Королевская Хватка

Дорси О’Брайен боялась. Электричество мигало в доме, а из-за окон выли тени. Те тени, чьих хозяев она сгубила. Они визжали, стонали, звали её, царапались в стекла и дверь, но не уходили, клубясь вокруг дом клубком змей. — Верни меня… Ве-е-ерни-и-и! — замогильным голосом рыдали они. Задернув шторы на окне, девушка отошла подальше. Вытянула руки, пытаясь подчинить или утихомирить, но сила больше не слушалась её. Канал связи был перекрыт. — Мы так больше не можем. Отпусти нас! — уже сообща голосили тени, пытаясь прорваться в дом. — Отпусти! Отпусти! — Отвалите! — выкрикнула Дорси и сползла на пол, закрывая уши. Рядом на полу валялись золотые туфельки, которые она намеревалась надеть в клуб, пока не появились тени. Задыхаясь от слез, она съежилась на полу. Огненно-рыжие волосы резко контрастировали с некогда светлым ламинатом, покрытым черной призрачной крошкой, свидетельствовавшим о наложении чары высшей категории. Голоса нещадно проникали острыми стрелами в стенки черепа, заставляя дико корчиться на полу, словно от судорог. — Какая потрясающая ночь, — протягивает чинно глубокий голос с ласкающими вибрациями. — Да, мой князь, просто дивная, — поддакивает скрипуче второй голос. Дорси поднялась на подрагивающие локти. Напротив неё в кресле восседал сам Теневой князь, а по левую руку стоял верный пёс титулованной семьи. Оба выглядели так, будто непринужденно проводили время на пикнике. Серебряная десертная ложечка опускается в творожную массу. Кусочки шоколада и орехов смешались в нежнейшем десерте, делая его божественно восхитительным. — Есть в Новом Орлеане нечто притягательное и одновременно коварное. — Сандерс отправил ещё немного лакомства в рот. А после направил ложечку в сторону Дорси. — Не так ли милая племянница? — Простите, мой князь… — прошептала она. В холодных серых глазах сверкнула сталь ярости. — За что? — деланно удивился мужчина, продолжая ковырять десерт в хрустальной креманке. — Ты хотела просто влияния. Взобраться повыше, как и любой человек-тень. Я горд тобой, Дорси, и бесконечно сожалею, что в моей Гвени не наблюдается подобной вероломности. Ах, будь она такой, то уже стала бы одной из самых влиятельных фигур в нашем сообществе. Так что я восхищён, моя дорогая. Голоса теней резко заглохли. Мирча спрятал улыбку, когда девушка с надеждой посмотрела на князя. — Правда? — Конечно, — улыбнулся Карен, как маленькой девочке. — И я бы тебя отпустил, но только… Издав хриплый крик, Дорси упала на колени и схватилась за горло. Из приоткрытого рта торчал кусок извивающейся тени, что не давала ей больше издать и звука. — Ты кому посмела перейти дорогу, грязь? Забыла, где твое место?! — рявкает Сандерс, резко поднимаясь с кресла и скидывая десерт на пол. Тьма расползалась мантией от него. — В тот раз я тебя не убил из благодарности к моему брату, и ты снова наступила на те же грабли! Из-за тебя, сучка, я был вынужден последовать закону и отправить единственную дочь на Арену и лишён стал её доверия на многие годы! Мой ребёнок все эти месяцы, каждый день, в любой час мог стать жертвой извращённого насилия или убийства, ты это понимаешь?! Дворецкий оскалился. Большая часть дома в пригороде Сиэтла была превращена в руины меньше, чем за час, так что кто-то обязан за это заплатить. Отдыхая в своем кабинете и обедая, Карен с ленцой просматривал «Инстаграм», который ему пришлось вести, ради фирмы. Он то с укором цокал языком на фотографии партнёров с восемнадцатилетними девушками в бикини, то ухмылялся на какие-то слащавые посты, улыбался на семейные снимки друзей, пока не дошел до выложенного видео Люсьена Касла. По измождённому и исхудавшему виду дочери Сандерс сразу определил, что та находилась в отеле ни один месяц. А в момент гнева хозяина даже верный слуга поспешил покинуть дом. Да и сам дворецкий был в бешенстве, что младшая хозяйка находилась в самом неподобающем для нее месте. Мирча достал из мешка на бедре голову со светлыми волосами и бросил её девушке. Если бы могла, то Дорси второй раз завизжала. Это была её подруга, изображавшая все это время Гвен. — С тобой будет хуже, — холодно произносит Карен, щуря блеснувшие тьмой глаза. Дорси вгляделась в дядю. За все прошедшие месяцы он не выглядел уставшим или ослабленным… Хотя, уверял, что был на грани. — Вы солгали, — прошептала она, когда тень перестала её душить. — Я всегда говорю правду. Проклятье перенял, но мне хватит лет пятнадцать, чтобы не дать ему развиваться. — Сандерс поправил воротник черной рубашки. — Зато таким способом я сразу исключил тех, кто представлял угрозу Гвени. — Господин, время, — намекнул Мирча, демонстрируя наручные часы и постукивая когтем