Рожден, чтобы бежать

      «…А ещё мы ходили к местному леснику, где старшекурсники устроили вечеринку. Жарили мясо, играли на гитарах, рассказывали истории», — поставив точку, Гарри ещё раз перечитал короткое послание, написанное на парной дощечке, после чего отложил её на прикроватную тумбочку и потянулся.       …Тётя Петунья и дядя Вернон не отвечали на послания племянника, но ему хотелось верить в то, что они их хотя бы читают. Ну а чтобы не слишком сильно напоминать им о магии (словно бы самого факта использования артефакта мало), он находил обтекаемые формулировки, чтобы не упоминать о разных волшебных вещах.       «Обидно, немного, что о самом интересном рассказывать нельзя», — подумал Поттер, затем посмотрел на кровать соседа, уже крепко спящего после устроенного им с Роном допроса и усмехнулся (восторженные и завистливые взгляды Дина, Симуса и даже Невилла тешили чувство собственной важности).       Так получилось, что сами посиделки у костра, жаренное мясо и истории Хагрида оказались не самым запоминающимся из всего, случившегося этим днём. Когда зеленоглазый брюнет отправился справить нужду за дом лесника, там его застала ещё одна гостья, одной фразой вогнавшая мальчика в краску, из-за чего он хотел сквозь землю провалиться.       Ещё дома у дяди с тётей, в перерывах между тренировками и выполнением своих обязанностей, читая учебники для первого курса Гарри воображал, что познакомится с какими-нибудь магическими существами. Однако же он и в страшном сне помыслить не мог, что первая встреча произойдёт при столь смущающих обстоятельствах, из-за которых смотреть на новую знакомую не краснея было практически невозможно.       Фиона — кентаврочка десяти лет, которая сбежала со стойбища к дому полувеликана для того, чтобы посмотреть на настоящих волшебников, была уже не первым виденным Поттером представителем магических народов. Однако же в отличие от гоблинов и домовых эльфов, она выглядела одновременно и более приятно, и более необычно: человеческий торс, скрытый под светло-серой туникой, на уровне низа поясницы переходил в тело лошади, покрытое короткой чёрной шерстью. За счёт длинных ног, показавшихся мальчику необычно тонкими, Фиона возвышалась над зеленоглазым брюнетом почти на голову и явно не собиралась на этом останавливаться. У неё было сердцевидное лицо с прямым (греческим) носом, раскосыми глазами голубого цвета, а также два белоснежных конских хвоста: один находился там, где положено лошадям, а второй образовывали собранные на затылке волосы. Впрочем, говорить об этом своём наблюдении юный волшебник не стал, так как в голове тут же возникли шуточки на тему двух задниц…       …Хагрид познакомил Гарри с кентаврочкой, которая знала лесника с самого своего рождения и относилась практически как к части племени, после чего пригласил к костру, пообещав позже отвести домой. Когда же они появились из-за дома (так получилось, что мальчик шёл рядом с новой знакомой), один из близнецов Уизли во весь голос пошутил, что «Поттер времени зря не теряет — уже нашёл себе подружку». Пока же юный спортсмен смущался, сама новая знакомая заявила, что рада своему новому другу, даже такому маленькому и двуногому.       «Она и вправду не поняла намёк, или же просто решила поиздеваться в ответ?», — удобно устроившись на кровати и укутавшись пушистым одеялом, начинающий волшебник широко зевнул и закрыл глаза, начав погружаться в сон.       …С появлением Фионы студенты практически позабыли о Гарри, да и на Хагрида с расспросами больше не наседали, переключив своё внимание на жительницу Запретного Леса. Ей был выделен шампур с жаренным мясом, кружка с каким-то напитком, корзинка с разнообразными сладостями. Старшие девочки буквально окружили кентаврочку, умиляясь и едва ли не сюсюкаясь с ней, на что белокурая особа реагировала с завидной стойкостью, полностью сконцентрировавшись на поедании вкусного и редких ответах на сыплющиеся вопросы. Впрочем, пару раз и она что-то спрашивала у волшебниц, от чего те заливались звонким смехом.       Уже когда все готовились расходиться, оставив у хижины лесника только четвёрку парней, которые должны были убрать следы праздника, Поттер в свете затухающего костра ещё раз осмотрел четвероногую девочку, стараясь не слишком сильно пялиться (впрочем, свой интерес ему скрыть не удалось… благодаря Фреду и Джорджу). Он отметил, что нижняя половина кентаврочки несколько короче, чем настоящие лошади, а ноги значительно более гибкие и подвижные, благодаря чему она могла сидеть примерно по-кошачьи.       А ещё у неё не было иной одежды кроме туники, скрывающей лишь человеческий торс, что заставило вспомнить превращение профессора Макгонагалл в кошку, из-за чего она тоже оставалась голой.       «У волшебников, определённо, есть какие-то правила на этот счёт. Как у нудистов, наверное», — промелькнули в утомлённом множеством событий разуме мысли, после чего наступил здоровый и крепкий сон.

