Королевская Хватка

Через два часа Клаус рассматривал спящую девушку в его кровати. Полностью обнаженная и с, наверное, самым совершенным, будто выточенным искусным мастером из мрамора, телом, что он видел. Дорси отдавалась ему с таким пылом, что мужчина ни секунды не сомневался в правильности своего выбора. Вот только полного удовлетворения Клаус не ощущал от сделки с Кареном, как и от снятия напряжения с наконец обретенной прислужницей. Застёгивая ремень на брюках, он удивлялся пустоте в нём. Услышав голоса и смех в холле, Клаус проворно натянул на себя водолазку и вышел в коридор. Элайджа и Гвен вернулись, что-то достаточно бурно обсуждая. Оба почему-то в грязи (Элайджа, конечно, ещё и в крови), но на удивление довольные. — Вот как ты всё-таки догадался, что он в лесу прячется? — спрашивает Гвен, глядя на Элайджу сияющими глазами. Её тёмные волосы слиплись между собой и небрежно торчали из-под черной шапки, камуфляжный костюм испачкан глиной. — Интуиция и логика… а также Оливер сказал, что сегодня видел нынешнюю оболочку Хавьера в лесу. Но первое — на девяносто процентов. — А до этого надо было протащить меня по всем болотам и склонам. — Ты же хотела поиграть в разведчика. Я создал тебе необходимые условия, — игриво отозвался Элайджа, протягивая ей автомат «Калашникова». Гвен разразилась весёлым гоготом на весь дом, пытаясь схватиться за автомат. Не нечаянно задела пальцем курок. Выстрел угодил прямо в стену над ними, и часть штукатурки упала на Элайджу. Тогда девушка, уже подвывая, скатилась вниз вместе с оружием. — Гвен, хватит. Вставай, — пробормотал Элайджа, стряхивая с плеч белые ошметки. — Отстань, я тебе молюсь, божество дедукции! Элайджа взглянул на хохочущую девушку на полу в обнимку с автоматом, и сам невольно улыбнулся. А после поднял взгляд аккурат в то место, где находился Клаус. Улыбка на его губах померкла. — Поднимайся. Почувствовав напряжение в его голосе, Гвен перестала смеяться и проследила за взглядом Элайджи. Почерневшие от злости глаза Клауса заставили обоих посерьёзнеть. — Хм-м, мне казалось, что для моего задания достаточно одного человека, — сухо произносит Клаус, спускаясь к ним. — А я думал, что нам необходимо найти Хавьера раньше Марселя и убить его, — ответил Элайджа, сложив руки на груди и подняв взгляд наверх. В темных глазах заклубилась насмешка. — А ты не один, Никлаус. Клаус пронзил брата едким взглядом. Гвен же закинула лямку от автомата за плечо, решив, что в их разборках ей делать точно нечего. — Так, я слишком устала, чтобы с вами болтать, — объявила девушка. — А вообще, шеф, Хавьер обезврежен и валяется в домике в лесу. Убить его придётся только утр… Гвен замерла, встретившись взглядом с проснувшейся Дорси, стоящая в одной простыне. Последняя окинула Сандерс презрительным взглядом, спустилась вниз и оказалась рядом с Клаусом, чмокнув того в щёку. — О, Гвени, ты всё ещё здесь? Ник, разве ты ей не сказал, что её услуги теперь не нужны? — улыбнулась Дорси, накручивая огненную прядь на указательный длинный палец. Клаус довольно хмыкнул, после прижал девушку к себе и поцеловал в губы, не сводя прямого взора с бывшей работницы. Элайджа отвёл взгляд в сторону. А вот Гвен так и стояла с распахнутым ртом, не находя слов. — А? — в итоге выдала один-единственный звук, характеризующий всю степень ее непонимания. — Ты не ослышалась. В твоих услугах я более не нуждаюсь, — небрежно произносит Клаус. — Подожди-подожди, что-то я не понимаю… Ты правда теперь её собираешься сделать своим секьюрити? Её? — выдохнула в шоке Гвен, указывая большим пальцем на девушку. — Да? Клаус почувствовал, как Дорси напряглась рядом. Гвен перекидывала взгляд с него на девушку, а улыбка между тем все ширилась и ширилась, пока она не захохотала в голос. Смех был злорадный и такой измывательский, что гибрид еле сдержался, чтобы не придушить экс-работницу на месте. — Элайджа, ты слышал это? — ухахатывалась Гвен, хватаясь одной рукой за живот, а второй слегка шлёпая вампира по плечу. — Бобик, наконец, обрёл Тузика… Ахахаха! Сам первородный, старательно пряча улыбку, в это время на всякий случай встал впереди глумящейся всем своим видом Гвен. Что-то ему подсказывало, что темнеющий брат лицом и покрасневшая Дорси могут вспылить. — Кузина, как ты получила свою золотую медаль с такой тугодумностью? — усмехается Дорси. Гвен моментально перестала смеяться. В глазах закрутился настоящий ураган, готовый смести любого на своем пути. — М-м-м, хочешь поговорить о моих заслугах? Ну-ка, давай вспомним, как я тебе врезала прямо перед выпускным или как твой парень под моим влиянием соблазнил всех твоих подруг, оприходовав прямо в твоей кровати, — ласково проговорила она, глядя, как глаза ненавистной родственницы