видеть Тая счастливым. За них обоих.

***

      Спрыгнуть с дракона, отдать команду, представить принца, отойти в сторону — хорошо заученный порядок действий. Только на этот раз перед ним делегация из Эсшая и невеста Тая. Действительно красивая, как и все лунные, портреты не соврали. Иногда политические браки перерастают в сотрудничество, реже — распускается любовь на ветвях вынужденного соглашения. Он был бы рад такому варианту, но… От улыбки, обращённой не к нему, заныло сердце, и Ша’арнез отвернулся.       — Лорд Генэш, твой друг пугает гостей.       Там, где остальные усмотрели проявление учтивости, Ша’арнез почувствовал иное. Дело было вовсе не в драконах — не сводящий глаз с принцессы Тай всё равно смог понять, насколько ему тяжело наблюдать эту картину, и предоставил предлог, чтобы уйти. Ша’арнез поспешил им воспользовался.       А затем использовал ту же отговорку, не желая присутствовать на ритуальной церемонии перехода в Ро’од. Однако пропустить ужин было бы непозволительно — пришлось явиться, спрятав за холодом иронии боль.       Фэнуэль отсутствовала, Тай подкидывал в затухающий костёр сухие веточки, треск огня заглушал редкие разговоры вполголоса. Обстановка больше походила на погребальную, чем на празднование помолвки и скорого мира.       Очень скоро эльфы начали расходиться по шатрам, Ша’арнез поднялся тоже, посмотрел на задумчивого Тая. Их взгляды встретились поверх языков пламени. Немой вопрос, дёрнувшиеся в усмешке губы и едва различимое покачивание головы — на этот раз просил уже принц, а Ша’арнез отказывал.       Он скрылся в своём шатре, принялся медленно расплетать волосы, полностью уверенный, что Тай скоро придёт. Отвергнуть в покоях, защищённых от чужих глаз и ушей толстыми стенами, предаться страсти посреди лагеря, по соседству с эсшайцами, отгороженные тонким полотнищем… немыслимо для наследника престола. Если только он не доведён до такого же отчаяния, как и сам Ша’арнез.       Расставаться больно. Видеть любимого каждый день, не имея возможности коснуться — ещё больнее.       — Разве это не моя обязанность?       Невесомые шаги и шуршание подола, голос, что тише шелеста травы и стрекотания кузнечиков. Ша’арнез перекинул пряди за спину, хмыкнул.       — Разве ты от неё не отказался?       — Мне необходимо тебя умолять?       Тай встал на пороге, не приближался без разрешения, а Ша’арнез не спешил его давать. Но одну косу он специально не расплёл. Оставил для своего принца.       — Да. На коленях.       Тень улыбки скользнула по лицу Тая. И в ней было больше искренности, чем в тех, что предназначались Фэнуэль.       — Слушаюсь.       Разделяющее их расстояние сократилось в два вдоха. Поднялась с земли пыль. Унизанные перстнями пальцы опустились на плотную кожу штанов. Запрокинулась голова, подставляя беззащитное, уязвимое почти у всех существ горло.       Само воплощение могущества, склонившееся перед ним. Каждый раз видя Тая на коленях, Ша’арнез испытывал чистый восторг, сравнимый с послушанием дракона. Нет, больший. Драконов и их наездников много, принц в Империи один.       Лёгкое прикосновение к щеке — изумрудная зелень радужки померкла, спрятавшись за тонкими веками. Ладонь переместилась ниже — вспыхнула вновь, раскрылась яркостью первых весенних ростков, мягкостью мха и сдержанной силой вековых стволов. Заворожённый, Ша’арнез не мог отвести взгляда. Взращенный прорубленными в камне гротами, он в итоге заблудился в лесу. И не желал находить тропу, ведущую прочь из чащи.       Тай сглотнул слюну, дёрнулся прижатый рукой кадык.       — Нам придётся быть тихими.       Ша’арнез выгнул бровь в мнимом удивлении.       — Нам? Тебе, принц.       Сотни завязок, необходимых для прилегания одежды к телу в полёте, сейчас раздражали. Ша’арнез рассёк их лезвием меча, не заботясь об аккуратности. Походное одеяние Тая снималось проще, с ним они разобрались без помощи клинка.       Неудобное ложе вместо нормальной кровати. Наверняка врезающиеся в спину камешки. Распускающиеся на бледной коже алые пятна, отмечающие места прикосновений. Жадные поцелуи, впитывающие всё же вырвавшиеся наружу стоны. Слившиеся в единое полотно смоль и пепел шелковистых прядей. Сбившееся на хрип дыхание. Разделённое на двоих удовольствие. Извечное, как боги, прекрасное, как расцветающий на горных уступах эдельвейс, захватывающее дух, как полёт над облаками, таинство. Ночь, которая принадлежала только им.       А наутро — изломанное тело принцессы в ущелье и обагрённые кровью камни. Сумрачный взгляд Тая выхватил в толпе напряжённо сжимающего зубы Ша’арнеза. Иллюзия возможности мира разбилась о суровую правду — убийца среди них, ел и пил за одним с ними столом. Они должны были заметить, предотвратить непоправимое, но увлеклись друг другом, забыли об осторожности. И поплатились за свою беспечность.       Драконы поднялись в небо, рассекли воздух крыльями, нырнули в густую пелену свинцовых туч. Ша’арнез обернулся — порывы ветра срывали с губ слова и уносили их в сторону.       — Что теперь?       — Я разберусь в этом инциденте.       «Я». Не «мы». Выбранное Таем местоимение причиняло боль. От суровой решимости в сумрачных глазах становилось ещё больнее. Ша’арнез грустно улыбнулся.       — Я правильно тебя понял?       — Ты моя слабость, а правитель не имеет права на слабости. Тем более в сложившихся обстоятельствах.       Снятые кольца на подушке и осторожно расплетающие сложное плетение кос пальцы. Нагло сорванные во время полётов поцелуи. Два кубка, приготовленные для вина, ни один из которых не используется, потому что они слизывают рубиновые капли прямо с кожи. Пьянящие моменты, когда приказывать позволено ему. Глаза Тая, затягивающие в свою глубь, колдовские, не выпускающие из своих пут… Ничего этого больше не будет.       Или будет, но не с ним. Не для него.       Что ж, раз он не может быть слабостью Тая, то станет его силой. Ша’арнез кивнул и направил дракона вниз. Миг до приземления, последняя возможность высказать самое важное… Нет, нельзя.       — В другом мире, в другой жизни ты будешь моим, принц. Целиком и полностью.       Лапы дракона опустились на землю. Воздух пах грозой.

