I Burn for You

      Сон. Вот как это ощущалось. Все, каждый день после той ночи казались сном.       Он помнил, как возвращался с Сакурой на фестиваль, который шумел даже далеко за полночь, ее рука обнимала его, как будто они всегда так ходили раньше. Они присоединились к остальной группе, или к тем, кто остался. На фестивале их осталось всего четверо, но у всех отвисли челюсти, когда они увидели, что пара идет вместе, взявшись за руки.       Первым отреагировал Шисуи, громко рассмеявшись, запрокинул голову и схватился за живот.       — Да наконец-то! — воскликнул он громко, его глаза сверкнули, словно он только что узнал самую большую сплетню века.       У Итачи по шее побежали мурашки, а у остальных троих все еще были открыты рты, но светловолосая Яманака быстро вырвалась вперед, бросившись на розоволосую с криком.       — Лобастая! Какого черта! Ты даже не рассказывала мне, как долго это продолжается?! — она трясла Сакуру за плечи.       — Тьфу, отпусти меня, свинина, — Сакура простонала, отталкивая обезумевшую блондинку, но тут же была атакована другим блондином, задающим тот же вопрос с еще большей настойчивостью. Саске встал перед Итачи, закрывая ему обзор на Сакуру.       — Аники, — Саске прорычал на него. — Как долго вы двое спите вместе? — этот вопрос заставил и его, и Сакуру покрыться темным румянцем, прежде чем кулак розоволосой, любезно обрушился на голову младшего Учихи.       Это была долгая ночь по совершенно другим причинам

***

      Итачи никогда не считал себя ярым романтиком, но благодаря Сакуре он узнавал о себе много фактов, о которых раньше и не подозревал.       Его глаза блуждали по ассортименту блюд, выложенных перед ним, все они были кропотливо приготовлены им за последние три часа. Он выдохнул через нос, вытер руки о кухонное полотенце и в последний раз осмотрел все составляющие ужина.       С пяти лет его учили всегда сохранять спокойствие, почти стоическое, при любых обстоятельствах. Никогда не выходить из себя, никогда не делать слишком многого, потому что делать слишком много для кого-то означает, что ты жаждешь его признания, поэтому ты ниже его. А Учихи никогда ни перед кем не пресмыкаются.       Но все наставления его отца пошли насмарку, когда дело касалось Сакуры. Его растущая потребность проводить с ней все больше времени (насколько это позволял их плотный график) вызывала бешеное желание сделать каждую их встречу идеальной. Неважно, встречал ли он ее из больницы или шел на свидание с данго, он всегда подсознательно делал все возможное, чтобы их времяпрепровождение было стоящим, тщательно планируя и идеально выбирая время.       Будь то что-то незначительное — надеть лучшую рубашку или что-то помасштабнее — приготовить три блюда для пикника. Как говорила Сакура, он всегда старался слишком сильно.       Итачи осторожно взял коробку со свиной котлетой и положил ее на дно корзины для пикника, за ней последовали глазированная курица терияки и жаренные глазированные овощи. Одним за другим он сложил остальные блюда, коробку с жареным рисом и маленькие чашечки анмицу. Он убедился, что положил фруктовые сэндвичи и сливки последними, поверх большой завернутой тарелки данго.       За дверью послышались чьи-то шаги, и вскоре из-за угла высунулась голова его младшего брата, со взъерошенными от сна волосами.        — Какого черта ты делаешь, аники? — Саске прищурился, глядя на широкий ассортимент еды, а затем подозрительно посмотрел на брата.       