заполняются гневом. — Ух, славные деньки. — Я сейчас сильнее тебя. Так что аккуратнее, — прошипела Дорси, которую сейчас удерживал Клаус. На лице Сандерс расплылась совсем пакостная ухмылка. — Рискни, Дорси. Только не забывай, что это я буду твоей княгиней. А насчёт моей отличной памяти ты в курсе лучше всех. — Гвен с ледяной сталью посмотрела на Клауса. — Отец похлопотал и с тобой, верно? — Да. И его цена меня устроила, — произносит Клаус с вызовом. — Какое счастье, что тебя легко купить. Не придётся с тобой прозябать три недели! Несмотря на благостный вид, девушка была в ярости. Клаус это понял, когда она свирепо протиснулась между ним и Дорси, раскидав их в стороны. Её тень стащила покрывало с вскрикнувшей кузины, а ему она украдкой заехала локтем по рёбрам. Элайджа покачал головой, наблюдая за этой картиной. — Гадкая сука! — крикнула Дорси ей вслед. — Разумное решение. Всё равно бы Гвендолин тебе не покорилась, — протягивает Элайджа, наблюдая, как обнаженная Дорси взбежала наверх за простыней, а затем скрылась в спальне. — Знаю, — отвечает Клаус. Только почему именно он ощущал себя идиотом, которого обставили? Через полчаса он понял почему. Гвен вышла с двумя чемоданами во всеоружии. С гордо поднятой головой пышных волос, в черном костюме, состоящем из юбки и укороченного пиджака, украшенного золотыми цепочками, и белой легкой рубашки. Высокие каблуки её туфель глухо стукали по ступенькам, пока она спускалась вниз. Заглянувший таксист в холл, быстро поднялся наверх и подобрал её чемоданы с пакетом, в котором мелькнуло название кошачьего корма. — Где Шекспир? — произносит она, впиваясь в него мрачным взглядом. Аромат морозной вишни забился в ноздри. В последние дни они были так близки, и вот сейчас пришли к той самой точке, с которой начали, если не хуже. Не будь здесь Элайджи и Дорси, Клаус бы попытался ее остановить… Но зачем? Гвен ему не нужна уже. Ему необходим был солдат, а не тот, чью оборону невозможно проломить. И он его получил. Элайджа был прав. Гвен добровольно не стала бы ему никогда служить, а поддержка со стороны её отца лишней не будет. — У Хейли. Клаус попытался поймать её взгляд, но та смотрела поверх его головы или сквозь него. В груди стало тяжело, словно к сердцу привязали кусок бетона. Гвен попросту стала игнорировать его существование. Злость поднялась вверх по горлу. А с чего вдруг его так волнует, что эта нахалка думает о нём? Но ещё, что его сильнее волновало, с чего её нынешнее отношение так задевало Клауса? Он-то выиграл и получил, что хотел. Больше ничего не сказав, девушка направилась к выходу, напоследок хлопнув так крепко дверью, что едва снова не посыпалась штукатурка. Дорси фыркнула. — У неё всегда был поганый характер. То с грязным зверьем бегала по ветеринаркам, то со своей наркот… — Заткнись, — отрезал Клаус, повернувшись к ней. — Можешь езжать домой. Утром за тобой приедет машина. — Я живу в отеле. И мне казалось, что останусь и сегодня здесь. Мой предыдущий хозяин ко мне относился более уважительно, — с легким намеком проговорила она, подимаясь плавно с места и подходя к нему. — Ладно, я уеду. Понимаю, что кузина испортила всем нам настроение. Элайджа про себя усмехнулся, подумав, что Клаус всё же умеет затаскивать в постель женщин редкостной эмпатии, но в этот раз ему это только на руку. Ведь в лесу Гвен вскользь упомянула о кузине, из-за которой её друг погиб, а сама княжна пробыла полгода в скотском загоне Арены вместо гладиаторского отсека, в который изначально отец и отправил. Такого урона по её самолюбию она Клаусу не простит. Так что Клаус вновь угодил в отношения с дрянью. А вот он с Гвен за этим понаблюдают с удовольствием. — Почему именно с ней? Почему из всех женщин и теней мира нужно было выбрать чёртову Дорси?! — ругалась Гвен, ответив на его звонок через десять минут. — Объясни мне, Элайджа. Вот почему всех мужиков тянет на каракатиц?! — Успокойся, милая. В этом тоже есть смысл, наверное, — говорит успокаивающе Элайджа, отмечая, как тут же оглянулся на него Клаус. Вкус небольшой победы приятно заскользил по губам. Мужчина понимал, что пророчество Алексис относилось только к Клаусу и Гвен, а не другой тени. Поэтому уже девушка стала ощущать потребность его оберегать, находясь рядом. А Клаус обретал с ней спокойствие и надёжность. Если бы они сумели поработать дольше, то смогли прийти к пониманию и переступить гордость. Они бы стали таким же сильным дуэтом, как знаменитые друзья Карен Сандерс и Роберт Дуглас, которым тоже предсказали быть вместе. Вот только Элайджа не намеревался отдавать брату девушку. Не в этот раз. Он тоже имел право на счастье, которое Клаус и не оценит должным образом. — Какой? Поимей тварь и получи проблем числом в