по циферблату. Кинув в последний раз взгляд на девушку, он щёлкнул пальцами. Тени вновь стали осаждать дом, но с ещё большим рвением. — Следуя закону, я тебя не убью. Но, когда за тобой придет Гвен, ты сама уже будешь звать смерть. Ибо они, — кивок темноволосой головы в сторону окна, — будут с тобой до конца. Это моё тебе проклятие. Серый вихрь стремительно поглотил две фигуры. Уже через миг они стояли напротив отеля. Мирча раскрыл дверь лимузина, впуская сначала князя, а затем и сам залез. — Мой князь, вы же скажете княжне о сроке вашего проклятии? Она догадается, что вы лукавите, — проговорил Мирча. — Когда я ей сообщу, то она уже будет далеко от этой первородной твари и, возможно, уже с ребёнком под сердце. Думаю, Гвени согласится на свадьбу с тем, кого я ей выбрал. От статуса княгини она не откажется. — Но к чему такие радикальные меры? Господин Майклсон и Гвендолин друг для друга, как вы с господином Робертом. Это будет сильный союз, — подмечает Мирча, закинув ногу на ногу. Сандерс закатал рукава рубашки и устало облокотился о сиденье. Растрёпанный, бледный и все такой же отчаянный, как Карена ещё помнил Мирча, когда был жив его отец Кэмерон Сандерс. Даже юнцом этот человек никогда не сдавался. Но сейчас тень видел, что князь был не в себе. Кажется, впервые в жизни Карен Сандерс был растерян. — Окажись это так, то я бы… возможно, когда-нибудь, смирился. Но я вижу, что Клаус Майклсон опасен для моей девочки. Она его чувствует и привязка от нее есть, как у меня к Роберту… Но у него сильнее. Мирча ничего не ответил, силясь переварить услышанное. Гримаса шока вонзилась раскаленным клеймом в его испещренное морщинами лицо. — Как это? — Понятия не имею! — выкрикнул хрипло Карен. — Он сам влияет на их связь, Мирча. Причем его потоки слишком сильны. Я подобного ещё не видел. — То есть, княжна не сможет себя защитить от него. — Мирча потемнел в лице, из-за чего его уродство стало ещё более чудовищно выглядеть в полумраке. — Я тебе больше скажу, Майклсон не отпустит её. Даже если она захочет уйти, он легко вернёт Гвен обратно. Их ритуал связи не должен пройти никогда. — Князь покачал головой. Красивое аристократическое лицо стало напряжённым. — По природе своей мы — звери, позволяющие себя приручить. Но, видимо, зверь в Майклсоне поболее наших. И я ума не приложу, что с этим делать. Остаётся только молиться Тьме, что Гвен внимет моему совету, иначе для нашей линии всё будет кончено. Маленькое чёрное сердце сжалось в груди дворецкого. Он стиснул зубы, холодно глядя на отель, некогда возведенный его создателем. Потребность вытащить внучку его первого хозяина — стала сильнее. Мирча должен защитить её, уберечь! — Я свяжусь с Кингами, — заявляет Мирча и достаёт белый айфон из изумрудно-зеленого пиджака. — Они как раз намеревались навесить Новый Орлеан.

***

— Неожиданно, — протягивает Люсьен, откидывая в сторону стакан и уже делая глоток виски из горла бутылки. — Так выпьем за побег! Как и посоветовал отец, мы теперь не спускались вниз и обосновались в президентском номере Клауса. Мужчины с задумчивым видом занимались своими делами: Касл пил и подкидывал Борису пробку от шампанского, а тот лапой обратно ему передвигал к ботинку, Клаус же что-то смотрел у себя на смартфоне в наушниках. Возможно, сегодня я смогу покинуть Арену… Эта мысль не просто грела, но и заставляла думать больше о будущем. А ведь я только недавно себя похоронила здесь. Физически ощущаю на себе взгляд Клауса, но не поднимаю головы. Наоборот опускаюсь на пол к Бурану вместе с найденной расчёской в одном из номеров. Я уже придумала, как смогу их оставить здесь в безопасности. К сожалению, в Новом Орлеане им не место. Осторожно расчесываю гриву, распутываю слипшуюся от крови шерсть и нежно-нежно глажу руками. Буран коснулся мягким гнилым носом ладони и грустно заурчал. В глазах начало печь от слез. Как же хотелось их забрать с собой, заботиться и играть с ними в поместье отца. Мирче бы они точно понравились. Гибрид слегка покашлял, а я продолжала расчёсывать гриву. Ничего, не понимаю! Тупая я до намеков, вот. — Гвен, выйдем? — устав от игнора к собственной персоне, Клаус поднялся с кресла. Не пойду, не пойду! Люсьен хмыкнул, продолжая играть со львом. Щеки заалели. У меня было навязчивое ощущение, что Касл всё слышал. Ибо когда я собрала всех в апартаментах Клауса, то тот такую похабно-понимающую мину состроил… Кое-кто был близок к шалостям тени, а я к повторному «горим со стыда и надеемся на быструю смерть». — Зачем? — Я была сама невозмутимость, но головы не поднимала, поглядывая на Касла. — Действительно, вроде уже всё обсудили. План есть. — Люсьен тоже изображал глубокое