Corroded Destiny

[ПРЯМОЙ ЭФИР] — ПРИВАТНАЯ БЕСЕДА — [1694.512] — Переменчивая Буря, Далёкий Шёпот

ПБ: Ты получила формулу, которую я отправила ранее в этом цикле, Шепоток? ДШ: Получила и обработала, Буря. Бездна побери, твои вены прогоняют по себе довольно сильные кислоты. ДШ: Боюсь, я пока не могу найти долгосрочное решение, но я могу отправить тебе чертежи для временного. Так ты хотя бы сможешь защитить наиболее значимые системы. ПБ: Хотелось бы справиться самой, но мои лаборатории сейчас обесточены. Кислота проела мою проводку. ПБ: Я смогу вернуть доступ к этой секции через пару циклов. ДШ: Не беспокойся, я люблю помогать. И твои сборщики всё ещё работоспособны. ДШ: Думаю, сетка регуляторов кислотности должна справиться. Но тебе придётся менять её каждый цикл. ПБ: Вся эта ситуация развивается в какую-то мороку. Древние, я бы многое отдала за пару механиков! ПБ: С Великого Возвышения меня обслуживают только мои наблюдатели. ДШ: Я никак не могу понять, почему у тебя так мало оборудования, Буря? Почему под твоим контролем лишь десятая часть от наблюдателей, которыми могу управлять я? ПБ: Потому что я не могу контролировать больше... Я не знаю. ДШ: Как только разберёмся с твоей кислотой, я спрошу Жизни, знает ли она, как увеличить их число. Абонент Переменчивая Буря отключён. ДШ: Это... это очень плохо.