косарь? — взвилась Гвен. — Какой же он идиот! Кретин, пропивший все извилины за столько лет, но сохранивший чудом зато печень! Ох… меня чуть не порвало от бешенства от вида этой гадюки. — Какой именно? — Элайджа, — с укоризной проговорила она. — Так, всё, я спокойна, спокойна-а-а… Нет, ну надо же! Увидел небось её мило хихикающей в платье, из которого буфера вываливались, и поплыл, как старик в массажном кресле! Элайджа посмеивался, глядя, как мрачнеет лицо Клауса, ловящего каждое её слово. Он порывался то подняться с кресла и уйти, то вырвать смартфон, но лишь молча выслушивал всё, что извергала в гневе девушка. Но то были лишь цветоки. Утром вслед за почтой появился и курьер с двумя громадными корзинами. В одной оказались упаковки охотничьих высококлассных колбасок и острый французский сыр, а во второй дивные крупные ромашки, среди которых затерялся журнал «Вечеринка» со специально помеченной страницей. На оной оказалась пара фотографий из недавно устроенного приема князя. Отдельный абцаз статьи касался генерального директора корпорации «Ленд Кингмаркер» и наследницы крупного бизнесмена Карена Сандерса. Улыбающаяся парочка смотрела друг другу в глаза. Люсьен приобнимал за талию Гвен, выглядя донельзя довольным. Сверху же была надпись: «Династический союз или настоящее чувство между значками долларов?» Также был небольшой стикер на глянцевой обложке, в котором Касл отметил, что они прекрасно смотрятся. — Немедленно унеси отсюда эту дрянь и выбрось, — взбешенно прорычал Клаус курьеру, косясь быстро на играющую за столом Хоуп. Загипнотизированный парень подоборал корзины и направился к выходу. Клаус в раздражении достал телефон и принялся набирать Каслу, что он опоздал со своими ухаживаниями. — Пап, а где Шекспир? — спросила Хоуп, когда отец отлепился от телфона. — Гвен разрешила мне играть с ним, когда захочу. — Они уехали обратно к себе домой, — сообщил Клаус и сел обратно за стол. — Так как ты смотришь на то, чтобы выбраться из дома и сходить в зоопарк? Там полно разных смешных животных. — Но мама сказала сидеть дома, — заметила девочка, откладывая карандаш в сторону и воззрившись на него голубыми глазами. Полные губы растянулись в улыбке. — А мы маме не скажем. Всё равно она вернётся только вечером.

***

Мне хватило пары недель, чтобы успокоиться, что эта рыжая тварь добралась и до Нового Орлеана. Как ни странно, дядя Эрни и Рик всё это время старались не трогать меня. Впрочем, Рик ещё долго извинялся передо мной за свои слова, что Дорси — вполне себе нормальная. Что в ней нормального? Хотя, что я удивляюсь? Мужикам она всегда умела пудрить голову, независимо от возраста! Дрянь смазливомордая! Лично все волосенки повыдираю, если увижу в радиусе с собой. У-у-у, хоть бы убил ее кто из врагов Клауса, мразь поганая. — Я тебе этого не прощу, — проговорил Рик, строя усердный вид, что слушает мессу. — Простишь. На женщин в стрессе — не обижаются. Таков закон, — вздохнул Джерри с правой стороны от меня. Обоих пнула. Такое ощущение, будто их повела не в церковь, а на войну. Нытики! — А ну закрыли свои рты и внимайте божью благодать, — сухо велела им, закинув ногу на ногу и открывая молитвенник. — И так на этот город многовато грешников. А вам я не дам скатиться на дно. Те тяжело вздохнули, но мужественно продолжали потеть в своих плотных рубашках, в которые их заставила облачиться. А как иначе? Разве можно явиться в храм в ширпотребе уличном, как и в театр? А в том, что у них нет летних вещей — меня и бога не колышет. А вообще в церкви было сегодня изумительно приветливо. Солнце проникало сквозь узкие вытянутые окна, заполняя светом всю площадь, что даже легкие пылинки, поднимающиеся вверх, были видны. Женская половина облачилась в легкие цветастые платья и даже шляпки, а мужчины в костюмах. На лицах помимо умиротворения или увлечения словами отца Клементия, также отображались самые тяжелые мысли. Дядя Эрни с утра пораньше улизнул, сославшись на важные дела. Рика же упросила со мной сходить мама, уехавшая с Джейсоном в Китай. Они давно хотели начать путешествие по Азии. А вот Джерри ничего не оставалось, как согласиться. Грейс, девушка-свидетель, пропала. И хоть первое слушание в суде прошло относительно спокойно, но это нам обоим не вселяло уверенности в будущем. — Знаешь, а мы выглядим, как семья, Сандерс. Мамка, папка и сына, — отмечает спустя какое-то время Джерри, приобнимая меня за плечи. — А вон и противные родственники пожаловали, — хмыкает Рик, кивая назад и вытирая платком пот из-под челки. Мы втроём повернулись посмотреть на тех, кто явился под самый конец службы. Отца Клементия тоже возмутил такой приход, что он невольно сбился и окатил нашу компанию неодобрительным взглядом. Недавно обретенное