Обычная месть

Послушайте, я родился и вырос в Чикаго. Мои далёкие предки застали великий пожар, я же застал стальные небоскребы, которые пришли на замену тех домов, спаленных огнем. Дома в стиле боз-ар, живописные ландшафты, цветущая авеню - все это было моей реальностью. Уиллис-тауэр, Квартал Небоскребов, Старый город - это выглядело потрясающе, ни на что не похоже. В городе почти на 10 миллионов человек всегда можно застать интересных людей на улице, со всех сторон гул от общения, музыки в стиле блюз, джаз (чикагский, конечно же) или хип-хоп, запах еды. Были и гетто, на каждого интеллигента обязательно нашелся бы свой маргинальный выкидыш, но такова природа - все должно быть в балансе. В начале двадцатого века преступность сильно преобладала, все ведь слышали про Аль Капоне, верно? Этот чел пережил великую депрессию и сухой закон, он был мафиозником, сутенером и игорным бизнесменом, а также производил бухло "в подвале", но это меньшее из его грехов. В общем, база была заложена, но кто же знал, что век технологий окажется для нас решающим. На смену обычным преступникам пришли киберпреступники. То есть я, как бы забавно это не звучало. Все благодаря stOS, а вернее компании Блюм, которая захватила собой весь ебаный город, всю, блядь, Америку, весь ебаный мир. Уязвимый ко взломам ненадёжный говнокод. Остаётся загадкой, как эти хуесосы аппрувнули эту программу, если даже такой молодой шкет как я смог ломануть систему и залезть в некоторые дома через уязвимости и посмотреть, кто и на что дрочит. Конечно, не стоит отрицать мою гениальность, но чел, они могли постараться и лучше, согласен? Взломать эту хуйню было просто, достаточно использовать черные ходы - NetBus, SubSeven и BackOrifice, запустить им в систему червей, обойти всю защиту и пароли, а потом добраться в само яблоко и вгрызться в него зубами. Потом, конечно, увидев сколько раз их взломали, они понатыкали пару костылей, но не то чтобы это действительно им помогло. Я сразу же позаботился о своей анонимности, но не так, как вы могли подумать. Конечно, я скрывал свой ip через VPN, прокси-серверы, работал через браузер tor и использовал комплексное шифрование операционной системы и жесткого диска, но этого всегда оказывается мало, так что я озаботился своей анонимностью и в реальности - надел маску. Объяснить ее было просто - я же диджей. А коль так, это мой сценический образ. Мало кто задумывался, что я надевал ее ради личной безопасности, а не для того, чтобы повыебываться. Хотя да, и для этого тоже. - Чеееел,- тянет какой-то убуханный в говно парень и тыкает на меня,- да ты прямо американский LukHash, я те отвечаю. Это был мой редкий заработок, в основном я брал заказы за взлом и просто ломал систему и метафорические лица тех, кого взламывал. Тебе изменила жена, и ты хочешь собрать пруфы? О, обратитесь к stOS, у нас есть вся база данных о вас, вашей жене, ребенке, собаке и даже вашей троюродной бабке. Вашу машину взломали через сеть? Не волнуйтесь, мы понатыкали по всему городу камер, так что мы обязательно найдем респам вашего вора, отследим его вплоть до подъезда и выебем из него душу. Что говорите? Кто-то пробрался в ваш дом через веб камеру ноутбука и стащил все деньги со смартфона? Ну что поделать, это же супер безопасная сеть, вы должны были знать. Все было хорошо до момента. До момента, пока этот ублюдок не устроил блэкаут в 2003-ем. Рэймонд Кинни, также известный как Ти-Бон. Этот... Урод, этот безответственный сукин сын поставил жизни миллионов человек на кон. В ту ночь умерло очень много народу, на улицах происходила хаотичная паника: кого-то убили в толкучке, чья-то машина врезалась в толпу, потому что не было света фонарей, куча аварий и столько же жертв. В ночные переулки выбрались маргиналы, бомжи и наркоманы, осуществляя вооруженное нападение. Люди, работавшие с электричеством, пострадали от удара током. Дети, родители, целые семьи. Все под гребёнку, и вина в этом на плечах одного - ебаного Кинни. Пострадали тысячи, умерло одиннадцать. Черт возьми, одиннадцать. И среди них... Блять, забейте. Я пытался забыться в алкоголе, наркотиках, но этот Трип нельзя было назвать чем-то успокаивающим, вовсе нет. Я слышал голоса убитых, проходя по улицам мимо магазинов одежды, мне казалось, что манекены были живыми людьми. Они говорили, плакали, их било током, молили Господа о спасении. Я попросту не мог этого больше слышать. Гудение электричества в проводах вызывало панику. Нет, этот Трип нельзя было сравнить с истинным цифрокайфом. В желании отомстить Кинни, я хотел вступить в дедсек, но эти придурки сочли меня опасным. Да, они назвали это слегка по-другому, но на самом деле они попросту боялись меня. И не зря, уроды. Далее я любезно предложил Блюм свои услуги в борьбе с местными нарушителями порядка и закона - спиздить данные у Пирса, накрыть дедсек, пока они весело вытаскивают по кирпичику компроматы на Блюм. Проще простого. По улицам разъезжал всеми известный мститель. Пробить его было не сложно, парень надевал маску лишь в момент преступлений, где он с одним своим говно-пистолетом с глушителем пидарасил бошки людям Ирака. Ставил ловушки, взрывал их устройства и оглушал полицейской дубинкой. В общем, буйствовал он на славу. На камерах он свое лицо, конечно, блокировал, но не на камерах телефонов горожан, так что подключиться к его телефону было просто через посредников. И вот очередной контракт, нужны данные, которые Пирс спиздил у Ирака, не забыв приложить его из гранатомёта. Не буду спорить, следить за ним порой было даже интересно, тогда я закупился попкорном и колой. Смотрелось получше любого боевика. Руки зачесались залезть в его систему ещё давно, когда я отследил его до злоебучего Кинни. Тот спрятался за городом и доживал свой остаток жалкой жизни на какой-то говносвалке. Через камеру я следил, как они отбиваются от братии Ирака, как включают своих смертоносных роботов, и причмокивал колой. Потрясающе однако. И потом, стоило им вернуться в бункер, я и накрыл их систему. Они метались в панике, как черви под землёй от капель дождя. О нет, опасность рядом, и она прямо сейчас стирает все ваши гребаные данные и копирует их мне. Вот так незадача, да? Ты почти был у цели, малыш мститель, но все оказалось не так просто. Так приезжай, иди сюда скорее, я ведь знаю, что ты придёшь. А самое главное, не забудь прихватить с собой подарки. Вернее один подарок - ублюдка Кинни. Зная об одержимости Пирса местью, я раскрыл ему все карты. Клара, эта мерзкая крыса, оказалась предателем. Ха, и кто бы сомневался, она же и убила твою племянницу, по крайней мере приложила к этому руку. Выведя из строя напарницу Пирса, я пошатнул и его веру в Кинни. Доверие? Кому оно нужно в 21-то веке. Потом они предсказуемо ринулись в мой дом в попытках найти данные. Кинни вылизывал мое оборудование, Пирс же крутился рядом с квартирой в попытках перехватить данные, но не все так просто, да. Мои мальчики легко приструнили наглых воришек, а лучше бы, сука, схватили Кинни! Ну да ладно, до него ещё можно добраться, можно... А далее Эйден ворвался в клуб. Ну как ворвался... Взломал камеры, отвлёк охрану и выбрался на танцпол. Пока я дрыгался за диджейской стойкой, этот ублюдок шарился по моему заведению и сканировал людей, не найдя, конечно, самого главного - меня. Ой, какой ты предсказуемый мальчик, думаешь, все так просто? Это все же анонимное заведение. Я заметил его сразу же, как камера, направленная мне в лицо, конкретно так повернулась, что не заметить это движение было бы сложно. Хааа, привет, ублюдок. Показываю многозначительный фак и вырубаю камеру. А теперь... Блэкаут. Пирс погнался за моим клоном, пока я весело чиллил в пространстве под диджейским столом. Какой предсказуемый дурачок, но данные он свои забрал, да и похер. Главное - он выманил Кинни. А значит, теперь можно отыграться за все, но сейчас лучше залечь на дно. Для Пирса я исчез как угроза, а что может быть лучше, чем обойти со спины и вогнать нож в ребро? Спустя пол года я поймал его, тогда сцена уже была готова. Злоебучие манекены, приходящие мне во снах и разговаривающие как настоящие люди, декорации из комнаты ужасов, мигающий свет, ультразвук. Все так, как и должно быть. Лицо Рэймонда было незабываемым, все эмоции непонимания, страха и злости. Ну так злись на себя, ушлепок, ты сам виноват в том, что видишь сейчас. - Нет! Нет! Это гонево! Все было по-другому, ты... Ты убогий сраный психопат! Ха-ха, а что именно? То, что ты, решив проучить людей, просто лишил их жизни? То, что из-за тебя погиб мой братец, это гонево?! Или то, что все эти смерти - результат твоих необдуманных поступков? Ты заслужил это дерьмо. Как говорится, глаз за глаз. - Самоубийство, сказали они. Но за ним следили, если бы не блэкаут, он был бы жив. Убил его ты. Убийца! - кричит мой искаженный программой голос, и я чувствую, что срываюсь. Нужно быть собранней и не разорвать его перепонки ультразвуком, как бы сильно не хотелось. Он говорит, что хотел как лучше, хотел предупредить людей о том, что систему может вырубить каждый. И блять, это ни для кого не было секретом. Сотни данных пропадали у людей из собственных домов через веб камеры, сколько банковских счетов было взломано. Но ты, придурок, решил, что нужно выключить питание всему городу, дабы доказать это?! Идиот. Я отпустил его, решил поиграть, но потом просто не смог смириться с мыслью, что он уйдет так просто. Мои люди должны были убить его, просто застрелить, это что, блять, так трудно? И они даже справились, передали, что мол застрелили ублюдка. Даже двоих, ещё и его дружка бомжеватого вида. Меня наебали, и я даже не удивился этому. Не удивился, когда он ворвался ко мне на базу и начал хозяйничать в надежде найти мою тощую задницу. Я уже знал о нем, стоило тому вступить ко мне на порог, от него воняет гнилью, такое трудно не услышать. Пожалуй, я ожидал такого поворота событий, поэтому прошу к нашему шалашу. И как и на суде Осириса, мы решим твою судьбу. На одну чашу весов поставим твое лживое сердце, на другую - неопровержимую истину твоей виновности. И пусть суд будет справедлив. - Время голосовать. Отпустим Рэя на свободу? - злорадно говорю, с жадностью пялясь в лицо своего главного врага, стоящего со смирением во взгляде перед жестоким судьей.- Чтобы дать ему уйти - отключитесь. Чтобы он остался в игре - продолжайте смотреть. Ха-ха, Рэй пытался достучаться до публики, говорил, что признает свое наказание, что он заслуживает его, но мои милые зрители не должны быть соучастниками преступления. Да-да, болтай больше, на истинном суде такие россказни не пройдут. Поэтому пускаем газ, да будь что будет. Попрощаемся с нашим героем, кидайте цветы на этот надгробный камень, пишите ему эпитафию, составляйте некрологи. Пока, Рэй, увидимся в аду. Но вдруг... Газ стал наполнять мою комнату, вместо его. Ублюдок. Он успел взломать систему и перенаправить яд. Я судорожно стучу по клавишам, дикий нервный хохот сдавливает мои лёгкие, перед глазами все начинает темнеть. Серьезно, вот такой конец меня ждёт? Ты решил добить того, чьего родственника убил в блэкауте? Ты ублюдок, Кинни, и если ты смог убежать от суда здесь, то надеюсь, после смерти тебе все воздастся. Падаю на стул позади и теряю последний кислород. Лёгкие судорожно сжимаются в попытке найти воздух, но нет ничего, кроме токсичного яда. А потом я теряю сознание, конец гребаной главы жизни. Ебать. Его. В рот. Когда я очнулся, первой моей мыслью было: чё? И вот это вот, по-вашему, рай?! На меня смотрела гребаная башка лося. Я, сука, сейчас не шучу. Говорящая башка лося. - Чт...- начал было я и приподнялся на импровизированной постели, но рука, прикованная к перекладине, оттянула меня назад. Я нервно коснулся лица и почувствовал под пальцами кожу, а не привычную маску. От ужаса сузились зрачки, я панически осмотрелся и поддел какую-то ткань со стола, быстро перевязывая себе все ниже глаз. Нет, черт, где она... Моя проклятая маска, где она?! - Он очнулся,- говорит заикающийся тихий голос, и ко мне подходит низкорослый мужик в замызганной шапке и редкой щетиной на лице. Кажется, он занервничал.- Рэй? Рэй! Он очнулся, блять. Рэй! И убежал куда-то, не дав мне вставить ни слова, но я и не пытался толком говорить. Из лёгких вырвался хрип, в горле всё жёстко пересохло, так что я заставил себя замолчать. Судорожно сглатываю, сжимаю футболку в области груди и сгибаюсь пополам от кашля. О боже, я щас высру собственные лёгкие. Сразу же замечаю толстовку с именем "Дефолт" на груди, висящую на стуле напротив. Блять, ещё и ее спиздили. - Очнулся? - слышу знакомый голос и тут же хватаю с ближайшего стола лампу, замахиваясь в сторону Кинни. Лучше ему не подходить.