непонимание, хотя по хитрому взгляду ясно, что он как раз обо всем был сведущ! Клаус скрипнул зубами. В комнате тут же стало на несколько градусов холоднее, а львы начали нервно водить хвостами по полу. Усиленно не реагирую, занимаясь всецело внешним видом умертвия. Ничего не понимаю! Шок у меня, что всё-таки едва невинности не лишили, так бережно охраняемой. Да-да. Глубокий и сильный шок. Где мой корвалол, мамочки? Вздрагиваю, когда дверь с грохотом закрывается. Люсьен перестал подкидывать пробку и развернулся всем корпусом ко мне. — Конечно, понимаю, что это не моё дело… — Но ты всё равно влезешь, — подытожила сухо я. — Всё равно влезу, — кивает вампир. — Почему с Ником так? У вас же вроде типа любовь и всё такое, нет? — Тебе показалось. — Разве? Перестав расчесывать гриву и дергаю резко руку на себя. Буран обиженно рыкнул, что вырвала небольшой клок шерсти, но я уже впилась ледяным взглядом в Люсьена. А потом мне стало очень больно. И ненависть к себе укрепилась стойко, когда где-то на подсознании чувствовала, кто за моей спиной находился. — Какая любовь ещё?! — прозвенел мой голос. — Между кем? Теневой княжной и первозданным чудовищем? Служителем и хозяином? Какой вздор, больной абсурд! Спустись на землю, Касл, в твоём возрасте опасно верить в эти пафосные сказочки. Я уже помолвлена с тем, кто мне равен. Одно эротическое приключение в запертом отеле — не является признаком симпатии и тем более привязанности. Моя же верность основывается только на кармической привязке и благодарности за Арену. Люсьен изумленно моргнул, продолжая с опаской глядеть за мою спину. Позвоночник обхватила колючая сеточка, предвещая об опасности. Поднявшись на ноги, взглянула в потемневшее лицо Клауса, затем жестко улыбнулась и направилась мимо его застывшей фигуры к двери. В коридоре сердце заходится в припадке, а колени дрожат. Отхожу ещё дальше, открываю дверь, ведущую к лестнице и бессильно опускаюсь на пол. Рыдания поднимались из груди, но я их глотала, кусала нижнюю губу и впивалась ногтями себе в колени. Вот и всё, Гвен. Ты опять сама уничтожила то чудесное и удивительное, что могло бы быть. Молодец. Отец гордится тобой и, наверняка, уже услышал согласие на помолвку. А кланам нужен будет следующий юный княжич, за которым закрепится сила рода. Повторения истории с моей прабабкой и её хозяином — нам больше не простят. Сдавленно рассмеялась. Сердце выло в груди раненным волком и рвалось на части. Наверное, через двадцать лет я буду небрежно вспоминать о своей наивности и попытках зацепиться за влюбленность в того, на кого и посягать не имела права. Да, я буду сидеть в шикарном отцовском кресле в поместье у камина после встречи с подчиненными, просматривая табель успеваемости будущего князя… но сейчас мне было очень больно. Внутри всё сжалось от парализующего яда, пущенного по венам, когда дверь за спиной распахнулась и раздалось хлёсткое: — Встала. Не двигаюсь с места, ощущая, как дыхание перестало выходить из меня, затерявшись в горле. Спину покрыла изморозь. И так не отличающийся терпением гибрид был на пределе. Он резко поднял меня за шкирку, толкнул к стене, выбросил руки по сторонам от моих плеч, не давая и сдвинуться, а затем заглянул в глаза. В ужасе сжалась. Теперь Клаус точно меня убьёт! — Это что сейчас было, Гвен? — Злой шёпот касается подбородка. — Я тебя спрашиваю, маленькая дрянь, ты что наплела Люсьену, ум-м? Отвечай, когда с тобой говорят! — Правду, — выдыхаю я и зажмуриваюсь, чтобы не видеть выражения его лица, когда он меня ударит. Честно говоря, лучше бы он меня правда побил. Вместо этого всё стало гораздо хуже… Клаус начал орать на меня! И от его ора казалось не только стены тряслись, но и моё сердце несколько раз останавливалось с перепугу. Поверить не могу, что два часа назад этот человек нежно шептал моё имя и признался в обожании. — Вот значит как! Правду решила вдруг поведать?! Да, тебе, Сандерс, однозначно не повезло! Попала же в связку с «первозданным чудовищем» да и ещё угодила в эротическое приключение, ай-ай-ай, спасите бедную деточку! — Гибрид издевался особенно, цитируя меня. — Почему не кричим от страха? Давай, ты же сейчас мучаешься от моего присутсвия или не так?! Я молчала, повиснув голову и вжавшись в стену. Сказать правда было нечего, но по-хорошему Клаус бы меня не понял. Прабабка уже показала, что бывает, когда думаешь, что чувства держишь под контролем и потому умерла. Отец был прав по всем пунктам, только с Дорси промахнулся. — Молчишь? — продолжал в бешенстве Клаус, а после одной рукой схватил за талию, отцепляя от спасительной стены, а вторую запустил в волосы, сжал болезненно на затылке, заставляя смотреть ему прямо