смирение взорвалось во мне, освобождая место ярости. А этой парочке мерзких полюбовничков что здесь надо? Неужели церквей поближе мало или их обличили и выгнали? Клаус под руку с Дорси направились к самым передним рядам. Сам гибрид весь в черном, подобно антрихристу, и девушка в облегающем длинном алом платье. Ничего не скажешь. Эффектно. — Гвен, держи себя в руках, — зашипел Джерри, заметив мой недобрый взляд и схватив меня за руку. — Осталось пару минут, — добавил брат, вцепившись во второе запястье. Я молчала, ожидая пока парочка пройдёт мимо и глядя прямо на отца Клементия. Ощутила, как Клаус остановился возле нашего ряда, а также, как его тяжелый взгляд лёг на меня. — Здравствуй, Гвен, — говорит он. — Здрасьте, — бросает Рик. Схватила песенник у дремавшего мужчины рядом и чуть ли не громче целого хора запела: — Господи-и-и поми-и-илу-у-уй! Го-о-о-осподи-и-и поми-и-илу-у-уй! — Я же говорила, что она — конченная, — фыркает Дорси. О, как же ты права, сестричка. Вообще, как собака бешенная! Когда парочка отошла на пару шагов, метко швырнула песенник прямо в обнаженную спину кузины, а после сразу же засунула нос в молитвенник, стараясь не смотреть в округлившиеся очи отца Клементия. Ну, я же пропела молитву, так что баланс сравнялся. Кузина остановилась на месте, тяжело дыша, так что Клаусу пришлось буквально её вести к скамейке. — Я её убью, — донесся до нас злобный шёпот этой макаки странствующей по всем рукам мира. — Зачем мы вообще сюда пришли? — Заткнись, — прорычал он ей, оглядываясь на нашу троицу. Я фыркнула, поправляя шляпу на голове. Стоящая парочка однозначно. К счастью, служба быстро подошла к концу. Рик и Джерри подхватили меня сразу под руки. Так что такой бравой командой мы и вылетели первыми из церкви. Я особо и не сопротивлялась, так как отцу Клементию откровенно не хотелось попадаться на глаза. На самом деле, свобода от гибрида — только в радость, но, чёрт побери!.. Это оскорбительно, что меня, ценного кадра, так легко променяли на эту дранную крысу, так сильно презираемою мной. — До сих пор не отпускает? — спрашивает Джерри, когда Рик вылетел из машины. Сжала губы в одну полосочку, сложив руки на груди. Друг вздыхает и косится на фотографию в пластиковой рамке, что свисала с зеркала заднего вида. На ней было трое мертвецки пьяных студента лет двадцати. Тогда ещё упорно косящий под хиппи Джерри Колинз в идиотской желтой рубашке, еле сходящейся на нем, мажористая сопля Гвен Сандерс с взъерошенным каре и в синем топе, облитой дешевым пивом, и душа каждой компании в нашем университете — Джесси Бейл. Я грустно улыбнулась, глядя в добрые зеленые глаза на фотографии. Он теперь казался таким юным и всё равно безумно красивым в простых белой футболке, джинсах и с торчащими в разные стороными светлыми волосам. Помнила отлично ту ночь, когда Джесси упросил охранника открыть нам рано утром парк аттракционов. И ведь не заплатил ни цента ему, а просто убедил. — Он мне тогда предложение сделал. Такой дурачок, — прошептала я со смешком, стерев слезу с уголка глаза. — А теперь думаю, что надо было соглашаться. Я ведь его любила, а сказать боялась… Что подумают в универе, отец… Как же карьера? А вдруг просто шутка?        — Ты сама знаешь, что он не шутил. Только Джесси через пару дней бы всё равно зарезали, Гвен, — говорит с надломленностью Джерри. — Знаю. Но как же невыносимо, что его похоронили, как наркомана и какого-то обсоса, Джер… А ведь он не был таким. — Я быстро проморгалась, отгоняя слезы. — Главное, что мы это знаем. Дрожь пробрала до костей. Джерри обнял меня. Я прикрыла глаза, прижимаясь к нему. Мы оба знали, что приехавшая в Сиэтл красавица Дорси не простила Джесси показательного пренебрежения к ней. И уж тем более того, что впервые мой идеальный парень предпочёл не её. А этому рыжему суккубу всегда нравилось отнимать у меня как игрушки и время с отцом, так и поклонников. И тот раз не стал исключением. Ну нет. В одном городе я с ней тоже не останусь. Второй раз она мне жизнь не сломает. Правда, у Дорси сейчас целых два преимущества: полный спектр силы тени и гибрид в корешах. Так что придется это поле оставить ей… снова. Попрощавшись с Джерри, я достала телефон из сумочки. Вылизывающийся на крыльце Шекспир прищурил подозрительно глаза, когда села рядом с ним. — Какой неожиданный, но приятный сюрприз. — Хорошая идея заслать ту, которую я на дух не перевариваю. Прониклась, — произношу я в динамик и перекладываю кота себе на колени. Шекспир принялся вылизывать пальцы, уже с откровенным беспокойством заглядывая мне в глаза. — Как понимаю, удачная, — усмехается отец. — Да. Пришли за мной машину через пару дней. Поеду в Вашингтон прислуживать сиделкой сенатору, — вздыхаю и выключаю телефон.