- Воу-воу, полегче. Разве так обращаются с грёбаным спасителем, а? Спасителем? Память напрочь отбило, но что я помнил точно, так это то, что он нихера не спаситель, а скорее губитель всего, что мне было дорого. Я молчу, потому что говорить слишком больно, но если бы я мог, из меня вырвались бы маты. Нет, блять, как я мог так легко попасться этому ублюдку? На тот момент я ничего не помнил. - А почему он молчит? Он же вроде... Был разговорчивым,- говорит бомжик, и я недобро прищуриваюсь, как бы говоря этим презрительным взглядом, что можно было бы и догадаться. - Ну а ты хлебнул бы того говна, чем он дышал, сам бы как говорил? Не тупи, Фрюер, притащи воды лучше. Страх сковал мои внутренности, что они сделают после того, как я почти убил их и не единожды? Отдадут полиции или прикончат сами? Да нет, если бы хотели прикончить, то и прибили бы уже давно, а так спасли, так ещё и водой напоят. Игра в героев? Ну да пусть, мне же лучше. Аккуратно ставлю лампу на стол, все ещё недоверчиво глядя в сторону Рэя. - Молодец. Значит, переговоры, да? - говорит Кинни и приближается, а я дергаюсь от него к стене,- Тихо-тихо. Намного удобнее говорить, когда один молчит, да? Но зато теперь ты послушаешь меня, не перебивая и не пуская газ. Потом я дам тебе попить, и ты сможешь сказать мне сам, что думаешь обо всем этом, хотя я уже знаю, что ты думаешь. Он медленно садится на край кровати, а мне вдруг хочется сблевать. Внутренности сдавливает спазмом, бросает в жар. И не понятно, от его ли это присутствия или от яда в моем организме. Но я терплю, надеясь, что не сблюю ему на пол. Привкус химикатов оседает на языке. - Я знаю, что ты не хочешь это слышать, но я все равно скажу. Мне жаль, что так случилось с твоим братом. Не было ни дня, чтобы я не убивался по тем людям, погибшим из-за меня. У меня есть совесть, есть эмпатия и сочувствие, и я искренне сочувствую семьям погибших. Я был глуп, этот отчаянный поступок, который я совершил, был опрометчивым. Сейчас я жалею о нем так сильно, что не способен это выразить. Ты можешь не прощать меня, я просто хочу, чтобы ты понял, что мне не плевать. И мне не плевать на твою судьбу, потому что ты такая же моя ошибка, жертва случившегося. Именно поэтому я вытащил тебя оттуда. Даже если бы я мог говорить, комок в горле не позволил бы мне. Перед глазами стоял образ моего братишки, который так часто хотел смерти, что удержать его не могли ни одни стены, ни одни люди. Покончил бы он с собой позже или справился бы хоть когда-нибудь? Мозг говорил "нет", но я отчаянно не хотел в это верить. Ничто не бывает просто так, если сложилось подобным образом, значит, есть виноватые, верно? - Вот, вода,- прервал нас бомжик, и Рэй перенял у него стакан, нерешительно замерев передо мной. В итоге просто протянул мне, ожидая, когда я возьму и сам попью. Тянусь и беру стакан, случайно касаюсь пальцев и почему-то в неприязни морщусь. А потом понимаю, что на лице импровизированная маска, и в осознанном состоянии мне трудно ее приподнять перед этими людьми. - Все нормально, я уже видел твое лицо, когда снимал одежду. Тебя било в жаре, а толстовка и маска только ухудшали положение. Пришлось снять. Да и тебе нечего стесняться, ты довольно привлекательный внешне, если мне позволительно оценивать мужскую красоту. Я ставлю стакан на стол и касаюсь края ткани на лице, желая потянуть, но попросту не могу. Нет, тогда это будет уже не Дефолт, а настоящему мне труднее справиться с этим дерьмом, чем моему альтер-эго. Обычный человек сдался бы, но не мышь, которой я был. Все же стягиваю маску, чувствуя себя без нее абсолютно голым, сразу же опускаю взгляд, не желая видеть реакцию этих придурков. Тянусь вновь к воде и жадно пью ее, давясь и кашляя. Господи, что случилось с моими лёгкими? - Попробуй сказать что-нибудь. Ты сильно траванулся, но все должно прийти в норму. Видишь, я же говорю, значит, и ты сможешь. - Бл...- пытаюсь выругаться я и закашливаюсь, лёгкие дерет так, что не сказать ни слова. - Ну-ну, парень,- говорит Рэй и бьёт мне по спине, но я отмахиваюсь от него, не желая, чтобы он меня трогал. - Может, лучше ему писать, а не говорить? Я могу принести ручку и блокнот,- говорит его напарничек и нервно мнется у стола. Какой-то он, сука, дерганный. - Да не надо, Фрюер, ему просто время нужно. Придет в себя, там и поговорим. Щас надо че-то придумать с туалетом ему, хотя вон, он рядом прям. Но не могу же я его отпустить просто. Туалет бы не помешал, учитывая, как сильно с каждым мгновением мне хочется сблевать. Да и не только сблевать... - Эм,- мнется названный Фрюер и осматривается,- может, к ноге ему привязать что-нибудь? Тут от кровати не далеко идти. - Ага блять, а чё сразу не колодки ему надеть? Хотя идея неплохая, только к рукам желательно. А-то ногами он нам меньше проблем сделает, чем руками. Где-то были наручники, приделаем к ним цепочку и присоединим к кровати. В итоге шастать сможет, а вот хватать мои вещи - нет. И да, козел, мы тут все наши гаджеты убрали от тебя подальше, так что не надейся даже. Пока мы с тобой междоусобицы не решим, ты не выйдешь отсюда. Надоело мне от тебя свою задницу уносить. Я безразлично пялюсь в его сторону, даже не пытаясь выдать хоть какую-нибудь эмоцию. Нет, засранец, ты думай чё хочешь, говори чё хочешь, но я тебя вздерну в любом случае. Надоело мне, что ты вечно выходишь сухим из воды, хотя нихера этого не заслуживаешь. - Решено значит,- говорит он и, хлопнув себя по ляжкам, встаёт.- Фрюер, иди ищи наручники и цепь, ты...- он оборачивается в мою сторону и немного смягчает тон.- Не откисни короче, мне не хочется возиться с твоим трупом. Я допил воду, но просил ещё и ещё. Бомжик бегал от меня до их импровизированной кухни раз сто, пока я целиком не заполнил свой мочевой пузырь и не начал тыкать пальцем в сторону туалета. В принципе, я мог сходить и в бутылку, но эта идея не понравилась Рэю, и он попросту сбегал до магазина для животных, чтобы купить только цепь, наручники у них на удивление имелись. Да, это был мой хитрожопый план - я просто попрошусь в туалет, и пока они будут надевать наручники и возиться с цепью, я что-нибудь придумаю. По правде, фантазии оказались более действенными, чем реальность, потому что когда Рэй пришел и приступил к делу, то довольно крепко держал мои руки, пока Фрюер смыкал зубчатый сектор вокруг запястий. - Уроды,- прохрипел я, не способный сдерживаться даже в такой ситуации, когда говорить физически больно. - О, даже говорить начал. Смотри, Тоби, как мы положительно действуем на пацана. И поднял меня под локоть, удерживая от падения, ведь стоял я совсем неустойчиво. Фрюер подхватил меня с другой стороны и повел до туалета, закрывая за спиной штору. - Эй, не вздумай там чего выкинуть, иначе я с тебя три шкуры спущу. Толкан у нас только один. Господи, да зачем мне это. В общем, проделав этот путь и опустошив свой мочевой, я понял, что пока не в силах откровенно сопротивляться. Нужно лечь, набраться сил и потом внезапно атаковать. Сейчас же это максимально бессмысленно, потому что, видя эту винтовую лестницу вверх, я мог прекрасно оценить невозможность такого побега. Стоило приземлиться на кровать, как я сразу же отвернулся к стене и прикрыл веки. Надо поспать, так я наберусь сил, но сон не шел. И это предсказуемо, учитывая, что в мою спину вечно кто-то смотрит, причем этот кто-то совсем мне не нравится. - Слюней не напускай, это всё ещё моя кровать,- очередное грубое замечание, и вдруг осознание неприятно кольнуло меня в черепушке. Его кровать? Сука, я лежу на его кровати, где этот мудень дрочит, страдает хуйней и спит. Пиздец. Лучше так, чем на полу, но от этого понимания менее мерзко не становилось. Я лишь поежился и с новым усилием закрыл глаза. Надо заснуть, надо заснуть. Но чем сильнее об этом думаешь, тем тяжелее провалиться в темноту. Особенно когда здесь вечно включен свет. - От...- хриплю я и сжимаю свое горло,- отвали. Рэй лишь смеётся и подходит ближе, делая вид, что не расслышал. - Чё ты говоришь, нихера не слышу? - издевательски произнес он, и я не удержался от жёсткого удара локтем в район его груди. - Иди... Нахуй,- прохрипел я и остался довольным от его сморщенного болью лица. - Козлина неблагодарная,- прошипел он и ушел жаловаться на меня Фрюеру. Да пожалуйста, может даже поплакаться. Тихо подтягиваю к себе скованные запястья и осматриваю замок. Он, сука, двойной, какое же блядство, это труднее открыть. И сколько я не убеждал себя ранее, что стоит научиться взлому наручников или хотя бы палец выбивать - все зря. Я больше взломщик в интернете, явно не в реальной жизни. А значит, придется говорить, убеждать их в том, что я не желаю мести и рано или поздно настроить к себе доброжелательно. Это трудно, даже слишком, потому что лгать вечно невозможно. Потому что презрение во мне слишком отчётливо читается по моей мимике, по злой искорке во взгляде. Раньше это все компенсировала маска, теперь же приходится сталкиваться с людьми лицом к лицу, говоря что ни на есть прямо. Лег опять на подушку и уставился в стену. В один момент я почувствовал себя слишком уставшим, поэтому позволил себе отпустить тяготы этого дня и задремать поверхностным сном, через который я отчётливо почувствовал, как меня укрывают. - Ты слишком заботливый, Фрюер, он же не принцесса в башне,- недовольно сказал Кинни. "Заботливый" тип лишь поправил одеяло у плеча и полушепотом сказал: - А ты не дракон, чтобы вечно рычать. И я, выдав смешок, погрузился в сон. *** - Вставай, Маркович, жратва! - кто-то уверенно пнул меня в бок, и я сразу же ухватился за ребро, неприятно кольнувшее болью. Быстро оборачиваюсь, не сразу понимая, что происходит и где я нахожусь. Слишком резкое пробуждение вовсе не смягчило мое настроение, и я уже было открыл рот, чтобы сматериться, но тут же закашлялся и отвернулся к стене. - Б-блять,- шепчу я и сглатываю слюну, в грудной клетке все загорелось. Может, мне стоило в больницу поехать, а не в их захолустную хату? - Еда,- повторяет Кинни уже более мягко, оценивая мое состояние.- Эй, парень, ты как там? Он садится рядом и хватает меня за плечо, но я отбиваю его ладонь и отряхиваюсь как после чумного. И только секунду спустя вспоминаю, что хотел играть дружелюбие с новыми товарищами по несчастью. Вот бля, забыл совсем. Рэй прищуривается и раздражённо цокает на мои выходки. - Вот реально, в чем твоя проблема, а? Я же по-хорошему обращаюсь, и все равно агрессия. По-хорошему? Это когда ты меня в пузо пнул или когда кинул жратву передо мной как перед скотом? Хотя Рэймонд Кинни никогда не отличался особыми манерами, может, он так заботится? Да уж, только такой олух мог создать stOS. - Хам... ло,- цежу я и сажусь на кровати, подогнув ноги в позу йоги и осматривая то, что он принес. Пара бутербродов и горячий чай. Холостяцкий быт. - Завтрак сделал. Ну конечно, хамло,- недовольно пробубнил Кинни и скрестил руки на груди. Он что, блять, обижается? Кого ебет.- Давай колись, чё за газ это был? Вдруг ты откинешься скоро, а я и не знаю. - Хлор,- хриплю я и глотаю чай, чтобы смягчить горло,- плотностью девять сотых. Сколько... - вновь жадно пью и вытираю слезящиеся глаза,- сколько... Был там? - Ты? - Кинни задумывается и откидывается на кровати.- Эм, пару минут. Если учитывать, что я взломал твою сеть почти за минуту и перенаправил газ, а потом заблокировал его и у тебя, то считай пару минут. Слушай, да вроде не все так плохо. Какая это тяжесть? Вроде не критично все, а? - Средняя,- хриплю я и все же беру в руки бутерброд, оценивая его состояние, но Рэй отнимает у меня, раздражаясь с того, что его готовку не оценили должным образом сразу. - И через сколько пройдет это дерьмо?- спрашивает он и бросает бутер в тарелку, я же показываю пальцами число три. Кинни в неудовольствии вздыхает и бормочет сам себе под нос: - Надеюсь, это значит три часа, а не три дня. Голова начинает ломить болью, так что я вновь ложусь и массирую виски, но не шибко помогает. Как же я задолбался чувствовать боль, дискомфорт, тошноту. Это просто невыносимо. - Болит? - задаёт очевиднейший вопрос Кинни и склоняется надо мной, а я сдерживаюсь от того, чтобы отпихнуть его в плечо.