***

      Жизнь в Хогвартсе вновь вошла в стабильное русло: утром Гарри и Рон разминались, бегали, перебрасывались трансфигурированным близнецами мячом и учились жонглировать, после чего принимали душ и с соседями по комнате шли на завтрак. Дин и Симус время от времени порывались к ним присоединиться, но всякий раз лень побеждала, из-за чего мальчики оставались вдвоём.       После уроков Фред и Джордж тратили некоторое время на то, чтобы подготовить своих подопечных к завтрашнему дню, заставляя заучивать слова и движения волшебной палочкой едва ли не до автоматизма. Порой они объясняли какие-то особенности того или иного действия, рассказывали стишки, позволяющие легче запоминать даты, последовательность шагов и тому подобное. И, следовало признать, что такой подход работал, помогая каждый день зарабатывать некоторое количество баллов, что в свою очередь сердило Гермиону (девочка словно бы участвовала в соревновании, стараясь обойти обоих мальчиков).       И вот наконец-то настал день, когда на уроках чар первокурсники должны были применить первое заклинание, а не зазубривать технику безопасности, после чего повторять движения кистью учителя. Профессор Филиус Флитвик, выделяющийся среди работников школы малым ростом и слухами, что среди его предков были гоблины (Поттер с трудом мог представить человека, который добровольно захотел бы связать жизнь с одним из них), выбрал для демонстрации чары света под названием люмос…       — Магия — это искусство, а уже потом — наука! — довольно высоким для седого мужчины голосом вещал преподаватель, который стоял на стопке из больших книг, каждую из которых первокурсникам приходилось бы поднимать по одной. — А без чего невозможно искусство? Без воображения! Ваши волшебные палочки — это кисти художников, орудия дирижёров, заставляющие целый мир вокруг становиться оркестром! Почувствуйте себя писателями, оставляющими след на страницах этого мира!       — Учитывая мой почерк, то я оставлю в этом мире только кляксы, — вздохнул зеленоглазый брюнет, вызвав сдавленный смех у сидящих рядом приятелей.       …Класс чар отличался от кабинета трансфигурации или зельеварения: здесь парты стояли рядами, которые поднимались выше и выше в зависимости от того, насколько далеко находились от сцены. Благодаря этому мальчики Гриффиндора, кроме Невилла, смогли устроиться за соседними столами.       — А теперь, мои юные ученики, почувствуйте магию, — Флитвик, одетый в мантию песочного цвета, сохраняя на лице воодушевлённое выражение взмахнул своей палочкой и воскликнул: — Люмос лонгас виридис!       Едва прозвучали эти слова, как из кончика концентратора чародея вытянулся луч зелёного света, которым он провёл перед собой. Гарри тут же выпучил глаза, так как до него наконец-то дошло, что… а точнее — кого изображал преподаватель, нацеливший эту шутку на знатоков магловского кинематографа.       — И помните, юные ученики, границы существуют только в ваших головах, — ещё раз взмахнув мечом из света, профессор продолжил урок: — Нокс. А теперь поднимите палочки и повторяйте за мной. Люмос…       Из учебников и предыдущих уроков Поттер знал, что чары — это своеобразные сокращённые ритуалы, эффекты которых тщательно просчитаны и закреплены волшебниками. Состоят же они из двух элементов, первым из которых является выверенное движение палочкой, рисующей символ для взаимодействия с внешней магией, а вторым — вербальная формула, запускающая трансформацию внутренней энергии чародея. В будущем, когда они станут сильнее (разработают магический орган до такой степени, чтобы он пропускал большие объёмы энергии и не уставал от напряжения), можно будет переходить к попыткам повторить эффект лишь на внутренних резервах, благодаря чему отпадёт необходимость чертить узор в воздухе. Те же, кто преуспеют в уроках ментальной самодисциплины, смогут отказаться от вербальной формулы, что увеличит скорость создания заклинаний, но может сказаться на их мощности.       …Как говорил профессор Флитвик: во многом успешность применения чар зависит от уверенности и эмоций. По этой причине многие молодые волшебники выкрикивают заклинания, напряжением голосовых связок и мышечного каркаса стараясь выдавить из себя дополнительное усилие нематериального органа. И в первые годы учёбы это вправду работает, что вынуждает уже во взрослом возрасте бороться с вредными привычками.       Почему же детям не запрещают выкрикивать названия чар с первых дней? А тут в дело вступает психология: учителям необходимо, чтобы их подопечные поверили в свои силы, чему может помешать требование вести себя тише.

