Рожден, чтобы бежать

      С самого пробуждения Гарри был как на иголках и даже тренировка, выпившая едва ли не все физические и моральные силы, лишь немного помогла успокоиться. Всё же сегодня он впервые должен был отправиться за покупками к Хогвартсу, да ещё в обществе не дяди, тёти и кузена, а в сопровождении совершенно незнакомой ведьмы… статус преподавателя и заместителя директора коей вот совсем не добавлял доверия.       «Спокойно, Гарри, ничего страшного не произойдёт. Ты просто сходишь в магазин, где закупаются вооружённые магией незнакомцы… Ну чего может случиться?», — несмотря на попытки убедить себя в том, что ему ничего не угрожает, Поттер продолжал мандражировать, что никак не мог скрыть от чужих взглядов.       К счастью, дядя Вернон отослал Дадли в его комнату, не желая позволять сыну лишний раз контактировать с «этими… волшебниками», ну а сам, одетый в белую рубашку и брюки сидел на диване рядом, оказывая молчаливую поддержку. Все слова были сказаны ещё минувшим днём, так что большего мальчик от него и не ожидал, будучи благодарным уже за такое участие.       «А они точно не шарлатаны-гипнотизёры? Фокус с фонариком на пальце и другое… я и сам, наверное, смог бы повторить», — зеленоглазый брюнет поправил рукава тёмно-синего костюма-двойки, в который его заставила нарядиться тётя, желая произвести наилучшее впечатление (это была странная черта, заставляющая «пускать пыль в глаза» даже тем, кто ей не нравится, спорить с которой являлось себе дороже).       …И вот в гостиную вошли хозяйка дома и гостья, одетая в старомодное зелёное платье. Из рассказов о детстве мамы выходило, что Минерва Макгонагалл намного старше родителей кузена, но сейчас перед собой Гарри видел довольно молодую симпатичную женщину, образ которой лишь подчёркивался строгим выражением лица, из-за чего в голову стали лезть мысли, что это какая-то ошибка. Впрочем, удивление не помешало мальчику встать с дивана вместе с дядей, чтобы поприветствовать гостью…       — Мистер Поттер, рада вас видеть: вы очень похожи на своих родителей, — скупо улыбнулась и, вроде бы, похвалила будущего ученика волшебница, после чего обратилась уже к хозяину дома: — Мистер Дурсль, вы отлично постарались воспитывая племянника.       — Но ведь вы меня совсем не знаете, — заметил сам обсуждаемый, обычно не позволяющий себе вмешиваться в разговоры взрослых, но из-за сравнения с родителями, которое было одновременно и приятным, и досадным (не хотелось ему равняться на высокомерных хулиганов), не сумевший сдержать язык за зубами.       — Вы же не думаете, мистер Поттер, что школа не изучает личные дела своих будущих студентов? — вопросом на вопрос ответила женщина, заставив брюнета почувствовать лёгкий стыд и непонятную робость. — Как вам уже известно, я — заместитель директора и декан факультета Гриффиндор. Это вовсе не значит, что Гарри будет учиться именно на нём, пусть мне и было бы приятно принять сына моих студентов, но окончательный выбор будет сделан уже в Хогвартсе. Сегодня же я сопровожу мистера Поттера на торговую улицу волшебников, проведу экскурсию и отвечу на возникающие вопросы. Мы вернёмся с экскурсии не позднее шести часов вечера, и я передам мальчика вам с рук на руки. — Мы можем сопровождать Гарри? — спросила тётя Петунья. — Простите, профессор, не желаете чаю?       — Нет — на оба вопроса, — отозвалась волшебница столь же ровным, чопорным тоном. — Сегодня я буду занята демонстрацией всех важнейших мест торговой магической улицы мистеру Поттеру и не могу отвлекаться на помощь простым людям. Вы сами сможете совершить прогулку в частном порядке уже завтра, ну или когда найдёте подходящее время. У нас много дел, так что задерживаться на чаепитие мне не хотелось бы, чтобы не выбиться из графика.       — Вы можете показать что-нибудь волшебное? — выпалил Гарри прежде чем дядя Вернон задал свой вопрос.       Тётя, конечно, рассказывала о том, как профессор приходила в их с мамой дом и демонстрировала магию, но сам он этого не видел. Да и то, что Альбус как-там-его Дамблдор не показал ничего фантастичного несколько… разочаровывало и подпитывало сомнения.       — Позволите? — Макгонагалл посмотрела на старшего Дурсля, который неохотно кивнул, а затем без предупреждений или каких-то ярких эффектов уменьшилась, превратившись в сравнительно небольшую, ухоженную кошку с причудливым рисунком вокруг глаз, напоминающим очки. — Миу?       Не дожидаясь ответа на свой, несомненно, ироничный вопрос, женщина вновь превратилась в человека и демонстративно поправила рукав платья. Осмотрев гостиную, она спросила после короткой паузы:       — Нужны ещё какие-то доказательства, мистер Поттер?       — Нет, мисс Макгонагалл, — отозвался мальчик, потупив взгляд. — Простите.       — Вам не за что извиняться, — смягчила тон волшебница. — И обращайтесь ко мне либо миссис Макгонагалл, либо профессор.       — Я понял, мэм, — отозвался зеленоглазый брюнет, на что гостья только негромко хмыкнула.       — Я хочу знать, сколько всё это будет стоить? — вклинился в разговор дядя Вернон, переводя внимание волшебницы на себя. — Мы не можем себе позволить сорить деньгами.       Кому-нибудь могло показаться, что мужчина проявляет жадность, ну или же собирается ограничить племянника в средствах, но Гарри прекрасно знал, что когда дядя нервничает — старается перевести разговор на более понятную ему тему. Вот и сейчас, когда демонстрация магии явно всколыхнула в нём какие-то не самые лучшие чувства, он попытался взять ситуацию под контроль наиболее привычным способом.       — Вам не стоит об этом волноваться, мистер Дурсль, обучение мистера Поттера оплачено его родителями, а все необходимые вещи он сможет приобрести пользуясь счётом своих родителей, — ответила заместитель директора, тут же продолжив: — Вы не можете получить доступ к этому счёту, так как не являетесь волшебниками; Гарри не мог использовать средства с этого счёта до наступления одиннадцати лет. Если у вас больше нет вопросов — я бы хотела отправиться за покупками прямо сейчас.       — Хм-м… — изрёк хозяин дома недовольно, шевельнул усами и попытался пробуравить в лице волшебницы дырку тяжёлым взглядом, но успеха так и не добился. — Хорошо. Ждём вас в шесть часов, а если вы не появитесь — звоним в полицию. Гарри, ты взял часы?       — Да, сэр, — отозвался мальчик, похлопав себя по нагрудному карману.

***

      — Профессор, мы поедем на автобусе? — с недоумением в голосе спросил Гарри, когда они вышли из дома Дурслей и направились к остановке.       — Именно так, мистер Поттер, — ответила женщина, уверенно вышагивая по тротуару. — Вас что-то удивляет?       — Ну… — ребёнок замялся, но всё же совладал с неожиданным приступом робости и признался: — Я думал, что у волшебников должны быть свои способы… Полёт, или ещё что-нибудь.       — И вы абсолютно правы, — удовлетворённо кивнула заместитель директора. — У волшебников есть несколько способов быстрого перемещения, о которых вы узнаете чуть позже. Некоторые из них могут использовать только взрослые, другие плохо совмещаются с незаметностью. Однако же сейчас мы используем магловский транспорт для того, чтобы вы запомнили путь до входа в магический квартал из обычного мира.       — Что значит магловский, мэм? — уцепился за новое слово зеленоглазый брюнет.       — Маглы — так большинство волшебников называют простых людей, — спокойно ответила ведьма. — Следовательно транспорт, которым они пользуются — магловский. Аналогично можно сказать про другие вещи вроде одежды, еды, домов вокруг.       — Это как-то… — Гарри закрыл рот, чтобы не ляпнуть лишнего в разговоре с фактически посторонней женщиной, о которой знал очень мало.       — Магл — это просто слово, мистер Поттер, — констатировала собеседница. — Оно может не нравиться, но, как считаю лично я, всякие попытки придумать более привлекательное название вроде «обычные люди», «простецы», «не одарённые» ничуть не менее, а то и более оскорбительны. Словно бы говоря человеку в лицо, что он — обычный, собеседник заранее ставит себя выше него, но при этом проявляет снисхождение к чужим чувствам. Для сравнения можно взять слово инвалид и его развёрнутую, более мягкую версию — человек с ограниченными способностями. Вы не считаете, что второе выражение звучит более снисходительно?       — Профессор Макгонагалл, вы сравниваете маглов и инвалидов? — не смог сдержать удивления мальчик, почти и не заметивший того, что они дошли до остановки.       — Во-первых, мистер Поттер, это был просто пример, — заметила волшебница укоризненным тоном, а после непродолжительной паузы добавила: — Во-вторых, вам следует быть готовым к тому, что очень многие волшебники будут высказываться в схожем ключе. Не перебивайте, а сперва дослушайте до конца, после чего уже можете возражать. Итак: для начала замечу, что магия для магов — это нечто естественное и обыденное, как для простых людей — руки и ноги. С раннего детства потомственные волшебники растут в условиях, где применение волшебства вроде превращения одних вещей в другие, полёта, создания иллюзий ради развлечения — это не что-то необычное. Вы ведь не поражаетесь видя телевизор или машину? В результате этого получается так, что дети, вырастая в окружении подобных себе, в маглах начинают видеть людей с ограниченными способностями, вынужденных для естественных вещей использовать разнообразные костыли. Отсюда и растут уши у высокомерия, гордыни, снисходительности, которые приводят к недооценке возможностей, уже позволяющих летать в космос, пусть и усилиями сотен тысяч человек. Маглорождённым, которые воспитываются среди обычных людей, в этом смысле проще, хоть и они не избавлены от чувства собственного превосходства. Ведь так, мистер Поттер?       — М… Я не понимаю, профессор, — признался зеленоглазый брюнет растерянно.       — В том, чтобы пользоваться своим преимуществом, данным от рождения, для получения более хорошего результата чем у окружающих нет ничего плохого, — заверила Гарри Макгонагалл. — Однако же если ты начинаешь злоупотреблять своим преимуществом, осознанно причиняя кому-то вред — это уже проблема. Вы, мистер Поттер, занимались бегом в магловской школе и, пока ваша магия была нестабильна, мало чем отличались от обычных спортсменов. Однако же теперь, когда волшебство стало более подконтрольным, а следовательно и позволяющим ускорять себя относительно других не только при помощи мышечных усилий, остаётся ли это честным?       Напоминание о карьере спортсмена, которая буквально была вырвана из рук, подпортило и без того не самое радужное настроение. Так что мальчик был даже рад, что подъехал автобус и им пришлось прервать разговор, чтобы занять свободные места. И только когда билеты были куплены, а окружающие словно бы перестали замечать молодо выглядящую женщину с мальчиком, заместитель директора продолжила:       — Не стоит расстраиваться, Гарри, сегодня перед тобой открывается новый мир, в котором ты сможешь реализовать все свои амбиции. И, как спортсмену, разве тебе не интересно бросить вызов тем, кто имеют точно такие же преимущества?