- Давай я принесу тебе обезбол? Почему он, сука, так заботится обо мне после того, что я сделал. Почему не хочет отомстить, хотя я почти убил его. Почему этот его дружок Фрюер так мягок и добр ко мне. Я никогда не понимал, зачем люди хоть что-то делают безвозмездно. - Дай... Ручку,- требую я, и Кинни, немного осмотревшись, достал с полки листочек и карандаш, протягивая мне. Писал я долго и вдумчиво, надеясь, что мой почерк будет понятен ему, а позже протянул листок и отвернулся к стене, все же поглядывая на его реакцию. "Давай прямо, я не понимаю, зачем вам это. Я не понимаю ни твоего поведения, ни твоего братка. Более того, я не собираюсь с вами дружить ни сейчас, ни после. И уж тем более я никогда тебя не прощу, так что у тебя всего два сраных варианта: прибить меня сейчас или отпустить. Но знай, что я нихера от тебя не отстану, потому что ты, блять, испортил мне жизнь. И продолжаешь портить." Рэй молчал, а потом облокотился на мою ногу с каким-то странным грустным выражением лица. В один момент он коснулся меня, мягко оглаживая через футболку спину. Я непонимающе дернулся, но решил посмотреть этот спектакль до конца. - Я знаю, что это так, и единственное, что я могу сделать - сгладить углы. Я не прошу тебя дружить со мной, даже не прошу простить. Но я позабочусь о тебе сейчас, потому что иначе меня сгрызет совесть. Все эти наручники на тебе не потому, что мне нравится это. Ты опасен для меня, так что я просто обезопасил себя таким способом. Я сниму их, как буду готов тебя отпустить. Почему-то внутри все неприятно сжалось, в один момент я почувствовал укол вины, но не понял, за что. Когда я думал о Рэе, видя его только через камеры, в новостях, в сводках - он казался мерзким эгоистичным уродом. А сейчас, стоило ударить ему побольнее, он оказался мягче в своих действиях и словах. "Нет, блять"- твердил внутренний голос,- "это просто тупая манипуляция." - Понял,- кратко выдал я и отвернулся окончательно, так и не притронувшись к еде. *** Я пролежал там два дня, сдыхая от скуки и сведенных к минимуму диалогов с этими двумя придурками. Телефон мне, естественно, не давали, разве что всунули абсолютно неинтересную книгу и кроссворд. - Мне что, уже пятьдесят? - возмущался я, наконец способный выговаривать больше пары слов. Журнал с кроссвордами прилетел в Рэя обратно также, как он кинул их мне на кровать. Кинни же возмущённо затряс бумажками, злясь с того, что стоили они целый доллар. О ужас. Тоби предоставил мне все вещи личной гигиены: щётку, полотенце, даже бритву. Рэй же вручил мне свою одежду, которая была практически одинаковая, разве что цвета менялись. Все какое-то, бля, панковское. Я не слишком спешил сменять свою одежду, трусы я сказал купить Фрюеру и назвал размеры. Тобиас пытался увлечь меня разговорами, не приводившими ни к какому закономерному исходу, потому что я по большей части игнорировал все, что он говорит. Журналы с кроссвордами сменились журналами с электротехникой, а позже и вовсе схемами каких-то роботов, которых разрабатывал Рэй. Конечно, вернувшись в убежище, Кинни возмущался, зачем Тоби показывает мне их, но тот лишь отмахнулся от него, сказав, что это старые схемы, но интересные. - А потом он взломает их и пальнет мне дробью прямо в задницу,- кричит он на подвальном этаже, а я смеюсь, мысленно продумывая, как мне сделать это и оправдать его ожидания. В конце концов смягчились все, и хоть внутренне у меня всё ещё горело с Рэя, внешне я совсем не проявлял агрессии в его сторону. Если игнорировать проблему она, конечно же, не исчезнет, но мозолить глаза явно перестанет. От наручников затекали руки, они затекли ещё пару часов спустя, как их надели, так что Фрюер начал смазывать запястья какой-то мазью и чуть ослабил механизм. Рэй был недоволен этим, но по итогу смирился. Когда я смог ходить, не шатаясь как пьяный бомж, они позволили спуститься в их импровизированный подвал и шататься без дела уже там. Под присмотром, конечно же. - Трогать запрещено,- постоянно напоминал Рэй, а я отмахивался от него и все равно мацал всякие прибаутки, созданные им. - Занимательно,- говорил я и вертел в руках модификационный автомобиль на радиоуправлении,- здесь встроен шокер... механическая рука. Хм, если приделать сюда чип, то можно... - Эй-эй, не трогай мою собаку,- кричал Рэй и отбирал у меня игрушку. - Серьезно? Он назвал это собакой? - обращался я к Фрюеру, и тот лишь пожимал плечами. - Я тоже удивился. Думал, настоящая, а у меня аллергия на собак. - Пошли оба в жопу,- огрызался Рэй, а мы смеялись над его заносчивостью. Словил себя на мысли, что начинаю шутить и смеяться с их вечной грызни. Злое мышиное альтер-эго во мне говорит перестать, собраться, найти подходящий момент и воткнуть кому-нибудь в глаз отвёртку, но все это исчезает, стоит Фрюеру в очередной раз помочь мне в каких-то бытовых проблемах. А Рэю достаточно исчезнуть из поля зрения, чтобы моя злость поутихла. Без маски я почувствовал себя другим человеком, и я уверен, что злой двойник вернулся бы, стоило мне найти свою маску во всем этом хламе. - Эй, пиво будете? - спрашивает Рэй, и я оборачиваюсь на него с вопросом: - Ты ещё и алкаш? Кинни хрипло смеётся и закрывает холодильник ногой, сразу же прошествуя к дивану и плюхнувшись на него. Холодное пиво в его руках так и манило его взять, в подвале работали его говномашины и выделяли слишком много тепла. Фрюер лишь цыкнул на это предложение. - Ты же знаешь, что я не пью,- бесится он, но Кинни всё ещё трясет бутылкой. - Да чё ты как девка ломаешься. Я же съел твои мерзкие жирные бургеры, будь добр сесть и отпраздновать со мной этот день. - Какой день? - не удержался я от вопроса. - Хорошо жить, когда каждый день - праздник,- поясняет Кинни, и теперь я как и Фрюер закатываю глаза.- Чего вы делаете такие недовольные мины? Садитесь уже, будем играть в правду или действие. Телека тут все равно нет. Я сажусь справа от Кинни и беру пиво, сразу же прикладывая ко лбу, Фрюер же приземляется слева от него ближе к углу и недоверчиво смотрит на свою бутылку. Рэй же развалился и широко расставил ноги, расслабляясь, словно работяга после тяжёлой смены. Трудно каждый день работать мудаком, а? - Итак,- говорит он и глотает пиво,- начнем по часовой. Фрюер задаёт вопрос крысиному королю, тот мне, я снова Фрюеру. Трудно? Нет, ну так и давайте. Тоби начинает, но перед каждым вопросом надо делать глоток пива. Поняли? Работаем. Я сворачиваю крышку и делаю глоток ещё до вопроса, Фрюер же морщится от запаха, но все же слабо пригубляет и смотрит на меня, не зная, что спросить. - Эм...- мнется он и обдумывает возможный вопрос, который может задать позже,- правда или действие? - Правда,- сухо выдаю я, не желая лишний раз двигаться. - Скажи, ты... Спокойно ко мне относишься? В плане, ты не будешь мстить, когда мы тебя отпустим, и ты... - Фрюер! - перебивает его Рэй, и я в очередной раз улыбаюсь, скрывая улыбку за глотком алкоголя. - Что? Это логично, он же видел мое лицо. - Нет, ты мне на удивление нравишься,- честно отвечаю я и замечаю, как бомжик зарделся от мимолётного комплимента в его сторону. - А мне? - с сарказмом спрашивает Рэй и получает многозначительный взгляд.- Понял. Теперь ты, крысеныш. Я чуть не прыснул от мысли, внезапно влетевшей в голову словно пуля. Почти засмеялся в голос и таки озвучил вопрос: - Правда или действие? - Я же вижу, ты что-то придумал на правду,- хмуро говорит Рэй, и я киваю в согласии. - Какая смерть тебе больше нравится...- начинаю я, но Кинни меня затыкает громким демонстративным кашлем. - Действие! - выкрикивает он. Я откровенно смеюсь и протягиваю ему свои скованные запястья. - Тогда открывай замок, салага. Вижу, как тупо скосились его зрачки на наручниках и как маты уже рвутся через его стиснутые губы. - Да ебаный рот! - кричит он,- Фрюер, зачем ты предложил эту игру? Но Тоби даже не успевает оправдаться, как Кинни встаёт и хлопает себя по карманам. Он ворчит и матерится, говорит о том, что зря вообще это начал, а потом подхватывает меня под локоть и тянет на себя, вставив ключ в замочную скважину. Пара движений, и мои руки свободны, а я не могу поверить в то, что это было слишком уж просто. - Черт,- говорю я и с удовольствием потираю покрасневшие запястья,- как же, бля, чешется. Рэй вновь плюхается на диван рядом и косится на меня с подозрением, опасаясь, что я чего-нибудь выкину, но я остался спокоен и расслабленно откинулся на спинку, попивая свое бухло. Я разберусь с ними чуть позже. - Тоби,- недобро щурится он, и Тобиас нервно сводит колени,- правда или действие? - Эм. Действие. Рэй щурится и трясет собственной бутылкой перед своим лицом. - Выпей как минимум половину залпом, малыш. А мужик-то побледнел на глазах. Для того, кто совсем не привык пить, и одной бутылки хватит, чтобы улететь на вертолетах. Уж тем более залпом. Фрюер мнется, говорит, что не хочет этого делать и лучше сменить на правду, но Рэй перебивает: - Не, давайте так, сменить на другое можно только один раз за игру. - Значит, ты больше не можешь менять,- напоминаю ему я, чем вызываю шквал эмоций. - Да ну нахер, с вами просто невозможно! Фрюер таки прикладывается к бутылке, но очевидно не выдерживает, и пиво вместе с пеной выливается у него из носа. На этот раз мы с Кинни ухохатывались вдвоем. - Не справился - пропускаешь ход,- журит его Рэй и сразу же вопросительно смотрит на меня, мол чё ещё придумаешь. А я придумаю, не сомневайся. - Правда или действие? - деловито спрашиваю я и отпиваю алкоголь. - Действие,- с подозрением говорит он, а я лишь улыбаюсь, зная, что он не сможет теперь отказаться ни от чего. - Встань передо мной на колени и извинись как следовало изначально. За все, что ты сделал. И может быть я, сука, от тебя отстану. Но это только "может", тебе лучше никогда не расслаблять свой зад. В случае отказа ты будешь знать, что я доведу это дело до конца в любом случае, а выход будет для нас только один - либо ты сдохнешь, либо я. Выбирай. Никто не думал, что игра может оказаться такой серьезной. Тоби нервно замер, посматривая то на меня, то на Рэя, я же принял деловитый вид и закинул ногу на ногу, ожидая его решения. Кинни же замолчал и не двигался около минуты, чтобы потом встать передо мной. - На колени, я же сказал,- говорю и тянусь к бутылке, как вдруг ее выхватили из рук и кинули на стол. За шиворот ухватилась его рука и подтянула к себе. - Ты не слишком ли развыступался, а? - рычит Кинни мне в лицо, а я думаю лишь о том, что он слишком уж предсказуем. - Нет, не слишком,- сдержанно отвечаю я ему,- а ты не слишком любишь жить спокойно, а? Без адреналина и мании преследования скучно? О да, а вот и оно. Крыса во мне вышла наружу, оголила перед опасностью клыки. И покуда я в углу, то терять мне больше нечего, и я откушу обидчику нос прежде, чем он успеет меня убить. Рэй заносит кулак, но я не прекращаю улыбаться. - Ну ударь меня,- подначиваю я и дергаюсь вверх,- давай, ударь. Вот твоя справедливость, твоя попытка играть по правилам. Ты никогда и нигде не играл нормально, ты, блять, вечный мамкин анархист. Ой бля, а что будет, если мы ебнем весь город и погрузим его в темноту? Хм, а давайте попробуем. Ой блять, умерло одиннадцать человек, ну ничего страшного, мы пришлём им чек! С каждым словом тон становился все ниже, нотки агрессии все больше. Ещё чуть-чуть, и у него пойдет пар из носа, мне же не хватает яда на клыках, чтобы прокусить ему шею, как блядской гадюке. - Ребята, хватит,- прерывает нас тихий голос, и Фрюер вклинивается между нами, отталкивая Рэя в сторону,- вы чего, это же просто игра. Я вновь беру себя в руки и успокаиваюсь, подбирая наполовину вылитое пиво. - Да, Рэй, всего лишь игра. Чего такого. Кинни почти что сорвался, ему хочется рвать и метать, поэтому он отходит в сторону и медленно дышит. Видно старается успокоить бешеный пульс. Почему-то мое сердце тоже стучит намного чаще, что раздражает. Адреналин кипит в крови. - Хорошо, ублюдок. Ладно, так и быть. И вдруг приземляется мне в ноги так, что я отшатываюсь назад и в шоке смотрю на него, стоящего на коленях передо мной. Вжимаюсь спиной в диван, сердце решило пробить мне грудину. Я не думал, что он согласится. По правде, я бы и не поверил, если бы мне сказали заранее, что он это сделает. - Прости меня. Прости за все дерьмо, что я совершил. За смерть родного тебе человека, за то, что покалечил твою психику, за то, что прислал эти деньги в обмен на жизнь. Прости меня. Повисла тишина, Фрюер шокировано замер за его спиной и нервно сжал свое пиво так, что побелели костяшки. Взрослый мужчина в ногах у молодого пацана - это ли не стремное зрелище. Я поджал губы, проморгался и сглотнул подступивший ком в горле. Несильно пнул его в бедро в призыве встать. - Встань,- говорю и судорожно кручу в руках пиво,- я... Не знаю, блять, я думал, ты этого не сделаешь. Рэй выглядит удручающе, словно нассавшая на ковер псина в ногах хозяина. Провинившаяся и просящая прощения, а мне почему-то становится тошно от этой картины. Я вновь пихаю его и прошу встать, но он упорно игнорирует меня. - Ладно, я прощаю тебя, придурок. Ебаный Рэймонд Кинни. Он вдруг улыбается, а потом и вовсе истерично смеётся. Откидывается назад и ложится на пол, принимая из рук Тобиаса свое пиво. - Окееей, теперь я задаю,- но всем уже не до гребаной игры. Это массовая истерия, и я не знаю, когда она кончится. *** Если слово "неловкость" может описать всю бурю эмоций, накопившихся в этом здании, то оно идеально бы тут подошло. Фрюер заявил, что устал и не может больше этого выдерживать, так что ушел, не сказав, когда вернётся. Рэй же переместился на диван и продолжил молча глотать свое пиво, сменяя бутылку за бутылкой, а я виновато замер в углу и не знал, с чего вообще начать этот диалог. И правда, неловко. - Просто выпусти меня отсюда, и мы разойдемся,- говорю я, но получаю в ответ тишину.