***

Сделав глоток виски прямо из горла, Клаус не сводил взгляда с догорающего трупа в баке. Он смутно помнил, как нажил врага в лице отчаянного итальянца Анжело Верди. Вроде он некогда равлекся с его матерью, а после убил, когда та стала докучать. В те времена, Венеция — была настоящим плывучим борделем, а крови было столько, благодаря инквизиции, что и напрягаться не пришлось особо. Хотя, какие выдающиеся личности были! Никколо Макиавеллии, Модильяни Амедео, Донато Браманте… Настоящий изысканный букет из личностей смелых взглядов и творчески раскрытых. Неожиданный и малоприятный визит Анжело Верди напомнил ему о тех тепло вспоминаемых им временах. Но помимо этого его волновало иное. Взглянув на время в смартфоне, Клаус мрачно отметил, что прошло уже чуть больше двух часов. А Дорси всё также не видать. Поднявшись с лестницы и швырнув в бутылку в бак, из-за чего пламя еще сильнее взвилось вверх, Клаус выудил небольшой предмет из кармана куртки. Дешевое кольцо-медальон из Вегаса блеснуло, поймав отблески огня. Уже полмесяца прошло с того дня, как Гвен покинула дом. И к своему шоку, гибрид ощутил тоску по этой злюке, что даже в церковь явился. Клаус не хотел её узнавать и уж, тем более, не надеялся за такой короткий срок это сделать. Вот только стоило ему увидеть голубей, которых девушка утром прикармливала у себя на балконе, найти рыжие кошачьи волосинки на одежде, взглянуть на пирожные с вишней в пекарне на углу или девушку в высоких сапогах, которые так любит носить Сандерс — то образ сам появлялся в голове. — Что это?.. А, — раздался сзади него понимающий голос сестры. Ребекка обошла его и с небольшой долью злорадства отметила: — Первоначальный вариант оказался всё же, куда более соблазнительным. — Вовсе нет. Эта девица такая же невыносимая, как ты, сестрица, — усмехается Клаус. Вампирша улыбнулась про себя. С девчонкой-тенью «номер один» она пересекалась только в баре, и того ей хватило, чтобы понять: Сандерс — редкостная пофигистка, способная любого морально трахнуть. А брат таких женщин обычно не переваривал. Но, кажется, система в этот раз дала сбой. Клаус однозначно скучал. — Тогда выкинь кольцо в бак к Анжело, — пропела Ребекка, заглядывая ему в глаза. Вскоре она звонко уже смеялась вслед ему. Как же, выкинет он! Девушка-то лучше всех знала, что пока Клаус не получит своего, то недосягаемое его будет манить также сильно, как мотылька огонь. Но, как бы не сгореть ему.

***

День отъезда с раннего утра был дождливым и пасмурным. Дядя Эрни порекомендовал оставить эту затею с поездкой, но я уже сумки собрала и была настроена решительно покинуть сегодня ночью Новый Орлеан. Этот город подарил мне правда веселый год, но пора двигаться дальше. Обещанная отцом машина приехала в полдень. Мы с дядей Эрни и парой грузчиков быстро заполнили её. Плюсы тоже были. Я и Шекспир летели на личном самолете папиного друга Роберта Дугласа, а в Вашингтоне нас ожидал шикарный пентхаус. Папа очень хотел наладить со мной хорошие отношения, так что безлимитная карта тоже вернулась обратно. — Кому-нибудь взять в магазине что-то? — крикнула я, накидывая на себя чёрный кожаный плащ. — Да, прихвати ещё пива, — громко отвечает дядя Эрни из гостиной, в которой расположился с кучей дел. До вылета оставалось ещё девять часов и нужно было себя чем-то занять. Покупать одежду не хотелось, так что я решила убить время тем, чтобы заполнить холодильник дяде и брату. А то знаю их, накупят всякой ерунды, потом оправдывайся перед мамой почему у них появился гастрит. Особо долго выбирала микроволновку в подарок для дяди. Хотелось порадовать человека, а то после развода он зол на весь женский пол. — Блин, — выруалась я, взглянув на экран смартфона. Это был Элайджа. Пару недель назад я пообещала ему перезвонить, когда злость поутихнет и забыла. Но уже не было резона ему отвечать. Сделала звук потише и бросила телефон в карман. Сейчас были дела поважнее. Например: какую выбрать увлажняющую маску на время полета. С экстрактом календулы или витамином С? Возьму обе! Гулять так гулять. — Вроде ещё не сезон для грибов, — протягивает у уха низкий голос. Я раздраженно морщусь и кладу баночку маринованных опят обратно на полку. Аппетит напрочь пропал! — Поражена. Я-то думала, что вампиров только интересует сезон вспышки гепатита В в крови, а тут под раздачу и опята попали, — колко отвечаю и принимаюсь катить перегруженную тележку прочь от этих неблагополучных полок. Клаус закатывает глаза, направляясь за мной. — Не понимаю твоей злости по отношению ко мне. Ты свободна. — Это не злость, а брезгливость, — отрезаю я. — Вот знаешь, вроде неплохой полянки, на которой устроили резню зайчат. Весь твой лик замызган для меня и опорочен телесами да духом этой лярвы убогой. — Как красочно. В тебе погибает пролетарский поэт, Гвени, — с иронией отмечает мужчина, вставая на пути моей тележки. — Впрочем, моя милая Дорси не лучше о тебе отзывается. Но я здесь не за этим. Есть разг… — Мне начхать, — перебила его я и взмахнула рукой, как бы отсекая любой намек на продолжение беседы. — Сделай милость и свали с дороги. Не хочу объезжать весь магазин, чтобы добраться до шоколадного молока. Выражение глаз мужчины изменилось со скоростью пули. Вместо ожидаемой злости появилась жесткая решимость, а на губах заплясала глумливая улыбочка. То, как покосился на пустую тележку гибрид мне тоже ой как не понравилось. В следующее мгновение я буквально воспарила над полом. Момент приземления успела пропустить, слишком шокированная, что меня так просто, как пачку пельменей схватили и