в лицо. Тень сзади него взметнулась, обернувшись вихрем, но вдруг наткнулась на преграду. Приняв изначальный вид, с удивлением посмотрела на меня, а я в ещё большем потрясении на неё. Лёд потёк по венам. Кровь Христова… Связь была окончательно замкнута. Ни я, ни моя тень не могли ничего противопоставить гибриду. Теперь я была только человеком перед ним. Беззащитным и хрупким. Но с чего вдруг? Необходим ритуал и клятвы на крови, да и связь с Дорси точно была не разорвана! Странно… очень странно и до крика неправильно! Такое просто невозможно. — Отпусти, — потребовала я, пытаясь обеими руками отцепить ладонь Клауса от головы. Пальцы сжались сильнее волосы, встряхнув меня, как тряпичную куклу. Я взвыла от боли и посмотрела в лицо мужчине… и опять это стало ошибкой. Безэмоциональное и высокомерное выражение лица не так сильно пугало, как темное пламя в его глазах. Какое-то совершенно незнакомое, обжигающее и голодное. И именно оно выдало, насколько страшен и опасен этот человек, когда ему перечат. — Не знаю, что тебе наплёл твой папаша, — ядовито начал Клаус, — но кое-что всё-таки проясню. Я не позволю, чтобы какая-либо женщина сначала говорила мне безоговорочное «да», а потом делала вид, что не желает иметь со мной дел. Я не мальчишка, чтобы со мной играли, и не потерплю подобных выходок. Потому этот выбор я сделаю за тебя. — Какой выбор? — ошеломленно хлопаю ресницами. — Я — служитель, а ты мой кармический хозяин. Этот выбор уже сделан. На этом всё! — Не всё! — рявкает он. Еле удерживаюсь от вскрика, когда Клаус вдруг стискивает меня в болезненных объятиях и вновь прислоняет к стене, беспощадно вдавливая в неё. В тот момент я вдруг поняла, что на самом деле и не боялась, во время его оров на меня. Нет-нет, я узнала, что такое настоящая паника, когда гибрид принялся осыпать жгучими поцелуями моё лицо, губы, шею и ниже. Кожа горела и плавилась от его грубых ласк, но вот в груди всё сильнее образовывалась ледяная пустошь. В голове крутилось только одно: как же? Я знала о недоверии ко всему живому Клауса и намеренно давила на эту точку, так почему сейчас происходило то, что должно быть на последнем месте? Ведь такие слова, что сказала я — не прощались. А мужчина продолжал меня целовать. Его рука грубо рванула ткань рубашки на груди. Маленькие пуговицы покатились по стеклянным ступенькам, а горячие губы прижались к оголившемуся участку кожи. — Плевать на идиотские ваши замашки теней, — шептал Клаус, скользя губами вверх к уху и прикусывая мочку. — Знаю, что ты нужна была раньше только, как дополнительная защита, но даже это пошлю к чёрту. Ты ведь и представить не можешь, что я чувствую. А ты моя, Гвен, только моя! В Новом Орлеане ты будешь жить со мной, так что не смей спорить… Впрочем, твоё желание не играет роли. Я остолбенела. — Что? — с хрипом выдыхаю, от всей души надеясь, что мне послышалось. Клаус быстро поцеловал в губы, виновато посмотрел на что-то у меня на шее и груди, пробунил под нос «чёрт, сорвался» и сосредоточил взгляд на лице. — В твоё выступление я ни на грамм не поверил, но это не значит, что останется без наказания. Мне хотелось по-хорошему начать эти отношения, но ты затеяла очередную грязную игру, а значит и мне нет необходимости изображать благородство. — Клаус погладил меня по щеке. — Так что ты переедешь не просто ко мне, а в мою спальню. Я хочу просыпаться и засыпать, видя тебя, а не с мыслями о тебе. Надоело уже, ей-богу. И так будет, дорогуша, потому что я этого хочу. Вглядываясь в лицо гибрида, в голову пришла жуткая догадка. — Это всё связь, — прошептала я, отшатываясь на пару сантиметров. Больше удерживающие руки не позволили. — Она неправильно срослась с моим согласием, изменив потоки! Клаус, я… я клянусь, что всё исправлю, как выберемся отсюда. Мы проведем подлинный ритуал, который расставит всё на свои места. Энергия Арены исказила сплетения и спутала наши матрицы… Клаус вдруг печально улыбнулся. — Мне тысяча лет, малышка. И я знаю, что такое настоящее чувство, основанное не только на желании обладать телом. А тебя я хочу… хочу настолько, что и мысли не могу допустить оставить в Арене или в другом месте, где нет меня. Он разжал руки и отступил на пару шагов, освобождая перепуганную меня от себя. — Надеюсь, ты перестанешь выкидывать подобные выкрутасы, — уже жестко сказал Клаус. — Убить — не убью, но тебе от этого лучше тоже не станет. Звучит обнадеживающе. Сразу лечь в гроб, чтобы мной хоть так перестали помыкать? И это меня отрезвило. Что я в самом деле? Я — Сандерс, а чем сильнее нас пытаются нагнуть, тем выше мы. Семейный девиз пришёлся кстати. А Клаусу ничего не обещала, кроме согласия на прислужничество, моей