- Почему ты просто не можешь это сделать, нахера я тебе тут. Слово я держать умею. Рэй полирует стену напротив и совершенно не двигается, разве что редко отпивает с бутылки, выжирая сразу по трети от всего объема. - Тогда я пошел в кровать, делать тут все равно нечего. Стены и то больше отвечают, чем ты, придурок. И уже было хочу встать, как меня прижимают за плечо обратно к дивану. Я непонимающе смотрю в сторону Кинни, а он сразу же убирает руку. Молчаливое пожелание, чтобы я остался. Вот блять. - Правда или действие? - спрашивает он, а я откидываюсь на спинку и смотрю в потолок, не желая отвечать. - Правда. - Есть ли ещё какие-то претензии, о которых я не знаю? - спросил он, я же криво ухмыльнулся и отрицательно помотал головой.- Это хорошо. - Правда или действие? - спрашиваю в ответ. Кинни выдает тяжёлый вздох. - Правда. Твои действия не идут мне на пользу. Но я не знаю, что спросить. Совсем ничего не идёт в голову, так что я говорю первое, что попалось из всего клубка мыслей в моей черепушке: - Как ты на самом деле относишься ко мне? Ты желаешь мне смерти? - Это уже два вопроса,- говорит Кинни, и я уже готов плюнуть на эту уебанскую игру и действительно уйти на этаж выше.- Ты... Просто отчаявшийся. Без маски более сдержанный что-ли, да и красивый ты адски, вот чё такому не клеить девушек в клубах, нахер тебе сдалась эта месть. Ты смотри, ты же испортил себя, свою возможную карьеру программиста, диджея, да кого угодно. Банды, взломы, наркотики. Ты слишком молод, сколько тебе? - Двадцать пять,- сухо говорю и ловлю мимолётное удивление на лице Рэя. - Ого, я думал меньше. Ну там лет двадцать, ты хорошо выглядишь, парень. - Для пенсионера ты тоже хорошо сохранился. Тебе ведь пятьдесят три, а? Кинни отмахнулся от меня и все же рассмеялся. - Я выгляжу на все сорок, сынок. Возвращаясь к вопросу, я хочу, чтобы ты был в порядке. Без этого гребаного дерьма, и я не желаю тебе никакой смерти, просто у меня зачастую нет выбора по твоей же инициативе. Я нервно сглатываю и судорожно качаю ногой, не зная, куда деть эту нервозность. Так-то он прав, я загнался, и эта вечная депрессия продолжается уже десять лет. Смерть брата была слишком шокирующей, я не смог пережить это до конца, а о психиатрах не могло идти и речи, именно из-за них он и не сохранил свою жизнь. В один момент поймал себя на мысли, что виню всех, кроме самого брата. Ведь это он убил сам себя, так какого хера... - Правда или действие? - вырывает меня из мыслей хриплый голос. - Действие,- говорю и жму свои плечи, по которым прокатилась волна дрожи. - Сделай что-нибудь, что никогда в жизни бы не сделал. Ну что-то совсем уж странное. Не знаю, встань на голову или прочая херня, я хочу посмотреть на это. Я осматриваюсь и не нахожу ничего такого, чего бы не смог сделать. Желание сформулировано странно, и я не знаю, что конкретно от меня хотят, но алкоголь в моей крови не особо улучшает положение, подкидывая дурацкие и безрассудные идеи. - Из всего, что тут есть, я не могу лишь любить тебя, ебаный Кинни. Вернее неправильно выразился... Я не могу стать лояльным к тебе. - Значит, любить все же можешь? - зацепился он и засмеялся с моего порозовевшего лица. - Нет, и это тоже! - Тогда выполняй любовь,- продолжал насмехаться он, а я замер в нерешительности, не зная, что конкретно подразумевается. - Окей, сядь ближе. Рэй странно покосился на меня и все же, поставив свое пиво на стол, подвинулся. По нему так и читалось: бля, чё за херню он придумал на этот раз? Но ничего такого, я просто наклонился к его плечу и мягко чмокнул в щеку. Ничего особенного, но мужик почему-то весь остолбенел и не сразу проморгался. - Это любовь была? - и засмеялся, как последняя скотина, от чего я лишь отпрянул и порозовел. Жар ударил мне по щекам. - А что ты, блять, ещё хотел? Засосать тебя или трахнуть? У всех разное понимание любви. И насупился, поджимая губы в какой-то странной детской обиде. Блять, да так не вела себя ни одна девушка на моем веку, а грёбаный Кинни высмеивает даже такие безобидные вещи. - Ха, показать тебе, как надо целовать правильно? - пьяно выдает Рэй и смотрит на меня как-то странно, как будто жрет глазами. Я уже видел такое. Пьяное тело всегда тянется на потрахаться, и не важно с кем и как. Пьяные люди любят совершать опрометчивые поступки, но по итогу они ничего не значат, потому что их всегда легко оправдать. Но я слишком трезв для этого дерьма, и все же не пытаюсь уклониться, когда он поворачивается ко мне. Я сижу полубоком, когда Кинни склоняется и цепляет мои губы, поставив руки по обе стороны от моего тела. Напирает так, что я почти что ложусь под ним, вжимаюсь головой в диван, пока он жёстко целует меня в засос. Блять. Блять. Блять. Мысли судорожно крутятся в моей голове от "как до этого дошло" до "как теперь это остановить". Его язык в моем рту, рука заходит под спину, поднимает ткань футболки и ведёт уже по голому участку плоти. Скажу правду, целуется этот черт отпадно: сминает губы и кусает их, чтобы потом оторваться и нежно коснуться. А далее вновь язык, обмен слюной, и мое сознание начинает рябить, как грёбаный шумящий телевизор. Я стону в этот поцелуй, потому что наши пахи сталкиваются, стоит Рэю лечь на меня сверху. Черт, у него встал, как, блять, и у меня. А парням и правда не много надо для того, чтобы встал член. Единственный шанс это замять - уйти сейчас. - Рэй,- шепчу я и хватаю его под подбородок, слабо отталкивая, на его губах блестит моя слюна, во взгляде непроходимый туман, и я вдруг понимаю, что мне не достучаться,- это как бы неправильно. Мы оба парни, да и, блять, не только в этом дело. Ты... - Твой враг, а? Ну так и что, разве это не заводит ещё сильнее? Адреналин там, вся хуйня? Он вновь целует, а я сжимая его волосы на затылке, чувствуя в теле какую-то непроходящую негу. Просто давно не было секса, и я совсем отвык от этого чувства, когда эндорфин взрывает твою голову, и мысли разлетаются на осколки. Не думал, что мы придем к этому по итогу. - Эй, мне говорить какую-нибудь похабную гадость, пока я буду тебе дрочить? - шепчет он мне в подбородок и переходит поцелуями на шею, покусывает кожу, от чего поднимаются волосы на руках от мимолётной дрожи. - Блять,- шиплю я и сжимаю его плечи, полностью прослушав вопрос,- это неправильно. Ты... Ты же... Щелкает молния на моих джинсах, и я сразу же тянусь под себя, чтобы остановить это, но Рэй перехватывает меня в запястье и тянет на себя, заставив коснуться собственного паха. Меня бьёт крупная дрожь от подходящей паники. Это же Рэймонд Кинни, это не тот человек, с которым стоит делать подобное, но теперь от всего этого не отвертеться. На утро кому-то будет очень стыдно. - Если ты против, то просто скажи "нет",- тихо говорит он мне в шею и теперь уже сам целует мою покрасневшую щеку и висок. Кажется, мой член сейчас порвет нахер молнию. Просто сказать "нет"? Да, это правильно, это то, как и должно это работать. Выразить четкий отказ и все такое, но слово почему-то застревает у меня за языке и не вырывается наружу. Это пугает, это заставляет задуматься, что мне это нравится, что пугает не меньше. - Значит, это да? - спрашивает он и приспускает мои трусы, касаясь головки, а потом и всего члена целиком, начиная надрачивать. В тот же момент задирает футболку целиком вверх и касается губами моих сосков, я же прогибаюсь и случайно расставляю ноги шире. Блять, слишком открыт сейчас по всем фронтам. Он видит мое горящее от смущения лицо, мой вставший хер, напрягшиеся соски. Ебаный рот, почему это так стыдно. Я зажимаю свое лицо ладонью, дабы скрыть это смущение, но Рэй отдирает ее и вновь умопомрачающе целует, не переставая надрачивать. Пиздец. - Есть какие-то фетиши, о которых стоит знать? - спрашивает он и закрепляет вопрос звучным поцелуем. Я чувствую себя как на адском суде, где меня просят вытащить все внутреннее дерьмо и поставить его на весы. Судорожно сжимаю его плечи и отодвигаю, давая себе пространство на успокоиться и собраться с мыслями: - Мне нравилась порнуха с разницей в возрасте, там девушка... Короче младше мужика, и она постоянно зовёт его папочкой, вся хуйня. - Ты хочешь звать меня так? - подводит итоги Кинни, а я вспыхиваю, как Олимпийский огонь. - Н-нет, просто говорю... - А он как ее называет, а? - спрашивает Рэй и начинает повторные движении на моем уже донельзя влажном члене. Кажется, ещё немного, и я нахуй кончу. - Хорошей... - заикаюсь и стону, когда Кинни обводит пальцем уретру. Это просто невозможно выговорить. - Я тебя понял,- говорит он и тянет меня на себя. Садится на диване и хлопает себе на колени, призывая сесть сверху, а я замираю и боюсь это продолжить. Как мы вообще докатились до такого дерьма. - Ложись,- говорит он, чем сбивает меня с толку. Он хочет, чтобы я лег на живот?! Зачем? - Для чего? - начинаю я и только потом замечаю, как он вытаскивает ремень из своих штанов. Он, блять, серьезно сейчас? - Порка за твое плохое поведение,- говорит он, а я краснею аж по самую шею, меня бьёт крупная дрожь.- За то, что ты чуть не отравил меня хлором, и это как минимум. Как максимум чуть не убил здесь, и ещё пару раз. Я-то встал перед тобой на колени, а ты? В моем случае, если я встану на колени, это кончится минетом, я правильно понял? Пересиливаю себя и медленно ложусь животом на его колени, сгорая со стыда. Может, я тоже слишком пьян и просто не заметил этого? В голове явно стоял туман. Рэймонд потянул мои джинсы и оголил зад, футболка же натянулась выше чуть ли не до шеи, открывая ему мою талию. - Дай-ка мне свои руки, пацан,- говорит он, и я слышу, как щёлкают наручники, сталкиваясь друг с другом. Если я сейчас это сделаю, назад пути не будет. Медленно тянусь себе за спину, и Рэй перехватывает мои запястья, застегивая на них путы. - Не знал, что ты дрочишь на БДСМ,- подстебываю его я, пытаясь хоть как-то успокоиться и разрядить обстановку. - Не знал, что тебе нравится Дэдди кинк,- парирует он. Мое сердце делает кульбит. Ремень касается моей кожи спины, и я судорожно выгибаюсь, предчувствуя удары. Черт, такое странное чувство страха и возбуждения одновременно. Рэй касается моей шеи, проходится пальцами по подбородку и засовывает их в рот, начиная массировать. Я испуганно дергаюсь, когда приходится первый удар. Мой член упирается уебку в ногу, на жопе краснеет полоса, его гребаные пальцы в моем рту... А мне так это нравится. - Ты можешь назвать меня папочкой, а, утырок?- смеётся он, отгибая меня за шею на себя, чтобы заглянуть в мое краснеющее лицо.- Хочешь мне отсосать, а? Ты хочешь, чтобы я выебал тебя? Ты только скажи да, и я все устрою, малыш. О каком да идёт речь, когда его пальцы трахают мой рот, так что я не способен сказать ни слова. Мычу, когда новый удар пришел по голой коже, потом третий, потом четвертый. Руки сжимаются в кулаки, пальцы во рту настойчивее давят на горло, вызывая спазм. Стоило их достать, как изо рта на диван тянется вязкая слюна. Внезапный сильный удар вызывает несдержанный стон. Кинни вновь тянет меня за шею на себя, заставляя выгнуться, и плюет мне в рот, зажимая щеки так, чтобы я не смог сомкнуть губы. - Не глотай, хочу, чтобы ты крутил ее во рту, пока я тебя ебу. И вновь его пальцы в моем рту, мне кажется, я теряю последнюю частичку трезвого сознания. Удар за ударом по мягкой коже. Сосу его пальцы, принимая их в себя чуть ли не до костяшек. И представляю я вовсе не их сейчас. О нет. Кажется, я почти что ебнулся окончательно. Мой член отдает болью без внимания, но я ничего не могу сделать. Рэй шепчет, что я хороший мальчик, и я бы сказал ему протяжное "да", если бы рот не был слишком занят. Когда я думаю, что это пик моего возбуждения, и я кончу без стимуляции, Рэй пихает меня с себя на пол, и я ударяюсь коленями о стертый кафель. Расстегивается ширинка, и Кинни надрачивает свой член, смотря на мою испуганную рожу. - Иди сюда, твой черед,- зовёт он, и я сажусь на колени. Футболка вновь съезжает наполовину вниз, член упирается в живот ниже пупка, мурашки бегут по спине и оголенным частям. Меня трясет как суку, и я даже не знаю от чего, от нервов ли или ещё чего. Я встаю на колени между его расставленных ног и жду приказов, но Рэй не сильно торопится. Он мнет мое лицо, поглаживает скулы, проводит по ресницам, касается мочки уха. Треплет мой короткий ёжик, а потом отгибает голову, сжимая между пальцами волосы, и плюет мне в лицо. Моргаю через слюну, а он растирает ее по моим губам и всовывает пальцы в рот. Вновь стимулирует, а я остаюсь безмолвным участником этого пиздеца. - Давай, приступай к работе, малыш,- говорит он и подталкивает меня в затылок. Я аккуратно касаюсь языком его члена и веду снизу