бросили в тележку. — Мужчина, тележку можно вывозить на парковку только при покупке, — между тем нудно отметила продавщица за кассой, меланхолично что-то печатая по телефону. Тогда-то на меня и посыпалась сверху куча пачек чипсов. Сквозь решетку увидела, как Клаус бросил на кассу две стодолларовые купюры. — Сдачи не надо. Пробитая селезенка. У неё тут человека под носом вывозят, а она эсэмэски строчит. Прошёл век героев и лавровые венки теперь никому не нужны. Выбраться на ходу не предоставлялось возможным. Мои ноги буквально покоились на ручке, на которой лежали ладони Клауса. Тогда я решила хоть расположиться комфортабельнее и стряхнула с себя лишние снеки. Усевшись поудобнее и закинув ногу на ногу, открыла пачку чипсов со вкусом краба. Хоть что-то будет меня отвлекать от этого явно малоприятного разговора. — Надо же, где крики и визги? — ухмыляется он, везя меня так, будто затарился максимально продуктами по акции. Оптовик хренов. Я прищурилась, оглядываясь по сторонам. Дождь закончился и понемногу небо стало светлеть. В воздухе завис приятный аромат мокрого асфальта. Подъезжающие машины занимали быстро свободные места. — Ради тебя ещё горло драть? Нет, спасибо, — царски отвечаю ему, забрасывая хрустящий жёлтый кругляшок в рот. — Тем более кузина должна с этой обязанностью ночью отлично справляться. — А я смотрю тебе покоя не даёт тот факт, что Дорси теперь со мной, — прямо-таки расцвёл Клаус, останавливаясь возле своего джипа и с интересом рассматривая то, как шпилька моего сапога упиралась ему в большой палец. — И всё же, несмотря на распрекрасную Дорси, ты здесь, — ехидно отмечаю я. Тут и поняла, что попала прямо в яблочко. Взгляд Клауса приобрел сталь и холод. — Я ей не доверяю. — Как это так? Ты же её хозяин. Обряд же провели или времени не нашлось? — не скрывая сарказма, полюбопытствовала я и подпёрла кулаком щеку. — Провели. Её воля стала моей, но одно меня смутило. — Клаус облокотился локтями о ручку тележки и посмотрел прямо мне в лицо. — Вы же чувствуете призыв своих хозяев, так? Я коротко рассмеялась, покачав головой. Кажется, начинаю понимать в чём суть. Подавшись к нему, вкрадчиво шепнула: — Я тебе больше скажу. Нас выдёргивает с любой точки мира, когда ощущаем опасность для хозяина. А душу рвёт на куски. Видела такое уже у отца. Как понимаю, Дорси повела себя иначе. Клаус смотрит мне в глаза пару мгновений. Но не в попытке найти ложь, а получить подтверждение найденному ответу. — Да. Вчера на меня было совершено нападение. Дорси явилась только под вечер, — произносит Клаус. — Но Фрея говорит, что обряд подлинный. — Почему тогда с Дорси напрямую не обсудишь? Свой солдат всяко ближе, чем жадная до бабок тварь, вроде меня. — Твою ложь я чувствую. — Поймав мой удивленный взгляд, Клаус уже раздосадованно дополняет: — И тебе я доверяю немного больше. Улыбка поневоле тронула мои губы. Клаус старался со мной не встречаться взглядом, выглядя одновременно и злым, и робким, будто, как минимум, сделал мне предложение руки и сердца. — Хватит улыбаться. Я имел ввиду, что больше доверяю, чем Дорси, — прошипел он. — Так-так, бывший эксплуататор, значит ли это, что ты скучал по мне? — с улыбкой от уха до уха полюбопытствовала я. Клаус не сделал ни одной попытки позвонить мне или скинуть сообщение. Нет, он явился лично, ради этого пустячного разовора. — Ну вот ещё, — закатывает глаза мужчин, небрежно отталкивая тележку со мной от себя. — Я счастлив, что теперь по утрам не слышу ора кота, и теперь никто не вымогает у меня денег. — О, точно! За отработанные полторы недели ты мне так и не заплатил. Где мои деньги, гнусный обманщик? — воскликнула я, потрясая в воздухе чипсиком. — В общем, пожалуюсь на тебя в Белый Дом. Благо, завтра уже буду там. Я перебросила ноги на другой край, намереваясь слезть с тележки. Но переворачивать свой нынешний транспорт не пришлось. Клаус, подхватив меня за талию, вытащил из тележки. — Благодарю, — бодро отметила я, поправляя плащ и волосы. — Ты уезжаешь? — между тем спросил Клаус, пристально глядя на меня. — Не мой город оказался, — произношу и протягиваю ему руку. — Так что не особо приятно, но довольно увлекательно было познакомиться с вами, Никлаус Майклсон. Жаль, что вы оказались моим проваленным делом и уже личным разочарованием. Небольшая пауза затянулась. Видимо, поняв, что я не шучу, Клаус тяжело выдохнул из себя воздух и ответно пожал руку. — Удачной вам дороги, Гвендолин Сандерс. Искренне надеюсь, что никогда вас больше не увижу, так как вы тоже оказались моим проваленным делом и страшным разочарованием, — на мой манер отвечает Клаус. Говорят, что самые некрасивые расставания бывают у влюбленных и друзей. У врагов или просто неприятелей они, куда интереснее. Сегодня мне довелось в этом убедиться. И от данного знания взяла меня какая-то грусть. Ни Клаус, ни я — никак свои силы друг перед другом не проявляли, зная, что в нашем случае — это просто дурной тон и понты. Нам ничего доказывать друг другу не нужно. Поэтому досаждали словесно. Голубоватые глаза продолжали долго в меня всматриваться, а большая рука согревать мою. Не сразу решила разорвать этот контакт, тоже скользя взглядом по его напряженному лицу, на котором все равно играла коварная полуулыбка. И всё же я ощущала беспокойство. Словно оставляла одного котёнка в центре бассейна с акулами. Хотя, все мы знаем, что этот «котёнок» ни одному хищнику не по зубам. Когда разжала руку, то направилась обратно к магазину и уже не оборачивалась. Навряд ли, когда-нибудь мы снова встретимся. Жизнь часто такие виды не сталкивает.