***

У неё всегда есть... пропала? Шёпот! Что прои...? Удар о пол коридора был столь же внезапен, сколь и болезненным. Ей ушло несколько мгновений, гораздо дольше, чем она привыкла, чтобы осознать внезапную темноту в её сознании, когда прямое подключение к её подруге Далёкому Шёпоту внезапно обрубилось. Там, где считанные моменты назад находились огромные массивы мыслительных процессов и ощущений от разъедающихся сосудов, теперь она чувствовала лишь давящую тесноту и спокойствие собственного тела. Переменчивая Буря взглянула наверх, чувствуя себя меньше, чем когда-либо в своей жизни. Она чувствовала пыльную поверхность грунта, что остановил её падение, гравий, что раздражал касанием между её пальцев. Буря уставилась налево, прищурив мерцающие глаза на электронном дисплее, заметив в нарастающей панике причину её внезапного отключения. Монорельс, на котором она сейчас была закреплена, сломался под весом, кабеля под ним открыты и оплавлены, их стабильность под угрозой от её всё растущей проблемы. Она застряла. Застряла без питания. Однажды это бы случилось. Нельзя продолжать врать себе, я разваливаюсь на куски. Хоть я и сказала Близящемуся Небу, что мои клеточные слои выдержат, я соврала. Я могла только врать, лишь бы мои друзья прекратили волноваться о моих бедах. И теперь я здесь... Это хотя бы не худшее, что могло случиться... Наверное. Буря собрала остаток сил, чтобы оттолкнуться руками от земли. С огромным трудом ей удалось скрестить ноги, наконец сесть ровно и прислониться к стене в более удобном для раздумий положении. Она не привыкла сопротивляться давлению атмосферы, ведь её монорельс постоянно создавал эффект нулевой гравитации вокруг. Но с кабелями, безжизненно свисающими со стены, на остатках прочности не позволяющими рельсе совсем обрубить подключение, она столкнулась лицом к лицу с законами естества. Каким-то чудом я по прежнему соединена с моей структурой. Не отключусь насовсем... ну, пока проводка в этом коридоре не откажет. Повезло, хоть Шепоток знает о моей ситуации. Могу ожидать наблюдателя от Близящегося Неба с насмешками всего-то через несколько циклов. Надеюсь, он сможет починить монорельс, и я уберусь ближе к собственному сердцу. А пока... что мне делать? Хотя бы боль ушла. Ну почему система фильтрации отказала?.. Я просто хочу продолжить свои исследования... И кто покормит моих ящерок? Они на меня так разозлятся. Переменчивая Буря вздохнула и опустила плечи, положила голову на ладони и принялась ждать. Чувствуя себя как обычно бесполезной, сейчас у нее хотя бы была на то причина. Энергии хватало только на простые мысли, тривиальные и двумерные, недостойные Итератора. Вскоре Буря отдалась безвольным ощущениям своей маленькой куклы, сознанием лишь наблюдая за ней. В тот момент вся доступная ей информация поступала из мерцающих глаз. Пара черных ног с элегантными, но в целом бесполезными остроконечными стопами. Зачем вообще её создатели одарили её этой жалкой пародией на нижние конечности, если всю её жизнь она пролетала от одного места к другому? И две тёмно-серые руки со светлыми пальцами. Достаточно сильные, чтобы гнуть сталь, достаточно аккуратные для точной работы. К чему такая мощь? А в отражении блестящего металла рук она видела собственное лицо. Такое странное. Не похожее на других Итераторов, цифровое. Черный экран между загнутыми вниз антеннами, уставшие мерцающие электронные глаза смотрели на нее. Символ на лбу также мерцал, переменяясь между привычным украшенным кругом и очень знакомой руной, что вызвало глухой смешок. Хорошая шутка, я. Выживание. Как подходит. Это всё-таки единственное что я могу сейчас делать. Выживать... Какая чушь! Хватит насмехаться надо мной, мой лоб! Сконцентрировав всю доступную силу, что осталась в этой бесполезной кукле, Буря попыталась приподнять правую руку. Левая совершенно не откликалась на её сигналы биомеханическим сухожилиям под металлическими пластинами, она лежала на полу, изогнувшись. Правой, через долгие минуты мучительной борьбы с гравитацией, достала до шва на своей светло-голубом одеянии, вытащила жемчуг связи из кармана. Она глубоко вздохнула, проводя пальцами по устройству запасной связи, что не использовалась долгое, долгое время, подключилась к жемчужине и поделилась жалкими остатками энергии, чтобы активировать прибор. Идеальная сфера засветилась, окутав темный коридор мягким голубым светом. Буря наклонилась вперед и взглянула внутрь жемчужины, надеясь, что её вышка радиовещания на соседней горе всё ещё исправна, не разрушена примитивными существами и не поглощена кислотными дождями, что производила её суперструктура на протяжении уже более сотни циклов. Вышка ответила, к её радости, и устаревший интерфейс древнейшей системы связи Итераторов проявился внутри жемчуга. Однако она быстро осознала критический просчет в её плане позвать на помощь. Что хорошего в запасном методе связи, если все забросили его из-за множества недостатков? Никаких голографических экранов, никаких чудесных проекций из твёрдого света. Только простой текст. Убогий... бесполезный. Конечно, я до сих пор его использую. Наверняка единственная из наших, кто до сих пор носит жемчуг связи при себе. Как бы... я также единственная модель, способная физически существовать вне собственного сердца. Вполне логично, что другим ничего такого не нужно. Что же, это моя единственная компания, пока Шепоток не скажет Небу отправить помощь.

