спокойствие в хаосе

вокруг царит полная тишина, которую изредка прерывают звуки проезжающих машин и шептание листьев на кроне старого дерева. медленно сгущаются тучи - предвестники грозы, которую синоптики шаманят в экстренных сообщениях уже больше двух недель. что ж, сегодня ей придётся снова пройти мимо, ведь её конкурент одними глазами, цвета взрывающегося неба, легко может пустить больше десятка молний. он явно ей не по зубам. - не ожидал тебя здесь встретить, Дазай, - он делает явный акцент на фамилии, его голос звучит слишком громко и слишком отрешенно. - могу сказать тоже самое, Фёдор. Достоевский молча кивает в ответ, а дальше рассеянно, с паузами, продолжает. - не нравятся мне.. нотки ненависти в твоих словах.. не нравятся. наступает молчание. ему неинтересно присутствие Осаму, который стоит рядом, судорожно постукивает рукой по стволу дерева и малость не понимает происходящего. Фёдор абсолютно не обращает на него внимания, а в течение нескольких минут только медленно осматривает каждый надгробный крест на свежих могилах, словно ищет что-то особенное. проходит вглубь кладбища, отодвигает венки от табличек, которые ему не видно за этими монстрами похоронных церемоний. Дазай внезапно прерывает молчание, тихо и с наигранной усмешкой спрашивая: - могу ли я поинтересоваться, что ты ищешь? - свою новую могилу. коротко. быстро. чётко. пространство разрывает первый удар грома, но никто его не замечает: Фёдор уже внимательно рассматривает надгробный камень младенца, а Дазай слишком громко осмысляет информацию. - свою могилу? стоп. новую?! Достоевский отвлекается от своего занятия и поворачивает голову в сторону источника криков. - Николай всегда после моей смерти любезно хоронит пустой гроб или прошлое тело, но каждый раз делает это.. достаточно оригинально. - тогда «достаточно оригинально» похоронили кого-то прямо за твоей спиной. вместо креста на могильном холме стоит белая статуя Девы Марии, в руках она держит табличку с инициалами Достоевского, из её ушей стекают красные полоски крови, а из глаз выливается чёрная жидкость, у ног божьей девы уже образовалась огромная лужа мерзкого цвета. несколько ближних захоронений искусственно обвиты паутиной и чёрными лианами плюща, которые медленно стягиваются к статуе как к магниту, чем-то напоминая змей, и прямо на глазах образуют кокон. с нависших веток дерева спускаются пауки самого разного размера, часть явно искусственные, но большинство - живые. они активно продолжают дополнять задумку Николая новой паутиной. - и как я сразу не заметил? эта.. композиция олицетворяет спокойствие в хаосе. по крайней мере, так сообщил её автор два часа назад, когда налетел на меня с хлопушкой, - Фёдор спускается, чтобы ближе посмотреть очередное творение Гоголя. по периметру пространства, занимаемого столь прелестной инсталляцией, стоят динамики и прожектора, которые заработали от движений Достоевского. видно, именно они красным мигающим светом, криками, воплями и скрипами олицетворяют хаос по идее Николая. - в стиле Гоголя, - недовольно фыркнул Осаму, подойдя ближе. - однозначно, - согласился Достоевский, - вот и давай пытаться находить это чёртово спокойствие в хаосе, а то ты слишком нервный сегодня. - какого чёрта я должен находить спокойствие в сраном хаосе?! - уже более спокойно Осаму добавил, - и я не нервный, а могила мерзкая. Фёдор лишь мягко рассмеялся в ответ. на фоне кричали и рыдали женские голоса из колонок, которые никак не хотели выключаться. красный свет уже невыносимо резал глаза обоим, а пауки спускались прямо на лица. - твою жизнь напоминает, да, Дазай? - Достоевский смахивает с руки очередную восьминогую божью тварь, - ты - статуя, которая не может ни видеть, ни слышать убожество окружающего мира. лианы - навязчивые мысли, чёрные они из-за настроения этих мыслей. умереть ведь хочешь? - замолчи. второй удар грома словно соглашался с Дазаем, предлагая замолчать и уходить в безопасное место. - паутина как глушитель и туман, которая размыливает взгляд на мерзость, что происходит вокруг, - Фёдор не обращает внимания ни на угрожающий тон, ни на грозу, - но её хватит ненадолго, и при первом же дожде хаос прояснится вновь. - заткнись! - жалкий ты сегодня, Саму, жалкий. но настоящий ли? ветер, их вечный спутник, активно разрушает конструкцию Гоголя, вот он точно настоящий и искренний в своём бешенстве. вокруг вихрем носится паутина, лианы сходят с ума и извивается словно от невыносимой боли. - попробуй найти смысл жизни в хаосе, если не получится - умирай, - Фёдор поднял голову от удара капель дождя, - а то сейчас мне, уж извини, не очень симпатична петля, которую ты так предусмотрительно повесил у входа на кладбище. - хорошо, - дрожащий голос выдаёт излишнее волнение. - что? - он удивлён, что Осаму так легко и быстро согласился. - давай попробуем, но если что-то пойдёт не так, сначала я убью тебя, Фёдор. и эта новая могила станет последней. - договорились. третий удар дал полноценный старт урагану и их договорённости. молния ударила в дерево, с которого свисала петля. шаги Достоевского заглушил ветер, а дождь спрятал слёзы, которые медленно стекали по впалым щекам Осаму. бессмысленная игра началась.