***

      За время поездки сперва на автобусе, затем электричке, а потом и вновь на автобусе, но уже по Лондону, Гарри успел о многом подумать. Слова профессора школы, где учатся дети его возраста и подростки пятнадцати-семнадцати лет, дополняли рассказ тёти Петуньи, делая образ мамы и папы более целостным, а заодно позволили осознать неприглядный факт — волшебники считают простых людей неполноценными. И, судя по всему, чем более родовитым будет маг, чем меньше он соприкасается с большим миром, тем сильнее окажутся предубеждения.       «Получается, что папа и его друг — просто хулиганы, которые решили поиздеваться над дядей и тётей на их свадьбе зная, что те им ничего сделать не смогут? Как же это… мерзко», — образ идеальных родителей, который в своей голове строит каждый ребёнок, и без того покрытый трещинами из-за всех недавних событий, начал ускоренно разрушаться под действием эмоций разочарованного мальчика.       Чтобы хоть как-то реабилитировать свою семью, зеленоглазый брюнет попросил рассказать о Джеймсе и Лили Поттерах свою сопровождающую, раз уж она была их учителем, деканом и состояла в одной организации. К счастью, Минерва Макгонагалл не стала отказываться и вскоре уже повествовала о своём первом визите в дом Эвансов, где встретила активную, любознательную, смелую рыжеволосую девочку (глаза которой достались её сыну), что с первых же занятий показала отличные результаты в трансфигурации, чарах и даже зельях, уступая только тем чистокровным, которые занимались перед школой с репетиторами. Джеймс же был непоседливым сорванцом с настоящим талантом в превращениях и рунной магии, который на протяжении всех семи лет обучения вместе со своей компанией Мародёров переворачивал вверх дном весь Хогвартс.       Из слов волшебницы выходило, что отец Гарри долгое время пытался обратить на себя внимание его мамы, что была очень послушной студенткой с повышенным чувством справедливости, из-за чего они часто цапались во время нарушения школьных правил. Однако же после того как она поссорилась со своим другом детства, который теперь работает в Хогвартсе преподавателем, их отношения превратились в бурный роман, что привёл к свадьбе после завершения учёбы. В то же время шла гражданская война среди волшебников, в которой Джеймс и Лили принимали непосредственное участие, трижды сталкивались с Тем-кого-нельзя-называть, а затем, спустя год после рождения сына, погибли от руки этого тёмного волшебника.       — …Шрам на вашем лбу, мистер Поттер — это след от заклинания, которым вас пытался убить этот колдун, — уже выйдя из автобуса на одной из лондонских улочек, понизив голос, словно рассказывала страшную тайну, заместитель директора продолжила: — Достоверно неизвестно, что произошло в ту ночь в вашем доме, но когда прибыли авроры — тот-кого-нельзя-называть уже обратился в прах, а ваши родители лежали бездыханными. Из-за того, что вы выжили, вас назначили героем, победившим тёмного лорда, так что будьте готовы к тому, что волшебники станут реагировать на этот шрам несколько… эмоционально. По этой причине, прежде чем мы окажемся в магическом квартале, я предлагаю вам скрыть столь известную черту, чтобы иметь возможность познакомиться с вашим новым домом в более спокойной обстановке.       Вспомнив репортёров, которые хотели взять у него интервью, фотографов и просто радующихся зрителей, Гарри легко согласился с предложением ведьмы, которая из носового платка сделала повязку на лоб, оформленную в красно-золотых тонах, с изображением рычащего льва прямо на том месте, где находился шрам. После этого они вошли в неприметную дверь, расположенную под табличкой с надписью «Дырявый котёл» и оказались в стилизованном под средневековый трактир баре, где сидели люди в плащах, мантиях, балахонах, одни из коих казались вполне современными, а другие — украденными из театра или музея.       — Миссис Макгонагалл, ведёте знакомиться с магией очередного маглорождённого? — спросил тучный (но не до такой степени как дядя Вернон) трактирщик в белой рубашке с закатанными рукавами и тёмно-сером фартуке, который, как и положено по законам жанра — протирал стакан. — Здравствуй, парень, я — Том. Буду рад тебя видеть среди своих посетителей.       На последних словах мужчина, оказавшийся полностью лысым, подмигнул и весело рассмеялся, на что заместитель директора строго ответила:       — Не раньше пятого курса, Том, — взяв мальчика за руку, она проследовала через общий зал к противоположной двери, что вела в небольшой закуток позади трактира, где стояло металлическое мусорное ведро с крышкой. — Следите внимательно, мистер Поттер: в следующий раз вам придётся открывать проход самостоятельно.       С этими словами женщина постучала тонкой палочкой, извлечённой из левого рукава, по выделяющимся потёртостью кирпичам. В следующую секунду кладка пришла в движение, формируя высокую и широкую арку прохода…