вины нет ни в чём. Я гордо подняла подборок, скидывая остатки шока и испуга с себя. — Ты не имеешь права, — холодно прочеканила я. — И знаешь что? Сам тут выпендривайся, сколько хочешь, но это не изменит того факта, что я правда помолвлена, а ты просто хозяин тени. Так что пригласи к себе в постель Дорси, а то и Аврору… впрочем, можете даже развлечься втроём! У меня иные планы на жизнь, понятно? Весь облик Клауса утратил насмешку и расслабленность. — Всё сказала? — Да! — гаркнула я и повернулась к нему спиной. Первое, что я ощутила, так гнилостный запах трупнины, дыхнувший теплом мне в лицо. А только после узрела белесые глаза упыря, что уже высунул длинный язык из пасти. Не успела даже вытолкнуть из себя воздух, как почти лысая голова вурдалака стремительно отделилась от тела, скатываясь мячом по ступенькам. Клаус резко оттащил меня от длинного худощавого туловища, упавшего вслед за головой. — Их убийство в счёт? — мрачно полюбопытствовал гибрид. Но в следующий миг мы оба закрыли уши. Пронзительный, скручивающий барабанные перепонки визг разнёсся по отелю. Он длился секунд пятнадцать. Сердце же словно умерло, отказываясь биться, чтобы не привлекать внимание. Я просто стояла в онемении. Их было явно не дюжину, а больше… Гораздо больше! — Нет… Они уже мертвецы, — прошептала я, когда визг прекратился, а внизу лестниц послышались топот и озверевшее дыхание. Лампочка над нами потухла. Хотя нет, света больше не было во всём здании. Клаус было сделал шаг вперёд, но я быстро метнулась вперед, едва не поскользнувшись на крови вурдалака, и оттолкнула его к двери. Затем громко свистнула, вызывая к себе львов. Драться с вурдалаками будем мы. — Уходи отсюда. Для таких, как вы, они опасны. Остальные поднимутся по лифту во главе с Ашером, — быстро протараторила я, начав в воздухе выводить уравнение защитного контура. Боже, надеюсь, его хватит на пару минут! У отца был неограниченный запас энергии, а брал он её отовсюду — как от живых, так и от мебели со зданиями. Всё, что отбрасывало тень — было его. — Справишься? — спросил сосредоточенно Клаус, наблюдая, как моя тень и Люсьена расширялись в воздухе, словно капля воды на хрустальном шарике. К сожалению, тень гибрида мне не была доступна. — Иначе бы не сказала, — киваю я. Кинув «будь осторожнее», гибрид скрылся за дверью. Я глубоко втянула в себя воздух, напитывая края купола силой. Но по правде говоря, и так понятно, что только одну-две атаки он выдержит. Мало! На лбу выступает испарина. Я стала вливать всю себя в щит, ощущая, как начинаю раскачиваться. Вот же мрак! Окажись здесь больше людей, как на ринге, мне пришлось бы легче. И тут я увидела их. Волосы на голове зашевелились. Несуразно высокие тощие тела с нереальной скоростью и нечеловечески-резкими движениями поднимались бледными тенями по лестнице, помогая себе удлиненными руками с торчащими острыми локтями. Редкие волосы на голове смотрелись безжизненными нитями, а глаза горели в вечной жажде плоти. — Скви-и-ир! — завизжали они, заприметив меня. Тела задвигались быстрее, напоминая в темени горсть опарышей на дне ведра. Вдох. Сила вибрирует на кончиках пальцев. Возглавляющий эту толпу вурдалак имел заостренные кончики ушей, что значило — он прошёл полные стадии обращения и мозг его окончательно мёртв. Именно остроухий и преодолел расстояние до меня быстрее всех. — Клинок! — срывая голос, заорала я и толкнула руками воздух. Выдох. Над куполом пошла темная дымка, отделяя блеснувшую изогнутую пластину, напоминающую изгибом бумеранг. Именно она и рванула навстречу взмывшему в прыжке вурдалаку. Обе половинки мутанта грохнулись у купола, пачкая его в крови. А бумеранг полетел дальше, кося первые ряды мертвечины. Я прикрываю глаза. С каждой секундой становилось всё сложнее удерживать купол и управлять клинком. У вурдалаков не было теней, а без защиты — они меня разорвут в клочья. Удар. Кто-то сумел добраться до купола. Клинок не долго сумел проработать. Я пошатываюсь. Боль пронзает живот, откуда и шла энергия, а так как я влила всю себя в защиту, то каждое столкновение вурдалаков о щит проходило через меня. Стискиваю зубы, поднимая выше руки. А между тем в купол продолжали прилетать удары. В какой-то момент я почувствовала, как меня начинает натурально гнуть к полу. Раскрыла глаза и ахнула, едва не опустив руки. Они принялись толкать купол. Около двух дюжин вурдалаков навалились на него, вспарывая острыми загнутыми когтями защиту. За теневой завесой пылали фосфоресцирующие жуткие глаза. — Да откуда вас столько? — воскликнула я. — Получите! Сделав пару шагов, почувствовала, как одно ребро хрустнуло. Прокусив до крови губу, сжала руки в кулаки и