***

— У меня на лбу что, штамп «родня, прочь от меня»? — сердито пробубнил Рик, закатывая рукава своей синей толстовки до локтей. Дядя Эрни в домашнем сером халате и братец вышли проводить меня. Очень мило с их стороны, конечно, так как весь день называли меня «предательницей». Зевая в кулак, поставила переноску с Шекспиром на заднее сиденье и закрыла дверь. — Ну, ты же хотел комнату побольше. Мечты сбываются, — улыбаюсь я, потрепав младшего брата по волосам. — Да и никто не будет больше объедать вас. Оба одинаково фыркули. В этом плане у них огромный плюс, так как ем я, как в последний раз. — А я, между прочим, намеревался расширить площадь конторы для твоего кабинета, — поделился дядя Эрни, приобнимая меня за плечи. — Правда? — Ну, я подумывал об этом, — ответил мужчина, чмокая меня в щеку. Щетина кольнула слегка кожу. — Так, а теперь забудь о том, что втюхивал тебе весь год. Всё-таки работку у тебя папаня подвалил не хухры-мухры. — Дядя Энди, — рассмеялась я. — Нет, а чё? Дядя хуйни не посоветует. Таков мой наказ, — отвечает гордо он, подняв вверх указательный палец. — А захочешь вернуться, так двери моего дома всегда открыты. Да и дел куча скопилась, Гвени! Мужики всё ищут любовников своих любовниц, а бабоньки потерянные сережки от дохлой прабабки. Ебанутые, да? — На всю голову, — киваю я, а после обнимаю крепко родственника. — Я буду скучать. Этот год был правда классный. Спасибо. — Я тоже буду скучать. — Дядя слегка приподнимает меня, раскачивая из стороны в сторону, затем смачно целует в обе щеки. — Матюкнись там как-нибудь в стиле своего дядечки, но при важной шишке типа конгрессмена, и обязательно потом расскажи. Поняла? — Только ради тебя, — хохотнула я, а после подхожу к братишке. — Задержись в этой школе хоть на два года. — Через месяц встречай в Вашингтоне, — ухмыляется Рик, а после, как бы нехотя, даёт себя притянуть. Жук мелкий. — Хоромы свои новые сфоткай хоть. Позавидую здесь. — Время, мисс, — высовывается из окна машины водитель. Через пару минут я уже пристегивала ремень безопасности в салоне. Шекспир тихо мяукнул в переноске, протягивая лапы сквозь решетки. Свободолюбивый мой. Откинув пластмассовую решетку вверх, чтобы животное ощущало себя комфортно в дороге до аэропорта, слегка привалилась к переноске. В салоне было тепло, а сама машина равномерно покачивалась. Пахло приятно лимонным полиролем. От играющей песни Breath of Life группы Florence + The Machine слегка кружилась голова и клонило в сон. В какой-то момент и правда заснула. Неизвестность перестала меня пугать, да и надежд уже на что-либо не осталось. — А? Уже приехали? — зевая, проговорила я, когда машина вдруг затормозила. За окном была жуткая темень. Ни одного фонаря, если не считать фар, подсвечивающих дорогу. Но и так видны были очертания высоких сосен. Водитель не отвечал. Недоброе предчувствие заползло скользкой змеей прямо в эпицентр взволнованно трепещущего сердца. Шекспир забился в самый угол переноски, встав на дыбы. Я отстегнула ремень безопасности. — Сэр? — выдыхаю и слегка шевелю его за плечо. Мужчина дернулся, словно от судороги, а после резко повернулся. Во мраке мелькнули лепестки кожи, словно приклеенные к монструозной морде. Плотоядная улыбка от уха до уха обнажила рядов восемь мелких острых зубов, отливающих желтизной. Пожри меня тьма… Вурдалак! То же самое чудовище, что встретилось мне месяц назад. Кит говорил, что его забрали. Но как вурдалак снова оказался на свободе и в том же городе? — Сквир-р-р! — завизжало чудовище, вытягивая длинный язык в мою сторону. — Получай! — ору я, хватая тварь за скользкий язык и молниеносно впихивая тень ему прямо в глотку. В следующее мгновение у вурадалака закатились глаза, а из ноздрей вытекла черная жижа. Зажмурившись и сжав руку в кулак, отвернула голову в сторону. Ошметки липкой вонючей плоти разлетелись повсюду и облепили правую часть лица и шеи. Довольно тяжёлая голова твари теперь свисала с моей руки, а из дыры между плеч текла зеленовато-черная жидкость на коробку переключения передач. Убрав кусок трахеи с щеки и бросив голову на переднее сиденье, распахнула двери. — Шекспир, уходи… Ах! Стоило мне только выйти на улицу, как мощнейший разряд тока ударил в спину. Упав на четвереньки, пыталась вернуть себе дыхание и