вверх, боясь попробовать заглотнуть его. Это мой первый минет в жизни, обычно я таким никогда не занимался, бля. - Суй в свой рот,- требует он, и я таки опускаюсь на член, сразу же сглатывая слюну вместе с его естественной смазкой. Совсем забыл спросить, а нет ли у него на старости лет каких заболеваний, но Рэй словно читает это в моем взгляде и говорит: - Я здоров, парень. Здоровее некуда, а ты? По мне и так ясно, если я сомневаюсь в разумности секса без презерватива. Я никогда не был опрометчивым в этом плане. - Тебе нужны мои справки? Они есть, а пока поверь на слово, я бы не стал подвергать тебя опасности. Я начинаю размеренные движения, и тошнота медленно подступает к горлу, черт. Еле сдерживаю рвотные позывы и отрываюсь, чтобы откашляться, но Кинни настойчиво тянет меня назад. - Вот так, молодец,- шепчет он и откидывается затылком на диван, начиная размеренно насаживать меня на хер,- двигайся. Дыши носом. Перехожу с медленного темпа на более быстрый, Рэй несдержанно давит на затылок, заставляя заглатывать чуть ли не до яиц, и я стал чаще пытаться вырваться из-за рвотного режима. Кажется, у меня пошли невольные слезы и покатились через нос, я судорожно дышал, сглатывая все это. - Ты молодец,- шепчет Кинни и одобрительно хлопает меня по щеке,- назови меня своим папочкой. Как тебе идея, а? Стать краснее, чем я был, попросту невозможно. Возбуждение ухнуло в пах, стоило мне вновь наклониться к его члену и провести губами по всей длине, обвести языком уретру и пошло глянуть снизу вверх. - Ха,- выдал я и медленно поцеловал его головку,- вам нравится это, дэдди? - Быстро. Открой рот,- лишь услышал, когда пальцы уже надавили на нижнюю челюсть, и я послушно вывалил язык. Рэй стал надрачивать, движения увеличились раза в трое. Его тяжёлый сапог приземлился мне на член и придавил к животу, начиная оглаживать. Я сделал несдержанный вздох, от всей этой ситуации сводило скулы. Как же это грязно. - Да, давай, сука,- шептал он сам себе под нос, засовывая большой палец мне в рот, отгибая щеку и надрачивая все быстрее,- кончай, блять. Ты сейчас так похож на шлюху. Говорю по опыту. Кажется, я почти кончил, его берцы больно сдавливали мой член, и тот дёргался в каком-то мазохистическом удовольствии. Слезы текли у меня через нос, на лице засыхала слюна Рэя, колени стёрлись от долгого пребывания на полу, и я вдруг представил все это. В голове мой собственный пошлый голос сказал: "кончи в меня", и я подался вперёд. - Кончи мне в рот,- сказал я и криво ухмыльнулся, вытаскивая язык и приближаясь ближе. Вдруг прикусил губу, когда Рэй особенно сильно надавил мне на хрен, и содрогнулся в оргазме. - Да, Высуни язык,- требует Рэй и тянет меня на себя ближе, хлопает пару раз по щеке и внезапно кончает. Сперма брызгает мне на лицо, на язык, в приоткрытый рот. Рэй стонет, говорит, что я гребаная шлюха, что отлично сосу и прочая хуйня, которая даёт ему разрядку. Он выдавливает мне в рот все до капли, требует не глотать и прокрутить сперму на языке, и я делаю это. Самого всё ещё бьёт судорога от оргазма, мой член всё ещё пульсирует у живота, сперма запачкала черные берцы Рэя, а я почему-то смеюсь с этого. - Глотай,- говорит он и вновь хлопает меня по щеке, я выполняю требование и вновь открываю рот, дабы показать, что там ничего нет,- иди ко мне. Он тянет меня на себя и сажает на колени спиной. Отгибает шею к плечу и касается губами, мягко покусывая. Рука его тянется к члену и вновь надрачивает, вырывая из меня новые и новые стоны. Сперма катится по моему стволу, и он собирает ее, размазывая по всей длине. - Тебе понравилось? - спросил он, а я выгнулся в удовольствии от очередного движения. - Да,- выдыхаю я, даже не зная, на что отвечаю. - Ты такая гребаная проблема,- шепчет Кинни мне в ухо и кусает за мочку, вдруг пережимает шею,- но секс с тобой оказался высшим кайфом. Не хочешь как-нибудь повторить? Я не отошёл ещё от первого раза, а он спрашивает про второй. Нервно смеюсь и ластюсь к его щеке, наклоняюсь к уху и говорю: - Конечно. *** Ненависть. Одно это слово описывает всего меня, каждое мое движение, каждую мысль. Эта ненависть не на что-то конкретное, не на отдельного человека. Как я могу ненавидеть что-то, чего даже не вижу. Я не ненавижу его, ее, тебя. Я ненавижу вас всех. Как вместе взятое, как неотделимое целое. Кто-то скажет, что я просто человек. Если ты столкнулся с этой зубодробящей несправедливостью, то ты должен смириться. Жизнь такова или мир таков, или ты таков, они найдут оправдания. "А чего ты ожидал?" - спросят они. Я бы сказал: ничего. Я в принципе ничего не жду. Они скажут: "это твоя жизнь дерьмо, почему ты думаешь, что у всех так?". Они скажут: "ты просто не привык, давно пора смириться". Они скажут: "люди не будут подстраиваться под твои хотелки, ты слишком много просишь". Они скажут: "а сам ты что представляешь из себя, чтобы тебя слушать". Однажды, оказавшись на улице в одном тряпье, я конечно пойму, что мне никто не должен. Когда меня пнут под бок как сраного попрошайку, когда плюнут в стакан вместо лишней монеты, я пойму, что не знал людей. Что люди никогда не были оплотом благоразумия. Но что тогда то, что они пытаются нам навеять? Эти моральные устои, о которых они твердят домохозяйкам в телевизоре? О моральном кодексе, о чести, о добре. Все эти моральные принципы, которые непременно убивают зло и бла-бла. Кто тогда я в этой неизмеримой и бесконечной ленте нулей и единиц. И если я ноль, то неужели единицы те, о ком я говорю. И если они являются единицей, то весь код не имеет смысла. Он не может быть построен на безвольных безнравственных тварях, которые творят что хотят, рушат судьбы людей как хотят, говорят что хотят. Они пленят тебя. Тебя и меня, если захотят. Их слова не имеют смысла, а значит, весь код - ложь. Ошибка. Ты пропустил запятую, идиот. Просмотри все заново, здесь что-то не так. Исправь! Ты ноль или единица? Я единица. Ты можешь сказать, что нет. Ты можешь убедить меня в этом, заставить поверить. Но я ебаная единица, потому что без меня программа будет ошибочной. Между "да" и "нет" я всегда буду "да". Между действием и бездействием я всегда действую. Кинни... Загадка. Он зашифрованный файл, который не расшифровать ни одной программой. Он не открыт для меня, а если и открывается, то накидывает в мою систему троянов, от которых я начинаю глючить. Он вирус "ILOVEYOU", который скрывает под этими словами подлую ложь. Скрывает формат vbs под txt. Он крадёт мое внимание своими словами. Крадёт мимолётное доверие поцелуями. Все его существо, все его нутро - обман для меня. Спрограммированный код, от которого одни потери. Та ночь... Она была длинной. Сначала было пара бутылок, тупая игра, переходящая в секс, далее что-то крепче, кажется, это была русская водка. Вкус колы на языке, влажные поцелуи, в край помутненное сознание. Мы загадывали какую-то эротическую хуйню, запивая каждый вопрос половиной стакана. Укусы, объятия, стремные пошлые слова, дрочка. В один момент нам надоело сидеть внизу, и мы переместились на теперь уже общую кровать, где совсем недавно я был прикован, словно блядский дрессированный пёс. Я потерял момент, когда стал проявлять откровенную инициативу, когда позволил его рукам сжимать свои бока и зад, когда склонялся над ним сам и умопомрачительно целовал так, словно в первый. Алкоголь застилал мне сознание, может, я даже произносил слова любви, но надеюсь, что это просто память обманывает меня и переделывает воспоминания. "ILOVEYOU" - вирус в моей голове, распространяется через нейроны как через IRC-каналы. Он нашел мою уязвимость и сработал по скрипту. Уязвимость - мое желание быть нужным кому-то. Хоть в момент, хоть всегда, но без меня программа не имела бы смысла. Я не могу исчезнуть. Похоже, не может и Кинни. Возраст и правда сыграл свою роль. Старый волк знает толк, так обычно говорят? Но я утонул в животном желание, в бессвязных комплиментах этому уроду. И так продолжалось ровно до момента, пока кружащийся мир захотел успокоиться и потеряться во сне. А уснул я у него на плече, абсолютно забыв, как вообще дошло до этого. Снился полный бред, смешанный с бессвязными мыслями, двоичным кодом. Ноль, единица. Букве соответствует цифра, человеку - характер, сложенный из единиц и нулей. Матрица, волшебный квадрат. Какие-то странные образы терзали меня, заставляли просыпаться и непонимающе оглядываться. Все один сплошной кошмар: Кинни, задыхающийся хлором, потом тот же Кинни, жарко целующий меня. Моя ненависть, скопившаяся за долгие годы, разбивающаяся о его искреннее прощение. Бред, бред блять! Это не может быть правдой, я не хочу быть таким всепрощающий, сука. Я кто, мать Тереза?! - Рэй,- говорит кто-то надо мной, а я даже не пытаюсь разомкнуть слипшиеся веки, обращаются ведь не ко мне.- Проснись, я не собираюсь тебя пинать. Знакомый тон, знакомый голос, но оплывшее после алкоголя сознание не хочет концентрироваться. Что-то, на чем я лежу, вдруг дёргается в сторону и скидывает меня. Я судорожно вырываюсь из дремы и осматриваюсь. На меня смотрят две пары глаз, одна удивлённо, другая сдержанно и безразлично. - Какого...- говорит Рэй справа от меня, а я осматриваюсь и понимаю, что заснул на его плече с расстегнутой ширинкой и без футболки, но Кинни выглядел совсем не лучше, на нем не было даже штанов. - Я не собирался прерывать вас, но так уж вышло. Стоило поднять голову на говорящего, как меня пробил холодный пот. О нет, черт-черт-черт-черт! - Ха,- смеётся Рэй и откидывается на подушку, не переставая угарать с каменного лица Пирса, и моего встревоженного,- это... И правда неожиданный визит. Знаешь, друг, я думал, это я тебя ищу по всему городу, а не ты меня. За тобой ведь охотятся, знаешь? Пирс. Кто он, единица или ноль. Нет, точно единица. Одна из них, без него нет двоичного кода, как и без меня. - Именно поэтому я здесь,- холодно отзывается Эйден и отходит в сторону стола, почти садясь на него за неимением стульев.- Думал, у тебя есть какая-то информация о том, кто охотится за мной, но теперь я вижу, что стоило предупредить тебя о своем визите. По правде, я и не догадывался, что ты... Рэй качает пальцем из стороны в сторону, как бы говоря этим, что не стоит делать поспешных выводов. - Нет-нет, это просто случайность. Как будто ты никогда не трахался с парнями под алкоголем. Да Господи, под алкоголем это вообще значения не имеет, понимаешь? Рэй дёргается и переваливается через меня, шатко вставая и удерживая равновесие. По его сморщенному ебальнику было ясно, что это резкое движение вызвало потемнение в глазах и явную адскую боль в голове. - Так вот,- продолжает он, проморгавшись,- всякое бывает. Может, хочешь пивка? Мне бы сейчас не помешало опохмелиться. - Именно поэтому я и не пью,- говорит Пирс и скрещивает руки на груди, всеми силами пытается не замечать то, как я судорожно застегиваю ширинку и как Кинни ищет свои штаны. - Похмелье жуткое, да? - пытается поддержать разговор Рэй, но Эйден отрицательно машет головой. - Из-за вот таких "случайностей". Напряжение разбавляется беззаботным смехом Ти-Бона, который смог таки доковылять до холодильника и выудить оттуда баночку пива. Он с удовольствием щёлкнул крышку и присосался к горлу, счастливо выдыхая от минутного облегчения. - Ладно, слушай,- говорит он Эйдену и садится рядом на стол,- тебя разыскивали Блюм. А именно Шарлотта Гарднер. Эти суки чуткие ищейки, что-то пронюхали про наш бункер и ошиваются теперь около него и около твоего дома кстати. Но не беспокойся, друг, я все разрулил. И не надо благодарностей, дружба - тоже работа. В момент их пиздежа я осматривал кровать в поисках своей футболки и случайно наткнулся на толстовку, висящую рядом на стуле. На ней громадными буквами написано "Дефолт". Такого палева даже я не ожидал, поэтому быстро содрал ее и перевернул надписью к себе, словно боюсь показаться перед посетителем голым. Кинни, прекрасно увидев эти манипуляции, со смешком объяснил Эйдену, что я слишком стеснительный. Нихуя подобного, стеснительные не сосут член мужика, которого совсем недавно травили хлором. Воспоминания об этом показались мне ещё хуже, чем сам процесс. Блять, я больше никогда не буду пить в компании этого ублюдка. - Она грязная,- кричит мне в спину Рэй, пока я спускаюсь на первый,- возьми мою рубашку. В шкафу. Я быстро метнулся к металлическому шкафчику, больше похожему на склад для инструментов, но тот оказался местным хранилищем однообразной одежды. А я и забыл, что Кинни, как и Эйден, одеваются в одну и ту же одежду, только цвета меняются. Ну пиздец. - Кто он? - доносится до меня тихий голос Пирса, и я весь замираю, лишь сильнее сжимая толстовку в какой-то мимолётной панике. - Да так...