***

      Йонас открыл глаза. За окном шумел дождь, вторая половина постели была пуста. Реалистично яркий сон не отпускал, хотелось потрогать уши и метнуться к зеркалу. Вместо этого он вышел в гостиную. Иво расположился на диване, закопавших в бесконечных отчётах. Поднял голову при звуке шагов, нахмурился.       — Я тебя разбудил?       Йонас лениво потянулся и облокотился на косяк. Попытался найти отголоски зелени в сливающейся со зрачками радужке. Не смог.       — После двойной смены меня может поднять с кровати разве что шторм. Ты вообще ложился?       Иво кивнул на внушительную стопку на столе. Ага, так он и думал — на первом месте всегда Империя. Крэп! Нью-Пари.       Йонас подошёл к столу, откопал под ворохом бумаг пачку сигарет и зажигалку. Закурил. Мерный звук разбивающихся о крышу капель настраивал на непривычно лиричный лад.       — Ты мне снился.       — М-м?       — Ушастый такой был. Эльфийский, сука, принц.       Редкая и оттого особенно ценная улыбка осветила лицо Иво. Он отложил папку, подался вперёд, полностью сосредоточиваясь на разговоре.       — Ты уверен, что это был я?       — Властный мужик, которого все слушаются, а ему даже голос для этого повышать не приходится… Да, уверен.       — А кем был ты?       — Тоже эльфом с труднопроизносимым именем. Только рангом попроще. И… э-э, как политкорректно это назвать? С альтернативным оттенком кожи. Наездником дракона.       Йонас перегнулся через стол, прикоснулся губами к губам Иво, выдохнул дым в приоткрывшийся рот.       — Впечатляет.       Затушив недокуренную сигарету, Йонас обогнул разделяющую их мебель. Нагло припечатал Иво к спинке дивана, не смущаясь промелькнувшего выражения недовольства. Погладил кончиками пальцев скулу, полюбовался тенью, отбрасываемой опустившимися вниз длинными ресницами.       — И твоим любовником.       — Теперь верю, что это был и правда ты.       Ладонь скользнула по собранным в хвост волосам. Йонас стянул резинку, привычно намотал пряди на кулак, ощущая бедром немедленную реакцию Иво. Довольно прищурился.       Не так быстро. Кто-то здесь давно не стоял на коленях.       — У меня завтра выходной. Сходим куда-нибудь вместе?       Усталый вздох объяснил всё лучше слов. Не сходят. Предсказуемо, но попытаться стоило.       — Ты же понимаешь.       Йонас понимал. Должность Приора не предусматривает внеплановые выходные, да и плановые не всегда. Они вынуждены скрывать отношения от общественности и даже близких. Со свержением Викария борьба не закончилась, и расслабляться Мартену нельзя. Ну, самую малость всё-таки можно… Захват стал бережнее, мягче. Направление мыслей свернуло с минета и разложенного на столе прямо на отчётах Иво в сторону ванильных нежностей.       Крэп, сны на него определённо странно влияют.       — Можно тебя заплести?       — Повтори.       — Я рос с сестрой. Я умею. Повернись.       Иво послушно повернул голову. Йонас пропустил тёмные пряди сквозь пальцы, отделил часть, перекинул на другую сторону… Без расчёски получалось херово, навыки за давностью лет подзабылись, добиться желаемой аккуратности и красоты не вышло. Впрочем, это было уже не важно — всё равно через десять минут волосы разметались по обивке дивана. К счастью, в отличие от героев сна, они могли себе позволить быть громкими. А вот бледная кожа Иво покрывалась красными оттенками точно так же, как у Тая. И наверняка в мартеновском баре найдётся вино ничуть не хуже эльфийского, если Йонас захочет выпить его из пупка Иво, языком задевая серёжку…       Эльф с труднопроизносимым именем оказался прав. Целиком и полностью — это про них. Плевать на вечную нехватку времени и необходимость прятаться. Отдаются друг другу они именно так.       Прекращение дождя и сопровождающийся радугой рассвет они, конечно же, пропустили.