ударила ими по полу, волной отбрасывая от себя вудалаков. Снова взвыла. Второе ребро сломалось. Оставалось надеяться, что у Касла с Клаусом обстояли дела лучше. Теневой купол мигнув, рассеялся, оставляя взмыленную меня без защиты. Страх иголками заелозился под кожей, а вурдалаки вновь поползли наверх, хлюпая ногами и руками по внутренностям своих сородичей. Оставаясь сидеть на коленях, начинаю чертить лихорадочно новое уравнение. Дыхание с каким-то мучением выходит сквозь сухие губы, когда показалась голова в проплешинах. — Хр-р-р! — раздался надо мной страшный утробный рык. Я ощутила шевеление воздуха в волосах, когда лев прыгнул на вурдалака и скатился с ним по лестнице. Руки так и зависли в воздухе от чудовищной картины. Лев вцепился клыками в глотку вурдалаку, но только… остальные поспешили на помощь товарищу и стали рвать его, отделяя размягченную кожу и мясо от костей. А судя габаритам это был игривый Борис. — Нет! — закричала я, ощущая, как слёзы заструились по лицу. Борис завыл. Один из вурдалаков вцепился зубами ему в шею, пытаясь выдрать трахею, пока же второй вонзил когти под ребра животного. Тогда и появился Буран, что прыгнул поверх этой кутерьмы на спины вурдалаков. Внутри всё вздрагивало от смертельного боя вурдалаков со львами, которые стали вдвоем уже раскидывать мертвецов. Что-то упало мне на колени. Сначала решила, что слёзы, но тут тень коснулась ласково щеки. — Настолько всё плохо? — прошептала я, подняв пакетик с белым порошком. Знала, что она где-то заныкала одну из моих старых заначек. Тень печально кивнула. А это значило, что и у Клауса с Люсьеном дела будут не лучше, если вурдалаки прорвутся. Моя помощница сбила одного из вурдалаков вниз и покосилась в ожидании на меня. Руки задрожали. Слёзы жгли глаза, ведь я знала, что во второй раз оторвать себя от наркоты будет, куда сложнее… но из-за меня гибли внизу львы и могли умереть Люсьен с Клаусом. Подняв горку дури на указательном пальце, подняла к носу, втянула её в себя одной ноздрей, затем ещё и ещё, пока не осталась меньше половины содержимого. На людей-теней наркотики действуют сразу, потому среди нас много тех, кто не прочь закинуться. Убрав пакетик в карман брюк, поднялась на ноги. Голова моментально закружилась, но только для того, чтобы рассудок стал ясным и чистым. Боль исчезла, в теле начала появляться лёгкость и жар бурлящей энергии. Подняв тень у себя над головой, стала вливать в неё силу, поразительно легко заструившуюся по еле ощутимым каналам на руках. Наверху образовался шар, что взорвался только одним шевелением пальца. Теневые осколки вонзились в черепа завизжавших вурдалаков, принявшихся остервенело срывать с лица кожу, носы, уши, зубы, глаза, а все в попытке добраться до мозга. Господи, как же приятно быть снова могущественной! Будто моё сознание очнулось после долгой спячки и теперь работало на всю катушку, раскрывая новые грани эмоций по-разному. Казалось, что я способна сделать какое-нибудь научное открытие! Львы в недоумении покосились на своих соперников, принявших сами себя уничтожать. Я улыбнулась, подзывая жестом умертвий к себе. К счастью, оба были целы, разве что Борис теперь ходил без одного уха и мяса на задней части ноги. — Это все? — спросила я у тени. Она кивнула. Тогда мы поспешили прочь от лестниц. Улыбка не сходила с моего лица. Какое дело нам до кого-то? Драка проходила у лифта, как и предполагала. Трупы ковром устилали свободное пространство. Пока Клаус занимался двумя братьями-близнецами Мартинезами, то Люсьен, к моему шоку, считал! Даже не просто считал, а нумеровал маркером трупы. — Тридцать три, тридцать четыре… — Люсьен поднял взгляд на меня и махнул рукой. — О, уже закончили. Быстро. Львы не стали вмешиваться в бойню, приняв вялый вид. Да, тень с ними пообщалась, велев не высовываться в бое с охраной и гладиаторами, чтобы их смогли спокойно вернуть вниз, а не как предателей. Потому Клаус сейчас бился один. Я невольно скривилась, наблюдая за схваткой гибрида с одними из лучших бойцов Арены. Мартинезы всегда дрались вместе. Их система банальная, но действенная: один отвлекает, а второй пробивается. На самом деле, твари ещё те, так как поверженных женщин-гладиаторш или слуг делили тоже вдвоем. Вот и сйчас оборотни ловко орудовали катанами, нанося порез за порезом по рычащему гибриду. По легкому дымку от мест ранений, поняла, что оружие было пропитано вербеной. В коне концов, Клаусу надоело играться с Мартинезами. Перехватив катану руками, переломил ту пополам и часть с остриём воткнул в глаз Гидеону, продолжавшего биться обломком, а после швырнул его в Адриана, что собственноручно вогнал оружие в голову родному брату. Не