- мнется Ти-Бон,- знакомый. Он хороший малый. Просто сильно заболел, и я оставил его у себя. Ну вот сейчас поправился, как видишь. Скоро уже свалит домой. Но он безобидный. - А зовут его как? - продолжил спрашивать Эйден, а у меня в голове крутилось одно единственное имя, то же самое, что и на толстовке в моих руках. - Томми,- соврал Рэй.- Он диджей в клубе, куда я часто захаживал. Ну вот там и познакомились, выпили, да и запал он мне в душу. Не мог мимо пройти, когда увидел его таким разбитым. Да ладно, Эйден, как будто тебя никто не спасал в трудной ситуации? Я, например, вечно твою жопу прикрываю. - Я не осуждаю тебя. Просто не понимаю, как ты доверяешь свое жилище каждому первому. А он знает вообще, кто мы? Наконец отмерев, я начал перебирать одежду Кинни, откидывая буквально все однообразное панковское говно в сторону, и по итогу наткнулся на пустую стенку шкафа. Господи, я не хотел надевать его одежду, я не хотел спать в его кровати, я не хотел иметь вообще ничего общего с этим человеком. И уж тем более я не собираюсь разыгрывать тут сцены и роли, которым я не соответствую. Лучшее объяснение для Эйдена было бы воткнуть вилку в ногу и пропеть свое имя искаженным голосом. Может, это было бы более доходчиво. Как же не хватает своей маски, чтобы скрыться за ней и забыть о том, что у тебя когда-то было человеческое лицо. Заменить его чудесной личностью мыши и испортить двум старым дуракам праздник. От невозможности осуществить задуманное я со злости вдарил по шкафу и случайно шатнул его. Внутри как будто что-то упало, и я наклонился, чтобы осмотреть дно. Ничего, странно. - Ты чё там? - спросил Рэй, а я безмолвно проматерился и выдал что-то типа "споткнулся". Хуй там, а не споткнулся. Кажется, в шкафу есть потайное дно или какая-то скрытая стенка. Пустота внутри, а значит, это можно как-то открыть. Но как... Отхожу к столу, где совсем недавно мы пили пиво и играли в ту уродскую стремную игру, которая привела меня в полный беспросветный пиздец. Хватаю ключи Кинни и кручу брелок в руках, ожидая найти заветный фонарик. Бегу снова до шкафа и свечу по стенам, вдоль всех углов, и чуть ли не лезу в него целиком, чтобы осмотреть пространство под навесной полкой. И я вижу ее, еле заметную кнопку, замаскированную под жвачку. Я никогда не был более заинтригован, чем в тот злополучный момент. Щелкаю ее и вижу, как дно начинает отъезжать в сторону, открывая мне внутреннее пространство, в котором лежал всякий хлам, травка и... Маска. Серьезно, моя маска?! Я схватил ее как самую ценную вещь в моей жизни, чуть ли не прижал к груди, огладил все острые углы, всмотрелся в собственное помятое изображение в отблике. Но прятать ее было некуда, поэтому я вновь сунул ее туда же, откуда взял. По крайней мере я теперь знаю, где искать. - Чё ты так долго?- не выдержал Рэй и начал спускаться, а я судорожно схватил то, что попалось под руку, и нацепил на себя, нервнозно застегивая пуговицу за пуговицей. Кошмар.- Ха, как это у вас, у молодежи, говорится? Оверсайз? Да, и правда. Его одежда висела на мне как огромный мешок с дерьмом. Но это всего лишь рубашка, такое можно пережить. Рэй подошёл совсем близко, ухватил меня за предплечье и подтянул к себе, приближаясь слишком быстро, а потом зашептал в ухо то, чего я не ожидал, если честно, услышать: - Если ты возьмёшь эту маску, я скажу Эйдену, кто ты такой, и тогда тебе вломят таких пиздюлей, что во век не забудешь. Я, блять, не слепой. Тебе повезло, что Пирс тогда отошёл, с этажа выше все прекрасно было видно, придурок. - Если ты меня сейчас же не отпустишь, Эйден узнает уже от меня, кто я такой. И я продемонстрирую ему это с ОГРОМНЫМ удовольствием. Смертельным. Кинни заставил себя меня отпустить, и я сразу же размял некогда сжатый участок кожи, который болезненно ныл после такого сильного захвата. Очевидно, наш вечный "я-всегда-знаю-что-делаю" паниковал. Ведь Пирс не из тех, кто легко доверяет людям, и тем более не из тех, кто легко прощает прошлое. И я тоже совсем не милый всепрощающий святоша, так что могу и откусить ему пару пальцев. - Веди себя тихо, он скоро уйдет,- смиренно прошептал Рэй и отступил вглубь, вновь направляясь к выпивке. Кто вообще опять напивается с утра? Пирс же не сильно замечал напряжение, искрящее в воздухе, но и оставаться надолго тут не желал. Нам следовало бы хорошо проветрить это помещение после бурной ночки и выпитого алкоголя, да и жар от этих машин приносил дискомфорт. На его лице читалось: "я все выяснил, нужно идти" и я не смел ему мешать. Но он все ещё здесь, может, чисто из вежливости к Ти-Бону? - Томми, да? - заговорил он, спускаясь на этаж ниже, а я весь замер, чувствуя подходящую панику, которую я сглотнул вместе с комом в горле. - Эйден? - поворачиваюсь в его сторону и мило так улыбаюсь, краем глаза замечая, как Кинни пилит меня взглядом на части. - А псевдоним? - продолжает спрашивать он. Внутри все оборвалось и кануло в пропасть, я чуть не подавился воздухом, в один момент мне стало совсем уж душно. - Что? - глупо переспросил я, однако Кинни вновь влез в диалог, подходя ближе и сжимая мое плечо в подобие поддержки. - Десимал в знак почтения оригиналу,- говорит он и больно сжимает кожу ногтями, как бы говоря прийти в себя и не быть таким потерянным. - А, знаю,- спокойно отвечает Эйден и даже улыбается, чего я никогда не видел за свой цифровой век.- Я не слишком фанатею по клубам, но однажды я встретил одного диджея. Дефолт. Знаешь его? О, намного ближе, чем ты думаешь. Я, буквально, контактирую с ним каждый день. Кинни прервал меня, не дав мне раскрыть и рта, чтобы как-то поиронизировать насчёт этого. - Кто же его не знает,- отвечает вместо меня Рэй.- Дефолт довольно известный. Но этот парень явно проще будет, да, Томми? Я скалюсь и утвердительно киваю. Без маски и намного проще, чем вам кажется. Хорошо это или плохо? - Нам бы проветрить здесь, как думаете? - спрашивает Кинни, и мы с Эйденом утвердительно киваем, смотря друг другу в глаза. Он знает. И он знает, что я знаю. Пирс никогда не был тупым. Так что теперь, когда его рука тянется за пояс к пистолету, я думаю, что это даже как-то иронично. Мне нечем ему ответить, кроме удара в лицо, но и боец из меня слабенький. Как он понял? Все было слишком очевидно: толстовка с моим именем, которую он наверняка успел рассмотреть, пока пытался нас добудиться, намек от Рэя на диджея, мое неприкрыто испуганное поведение. Все указывало на то, кто я. А может, он, как и Кинни, увидел меня с собственной маской у шкафа. Хотя какая уже разница. Рэй внезапно встаёт передо мной скалой, не сказав ни слова. Я удивлённо пялюсь в его яркую футболку и чувствую себя так... странно. Зачем он заступается? - Убери оружие, Эйден,- строго говорит он, выставляя руки вперёд, но Пирс совершенно не реагирует, лишь медленно спускает затвор. - Прикрываешь психопата? Спишь с ним? Я многое ожидал, Рэй, но это за гранью понимания. И на твоём месте я бы не поворачивался к нему спиной. Ну, я не настолько опасен, хотя теперь, оценивая ситуацию, я вполне мог бы взять вилку со стола и прислонить Кинни к рёбрам. Но почему-то я и не хотел этого делать. Такое поведение заставляет задуматься. Внезапные флэшбэки вчерашней ночи заставили меня подавиться воздухом. Мерзость. - Да, никто не будет отрицать, что он дерьмо то ещё, но он тут подконтролен, понимаешь? Он был тяжело отравлен по моей вине, ходил тут в кандалах три дня, кашлял. Что я мог сделать, а? Я похож на изверга? И за это время он не выкинул ничего страшного, мы даже... сравняли счёты, можно сказать. Между нами мир. - Настолько, чтобы переспать? - с иронией уточнил Эйден, и Рэй неловко замялся. - Небольшой казус, такого не повторится. Ну я же был пьян! - В суде это отягчающее обстоятельство,- продолжал настаивать Пирс, и как бы случайно уводя дуло пистолета за плечо Рэя, но тот вновь шагал по его траектории и закрывал меня. - Эйден! - зарычал Рэй и сделал шаг назад, подпирая меня спиной, я в непонимании отклонился.- Хочешь стрелять - стреляй. Пробей одной пулей двоих, это ведь магнум, да? Ты настолько мне не доверяешь, что сделаешь это? Всегда ненавидел такие игры в самопожертвования, поэтому быстро юркнул из-за плеча Кинни и спокойно встал перед Пирсом. Рэй снова хотел оттянуть меня назад, но я отмахнулся от него. Не маленький уже. - Мне нечего сказать кроме того, что ты, козел ебаный, тоже не святоша. С хуя ли ты стал моим судьей? И какое тебе дело до того, что мы трахаемся? Во внеурочное время можно делать чё захочется. - Я сейчас правда его пристрелю,- серьезно поведал Эйден Рэю, и тот все же ухватил меня за ворот рубашки и оттянул назад. - Он просто мальчишка, увлеченный местью за близкого человека. Я виноват в смерти его брата, понимаешь? Тогда в 2003-ем, я вырубил все электричество в городе, и умерло одиннадцать человек. Его брат один из одиннадцати. Эйден выглядит озадаченным. Меня же упоминание брата кольнуло неприятной мучительной болью. Слышать это от главного мучителя моей жизни было как-то мерзко. Почти нелепо. - И что это меняет? - он лжет, говоря это, ведь меняет многое. Например то, что у нас есть много общего - вся наша жизнь построена на мести тем, кто это заслуживает. У нас просто разные методы, а цели одни - убить ублюдков любой ценой. - Он неплохой парень, просто запутался. - Ты оправдываешь его. - Вовсе нет,- рычит Рэй. - Он чуть тебя не убил. - Я заслужил это. Повисла тяжёлая тишина. Я и не заметил, как ухватился за футболку Рэя, так что поспешил отпустить. Вцепился в нее в каком-то порыве удержаться хоть за что-то. Его слова резали меня как раскалённый нож масло, слишком болезненно, слишком легко. - Это только твои проблемы теперь. Не вижу смысла поддерживать наше общение больше, ведь этот клоун сможет передать наш диалог или переписку любому желающему, так что я не собираюсь посвящать его в свои планы. И тебе не советую. Эйден задрал пушку к потолку и потом сразу же вернул предохранитель в изначальное положение и вложил пистолет в кобуру за спину. - Мы большей не увидимся с тобой, Кинни. Будь осторожен. А ты, засранец...- Эйден вновь повернулся ко мне лицом.- Попадешься ещё раз, и я тебя не пожалею. Он ушел, оставив нас двоих пребывать в задумчивости. Я думал о том, как мне настоебало все это дерьмо, и я хочу уйти, а Рэй... даже не знаю, ещё не научился читать мысли. Он просто внезапно замолчал и ушел в себя, а потом кивнул в сторону шкафа и сказал: - Бери маску и вали. Ты же этого хотел. Да, этого, но сейчас больше всего в жизни я хочу в душ, туалет, попить кофе и таблеточку обезболивающего. Я озвучил все это, и Кинни даже посмеялся, говоря, что все то же самое. *** Я ушел, как и собирался. Не сказав ни слова, никак не попрощавшись с Кинни или внезапно вернувшимся Фрьюером. В один момент захотелось забыть о них всех. Моя маска странно смотрелась в руках, на голове - ещё страннее. Все прошлое было мне чуждо. Я потерял все то, что делало меня собой - ненависть к Рэймонду Кинни. С неделю я просидел в своем убежище, редко развлекаясь взломом светофоров и камер наблюдений с улицы. Люди были живыми, они все куда-то бежали, разговаривали по телефону, ругались между собой или наоборот демонстративно сосались посреди дороги. Но они что-то делали, чтобы существовать, а я - нет. Беру очередной заказ на взлом телефона жены какого-то толстосума, попутно пытаясь взломать его самого. Живой человек, обремененный женитьбой, своим кошельком и любовницей на другом конце Чикаго. Жирный словоблуд, падальщик и ханжа. Я перебрал несколько популярных паролей, думая, что он купится на них, но нет, он оказался ещё тупее, поставив год рождения своей собаки на банковский счет. Какой же дебил. Страничка жены же на сайте знакомств оказалась хорошо замаскирована, но я нашел. Наша леди любит пожестче и побольше, но я никак не мог ее винить. На жирного хмыря смотреть было больно не только ей. "Она чиста" - пишу я ему, прекрасно зная, кто трахает ее жопу по вечерам в отелях. "У него есть любовница" - пишу я ей, лишь бы создать интригу. Потом все просто: взлом веб камеры ноутбука, включение микрофона и вот оно. Смазанные удары по лицу цветочным букетом, который он принес в знак любви к высохшей дряни, разбитые тарелки и зарекания уехать к маме. А после ее ip в течение недели находится по адресу того, кто ей действительно нравился. Все это дрянь, глупые пустые мельтешения тараканов, но почему-то весьма увлекательные. Я молча беру плату за свою работу, а после и большую плату со счета скупердяя за моральный ущерб. В один из таких дней я снова просматривал камеры с улиц и наткнулся на дикую уличную погоню от полиции. Удивительное дело, но водитель, сбегающий от органов правопорядка, водил просто мастерски, а светофоры, как и раздвижные мосты, чудесным образом помогали ему уйти от погони. Эйден давно уже покинул этот город, залёг на дно, но оставались пару человек, кто мог проделывать такую хрень. И коль Фрюер ещё не научился так водить, вывод был очевиден. Стоило машине Рэя