Символическая помощь

Серёжа широкими и размеренными шагами шёл по коридору. Он только что вышел после заседания компании и отчаянно хотел размять ноги. Слегка успокаиваясь от стука, вызываемого каблуками собственных ботинок, он размышлял, приводя мысли в порядок. Поворот, поворот, ещё один поворот, лифт... Его внимание концентрировалось на правильном выборе последовательностей движений, но лишь только на этом. Ему было безразлично, что находилось вокруг него, и пару раз ему нужно было напрячься, чтобы вспомнить, что только что он видел перед собой, как падал свет и стояли предметы в коридоре. Он помнил все детали интерьера наизусть, но все равно старался восстановить картинку - как простая разминка для мозга. Наконец, он вошёл в свой кабинет, медленно прикрыв за собой дверь и тяжело вздохнув. - Тяжёлое собрание? - А. - подскочил на месте Серёжа и лихорадочно обернулся на голос. На диванах спокойно сидел Олег и со скукой листал какой-то журнал. - Ну так? - А, - Разумовский часто заморгал. - Ну, не приятное, мягко говоря. - Что произошло? - Да работать никто не хочет. Ни так, как положено, ни никак вообще, - Серёжа потёр переносицу. - Я считаю, тебе нужно расслабиться, - Олег отложил журнал и, сузив глаза, пронзил взглядом Серёжу. - Чай, кофе, газировка? - хмыкнул тот. - Скорее: пиво, водка, полежим. - Чтобы так ответить, - начал Разумовский с легкой улыбкой и прошёл вперёд к своему столу, становясь около него спиной к Волкову. - Я сначала должен был по классике предложить тебе потанцевать, а я сказал только про газиров- - А предложение все равно актуально, - перебил его Олег и встал с дивана, чтобы подойти к нему вплотную. Заслышав приближающиеся шаги, Серёжа замер и вскоре почувствовал две руки, которые мягко легли ему на талию, и горячее дыхание, дразняще пробежавшее по его шее. - Олеж, ты уверен? - спросил он чуть дрогнувшим от заманчивой перспективы голосом. - Абсолютно. - Марго, не пускать ко мне никого, - приказал Разумовской своей помощнице. - Будет сделано, Сергей, - отозвался приятный женский голос. Олег нежно коснулся чужого подбородка и развернул к себе лицо, чтобы сразу вцепиться в губы настойчивым поцелуем. Пальцы осторожно нащупали пуговицы рубашки, когда крепкая ладонь остановила их. - Подожди... - низко и интригующе прошептал Волков Разумовскому в губы и стал опускаться. Легкий поцелуй в щеку, ниже по скуле, в шею, пока руки расстегивали рубашку, чтобы чуть прикусить ключицу. Ладони обхватили бедра, а сам Олег внезапно опустился на колени. Он провел кончиком носа по ширинке и почувствовал увеличивающуюся выпуклость, улавливая мускусный запах и исходящий жар. Он плавно расстегнул молнию и высвободил твердеющий член. Волков аккуратно поцеловал розовую набухшую головку и широко провел шершавым языком, собирая появляющуюся жидкость. Разумовский судорожно втянул воздух, зажмурился, откинул голову назад, сжал руками стол, опираясь на него, и отдался ситуации. Как говорится, пусть будет так. Олег обхватил губами головку и стал с энтузиастом её обсасывать, забираясь языком в чувствительную щелку на вершине, надавливая, растирая и постанывая от удовольствия. Член тяжело и болезненно пульсировал у него во рту, вязко и отчаянно. Когда Сережа вплел свои пальцы в его волосы подрагивающей рукой, он стал медленно опускаться, чувствуя, как головка скользит по нёбу в горло, и погружаясь носом в темные рыжие кудри. Постепенно он начал двигать головой вверх-вниз, проводя языком по выступающим венкам и выбивая все больше хриплых звуков из партнёра, ощущая, как пальцы сжимались в его волосах. Серёжа, очевидно, полностью и без задней мысли согласился с методом лечения, который ему прописал Олег, и уверовал в его деятельность, потому что ярко отвечал и вздрагивал после каждого погружения собственного члена в горло партнёра и тихо и протяжно стонал. Его голова отяжелела и загудела, пока он глубоко и размеренно дышал. Волков старался задействовать максимум своей техники и легко скользил заалевшими губами по влажной нежной коже, издавая мокрые, хлюпающие звуки и выбирая определённый темп, который сводил Разумовского с ума. В тот момент, когда бедра под ладонями стали дрожать болезненно