Собрав корзину, Итачи принялся за мытье посуды и уборку на кухне. Он взглянул на большие часы на стене и понял, что до выхода у него осталось полчаса.       — Садись, отото. Обед готов.       — Я не об этом спрашивал, — прорычал Саске, опускаясь на кухонный стул и с подозрением наблюдая за Итачи. — Почему тут корзина и почему так много тарелок? Куда ты… — он резко остановился, когда в его глазах отразилось понимание.  — Ты идешь к Сакуре.       Итачи не ответил, но Саске хватило увидеть, как тот напряг плечи.        — Разве ты не встречался с ней вчера? Тебе правда нужно проводить с ней каждый день? — Саске раздраженно простонал, ожидая ответа от брата.  — Аники, тебе нужно выкроить немного времени для себя.   — Отото, — Итачи вздохнул, поставив перед ним тарелку томатного супа и сэндвич. — Тебе не стоит совать свой нос в наши с Сакурой дела.       — Как я могу этого не делать?! —  Саске откусил кусок сэндвича, все еще глядя на Итачи.  — Мой брат встречается с моей лучшей подругой. Скажи мне, что это не сумасшествие, — Саске закинул в себя ложку супа, его манеры в этот момент совершенно не впечатляли. — Клянусь Богом, если ты тронешь хоть волосок на ее голове, я…       — Ладно, отото, помой за собой посуду. Я пойду переодеваться, — мягко прервал Итачи, аккуратно убрав кухонное полотенце, и покинул кухню, оставив позади себя бормочущего брата.       Он считал, что только он изменился после того, как встретил Сакуру. Представьте себе его удивление, когда в его сне Саске начал бросать в него сюрикены.       Саске, младший брат, который всегда смотрел на Итачи так, будто видел в нем звезды, и практически боготворил всю свою жизнь, был тем же Саске, кто угрожал ему смертью всякий раз, когда слышал, что он проводит время с розоволосой. В последний раз, когда Итачи спарринговался с ним, он едва избежал ожога руки.       Он всегда знал, что его брат заботится о своих друзьях, особенно о единственной девушке в команде, но он даже не думал, что тот был таким собственником, пока он и розоволосая не начали встречаться. Чаще всего он видел Саске и Наруто, прячущихся в тени, скрывающихся, чтобы шпионить за парой, когда те были на свидании. Итачи даже начал бояться, что однажды проснется с кунаем в груди.       Он снова посмотрел на часы и понял, что ему пора выходить. Он быстро распахнул шкаф и достал заранее выбранный наряд: серую рубашку и темные брюки. В них он выглядел нормально, как гражданский, а не капитан анбу. Сакура говорила, что он нравится ей в своей обычной одежде.       Он потратил лишнюю минуту, чтобы хорошенько расчесать волосы и собрать их в аккуратный хвост, позволив челке упасть на лицо. Он знал, что Сакуре нравятся его волосы, он знал это по тому, как она смотрела на его волосы и иногда проводила по ним пальцами. Он старался тщательно заботиться о них.       Бросив еще раз взгляд на часы, он быстро пошел на кухню, и прежде чем Саске успел начать с ним новый спор, он забрал корзину для пикника.       — Отото, помой посуду. И разогрей еду, когда мама с папой вернутся домой, — он помахал рукой в ​​последний раз и вышел за дверь, оставив на кухне шипящего Саске.       Через десять минут он уже стоял у двери знакомой квартиры, прислонившись к стене, чувствуя себя как дома. Он услышал какие-то звуки, доносящиеся изнутри, и мгновение спустя дверь открылась, явив раскрасневшееся лицо розоволосой девушки.       — Итачи! Ты пришел! — Сакура ухмыльнулась, когда он наклонился, чтобы целомудренно поцеловать ее в губы. Он улыбнулся, увидев красивый румянец, захвативший ее кремовую кожу, и поднял большую корзину.              — Готова идти?       Сакура кивнула, и когда она опустилась на колени, чтобы надеть туфли, Итачи уделил минуту, чтобы рассмотреть ее: короткое белое платье с пышными рукавами и струящейся юбкой в ​​тон, по ткани были разбросаны маленькие ромашки. Его взгляд задержался на мгновение дальше на том, как ткань облегала ее талию и грудь с открытым вырезом, а затем скользнул вниз по стройным ногам к белым сандалиям, которые она завязывала.       Сакура подняла голову и улыбнулась, ему нравилось, как розовые волосы обрамляют ее лицо, а коралловые губы растянулись в восторге.        — Я готова. Идем.       Еще одна вещь, которую Итачи узнал о себе — он оказался очень тактильным человеком.       Он никогда и не думал об этом, так как в основном держал своих друзей на расстоянии вытянутой руки, его личные границы нарушала только постоянная физическая привязанность Шисуи. Но он никогда не упускал ни единого шанса, чтобы повзаимодействовать с Сакурой, будь то спарринг или просто прогулка за руку.       Они намеренно выбрали наиболее пустынные дороги к своему тайному убежищу на небольшом холме позади горы Хокаге, скрытому от остального мира, словно их маленьких уголок. И Сакура, и Итачи знали, какими будут последствия, если старейшины клана узнают об их отношениях, но так рано они не были готовы иметь с ними дело.        Итачи привлек Сакуру к себе и они, держась за руки, выпрыгнули из под раскидистого кустарника на небольшую площадку на холме. Было еще довольно рано, но густой полог деревьев, окружавших территорию, создавал хорошую тень от солнца.       Сакура достала небольшое одеяло из корзины, которую Итачи держал в руке, и постелила его у края, чтобы они могли свесить ноги. Итачи поставил корзину посередине, и они сели рядом друг с другом, доставая контейнеры с едой.       — Ого, ты и правда все это приготовил сам? — Сакура ахнула, глядя на огромное разнообразие блюд, разложенных перед ней. Открыв контейнер с курицей терияки и поставив его перед ней, Итачи почувствовал, как его грудь распирает от сияющего восхищения в глазах Сакуры.       — Сколько времени это заняло у тебя, Итачи? — спросила Сакура, задумчиво пережевывая кусок свинины. Итачи пристально наблюдал за ней, отмечая каждое маленькое изменение в выражении ее лица из-за вкуса. Чувство тепла проникло в его грудь, когда он увидел, как на ее щеках появился румянец, глаза закрылись от восторга и она потянулась за еще одним кусочком мяса.       — Совсем немного. У меня оставалось немного со вчерашнего дня, — это была ложь. Он проснулся в какой-то невообразимый час, чтобы приготовить, или даже еще раньше, чтобы подготовить ингридиенты. Слава богу, его родители были у кого-то из родственников, иначе это была бы катастрофа, если бы они застали его за грохотом кастрюль и сковородок посреди ночи.       — Это восхитительно, — Сакура застонала от вкуса курицы, нежного и липкого от соевого соуса. Руки Итачи дрогнули, когда он, пытаясь дотянуться до следующей коробки, услышал этот звук.       Поставив последнюю тарелку, Итачи достал две стеклянные бутылки со сладким чаем со льдом, открыл их и поставил перед ней, а когда поднял голову, то внезапно обнаружил перед своим лицом палочки для еды.       Он поднял глаза, увидел улыбающееся лицо Сакуры и снова посмотрел на палочки, держащие кусок свинины возле его рта.              — Открой рот, Итачи.             