проехать мимо выдвижных щитков, как я немедленно поднял их, заставляя полицейские тачки поцеловаться с ними лбом; проехать железную дорогу, как я включил заграждение и заставлял поезд двигаться вперёд. Взрывы люков, переключение светофоров, перехват управления полицейских машин. Миганием стрелок я задавал Кинни направление, и он, будучи умным мальчиком, следовал им, думая, что это помогает кто-то из друзей. Призывно открываю дверку парковки, пока он едет в туннеле, и Рэй успевает свернуть туда, дабы уйти от погони. Дверь за ним закрылась, менты проехали мимо, дико завывая и негодуя. Куда же смоталась наша маленькая крыса? Сейчас Кинни там, внизу, а мне стоит лишь выйти, спуститься и открыть дверь, чтобы увидеть его заросшее ебало. Удивительное дело, но мне даже интересно, что из этого выйдет. Я не видел придурка слишком уж давно, что успел соскучиться. - Фрюер? Спасибо за помощь, думал, на этот раз мне точно хана. Но старина Кинни сделан из металла, сколько в него лбом не бейся, лишь себе мозги вышибешь. Я не смог не улыбнуться и переключил камеру на парковку. Рэймонд сидит на капоте собственной помятой от ударов тачке и надменно курит траву, посматривая в камеру, словно действительно меня видит. Маска не передавала те бури эмоций, что я испытал, глядя в экран. Кинни все ещё вызывал злость, в то же время пятна стыда медленно покрывали мои впалые щеки от воспоминаний той ночи. Два чувства смешались, заставив меня громко и жёстко выругаться. Я оттолкнулся ногой от стола и отъехал назад, желая не смотреть. Будь здесь кнопка с газом, я бы уже на нее нажал. Пошел ты, Рэй. Ты испортил все впечатление о себе. Теперь ненавидеть тебя стало труднее. Я встал и направился к двери, спустился по лестнице и замер перед входом на парковку. Обычно я не люблю выходить лично, быть искаженным голосом и образом мыши намного проще. Мое альтер-эго намного увереннее меня. Поэтому я лишь прочнее закрепил маску на голове и наконец-то дёрнул ручку. Рэй не видел меня, увлеченный скруткой новой травяной дряни, так что когда я подошёл со спины, он резко дернулся. - Я не Фрюер,- говорю очевиднейшую вещь, лишь бы разбавить эту неловкость. Встаю напротив и буравлю его прожигающим взглядом, который он не видит за слоем маски. - Заметно. Удивлен, что ты ещё жив,- восхищается Рэй и смеётся. На его лице застыло непонимание и подозрение, словно он ждёт подвоха. Думает, что я захочу убить его снова? - Живее всех живых. Что ты натворил, Кинни? Опять замочил кучу народа? Он морщится от моих слов. Напоминание о том, что он сделал в прошлом, кольнуло его ранимую душонку. Да, ты будешь жить с пониманием собственного поступка вечность. Такова судьба всех уродов, что забрали невинные жизни с этой бренной земли. - И зачем помог? - вместо ответа спросил он, а я скрестил руки на груди, дабы хотя бы так унять дрожь внутри. Я не должен быть так дружелюбен с ним. - Сам не знаю. Разбавляю скучную бытовуху. И вновь молчание. Кинни кивает и поднимается с капота, сразу же направляясь к водительскому месту. Я нервно мнусь и не знаю, что делать дальше. Он уходит, но почему меня вообще это беспокоит. Может, мое давнее одиночество слишком мне наскучило, может, я хочу поговорить? Не знаю, и это незнание раздражает похлеще всех моральных дилемм за последнее время. - У меня есть пиво,- вырывается из меня ещё до того, как Кинни сел в машину. Он так и замер с протянутой к ручке рукой, а потом криво ухмыльнулся и закинул локоть на крышу автомобиля. - Да ты шутишь, парень. Зовёшь меня к себе после всего, что было? Было как хорошее, так и плохое. Мы оба не паиньки, но это не значит, что я не захочу провести время вместе. Мое одиночество начало доставлять проблемы. Наверно, общаться с другими людьми пошло бы мне на пользу. - Мне... Просто не с кем поговорить. Кинни все ещё озадаченно пялится в мою сторону, но внезапно так и тянет дверь на себя и садится внутрь. - Прости, шкет, я не хочу разговаривать с маской мыши. После твоих выходок я и смотреть на нее не могу. Я нервно дергаюсь и замираю. Рэй вставляет ключ и проворачивает его в попытках завести машину, а я и не знаю, стоит ли его останавливать. Цыкаю и тянусь к маске, поддевая несколько застёжек, и срываю ее с головы. Черные едва отросшие волосы перьями разлетелись в стороны. Я даже не попробовал их пригладить. Смотрю в сторону лобового стекла, и вижу, как Кинни гаденько улыбается и вновь вытаскивает ключи. - Другое дело. Так намного лучше, чем твое боевое обмундирование. Он идёт за мной, проходит лестничный пролёт и поднимается на этаж, где я последнее время зависаю. Неоновый свет ударил по глазам, стоило только шагнуть внутрь. Обычно маска глушила все яркие цвета, но теперь я столкнулся с ними напрямую. Выглядело даже лучше, чем через ультрафиолетовые стекла. - Миленько,- прокомментировал Кинни, все ещё стоя в дверях,- и давно ты переехал? Пару месяцев назад. Хотя кого это вообще волнует, кроме старого дурака? Важно не то, где я, а то, кем я стал. А стал я пустой банкой из под энергетика. Яркий снаружи, а внутри ничего. И от этого хочется стошнить. - Какая разница,- сухо отвечаю я и прохожу внутрь, попутно закидывая маску на диван. Рэй опасливо шагает внутрь и прикрывает дверь за спиной. Напряжение читается в каждом его движении, но я слишком устал от всего, чтобы едко комментировать это. Я молча достаю две банки пива и кидаю одну в его сторону, Рэй же, не ожидая этого, еле успел поймать ее. - Предупреждать надо,- пожурил меня он, но я не ответил. Щелкаю банку и несколькими громкими глотками выжираю чуть ли не половину. Последнее время я часто питаюсь одним лишь пивом, забывая даже про еду. Хотя всегда существовали быстрые доставки. Пицца, роллы, да и всякое дерьмо по мелочевке, но пиво тут было всегда. Ставлю банку на компьютерный стол и поворачиваюсь к Кинни, утирая с губ пену. - Садись на диван,- говорю я и подхожу ближе, дабы подтолкнуть его в нужную сторону. Рэй удивлённо приподнимает брови, но все же пятится спиной и резко валится на него, пиво вылетает из его руки на мягкие подушки. Я подхожу следом и встаю напротив, полируя его взглядом. - Что задумал, шкет?- спрашивает он, его губы дёргаются в подобие насмешки. Сказать, что во мне варилось лишь половина той банки пива, было бы наглым враньём. Последнее время алкоголь стал мне ценнее воздуха, и я даже не заметил, как подсел на него, начиная выпивать чуть ли не с первыми лучами солнца. И сейчас, находясь в этом помутненном состоянии, я думал о том, что мне уже ничего не важно, кроме каких-то глупых животных желаний. Желать самого Кинни было как-то безумно, но он нагло лез в мои фантазии каждый раз, когда я решал успокоить свои нервы дрочкой. Раньше я спокойно смотрел обычную порнуху, где размалеванная шлюха сладко отсасывала на какой-нибудь прокрахмаленной кровати в отеле. А теперь я переключаю вкладку на сраное гейское порево и ищу актеров, похожих на этого придурка. Первый раз, как я это сделал, от отвращения свело желудок. Тогда я подумал: "о чем ты вообще думаешь. Выкини этот бред" и вновь переключил на обычную порнуху. Но сколько бы это не продолжалось, желание врубить что-то грязное впивалось коварным змеем в мою кожу. Так что баночка лубриканта, салфетки, по-минимуму одежды и толика фантазии, как я уже еле терплю, чтобы не кончить в первые десять минут отчаянной дрочки. Как же это стыдно, твою мать. Так что теперь, когда моя сраная фантазия сидела передо мной с этим непонимающим и до бесючего трезвым взглядом, мне хотелось его встряхнуть и сделать таким, каким он был тогда. - Правда или действие? - смеюсь я, намекая на то, что будет дальше. - Действие. Его тон меняется. Он понял, чего я хочу. Я расстёгиваю рубашку до конца и резво сажусь ему на колени, сразу же притягивая в жёсткий поцелуй за его неизменные дреды. Резко сминаю губы и сразу же вталкиваю язык, приподнимаюсь чуть выше и сажусь удобнее. Кинни тянет меня на себя. Оголенная грудь сталкивается с его панковским шмотьем, и я ужасно хочу убрать все это ненужное тряпье. Как же я устал от этого обыденного глупого дерьма. Как же я устал был живым человеком в обществе таких же людей. Желание забыться в сексе, алкоголе или наркоте было непередаваемым. - Что ты делаешь? - спрашивает Кинни, когда я позволил ему на секунду оторваться, но вместо ответа вновь углубил поцелуй. Смял его щеки, сразу же потянул на себя за шею. Вторая рука пошла вниз по его одежде, отдирая все заклёпки, расстегивая ремни и пуговицы. Бляшку ремня, змейку на джинсах. - Хочу трахнуться,- честно говорю я ему, и у Рэя расширяются зрачки. Просто трахни меня, чтобы я забыл собственное имя. Трахни без всяких глупых слов, обещаний и обязательств. Вхуярь меня в кровать, забудь о всем дерьме, что было между нами, умножь это на ноль. Ноль... Или единицу. Нет места прелюдиям. Рэй пихает меня на диван, и я ударяюсь спиной о собственную маску, что я кинул туда пару минут назад. С матами откидываю ее в сторону и позволяю Кинни лечь на меня сверху. Все как тогда, лишь атмосфера другая, как будто бы даже дружеская. Он тоже не собирается ждать, рывком тянет с меня джинсы и трусы, вырывает пуговицы на собственной рубашке в желании поскорее снять ненужную сейчас вещь. Он стягивает с себя лишнюю одежду и вновь ложится на меня. Теперь уже оголенная грудь Рэя сталкивается с моей, губы сминаются под тем напором, что он задаёт. Слишком резко, слишком быстро, я не успеваю разобраться в том, что происходит. Его руки ведут по бёдрам, раздвигают ноги в стороны, а мне вдруг начинает не хватать воздуха. Мы так и не дошли до полноценного секса тогда, а что сейчас? - Где смазка и презервативы? - спрашивает он, пока его пальцы обхватывают мой член и начинают медленно надрачивать его, выбивая из меня новые стоны. - Это... В шкафчике рядом с диваном. Сверху. Он тянется через меня вверх, желая поддеть дверцу, а я замираю под ним в тревожном ожидании продолжения. Я никогда не был с парнями, но последнее время начал совать в себя пальцы. Кто же знал, что стимуляция простаты может быть настолько приятной. Такие открытия ты делаешь только после двадцати пяти, ведь до этого этот вопрос тебя даже не интересует, как и долбаный простатит. Но это не то же самое, что дать себя трахать, уж явно не то. Кинни возвращается, вновь целует и снова давит на внутреннюю часть бедра, дабы я не сводил ноги вместе. Я делал это машинально. - Уже пробовал? - спрашивает он, словно может читать мысли. Его пальцы блестят от яблочного лубриканта. Сладкий запах донёсся до рецепторов. Некоторые такую смазку даже жрут, на личном опыте говорю. - Только пальцы,- как-то грубо отвечаю я, словно мог обидеться на то, что там себе представил старый мудень. Не пихаю же я в себя члены после той ночи в его недобункере. - Кто знает, малыш, вдруг ты пошел во все тяжкие. Пальцы касаются там, где я бы ему никогда не позволил. Но я сделал это добровольно, а теперь не знаю, стоило ли это того. "Стоило" - кричит мой мозг, когда один палец ловко проник внутрь, вызывая смутное чувство наполненности. Приятно и больно одновременно. Нельзя же так резко насаживать чуть ли не до костяшек. - Ах, медленней,- шиплю я и цепляюсь за подушку под моей головой. Спина выгибается, и Кинни успевает подложить под нее собственную куртку, дабы приподнять меня выше. - Сам захотел, теперь не ной. Тебе понравится, если не будешь зажиматься. Расслабься. Легко сказать. Откуда он вообще знает, каково это, когда ты повелся на минутный импульс потрахаться, а потом глотаешь воздух от страха как рыба в аквариуме. Слишком. Слишком непривычно. Он трахает меня пальцами, а я думаю о том, как я до этого докатился. Я вспоминал о том, что когда впервые увидел Рэя, подумал, что ему максимум тридцать пять, он был молод не только душой, но и телом. Этот глупый панковский вид только улучшал его положение, он казался вечно молодым и крутым хакером, на которого я бы стал ровняться, если бы его глупые поступки не погубили все то, что мне было дорого. Я никогда не мог помыслить, что мы начнём спать, это было невозможно в той самой перспективе, где я убиваю его газом и забываю как о самой большой ошибке моей жизни. План никогда не срабатывает так, как ты его задумал. Теперь я стону как шлюхи в фильмах "для взрослых", теперь я пошлая картинка, вызывающая у самого себя отвращение. Раздвигающая ноги, просящая больше алкоголя, больше травы, чтобы почувствовать себя легче. Без брата я ощутил щемящую пустоту, словно убили часть меня, а взамен не додали ничего, чтобы эта пустота срослась, как большая незажившая рана. Этот шрам болел внутри, изнывал на "непогоду" и тревожил нервные окончания. А теперь, когда рана залаталась, оказалось, что пустота исчезла, но именно она была моим мотиватором двигаться дальше, чтобы все исправить. - Ненавижу тебя, Кинни, за твоё прощение,- сказал я то, о чем и думал Если бы ты заткнулся, ничего бы не изменилось, я бы довел дело до конца, надеясь, что ты никогда не сдашься мне так просто. Тогда я бы боролся и дальше, в этом был бы смысл. Теперь же его нет, когда я так в этом нуждаюсь. - Что? - непонимающе спросил он, и я вновь притягиваю его ближе в поцелуй. Его пальцы входят глубоко, задевают простату, и это чувство... Волна наслаждения поднимается снизу вверх, проходится по всему телу и застревает в груди. Разливается теплом по внутренностям, сжимает ребра. - Ты лишил меня смысла жизни. Смысл был в том, чтобы тебя уничтожить,- судорожно шепчу я и криво ухмыляюсь, когда очередная волна возбуждения прошлась по коже мурашками.