мелко, Олег отстранился и, потратив секунду на то, чтобы вытереть нижнюю губу запястьем, встал и снова соединил их губы. Серёжа застонал в восторге, осознавая развязность ситуации. Пальцы, сталкиваясь с чужими запястьями, потянулись к оставшимся пуговицам, к воротникам, шеям, хватали, сжимали, расстегивали, ощущали. Ткань полетела на пол и собиралась складками в углах. Один лишний и глупый ремень зазвенел, и скрывавшаяся за ним пуговица прекратила выполнять свою функцию. Молнии на ширинках с глухим коротким жужжанием разъехались, и брюки упали. Две крепкие ладони развернули плечи от себя, живот почувствовал прохладу дерева, а спина - жар поцелуя на лопатках. - М-м? Как тебе такая идея? - проворковал Олег. - Я- я не против, - сладко выдохнул Серёжа. Волков в одно движение легко сдернул нижнее белье - своё и чужое - и облизал два пальца, обильно покрывая их слюной. Между делом он сделал пару движений на своём члене, чувствуя пробежавшую по позвоночнику дрожь, когда коснулся головки. Тут Олег приступил к тому, чтобы начать разрабатывать партнера, и дразняще обвел его вход. Разумовский ахнул и шумно выдохнул, нежно застонал и попытался при этом потереться о стол. Сначала один, а следом и второй палец опустились в него, последовательно растягивая стенки и ощущая манящий и подрагивающий жар тела. Ему чертовски нравилось, как это делал Олег - донельзя аккуратно и внимательно. Встречая третий палец, и все вместе на простате, Сережа глухо завыл, больше наваливаясь на стол и протягивая руку к противоположному краю, чтобы со всей силы в него вцепиться. Волков накрыл его спину собой и укусил шею, тяжело сопя над ухом и упираясь твёрдым достоинством в бедро, создавая некоего рода рекламу того, что вскорости будет с Разумовским и включая в его мозгу цветастую вереницу пошлейших картин. Свободная рука потянулась к чужой груди, на которой Олег безжалостно вывернул тугие, набухшие соски. Сережа в последнюю секунду чудом сдержал крик, но прищурился и прикрыл себе рот рукой, чтобы из коридора их кто-нибудь не услышал. - Давай уже, - выдохнул Сережа, чувствуя, что пальцы двигались в нем свободно. - Что, прости? - прозвучал как будто издевательски ясный голос. - Вставь в меня, - отчаянно и глухо попросил он. Мучитель внезапно прекратил любые движения и отпустил Разумовского, в недоумении выдыхающего и вскидывающего бровь. Он сделал шаг в сторону, подходя к какому-то шкафу, нетерпеливо запуская руку в ящик, откуда достал лубрикант. Крышка с глухим треском соскочила, и вязкая субстанция равномерно распределилась по твердому, пульсирующему члену долгими, внимательными движениями ладони. - Хочешь мой член, а? - внезапно игриво зашептал Олег над ухом, двигаясь между раскрытыми бёдрами Сережи, заставляя его нетерпеливо втянуть воздух. - Да... - затянул тот, судорожно сжимаясь в предвкушении. - Будет исполнено, - густым басом сказал Волков, выпрямляясь. Олег, потратив считанные секунды на то, чтобы пристроится сзади, медленно токнулся вперед и два тихих, долгих стона раздались в унисон. - Давай-давай-давай же, - сумасшедше зашептал Сережа, пока Олег давал ему время привыкнуть. Разумовский суматошно подался назад, тяжело дыша и стараясь обернуться, чтобы посмотреть, что происходит сзади. В ответ - стремительный толчок бёдер вперёд. Ещё один. И ещё один. Тяжёлый, медленный, продирающийся сквозь плотное тепло, идеально обхватывающее член. Спина изогнулась в удовольствии, голодные ребра выступили наружу, распираясь изнутри втянутым воздухом. Одни руки уперлись в стол, чуть приподнимаясь и фиксируясь, чтобы с полной отдачей включиться в ритм, отвечая на каждое движение встречным и увеличивая ритм. Вторые же руки занялись тем, чтобы с одной стороны гладить партнёра по спине и плечам, а с другой - впились в бедро, создавая другую почву и основу для своих движений. Но в определённый момент задача скорректировалась - с бедра рука переместилась на изголодавшийся член, давно истекающий вязкой смазкой. И Серёжа протяжно завыл, наконец получая столь необходимую фрикцию и окончательно теряя голову, отдавшись двум типам стимуляции. Олег скользил по нему влажной рукой, уделяя время на то, чтобы внимательно исследовать