Итачи осторожно приоткрыл рот и почувствовал вкус свиной котлеты. Он жевал медленно, не сводя глаз с лица Сакуры, пока сильный жар постепенно поднимался по его шее к лицу, когда он понял. Сакура только что накормила его…       — Вкусно, не так ли? —  Сакура хихикнула, когда он нерешительно кивнул, прикрывая рот кулаком, желая, чтобы румянец исчез. И в тот момент, когда он потянулся за бутылкой чая, Итачи почувствовал, как пара мягких губ коснулась его щеки.       От нежного прикосновения губ Сакуры лицо покраснело в сто крат сильнее, несмотря на то, что прошлый румянец еще не спал. На этот раз он прикрыл лицо ладонью, слушая, как хихиканье Сакуры превратилось в хохот из-за его застенчивости. Каким бы тактильным не был Итачи с Сакурой, он все-таки был удивительно стеснительным, когда розоволосая проявляла даже малейшую инициативу.       — Тачи, ты такой милый, — Итачи покраснел сильнее, когда почувствовал, как она наклонилась к нему, положив подбородок ему на плечо. Он отодвинул ладонь от лица, глядя на дразнящий блеск в ее глазах и растянутые в улыбке губы.       — Тебе нравится дразнить меня, не так ли, Сакура, — он откинулся назад, зарывшись лицом в ее волосы и обняв за талию. Он услышал, как она хрипло рассмеялась, переместившись, чтобы сесть между его ног.       — О нет, никогда.       Итачи убрал ее волосы и, обхватив лицо, захватил ее губы своими. Поцелуй не был жарким или страстным, просто полным нежного тепла. Он почувствовал, как она сдвинула голову, чтобы сильнее прижаться к губам, пальцами зарываясь в его длинные волосы.       Он не помнил, как долго они так сидели, но Итачи даже не прикоснулся к своим палочкам для еды, довольствуясь тем, что Сакура подавала ему. Приятнее было просто держать ее на коленях, временами делая глоток чая, а затем снова зарываясь лицом в ее волосы.       Вскоре коробки опустели, за исключением чашек анмицу и тарелки данго. Сакура взяла одну из чашек, подозрительно на нее посмотрела, прежде чем взять ложку и зачерпнуть немного.       Итачи наблюдал, как она осторожно положила десерт в рот, а затем ее лицо исказилось, что не было похоже на восторг. Он встревоженно поднял голову, увидев выражение ее лица.        — Что случилось, Сакура? Это невкусно? Очень плохо? — анмицу не выглядел испорченным, он купил его только вчера. Десерт должен был быть свежим.       — Нет, дело не в этом, — Сакура покачала головой, отодвигая маленькую чашку подальше от себя. — Он странно кислый. По вкусу как будто кто-то вылил на меня стакан лимонного сока… — её лицо прояснилось, когда она осторожно посмотрела на него. — В нем есть солодовый сахар?       Руки Итачи застыли на ее талии, его разум начал усиленно работать.        — Солодовый сахар? — он вспомнил, как продавец сладостей рассказывал ему о новом вкусе… солода. Должно быть, выражение его лица подтвердило ее подозрения. Сакура захихикала и, поставив чашку, выудила из кармана платья маленький пузырек с двумя белыми таблетками внутри, прежде чем положить одну из них на язык.        — Хорошо, что я взяла с собой парочку, верно?       — Сакура, ты точно в порядке? — в голосе Итачи прозвучала тревога, он нахмурился. — Мне нужно было внимательнее изучить ингредиенты, это так глупо. Мне так жаль, Сакура, я должен был…       — Эй, эй, эй! — Сакура обхватила его обе щеки, заставив посмотреть ей в глаза. — Прекрати. Чего ты так паникуешь, у меня все хорошо. Это несерьезно, со мной все в порядке.       Итачи смотрел на нее еще несколько минут, прежде чем вздохнул и снова зарылся лицом в ее волосы.               — Итачи, что случилось? — он почувствовал, как ее пальцы перебирают его волосы, и пару мгновений просидел в молчании. — Итачи, я в порядке, — она тихо произнесла. — Ты же знаешь, что моя аллергия несерьезная. Просто немного чешется язык.       — Ничего, я просто… — он снова вздохнул, прислонившись лбом к ее лбу и закрыв глаза, — Я пытался сделать все идеальным. Мне кажется, если все будет не так, ты не впечатлишься мной, найдешь меня невыразительным. И эта анмицу ощущается как камень преткновения, — он глубоко вздохнул, решившись открыть глаза, но все еще не поднимая взгляд. — И я не горжусь тем, что вызвал у тебя аллергическую реакцию.       Несколько мгновений стояла тишина, прежде чем он почувствовал, как рядом с ним раздался тихий смешок. Он поднял глаза, увидев раскрасневшееся лицо Сакуры. Она снова обхватила его лицо, и, наклонившись, с любовью поцеловал его щеки.        — Итачи-кун, ты слишком много думаешь.       Она обвила руками его шею, приблизив их лица так, что их лбы соприкоснулись.       — Просто быть с тобой уже прекрасно. Когда ты со мной, меня не беспокоит, бушует ли на улице буря. Каждый момент, когда мы вместе, прекрасен. Тебе не нужно быть прекрасным принцем для меня, тебе просто нужно быть моим Итачи, — Итачи почувствовал, как его сердце замерло, когда она нежно прижалась губами к его губам. — Так что перестань так сильно переживать.       Итачи внезапно почувствовал себя глупо, ведь он заставил ее каждый раз переживать из-за самых мельчайших деталей, а ведь она всегда счастлива с ним. Ему не нужно быть принцем или рыцарем в сияющих доспехах, потому что для нее это неважно. Ему просто нужно быть Итачи рядом с ней.       И разве не это привлекло его в ней в первую очередь? Ему не нужно было надевать маску, чтобы быть привлекательным, так почему же он делает это сейчас.       — Я такой глупый, — он прошептал себе под нос, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. Она хихикнула ему в губы, запустив одну руку в его волосы, а другую держа на щеке.       Солнце поднялось высоко в небо, перевалив за середину, время шло, а двое прислонившихся друг к другу и греющихся в тепле ранней весны игнорировали его. Прошло четыре месяца с Нового года, четыре месяца с тех пор, как они потерялись друг в друге, и они еще никогда не были так счастливы.       — Итачи, у меня есть новости, — негромко пробормотала Сакура в тишине. Итачи хмыкнул, давая ей понять, что он слушает. — Я отправляюсь на миссию в Суну.       — Суна? — спросил он удивленно. — Когда ты уходишь?       — Через неделю. Я только вчера узнала.       — Когда ты вернешься?       — Я не знаю, — она вздохнула, утопая в тепле, исходящем от Итачи. — Нас отправляют помочь Суне с медицинской подготовкой. Так что я не знаю, сколько времени это займет, может быть, месяц, год.       — Год? — встревоженно спросил Итачи, его сердце сжалось от мысли, что они будут разлучены так надолго. Сакура вздохнула, но затем оживилась.       — О, я уверена, что до этого не дойдет. Я постараюсь закончить через месяц или два, и, эй, ты же знаешь, где я буду, так что сможешь навещать меня, когда захочешь.       Это, конечно, получше, но все равно очень неприятно. Одна только мысль о том, что ему придется проводить дни в одиночестве, без нее, перебиваясь только редкими письмами, заполняющими пустоту, уже заставляла его сердце глухо стучать в животе. Но дело не в нем. Это Сакура отправляется на очень важную миссию к одному из их самых сильных союзников. Он оставил свои мысли при себе.              — Да, наверное, я справлюсь. Но я все равно буду скучать по тебе.