***

      Класс защиты от тёмных искусств делился на две половины: в первой стояли обычные парты для двух человек, стол преподавателя и школьная доска, а вторая представляла из себя пустое помещение, пол которого расчерчивали причудливые узоры. Преподавателем этого урока был невысокий подтянутый мужчина в тёмно-бордовой мантии, носящий на голове не уже ставшую привычной шляпу, а чалму, придающую ему несколько необычный вид.       — В первую очередь вы должны запомнить, что ЗОТИ — это не боевая магия, — медленно, словно бы стараясь выжечь каждое слово в умах слушателей, вещал Квиринус Квиррелл. — Здесь вас будут учить тому, как защищать себя от всевозможных угроз вроде тёмных тварей, колдунов, проклятых вещей. А что является лучшей защитой?       — Нападение! — воскликнул Дин Томас, тут же удостоенный уничижительного взгляда от взрослого мужчины. — …Профессор.       — Советую вам не защищаться вашим способом от драконов, гидр, василисков и более умных магов… если, разумеется, вы не желаете расстаться с жизнью наиболее болезненным способом, — учитель даже не стал снимать со студента баллы, тем самым лишь подчёркивая своё пренебрежение. — Раз «умные» версии закончились, то я поделюсь с вами правильным ответом. Лучшая защита от тёмных тварей — это Постоянная Бдительность! Следите за тем, что берёте в руки, куда идёте, с кем разговариваете, что подписываете… Если вы встретили нечто опасное — уходите оттуда. Помните, что для хищника бег — это причина напасть. Впрочем, многие «мирные» магические существа, в случае если рядом с ними совершать резкие движения — тоже реагируют нападением. Бежать следует только тогда, когда разминуться с опасностью иным образом не представляется возможным, но на этот случай у вас есть волшебные палочки… Кто-нибудь знает, что нужно делать с волшебной палочкой в ситуации, если вас хочет сожрать оборотень?       «Ткнуть ему в глаз?», — мысленно предположил Гарри, не решаясь говорить вслух.       — Неужели нет вариантов? — делано удивился Квиррелл. — Нужно вызвать авроров. Для этого существует специальное… даже не заклинание, а действие. Нужно поднять палочку вот так, а затем выпустить в воздух сноп красных искр с мыслью «Спасите меня». В этот момент в министерстве сработают специальные чары оповещения, после чего дежурная группа авроров аппарирует к вам в полном вооружении. И если окажется, что вызов был ложным… В общем, я рекомендую не делать так из-за обычного любопытства.       …Благодаря тому, что Хогвартс защищён лучше того же министерства, в кабинете ЗОТИ ученики могли безбоязненно практиковаться в вызове группы специального реагирования. Старший волшебник же рассказал, что благодаря регистрации всех палочек, в момент создания этого заклинания, не требующего ни слов, ни сложных жестов, в кабинете специального чиновника возникает информация о попавшем в беду волшебнике, что избавляет разных шутников от глупых идей вроде того, чтобы забраться на участок соседа и подать сигнал.