успел Адриан осознать всю степень трагедии своего удара, как упал подкошенный без органа, в наличии которого я бы никогда его не заподозрила. Все это было выполнено так смертоносно и стремительно, что я непроизвольно залюбовалась Клаусом. Да, опыт в боях сказывается. Уже с обезумевшими желтыми глазами Майклсон рванул дальше навстречу гладиаторам, высыпавшимся из лифта. Надо же, значит, в лифте электричество они не выключили. — Тридцать девять, сорок, сорок один, — продолжил подсчеты довольный Люсьен. Бой выглядел так, будто на толпу людишек спустили Цербера. Воины взмывали вверх, ломая в полете хребты или шеи. Кто-то начал отступать, но и их Клаус неминуемо догонял, лишая того единственного ценного, что у них было на Арене. Их истошные предсмертные вопли эхом вливались в стены и мне в голову. Эту ночь я запомню надолго. Среди этой массы тел заметила ещё несколько знакомых лиц. Но меня откровенно напрягало, что не наблюдалось самого Ашера, Позвонкоста и Вэла. А ведь первому следовало быть здесь за кровью Клауса, а Позвонкост же являлся самым лучшим гладиатором… Странно, что его не выпустили против гибрида. Отыскав взглядом худощавого парня, махнула рукой. — Кассиан! — крикнула я. Силы стало в десять раз больше. Удивленно хлопнув глазами, посмотрела, как парня вдруг протащило по всему полу ко мне. Люсьен перестал бодро считать, да и сам Клаус бросил странный взгляд на меня. — Твою мать, Гвен! — воскликнул гладиатор, что отлично понял, в чём дело. Из-под косой черной чёлки зло сверкнули глаза. — Ты… — Заткнись, — грубо оборвала его, не дав завершить предложение. — Где Ашер? — Я-то откуда знаю? — Скажешь — уйдешь живым, — тихо прошептала я. Кассиан был разумным колдуном. Неожиданно его копьё оказалось в моих руках, а после я всадила оружие парню прямо в живот. С шоком посмотрела на свои руки, ведь не собиралась его колоть! Не успела я испугаться, как нас окутал полог тишины и иллюзии. — Свалили они, — сухо сообщил Кассиан, сгибая одну ногу в колене и доставая пачку сигарет из кармана кожаной куртки. — Когда явятся? Хрен его знает. — А как же Ашер? Клаус его укусил, — спросила я, продолжая удерживать копье. Для всех была такая картина, будто я его и впрямь пронзила копьем. Впрочем, Кассиану здесь ещё жить, так что он решил немного потерпеть боль. Гладиатор саркастично хмыкнул, делая затяжку. — Плохо, значит, укусил. Здоров Вудс и зол, как барракуда. Ручонки правда нет, но ему так даже идёт. — Дорси, — выплюнула я. Только так Ашер и мог получить кровь Клауса или Хоуп. — Да, рыжая бывала тут месяц назад. Красивая баба, конечно, даже не верится, что вы родственники, — отдал должное красоте кузины гладиатор и по обычаю оскорбил меня. Но эта была норма в наших отношениях. — Чё, не в курсах твои спасители, что тебе от наркоты башню рвёт, да? Допустили несчастье бандерлоги, да? Не уберегли от запретного плода? — Больше об этом трепись, — прошипела я. — А, так они ещё в незнаюшках ходят. В твоём стиле, — растягивает полные губы в измывательской улыбке Кассиан и отбрасывает бычок на лицо нашего бывшего товарища. — Всё узнала? — Да. Сняв полог, повернула копье в его животе. Кассиан довольно натурально застонал, но куда там ему? Этот человек дрался без куска брюха, придерживая одной рукой кишки. — Валим! — крикнул Касл и подхватил меня под локоть. Как оказалось, вампирское племя пробило дыру в стене президентского номера Клауса, что не мог оторваться сейчас от боя. Плюнув, Люсьен побежал обратно за гибридом, а я подошла к дыре. Сердце плюхнулось вниз от вида внизу. Конечно, тринадцать этажей не так уж и высоко, но не для тех, кто прыгает без парашюта. — Сейчас! — раздался совсем рядом голос Мирчи. Чтобы себя не истязать сомнениями, сразу шагнула вперед. Крик растворился в воздухе, глаза заслезились, а я продолжала нестись к земле. В какой-то момент тело зависло в трёх метрах от асфальта. Красные точки перестали плясать перед глазами. Материлизвавшийся Мирча бережно взял меня на руки и улыбнулся уголком губы. Господи, родное лицо, наконец! Тихо всхлипнув, поддалась вперед и обняла дворецкого за шею. — Полно, княжна, — мягко сказал Мирча, ведя меня к лимузину и поглаживая по голове. — Теперь с вами ничего не случится. Вера в это укрепилась, когда и папа показался из машины. Щемящее чувство схватило грудину. Всего минуту назад я чувствовала себя в безысходности, а теперь ощущение надежности обхватило и согрело кольцом. Мирча передал меня папе на руки. Не сразу поняла, что плачу. Но слёзы сами брызнули из глаз, когда я крепко-крепко обняла его. Он замер, будто боясь сделать лишнее движение. Но мне было всё равно! В этот раз он пришёл за мной. Три года назад