- Ты должен остаться. Иначе я не знаю, для чего вообще существую. Кинни сминает мои губы и замирает, глядя мне прямо в глаза. Я же, под стать ему, задерживаю дыхание и останавливаюсь. Лишь пальцы впиваются ногтями в его побелевшую от нажима кожу. Он вдруг сжимает меня в объятиях, столь неожиданно, что я не сразу осознаю, что происходит. Крепко обнял, уткнул меня носом в сгиб своей шеи и прошептал что-то, что я совсем не расслышал из-за наплыва эмоций. - Что ты сказал?- тихо переспрашиваю я, но Кинни мотает головой, говоря, что не сможет повторить это дважды. Мозг подкидывает слова, которые он не распознал. Он говорит мне, что Кинни тоже не может без меня жить. Потому что я словно вирус-майнер проник в его систему и не даю себя удалить, закрываю все пути заблокировать меня, гружу его процессор, пока он не почистит хост и не установит безопасный режим, чтобы выкинуть меня к чертям антивирусом. Я был той переменной, способной испоганить так долго генерировавшийся код его жизни. А теперь он слишком привык к моему отсутствию, но чувство, что я всё ещё угроза - не покидает его. Он вновь тянется к лубриканту и презервативам. Рвет упаковку зубами и ловким движением натягивает резинку на член. Оттягивает край. Он привык к этому. Кажется, в его жизни секса было больше, чем у меня. Это точно. - Боишься? - честно спрашивает он и щедро смазывает орган лубрикантом, а я не вижу смысла отвечать. По моему напряжённому выражению лица все и так прекрасно было ясно.- Я буду аккуратен. Он медленно вводит, я же подкидываюсь на диване и цепляюсь с остервенением за край. О... Черт. Мурашки бегут по шее, вдоль плечей, в груди застревает странное чувство тепла. Я выдыхаю стон через зубы. Как же, бля, это тяжко. - Расслабься,- не советует, а приказывает он, а мне хочется смеяться. Рот так и кривится в ухмылке, я почти что говорю язвительную гадость, как он толкается глубже. Вот же блять... - Блять,- шиплю я под стать мыслям и откидываюсь назад, а Кинни лишь ложится сверху и кусает шею. Я сразу же цепляюсь за него, как за последний кислород. - Спокойно, расслабься, я всегда могу прекратить, если тебе больно. О, да заткнись ты нахуй. Я бы сказал это, не будь я так взвинчен от этого странного чувства, разлившегося по всему телу истомой. Внизу живота появилось смутное чувство боли и распирания. Такого со мной ещё не было. - Продолжай,- отвечаю я, стараясь расслабить мышцы. Как же повезло, что я занимался этим за час до его прихода, как же повезло, что он об этом не знает и думает, что растяжки пальцами хватит, чтобы вытерпеть это. Я совсем сошел с ума, окончательно ебнулся, когда начал тренировать подобное. Он слушает, приподнимается, опираясь на руки, и начинается ритмично двигаться. Я же стону непозволительно громко, и Кинни внезапно пережимает мне рот, боясь, что кто-то может подслушивать из-за тонких стен. - Тихо, парень, не кричи так громко,- советует он, а я хочу засунуть советы ему же в жопу. Член двигается во мне, задевает простату, та же отдает импульс в яйца, те в член. Меня пронизывает удовольствие, и, кажется, я впервые в жизни искренне задумываюсь, а для чего вообще мужчинам нужна эта блядская простата. - Молодец, вот так,- шепчет он мне на ухо, и от этого тона сбивается пульс. От нахлынувшего возбуждения темнеет перед глазами. Кинни убирает руку, перекрывающую мне рот, и давит на губу, призывая меня разомкнуть зубы. Стоит подчиниться, как он всовывает мне в рот пальцы сразу до костяшек, и я не успеваю сориентироваться и подавить рвотный рефлекс. Расслабить горло не так трудно, как казалось, но чувство дискомфорта просто не могло покинуть меня с ебаной непривычки. От каждого толчка я проезжался спиной по поверхности дивана, собственные руки судорожно цеплялись за плечи Рэя, за кисть, когда он начал стимулировать мое горло пальцами. Яблочный лубрикант стекал по внутренней части бедра, впитывался в диван и пошло хлюпал от каждого толчка, звуки шлепков лишь сильнее доводили меня до бешеного смущения, от которого просто хотелось закрыть горящее алым лицо. Как это вообще получилось. - Черт, ты слишком сжимаешься,- пошло сказал он и улыбнулся, цепляя меня за зад и насаживая рывком до конца, от этого движения я взвыл волком.- Но это хорошо. Толчки стали быстрее, мой член, зажатый между мной и Кинни, приятно дёргался от постоянной стимуляции и сочился смазкой. Я сейчас сдохну тут, позорно потеряю сознание от минутного оргазма, от понимания ситуации и дикого стыда, от которого теперь не отмыться. С другой стороны, а кто меня вообще видит, кроме этого ублюдка? Кто осудит? Кто прочитает моральные проповеди? - Видел бы ты свое лицо, не знал, что твоя бледная кожа может так краснеть, парень,- говорит он мне куда-то в скулу и мягко касается ее в поцелуе, его губы скользят по коже, спускаясь до шеи. Рука оттягивает голову назад, зубы смыкаются левее кадыка, больно впиваются клыками в мягкий участок. От этого укуса я нервно дергаюсь и выдыхаю через стон, повторный укус, заменяемый языком. Оставляет засосы, а я вовсе не сопротивляюсь этому. Подсознание кричит: что за гребаная покорность, Маркович?! - Сильнее,- шепчу я, чувствуя, как скулы отдают жаром,- я почти не чувствую боли. Кусай сильнее. Он слушается, сжимает челюсть с удвоенной силой, а я гнусь в пояснице и выдыхаю смазанное "да". Боль приятна, она действует отрезвляюще, немного развеивает туман мысли. Что бы подумал брат, узнай он, что я сплю с главной причиной его смерти? Блять, к чему эти мысли сейчас? Он не может ничего думать, очнись. Он уже давно мертв. - Я начинаю думать о нем, Кинни,- шепчу я через стоны, и Рэй слегка замедляется, приподнимаясь надо мной.- И понимаю, что ты не виноват. Может, виноват я сам, что не уделил должного внимания, может, карательная терапия в лице той больницы не могла ему помочь. Он думает: "опять он об этом, не может забыть даже тогда, когда я втрахиваю его в диван", но это лишь мои домыслы. На самом деле Рэй смотрит с жалостью, от которой хочется удавиться, останавливается совсем и медленно целует меня. Я давлю ему на затылок, притягивая ещё ближе, смазано и глубоко целую. - Ты прав, это все моя ошибка. Позволь исправить ее и быть рядом хотя бы с тобой,- просит он, от его тона комок из слез встаёт поперек горла, но я упорно сглатываю его. Что, это секс не на одну ночь, а? Кому ты врешь, Кинни, кому ты делаешь мозги? Ты ветряный малый, и мне ли не знать. Я копаю под тебя уже почти десять лет, нет ничего такого, о чем бы я не знал. Про твои хаотичные половые связи с обоими полами. Это трудно скрыть, когда эти самые половые партнёры набиваются тебе в личку с предъявами о том, что ты им ничего не пишешь после одной такой ночи. - Ты здесь ненадолго,- смеюсь я, но Рэй отрицательно машет головой.- Что? Разве я не прав? - Не прав,- уверяет меня он и возобновляет движения, а я вздрагиваю от этого, словно меня шибануло током,- я бы не смог уйти. Оставить тебя без присмотра, значит, добровольно подписать согласие на уничтожение Чикаго. Я смеюсь, но очередной такой толчок вновь вырывает из меня стоны ни то боли, ни то удовольствия. Он задевает простату раз за разом, вызывая внутри комок из напряжения и возбуждения. Удовольствие на уровне наслаждения от травы или алкоголя. Невероятно приятно. - Заткнись и двигайся,- вдруг требую я и свожу ноги за его спиной, надавливая в призыве не медлить. - Какой ты стал дерзкий,- зарычал Рэй и внезапно оттянул мою ногу в сторону, так и удерживая на весу, позволяя мне сильнее раскрыться. Вот же мудак.- Поговорим о твоём плохом поведении? - Ха-ха, ну давай, ебаный Кинни, поиграем в эту игру. Тебе нравится пиздеть, пока ты трахаешь кого-то, а? Нужно мое участие? - спрашиваю, кривя улыбку. На самом деле с каждым таким толчком внутри все обрывается и вновь взрывается фейерверком наслаждения. Я готов стонать и пускать слюни. Взгляд перестал фокусироваться на чем-то конкретном, но Рэй заставлял смотреть только на себя, зажимая мне щеки. - Говори мое имя. Ты вел себя отвратительно последние десять лет, считай, это твое наказание. Хочу, чтобы ты кончил, говоря мое имя,- приказывает он, а я вновь ухмыляюсь. Какой же ты озабоченный фетишист, Кинни. Хватаю его за запястье и веду вниз, заставляю обхватить мой член и начать дрочить. Вновь дергаюсь в удовольствии от равномерных и быстрых движений. О боже, я так долго не продержусь. Выдыхаю через стон, закидываю руки за голову и судорожно протираю ими ткань дивана в надежде ухватиться хоть за что-то. Черт, черт. Все слетает с катушек. - Говори,- требует он снова и лезет лобызаться, но вовлечься в поцелуй трудно, когда тебя мотыляет вверх-вниз под напором этого мудака. - Рэймонд,- сдаюсь я и сглатываю слюну,- Рэй. Я твержу его имя и чувствую, что я на грани оргазма. Ещё немного, и я просто не выдержу. Тепло взорвется внизу живота, из члена брызнет сперма на его живот, глаза закатятся за веки, а тело содрогнется словно в судорогах. Кончать с его именем на устах? Звучит как полный пиздец. - Да, Маркович, ты молодец,- хвалит меня он и гладит по щеке большим пальцем. Его губы все чаще касаются моих, пока мы и вовсе не начинаем делить дыхание на двоих. Я почти что сдался, почти что сдерживаю слова любви, почти что зажимаю его имя между зубов, не давая ему вырываться в таком пошлом контексте. Слышать собственное имя из его рта звучало ещё более по-глупому пошло. - Дефолт, зови меня Дефолтом,- требую я, зная, что собственное имя вызывает лишь раздражение. - Как скажешь, Дефолт. Он сдается тоже, и тут уже я сам лезу в его объятия. Вновь зажимаю его спину ногами, руками же тяну за голову на себя, царапаю ему за ухом, за плечом и вдоль спины. Да, да, да, да. - Рэй, Рэй,- пробую я его имя и чувствую, что это последние трезвые моменты в моей жизни. Хаотичные мысли влетают в голову словно пули: я прощаю тебя, нельзя, чтобы ты уходил, ты мой ебаный смысл, без тебя код не действителен, ты просто вирус, майнер, "ILOVEYOU". - Я тебя люблю, Рэймонд Кинни,- последние мои слова перед тем, как затрястись в оргазме. Его мозолистая рука на моем члене не прекращает движений даже тогда, когда сперма выстреливает мне на живот, даже тогда, когда я откидываю голову назад, чуть ли не упираясь в диван затылком. - Ещё немного,- говорит он словно сам себе и делает последние болезненные толчки на всю длину, вбивает по самые яйца. Вот же блять. - Да,- рычит он и внезапно сжимает мою шею с небывалой ранее силой,- Да, сука. Лови. Чувствую, как внутри меня раздувается кончик презерватива и жмусь к груди Рэя. Собственный член довольно пульсирует, послеоргазменная судорога всё ещё не отпускает меня. Хочется, чтобы это никогда не кончалось. Я сильно жмурюсь и жмусь плотнее. Хватаюсь за руку на своей шее и лишь давлю сильней. Да, придуши меня ко всем ебаным чертям. Накажи так, как считаешь нужным. Я так много теперь хочу попробовать. - Дай мне пятнадцать минут, и я исполню все, что попросишь,- шепчет он мне на ухо и туда же целует, прикусывая мочку. Я тяжело дышу, позволяя Рэю лечь сверху. Он все ещё во мне, и это кажется чем-то правильным, но так быть не должно. - А ты быстро восстанавливаешься для своего возраста,- замечаю я, и Рэй цыкает. А вот и вернулись дерзкие тона, да? - Когда ты молчишь и стонешь, это звучит гораздо лучше, чем когда ты открываешь рот,- скалится в ответ он. Моя система рухнула, впустила нового главного администратора и заблокировала мне все ходы как обычному пользователю. А я сдался. Моя месть рухнула как те самые башни, как бы стойко и сколь долго бы они не стояли до этого. Без Кинни жизнь перестала иметь смысл. - Я рад, что ты его вернул,- говорю вслух, но Рэй не понимает. Он думает, что я несу послеоргазменный бред, так что затыкает меня поцелуем. И пускай, пусть так и будет. Когда-нибудь я признаюсь ему, как пусто мне живётся без его назойливой морды в камерах на улице Чикаго. И как пусто, должно быть, ему без главного своего ненавистника, следящего за ним через каждую дыру в системе и уязвимость в коде его собственной дерьмовой программы. - Что хочешь, чтобы я сделал, шкет? - спрашивает он, а я отвечаю, что он может делать все, что захочет, если только он не собирается свалить.