***

https://pbs.twimg.com/media/GMcvSTSXwAAqxfJ?format=jpg&name=4096x4096

***

Не имея ничего лучше, чем сокрушаться о состоянии собственного тела, Буря стала проматывать записи первых переписок с теми, кто в будущем стали ей коллегами, вскоре после того, как её структура была построена Древними. Слабо хихикая, она перечитывала первые шутливые оскорбления Шёпот отправляла ей, насмехаясь над назначенными ей исследованиями эмпатии. Оскорбления быстро сменились восхищением Шёпотка, когда нашлись смежные темы в прекрасной биохимии эмоциональных состояний. Они вскоре стали лучшими подругами, найдя радость в раздражении администраторов своих групп вечными обсуждениями общих исследований и порожденных ими собственных шуток, которые старшие Итераторы понять не могли. С другой стороны, первое общение Бури с её руководителем, Близящимся Небом, было формальным от начала и до конца. Ушло много усилий, прежде чем она смогла наконец выявить проявления глубинных черт его практически безэмоциональной личности. Однако как только она проломила эту его зеленую скорлупу, а сам он позволил ей обсуждать с ним темы помимо Великой Проблемы, их отношения развились в хоть и формальное, но довольно тёплое сотрудничество. В плане философии дизайна и использования их родителями, они были полными противоположностями друг друга. Буря была построена для исследования влияния спокойного сознания и эмпатии на искусственную экосистему, нахождения лучших методов работы с примитивными, простыми существами и направления их на путь к возвышению. До самого Великого Возвышения Древние навещали её структуру с различными целями, многие из которых остались ей неизвестны. Однако у неё были и постоянные граждане, наполнявшие жизнью улицы Тихого Монастыря. Монахи и ученые, все совершали паломничество к ней и находили радость в её исследованиях. Её старший в свою очередь был заложен за сотни тысяч циклов до неё и считался частью самого первого поколения Итераторов. Его структура была построена с одной-единственной целью, за много десятилетий до того, как жизнь на поверхности для их родителей стала невозможной. Конструкция Близящегося Неба была спроектирована учеными для ученых. Никто из тех, кто там работал, не жил там же. И всвязи с этой дистанцией между собой и его создателями Небо не развил в себе социальных навыков, ставших необходимыми в общении с другими Итераторами, и сфокусировался лишь на всеобщей работе. Даже оставшись единственным ученым внутри своей структуры. У нас хотя бы всегда была общая тема, в которой мы оба могли обменяться знаниями. Мои милые и ласковые звери, все они — сверхумные результаты его провальных экспериментов, доставленные мне, чтобы получить побольше данных... Бедняжки. С тех пор, как я начала проливать кислотный дождь на горы подо мной, им пришлось мигрировать в обсерваторию или лаборатории на моих землях. Без моего присмотра они неизбежно вернутся к хищным, низкоуровневым повадкам. Весь прогресс... в бездну. Ближайшие часы Буря прочесывала бесчисленные древние текста с её ближайшими коллегами. Множественные попытки заставить Небо рассмеяться были забавны, но в то же время несколько грустны. Его настойчивость в фокусе на Великой Проблеме впечатляла, но его одиночество волновало. Именно она связалась с Шёпотом, одной из немногих, кто интересовался её работой, и убедила её совместить их скромные группы. Результат позволил её руководителю узнать удовольствие общения хотя бы иногда, между вечнымы расчётами. Ранние беседы с Шёпотком заставили её фыркнуть от смущения, цифровое лицо зарделось краской, пока она медленно и методично пролистывала каждое их обсуждение до тех пор, пока они не переключились на более современную систему эфиров. Они редко спорили, а когда такое случалось, то поводом служили новые химические компоненты, возможные лишь благодаря использованию жидкой пустоты. Невозможные прежде реакции, воплощенные в реальность их игрой с периодической таблицей. Буря и Шёпот веселились, испытывая казалось бы бесполезные комбинации и открывая удивительные реагенты. Шёпоток заставляет меня чувствовать себя особенной, она без сомнения одна из самых чувственных Итераторов... Надеюсь, она не сильно обо мне волнуется. Сообщи Небу, и я вскоре буду снова в сети. И не напрягай свою блестящую голову. Я буду в порядке... Надеюсь. Нет, эта ситуация разрешима. Она обещала мне фильтры, мне нужно только продержаться, пока Пять Свободных Жизней не улучшит дизайн, чтобы это стало постоянным решением. Я доверяю им всем сердцем. Жизни... Руководитель Шёпота представляла собой всё, чем Небо не являлся. Значимая социальная фигура в десятках форумов в первой версии ныне устаревшего чата, и ещё более — в современном вариате. Блестящий экземпляр научных