я мечтала об этом, но так и не дождалась, а сегодня он сразу пришёл за мной, как узнал, что я была в опасности. Значило ли это, что ему было не всё равно? — Не плачь, Гвени, пожалуйста, — произнёс папа, удерживая меня на руках и целуя лицо. — Господи… я не знал, девочка моя, не знал, что ты попадешь в такую беду, из-за моего решения с Дорси. Прости меня. Но обещаю, что мы все исправим. — Ты пришёл в этот раз… А мне больше ничего и не надо, пап, — всхлипываю я, прижимаясь к нему, как когда была маленькой. — Я ведь думала, что больше никогда вас всех не увижу. Так боялась, что все мои страхи станут реальностью. Глаза папы повлажнели. Он прижался губами к моему лбу, продолжая нести к машине. — А передо мной, мистер Сандерс, вы не желаете извиниться? Колкий вопрос прилетел прямо в спину. Лицо папы вмиг стало холодным. Он бережно отпустил меня на землю, оставив раскрытой двери лимузина. Клаус и Люсьен бесшумно приземлились и теперь стояли напротив нас. Оба в крови, с потрепанной одеждой и тяжело дышали, с опаской поглядывая на плотоядно улыбающегося Мирчу. Ладно, Касл опасался нашего слугу, а Клаус смотрел только на нас с отцом. Но тут папа продолжил удивлять. Склонив голову, он искренне произнёс: — Прошу прощения за то, что подставил вашу семью под удар, из-за недобросовестности моей племянницы. А также примите мою глубокую благодарность за спасение моей дочери. Посему в честь этого знаменательного события и её дня рождения, я устрою праздник в Новом Орлеане. Для меня станет огромной честью, если вы и ваша семья станут почётными гостями в моём доме, мистер Майклсон. Люсьен присвистнул. Да и сам Клаус выглядел удивленным подобным радушием отца. Мирча тоже изобразил нечто вроде приветственного оскала на лице. — Я принимаю ваши приглашения и благодарность, — произносит Клаус тоном настоящего дворянина, подходя к отцу. — Безмерно счастлив, — улыбается папа. Я с подозрением посмотрела на отца с Мирчей, чуть ли не светившихся любезностью. Что-то уже задумала эта парочка заядлых интриганов. Да и папа не протянул руку гибриду, как действовал с теми, кого уважает. — Что ж, в таком случае, Гвен, поехали домой. — Клаус стремительно обходит отца и оказывается возле меня. — Что? Холодок поднялся вверх по позвоночнику. Папа развернулся к нам с таким лицом, будто был готов разрезать Клауса на ниточки. Последний послал ему наглую улыбочку. Но отец и это стерпел, расплывшись ещё в более мерзопакостной ухмылке. — Ах, правильно понимаю, что могу называть вас «сынком»? — пошла тяжёлая артиллерия от папы, лучившегося самой добротой. — Какая радость! Обрести сразу дочь и её скоти… избранника. Мирча, где хлеб да соль? Что у нас в машине есть? У Клауса округлились глаза, даже Люсьен выронил свой телефон от изумления. А актеры погорелого театра — они же папа и Мирча — продолжили блистать в театре своих хитросплетений. — Хозяин, соль на подобных не действует, — заметил дворецкий. — Знаю, — прошипел зло мужчина. — Тащи, что есть! Будем спаивать… угощать сынка! — Если где-то завалялась кровь девственницы, то буду благодарен, папуля, — тоже пошёл в контр-атаку гибрид, с удовольствием глядя своими кошачьими глазами, как исказилось лицо папы. — Не хотел бы я попасть на ужин к такой семье, — прокомментировал Касл. В этом я была с ним солидарна. Зато понятно, что отношение отца к Клаусу не изменилось даже сейчас. То есть он правда не желал навредить ему и был багодарен за меня, но на этом всё. — Закончили балаган, — прервала их я, когда они стали обсуждать меню, а Мирча вытащил из лимузина женскую руку, поверх которой находилась сахарница. То есть у нас такой теперь каравай с солью? — Я домой хочу. Как некстати, действие наркотика начало проходить, а боль возвращаться. Сломанные ребра пульсировали тупой болью, и я вдруг осознала, как мне было тяжело дышать. — Приглашаю вас всех ко мне в дом. — Вы его разрушили сегодня, — меланхолично напомнил Мирча, поправляя золотую бабочку на шее. Папа испепелил его взглядом, натянул благожелательную мину и исправился: — Я имел в виду в наш пентхаус. Там полно комнат и уютно будет каждому гостю, а завтра уже решим, что делать будем. Все согласились. Но на этом молчаливая борьба отца с Клаусом не закончилась. Было стойкое чувство, что она только начиналась и пленных в ней не будут брать. В салоне тоже было весело. Наплевав на мои попытки отодвинуться и гневные взгляды отца, мужчина сел рядом и привлек к себе. Честно говоря, я так устала, что тоже послала всё в тартарары и не стала упираться, наслаждаясь его теплом. Уже в полудреме почувствовала, как обняла Клауса и, положив голову ему на грудь, забылась в глубоком и впервые спокойном сне.