***

      Миссия была долгой.       Сакура отсутствовала уже несколько месяцев, и конца этому не было видно. За пять месяцев ее отсутствия Итачи посетил Суну в общей сложности десять раз, и этого все равно было недостаточно. Простого чтения слов, запечатленных ей на бумаге, было недостаточно.       Поэтому, когда Цунаде сообщила ему, что она возвращается, он был в восторге. Но теперь он сходил с ума.              — Баа-чан! Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Сакура-чан не вернулась?! — Наруто закричал рядом с ним, стукнув кулаком по столу Хокаге. Итачи бы тоже так сделал, если бы не почувствовал, как кровь застывает в жилах. Его брат и остальная команда с кузеном в настоящее время бродили по кабинету Хокаге, на их лицах мелькали разные эмоции.       Цунаде вздохнула, закрыв глаза и приложив пальцы ко лбу.              — Сакура должна была вернуться два дня назад, но я получила сообщение от слизней. На их пути возникли… некоторые сложности.       — Тогда когда же она вернётся? — Итачи даже не понял, кто это сказал, его разум горел от всех этих мыслей.       — Неизвестно. Вот почему я отправляю спасательную команду.              — Я пойду, — Итачи произнес это быстрее, чем Цунаде успела договорить. Его голос был ровным и холодным, глаза твердыми, как камень. — Я возглавлю спасательную команду.       — Нет, ты не пойдешь, — так же быстро отрезала его Цунаде.       — При всем уважении, Хокаге-сама, но я сделаю это, — он слегка поклонился, словно собираясь уйти.       Вдруг дверь в кабинет распахнулась, и встревоженная Шидзуне ввалилась внутрь.       — Ц-Цунаде-сама! Сакура!       Не успел он опомниться, как ноги уже несли его по коридорам башни Хокаге, остальные обитатели шли за ним по пятам. Как только он вышел из башни Хокаге, печати пролетели по его пальцам и в ту же секунду он оказался в побеленных коридорах госпиталя Конохи.       — Сакура! — кричал он, вертя головой из стороны в сторону и не находя ничего, кроме обезумевших врачей и медсестер, суетливо бегающих вокруг. Двери снова распахнулись, Цунаде ворвалась внутрь, плащ развевался за ее спиной.       — Сюда — Шизуне бежала первой, завернув в правый коридор, прямо в отделение неотложной помощи. Цунаде распахнула двери, загородив Итачи обзор, пока его брат и его команда бежали за ним.        — Шизуне! — рявкнула Цунаде, направляясь прямо к кровати, ее руки уже светились зеленым. — Приведите ко мне всех хирургов-травматологов, которые дежурят! И тут Итачи увидел ее.       Белые простыни больничной койки были заляпаны красным, а посередине лежало окровавленное и переломанное тело розоволосой. Он не мог видеть ни единого здорового клочка кожи, каждый сантиметр был усеян красными пятнами. Его взгляд застыл на ее лице: нос и рот были закрыты кислородной маской. Если бы не слабое , почти незаметное вздымание ее груди, он бы подумал, что она…       Итачи почувствовал, как его колени подогнулись, кости словно превратились в желе, и он бы рухнул, если бы не тяжелая рука, появившаяся на его плече.       — Сакура-чан! Сакура-чан! — закричал Наруто, его глаза потускнели, а кулаки застучали по стеклянному окну двери, грозя разбить его своей силой.       Итачи взглянул на руку на своем плече и увидел скрытое маской лицо Хатаке, его одинокий глаз все еще был устремлен на едва дышащее тело.        — Ты должен присесть, — он прошептал ему, едва слышно из-за криков Наруто.       У Итачи даже не было сил сопротивляться. Он лишь опустил голову и, пошатываясь, направился к стальной скамье у двери. Он тяжело упал, обессиленный.       "Почему-Как? Как это произошло? Когда это произошло?" — прошептал он мысленно, раздвигая губы, чтобы сделать прерывистый вдох. В горле встал ком, разрастаясь под давлением нахлынувших эмоций. Его руки дрожали, когда он поднял их, чтобы схватиться за голову, глаза были плотно закрыты от жжения, которое он чувствовал за ними.       "Что он может сделать? Что он должен сделать? Как он может ей помочь? Это безумие", — каждый раз, когда Итачи чувствовал, что на волосок от гибели, Сакура пинком закрывала двери к порогу смерти и хлопала его по щекам, возвращая к жизни. А что делал он?       Ждал. Сидел тихо и ждал.       Он еще никогда не чувствовал себя таким бесполезным.       Он почувствовал, как кто-то опустился на соседнее сиденье, и оглянулся, увидев брата. На его лице отражались те же эмоции: шок и горе, и больше всего — безнадежность.       Они оба молчали, между ними повисела удушающая тяжесть обреченности. Но тут Саске заговорил, его голос был едва громче шепота.       — Она выкарабкается.       Итачи ничего не ответил, его разум работал словно на автопилоте, в голове было совершенно пусто. Но затем он прошептал сдавленным, но в то же время ровным голосом.             — Откуда ты знаешь?       — Она уже делала это раньше, — Саске сгорбился еще сильнее, закрыв глаза, словно сила яркого света была невыносимой. — Сакура все-таки очень стойкая.       Итачи никогда не верил в Бога. Но в тот момент он молился всем высшим силам, которые существуют, лишь бы она выжила. Неважно, займет ли это неделю или месяц, просто пусть она будет в порядке. Он молился всем богам, которых мог вспомнить, и плакал у их ног, чтобы те пощадили Сакуру.       Казалось, прошла вечность: солнце село, наступила ночь, а затем снова замелькал рассвет, прежде чем Цунаде снова появилась в дверях. Ее лицо было измученным, а глаза впали от перенапряжения, казалось, она упадет в любую секунду. Она не сомкнула глаз с тех пор, как вошла в операционную, те, кто остался снаружи, тоже. Глаза Итачи и всех остальных раскраснелись, волосы были растрепаны, а лица мрачны. Где-то ночью прибежала Ино, умоляя позволить ей увидеть Сакуру, а теперь она тоже стояла перед Цунаде, заламывая руки и плача.       — Она будет жить.       Это было похоже на прорыв плотины, все повалились на землю, облегчение поглотило их. Наруто и Ино всхлипнули, губы растянулись в облегченную улыбку.         — Мы можем ее увидеть? — заговорил Саске, его пальцы комкали ткань штанов. Итачи тоже хотел ее увидеть, но он не мог заставить свое тело сдвинуться. Его сердце слегка сжалось, когда она покачала головой.       — Она отдыхает, ей требуется много сна. Не беспокойте ее сегодня, может, завтра она очнется, — она развернулась, направляясь в противоположную сторону. — Идите домой. Мне не хочется, чтобы вы устраивали суматоху.       Итачи хотел бы остаться там подольше, но медсестры вытолкнули его за дверь вместе с остальными. Саске сказал, что останется на ночь с командой, чтобы быть поближе к больнице. Итачи не помнил, как шел домой, в голове все еще всплывал ужасный образ переломанного тела.       Его ноги сами привели его домой, в его комнату. На автопилоте он сходил в душ и переоделся. Он осознал, что дома, только когда лежал на кровати, глядя в потолок, а не на дверь больницы.       Он не смыкал глаз двое суток, ему нужно было поспать. Но он не мог. В голове было неспокойно, на сердце тяжело. Что, если что-то случилось с Сакурой, пока его не было? Что, если он не увидит ее утром?       Чем больше он лежал в постели, не двигаясь, тем больше ему казалось, что он теряет контроль над своим рассудком.       Тогда он распахнул окно и вылетел в ночь, как летучая мышь. Он давно этого не делал, не было необходимости, но пришло время начать заново.       На высоком дереве, у здания больницы, прямо напротив нынешней палаты Сакуры. Он мог видеть ее фигуру на кровати, пока еще слабую и хрупкую, а, если напрячь слух, можно было услышать постоянный писк, напоминающий о том, что она жива.       Облегчение, которое он испытал, было подобно первому ливню после безжалостной засухи. Казалось, будто с его груди сняли валун, теперь он мог дышать.       Пищащий звук был похож на колыбельную, как будто он слушал биение ее сердца. Итачи закрыл глаза, опираясь на ствол дерева, подтянул ногу на ветку, на которой сидел, и, не успев опомниться, заснул.