результатов, но даже её усердий не было достаточно чтобы продвинуться в решении Великой Проблемы. Её талант в естественных науках проявлял себя ещё в обществе Древних, а созданные ею механические целевые существа вызывали восторг. Её величие ограничивали лишь строгие запреты, универсальные табу, что привязывали Итераторов к реальности и не позволявшие даже величайшим из них стать чем-то большим, чем планировали Древние. Буря ничуть не сомневалась, что если бы не длинный перечень табу, Жизни бы бороздила небеса на какой-нибудь летающей крепости, которой бы обзавидовались даже стрижи-стервятники! Её впечатление этим примером гениального и восхитительного Итератора не имело пределов. Если б только она не была ТАК идеальна... Листая удивительно короткий список своих разговоров с Жизнями, Буря не смогла сдержать раздраженный стон, что эхом отразился от стен пустого коридора и вернулся к её звуковым рецепторам. Слишком идеальная... Я хочу быть ей, быть такой как она. Почему же я так боялась заговорить с ней? До сих пор боюсь... Без Шёпотка между нами её сияющая гениальность спалит мне визуальные сенсоры. Она, наверное, считает меня... простушкой. Но Пять Свободных Жизней заботится о Шёпоте, а значит она поможет с моей проблемой. Древние, почему наши старшие настолько внушительные? Уставившись в жемчуг, Буря едва замечала, как минуты превращались сначала в часы, затем в циклы. С доступом к её суперструктуре чтение всех записей хранимых единственной жемчужиной заняло бы жалкие мгновения благодаря параллельному распределению мышления и гораздо более вместительной памяти. Она бы просто вспомнила весь текст вместо чтения каждой строчки, каждого предложения одно за другим. Однако даже содержимое этой жемчужины подошло к концу. Заканчивая заново переживать воспоминания разговоров с местной группой, она заметила одно отдельное сообщение. Непрочитанное сообщение, отправленное Итератором с другого участка планеты. Короткое сообщение с немногими, но тщательно выверенными сладкими словами восхищения. Благодарственное письмо, отправленное несколько сотен циклов после того, как эта система была заменена новой, наверняка потому, что связь по новой, с функцией твердого света, требует несколько большей смелости. Буря улыбнулась словам, пришедшим приблизительно пять тысяч циклов тому назад, читала их одно за другим, медленно, пробуя каждую букву на своей модуляции голоса. Она произносила слова вслух, наслаждаясь тем, как её собственный голос разрезал одинокую тишину. - Моя глубочайшая благодарность за написанный реферат на тему выращивания изолированных целевых форм жизни. Он очень помог мне с созданием и обучением моего милого Посланника. Чудесно, кто-то использовал мой опыт с толком. Интересно, к какому виду принадлежит Посланник? О, тут продолжение. - Я полагаю, немногие Итераторы заинтересованы Вашими открытиями, поэтому я подумал что Вас порадует знание о том, что Ваше исследование, Переменчивая Буря, очень помогло мне поделиться важной информацией с моим упрямым знакомым. Прямо сейчас Посланник выполняет свою вторую миссию. Я с нетерпением ожидаю его возвращения и надеюсь, что он будет в порядке. Далее идут несколько строк из точек и короткое извинение за использование этого метода общения. Хмм. Его зовут Семь Красных Солнц, я знаю о нём! Никогда не общалась. Но может... он будет не против? Буря счасливо вздохнула, дочитав это короткое, но милое сообщение, приятная волна мурашек пробежала по спине. Без этого несчастного случая она, может, никогда бы не увидела это странным образом спрятанное письмо благодарности… Ах да, несчастный случай. Итератор закрыла жемчуг связи и оглянулась, пытаясь оценить, как долго она предавалась воспоминаниям о прошлом. Но в этом закрытом коридоре не было ничего, что сказало бы ей о времени. Прошли секунды? Или целые циклы? Насколько близко может уже быть наблюдатель Неба? Дорога займет не больше пяти циклов или около того. Взгляд на отключенную левую руку и скопившийся на ней слой пыли сказал ей достаточно. Больше цикла, может и двух. Она застряла здесь еще минимум на три, и теперь у неё не осталось ничего, чем можно скоротать время. Буря согнулась и положила голову на грудь. Для экономии энергии она даже закрыла глаза, впервые за века лишив себя зрения. Никаких наблюдателей, никаких систем наблюдения, даже глаза её куклы сейчас не направляли информацию в её разум. Странно приятный опыт, отметила Буря. Должно быть, так ощущается отдых. Мои граждане множество раз рассказывали мне о преимуществах этого опыта и возможности обдумать многие вещи. Я сочла, что необходимость дефрагментации их биологических мозгов никак не относится к моему виду. Но это... довольно приятно. Наедине с остатком моих мыслей. … Мне скучно.