головку во всех её деталях, надавить на основание и сжать подтянувшиеся яйца. Они набирали отчаянный ритм, и уже слышны были шлепки кожи о кожу, мычание и вздохи наполнили комнату, раскаляя воздух, порой срываясь в короткие всхлипы. Резумовский вращал бёдрами в жгущем стремлении, чтобы член попал по простате. Брови у обоих были сведены над переносицей, Волков низко стонал и наслаждался звуками, которые издавал партнёр - нежными, сладостными, полными удовольствия. Внезапно руки полностью отпустили Сережино тело. За секунду замешательства он успел глубоко вдохнуть через рот и немного приподнять над столом. Секунда - и его покинул член, чтобы в следующее же мгновение ладони снова схватили его плечи и развернули к себе. Олег набросился на него с жадным поцелуем, во время которого усадил на стол. Минуту руки хаотично блуждали по чужым телам. Забирались на скалы позвоночников, на холмы плеч, обрисовывали формы груди, ласкали животы, поглаживали болезненные, обильно текущие стояки. Губы как будто боролись за право прикоснуться к чужому телу пониже, постоянно прерывая друг друга и заставляя спины попеременно сгибаться и разгибаться. Олег вновь с чувством оттянул соски партера и усеял его грудь поцелуями, зная, как тот это любит. Сережа отчаянно вжался в его голову, обхватывая руками и теряя пальцы в волосах. - Да, Олег, ещё..! Но минута прошла, и Волков разложил Разумовского на столе. Картина просто чудесная, он даже на секунду ей залюбовался: все бумаги, разбросанные, смятые и скинутые, создавали великолепный фон хаосу в лице Сережи. Он лежал, чуть изогнувшись набок в убийственном желании и стремлении, протягивая руки вперед и обхватывая чужую талию ногами. Его лицо выражало мольбу и нетерпение, а член гордо и высоко стоял, блестя каплями выступающей смазки. Без лишних слов Олег просто вошел в него опять. Волков вдавил его в стол рукой, чуть опираясь на круглое, красивое плечо, тем самым фиксируя на месте. Разумовский вовсе потерялся в ощущениях. Олег работал под правильным углом, с каждым толчком попадая по простате и доставляя какое-то невообразимое удовольствие, когда начал второй рукой ещё и надрачивать член, с той же рассчетливой беспристрастностью задевая чувствительные места. - Сильнее, сильнее, войди глубже..! Всего через несколько мгновений такого ритма Сережа напрягся всем телом, чтобы сразу следом обильно кончить себе на живот, изливаясь в руку партнера вязкими струями. Его страдальческий стон потерялся где-то в пространстве кабинета. Совершенно не стесняясь, Олег выпрямился, грубо схватил его за бедра и начал буквально вдалбливаться в Сережу. Разумовский крепко ухватился за его предплечья, а его член подпрыгивал с каждым толчком. Волков начал увлеченно стонать пока партнёр изо всех сил сжимался вокруг него. Сережа тихо заскулил, когда тот вошел в него ещё глубже и резче, и ощутил тонкий холод укуса белых зубов на своём плече, пока внутренности заполняла сперма. На это мгновение Олег вовсе задержал дыхание, но потом медленно выдохнул весь воздух из лёгких, щекоча кожу Сережи, который откинул голову на стол и расслабленно прикрыл глаза. Разумовский чуть вздогнул, когда Волков вышел из него, и расплылся в короткой улыбке, когда тот внезапно нежно поцеловал его в припухшие губы. - Ну что, расслабился? - довольно улыбаясь, спросил Олег. - Хмм, мне кажется, достаточно, - ответив ему такой же улыбкой, сказал Серёжа. - Обращайся. А теперь давай почистим тебя, - он встал, надел брюки, лежавшие рядом на полу, и быстро отошёл к журнальному столику, чтобы взять немного салфеток. Когда все привели себя в порядок и оделись, Волков коротким движением уцепился на талию Разумовского и притянул его к себе в объятие. Они посмотрели друг на друга любящими глазами и нежно поцеловались. Олег аккуратно взял чужое лицо в ладони и с улыбкой прошептал: - Сереж, ты запомни, что ты самый лучший. Рано или поздно (лучше, конечно, рано) ты им такой нагоняй устроишь, как я тебя учил, и они будут у тебя по струнке ходить. Но ты прекрасен в любом случае... - Ну, Олег, - Серёжа засмеялся от такой нежданно-негаданно повышенной нежности. - Спасибо. И они ещё раз плавно соединили губы в долгом поцелуе.