***

      На следующий день Сакура так и не проснулась. Наруто пришлось вырубить, прежде чем он выломал дверь больницы и ворвался внутрь, Итачи же продолжал сидеть на дереве возле ее палаты. Он должен был быть дома, он должен был помогать матери с продуктами, но вместо этого он был здесь. Ничего страшного, Шисуи был отличной заменой.       На третий день промелькнул лучик надежды, когда Сакура проснулась на несколько мгновений, выпила стакан воды, а затем снова погрузилась в сон под действием морфия. То же самое произошло и на четвертый, и на пятый. Только на шестой день после возвращения она наконец проснулась.       Он, как обычно, ночью сидел у ее окна, когда услышал хрипы из комнаты. Волосы на его шее мгновенно встали дыбом, он спрыгнул с ветки на подоконник, приоткрыл окно и бесшумно проскользнул внутрь.       Сакура кашляла, сильно и сухо, и Итачи, быстро дотянувшись до воды, стоявшей на прикроватной тумбочке, поддержал ее голову и прижал стакан к губам. Сакура поспешила подчиниться, раздвинув сухие губы и выпив воду одним глотком. Итачи все еще поддерживал ее голову, нерешительно убирая стакан и пробегая глазами по ее лицу.       Он видел каждую мельчайшую реакцию, пробегающую на ее лице, каждое маленькое подергивание улавливали его глаза, он затаил дыхание, когда розовые ресницы затрепетали, открывая мутно-зеленую радужку. Сначала взгляд был расфокусирован, но затем медленно прояснился.       — Итачи? — она прошептала так тихо, что он, возможно, даже не услышал бы, если бы не ночная тишина. Его горло запершило, а уши напряглись, чтобы услышать ее.       — Да, Сакура, — он прошептал так же тихо, его пальцы слегка сжались у основания ее шеи. Он увидел ее слабую улыбку, глаза блестели от слез. — Эй. Итачи больше не мог выносить эту тяжесть, колени подогнулись, и он рухнул на кровать. Он прижался лбом к Сакуре, положив одну руку ей на голову, а другой сжимая ее ладонь.        — Сакура. Я думал, ты… — он даже не смог закончить, в рот как будто набили ваты. Он почувствовал, как ее пальцы сжались вокруг его руки.       — Я в порядке, Итачи. Я жива, — она шептала ему на ухо так, словно все было в порядке. Как будто этого было достаточно.       — Ты не в порядке! — он почти кричал, прежде чем смягчить свой голос. Он выпрямился, прежде чем прижаться губами к ее губам.       Этот поцелуй не был таким нежным и теплым, как их обычные поцелуи. Он был агрессивным, настойчивым, отчаянным. Он мысленно кричал, что нужно быть нежнее, ей больно! Но его тело словно противилось этому приказу. Эта агрессивность была вызвана не желанием физического контакта, а желанием доказать, что она реальна. Он сжал пальцы в ее волосах и прижался к ней губами, чтобы доказать себе, что она здорова, жива и находится здесь, с ним.       Он отстранился, прежде чем потребность в воздухе стала слишком сильной, одежда зашелестела, когда он прижался к Сакуре лбом.       — Итачи… — донесся до него удивленный шепот.       Он открыл глаза, шаринган встретился с широкими нефритовыми глазами. Он убедился, что она слушает его, что все ее внимание сосредоточено на нем.       — Никогда больше так не делай!       — Итач…        — Ты не знаешь, что я пережил, пока ты лежала здесь, без уверенности, что очнешься, — Итачи тяжело дышал, гнев и беспокойство пронизывали каждое слово. — Знаешь ли ты, через что всем пришлось пройти? Ты не можешь поступить так с нами снова. Ты понимаешь? — не услышав ее ответа, он сердито посмотрел на нее, требуя подчиниться. — Понимаешь? Ты больше никогда так не поступишь!       На мгновение воцарилась тишина, наполненная лишь сердитыми вздохами Итачи, а затем низкий и хриплый смешок Сакуры нарушил ее.       — О, Итачи, — Сакура вздохнула, глаза снова наполнились слезами. Она обхватила его шею слабыми руками и прижалась губами к его виску. — Сакура обещает.              Он почти упал на нее, но потом мягко обмяк. Приподняв голову, чтобы прижаться к ее шее, он вдохнул так, словно дышал впервые.       — Тебе лучше сдержать свое обещание.