***

      Кабинет истории был довольно занимательным местом: на первый взгляд он представлял из себя обычный класс с двумя рядами парт, но вот на стенах висело множество картин, одни из которых являлись зацикленными изображениями, а другие — живыми портретами. После того как прозвонил колокол к началу урока, двери сами собой захлопнулись, а через стену просочился призрак пожилого мужчины в мантии, зависший за преподавательским столом и осмотревший притихших детей холодным взглядом.       — Первый курс, — задумчиво изрёк прозрачный волшебник. — Сейчас проведём перекличку, а затем начнём разбирать первую тему этого года — теорию сотворения вселенной. Кто старшие по факультетам?       «Старшие?», — удивился Поттер, знающий только о старостах, ну и капитане команды по квиддичу.       — Сам назначу, — не дождавшись внятного ответа, призрак уставился на первую парту в ряду Гриффиндора. — Твоё имя, девочка?       — Гермиона Грейнджер, профессор, — встав из-за стола, представилась соперница Гарри и Рона по набору баллов.       — Возьми свиток и запиши имена присутствующих однокурсников с твоего факультета, — велел преподаватель, после чего с тем же вопросом повернулся ко второму ряду столов.

***

      — Почему нельзя изучать астрономию днём? — жалобно протянул Рон, плетясь по лестнице на наблюдательную площадку астрономической башни.       — Потому, что днём солнце не даёт смотреть на звёзды, — ответил Гарри, после всех занятий, в том числе и с близнецами, чувствующий себя порядком измотанным.       — Солнце — это тоже звезда, — заметил Симус.       — Не умничай, а то все решат, что тебя Гермиона покусала, — стукнул друга по плечу Дин. — Но вопрос-то верный. Неужели нельзя потолок большого зала настроить, чтобы он днём показывал звёзды? Обычные люди давно планетарии придумали…       — Телескопом ты тоже в планетарии учиться пользоваться будешь? — саркастично спросила гриффиндорская индианка.       — И вообще, мальчишки, могли бы предложить понести наши вещи, — возмущённо заявила ещё одна их одноклассница. — Вы джентльмены или нет?       — Мы — волшебники, — ответил Симус. — А магия — это равноправие.       «Если бы мы ещё знали нужные заклинания», — подумал юный спортсмен, которого слова девочки всё же пристыдили и заставили остановиться.       — Давай помогу, — обратился Гарри к индианке, протягивая руку к телескопу (благо, что он был небольшой). — Рон, присоединяйся.       Проворчав нечто невразумительное, рыжий мальчик тоже притормозил и вернулся на пару ступенек назад, чтобы забрать телескоп у девочки, ворчащей о том, что помощь попросила она, а всё внимание достаётся другим. Дин и Симус только головами покачали, посмеявшись над подкаблучниками, а вот шагавший в самом конце Невилл всё же предложил помочь Гермионе, гордо отказавшейся от порыва души блондина.       «Нужно будет выучить чары облегчения веса… или купить сумку с расширенным пространством? Чтобы всё всегда было с собой», — задумался про себя зеленоглазый брюнет, продолжив путь наверх с двойным грузом на плечах.