***

Рождение обыкновенно является важным моментом для всей семьи. Торжественный повод поблагодарить природу, что все они дожили до дня, когда их род пополнился новым членом. Но не для этой слизнекошки. При её рождении оба родителя, похоже, забыли навестить свою дочку, и больше никого не было поблизости. Совершенно никого, кроме гигантского призрачного существа с единственным не моргающим глазом. Оно непрерывно пялилось на нее, пока малышка не смогла наконец открыть глаза и моргнуть на него — после чего оно сразу исчезло. Внезапно странные руки с ещё более странными наконечниками прошлись щетками и расчёсками по её новорожденному телу, высушили её шерстку и сделали все, что обычно делают матери. Но безымянная слизнекошка об этом не знала. Она не знала ничего иного, кроме своей пока ещё короткой жизни. Не знала она, и что за давящее неприятное чувство заставляет её животик урчать. Прошёл цикл, и странный глаз вернулся в её... дом? Закрытая в прозрачной коробке с мягкой землёй под лапками, парой растений для компании и маленьким, предопределенным местом для сна, она чувствовала как её светло-серая шерстка встает дыбом под испытывающим взглядом существа. От его присутствия ей было неуютно. Руки вернулись. Одна, держащая что-то, положила свою ношу перед её мордочкой. Она понюхала. Она отступила. Что это за едкий запах? И что ей с этим делать? Оно пахло отвратительно и было странного зеленого цвета. Подняв взгляд на призрачный глаз и уже ставя под сомнение всё, что она узнала за короткую жизнь в крошечной коробке, слизнекошка увидела, что он ей отвечает. Золотой сияющий экран открылся перед ней, показывая кого-то из её вида, употребляющего что-то в пищу. Глаз что, хочет, чтобы она съела эту ужасно выглядящую зеленую слизь? Ну уж нет! У неё есть хоть какой-то выбор? Котёнок посмотрела на прозрачную стенку, узнавая саму себя в едва различимом отражении. Она выглядела точь в точь как на картинке, что показал глаз. Ии... ей нужно следовать этому предложению? Она может сделать что-то ещё? Даст глаз ей что-нибудь ещё? Слизнекошка отвернулась, удивленная сама собой. Едва жива, но уже способна на такие сложные мысли. Она снова взглянула на руки, что активно подзывали к себе, широко жестикулируя по направлению к еде. Затем она уставилась обратно на глаз. Они заодно. Этот странный глаз и эти. растения в форме рук? Они работают вместе. Они оба... оно... хочет, чтобы я съела это. Они не дадут мне другого выбора. С сомнением слизнекотёнок вернулась к чаше, полной зеленой слизи. Потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к едкой вони, но когда она наконец переборола себя и укусила, жуткая гримаса легла на её лицо, а ушки прижались в отвращении. Такое... кислое! Со слезами на глазах она проглотила еду, старательно пережевывая, словно от этого зависела её жизнь. Наверняка так и было. Глаз не даст ей ничего другого. Эта еда наполняла живот, вот только этим всё не закончилось. Жгучее чувство внутри заставило её отшатнуться и обнять животик своими маленькими лапками, стоная от боли. Это чувство быстро распространилось по всему её телу, прожигая путь через неразвитые мышцы, плоть, кожу, шерсть и даже кости. Белые глаза смотрели на небо в ужасе, ищя коварное существо что отравило её. Глаз по прежнему был там, следил за ней беспристрастно, затем исчез и появился гораздо ближе, уставившись на скрученное болью тельце. И внезапно боль ушла. Что... это было? Она встала, затем села на свой зад и посмотрела на своего тюремщика. Её зрение изменилось, что она только что заметила. Оно стало чётче, а туман в голове прояснился. Она... подросла? За тихим вскриком из её горла последовал рычащий звук, что она сама не могла понять. Она понимала немногое, но одну вещь она поняла точно. Ты... Ты мне не друг.