сконцентрироваться. Но как только удалось сфокусироваться на ощущении своей тени, то разряд вновь прошёлся по мне, заставляя онеметь каждую мышцы на теле. Оказавшись лежащей на земле, увидела клок рыжих волос. Твою мать. — Браво, Гвен, это очень впечатляет, — иронично говорит Дорси, склоняясь перед мной, дергающейся в конвульсиях. — Уметь убивать — это у нас в крови, да? Ах, Джесси-Джесси… Гнев даёт мне силы на краткий миг, но и этого хватает, чтобы схватить девушку за ногу и опрокинуть к себе на землю. Стоящий рядом темнокожий колдун снова выпускает в меня молнию. Тогда и откатываюсь совершенно без сил от неё. — Тварь! — поднявшись на ноги, заорала она и пнула меня под бок. — Из-за тебя он погиб! Гвен да Гвен всё было у него! Хотя, чего я удивляюсь? Даже этот психанутый кровосос всё носится с колечком. Пришлось даже переспать с ним, чтобы отпустил тебя наверняка. Вновь посмотрела на колдуна, которого уже точно видела. Да. Во Французском квартале. Кажется, Винсент Гриффит. Ведьмы всегда были против Майклсонов, как говорил Клаус. Картина начала складываться в голове. Покойного Хавьера запер в тени не отец, а Дорси, так как иллюзию создать для нас не проблема. Понятно теперь откуда появилась и сквозная петля в особняке отца. Дорси намеренно попала в Новый Орлеан. — Разве для тебя это такая жертва? — прошептала насмешливо я. Девушка побелела от гнева, выпуская свою тень на меня. Я захрипела, ощущая, как горло сдавливает с неимоверной силой, будто бумагу в шредере. — Зачем это тебе? — просипела я. Перед глазами поплыли красные круги. — До сих пор не усекла? — фырчит Дорси. — Князь Тени умирает, Гвен. А тебя я не желаю слушать. Тем более, когда могу сама стать следующей княгиней. — Французскому кварталу только пойдет во вред, если Клаус Майклсон получит прислужника подобного статуса, как говорилось в предсказании. Извините, мисс Сандерс, я против вас ничего не имею, но предпочту проявить осторожность, — добавляет Винсент. — Так что ты просто пропадешь без вести. Жаль, конечно, что легенде с вурдалаком не быть. Думала, он раньше пробудится и сожрёт тебя. С каждым их словом мне становилось только хуже. Папа умирает? С его прекрасным здоровьем и долголетием? Какое ещё предсказание? Неужели столько всего прошло мимо меня? У меня были представления, где именно пропаду. Если погибну в сознании, то отец это почувствует, так как тень пройдёт сквозь него. Оставалось только одно место, из которого уже не выберусь. Но то был только разогрев. Настоящая жара пошла дальше, когда Дорси велела быть своей тени поизобретательнее. Кожу на запястьях стала лопаться, и крик разнесся по всему лесу. Тут-то и раздалось шипение. Золотисто-оранжевая молния метнулась прямо на ногу в красной туфле. — Шекспир, назад! — заорала я, ощутив, как удушение прекратилось, но тело оставалось парализованным. Но кот меня не слушал, вцепившись клыками и когтями в ногу. Дорси истошно завизжала, пытаясь стряхнуть Шекспира, расцарапавшего со звериной яростью ей конечность. Алая кровь побежала из глубоких царапин. — Грязный помойный кот! — вызверилась Дорси, махнув рукой. Шеспир отлетел ко мне. Дергаясь всем телом наверх, попыталась подняться и прикрыть его собой. Страшный хруст полоснул лезвием по сердцу. Готовящийся пойти в атаку кот просто рухнул в паре сантиметров от моих пальцев. Крик разодрал горло. Широко распахнутые зеленые глаза на рыжей морде глядели прямо на меня. — Нет, нет, нет, — залепетала я, давясь своими рыданиями. — Шекспир… Пушистик мой… Пожалуйста. Дрожащие пальцы еле коснулись мягкой шерсти. Звенящая пустота заполнила сердце от осознания, что мой верный усатый компаньон уже не встанет на лапы и больше никогда не разляжется на подушках, как любил. И эта пустота заглушила всё. Я уже не слышала, как подъехал черный фургон, и как из него вылезли одни из стражей арены. Не чувствовала, как надели тяжелый ошейник, а после понесли меня в фургон. Слезы скатывались сами из глаз. Я только смотрела на две вещи. Маленькое лежащее на обочине тело кота, так смело ринувшегося защитить меня. И улыбающуюся Дорси, наблюдающую, как меня уводят. Ненависть раскрасила душу в один багровый цвет. Если мне будет дано выбраться во второй раз из Арены, то непременно вернусь и спущу бритвой с кузины три шкуры. За Шекспира все пять.