Рассказать Всё

Курили. Солнце жгло закатом. Прошёл месяц. Месяц прошёл, а усталость и боль не исчезли. Словно бесконечный сон, словно бесконечный день: просыпаться, снова и снова, и снова спать, и снова встречать пустоту. Прошёл месяц с того дня, как закончилась война — драматично, бесповоротно, опустошающе. Медленно шло восстановление и заживление ран. Стоило бы расслабиться, но усталость была настолько велика, словно неисчерпаемое море. Он лежал. Она сидела и смотрела вдаль. Беззвучный вопрос, заданный уже сотню раз, ставший мантрой на языке: «Могли ли мы остановить Эрена?» и не звучащий «Это было предопределено?». Какой жестокий Бог послал им такое испытание — узнать всю правду об этом мире, вернуться и снова потерять верных товарищей? Может, было бы проще, если бы Воины выполнили свою миссию — может, что-то пошло по-другому сценарию? Но война началась — война на истребление, где случилось много жестокости. — Хочу молока. — Марко выдохнул сигаретный дым. Сигареты стали самым доступным способом почувствовать что-то ещё, кроме усталости и боли. — Я передам, — тихо отвечает Армин, поджимая губы. — Много хочешь? — Нет, немного. — Ясно. Стены пали, и давным-давно пала разделяющая их стена — они уже сплетались в поцелуе, возлежав в одном ложе. Но сейчас это опустошение не уходило. — Зачем я только в этот разведкорпус вступил. — Ну, ты восхищался поступком Димитрия. Говорил, что его героизм заставил тебя передумать. — Точно. Тогда я думал, что одна жертва, один героизм может изменить весь мир — стоит только быть храбрым и решительным. Это было, как будто, так давно. Год? Полтора? Или два? — Два с половиной, — поправила она устало. — Я всегда буду с тобой. — Марко с трудом приподнялся и обнял Армин сзади. — Боль уйдёт, когда-нибудь. Помнишь, какими сияющими мы были, когда, несмотря на правду об этом мире, поклялись сражаться против мира за океаном прямо здесь? — Мы вчетвером. Микасе сейчас тяжелее всего. Она не выходит из комнаты и просит перевести её в другой батальон. — Представь, мы бы твой план исполнили, ещё в Тросте. Может, нас бы тогда убили Воины, мы бы не стали монстрами, которые стерли этот мир с лица земли. — Марко взял руку Армин в свою и соединил свои пальцы с её. — Мы просто уничтожили врагов. Эрен был прав по итогу. Нет смысла убиваться по тому, что случилось. — Армин опустила руку, которую держал Марко, а затем обернулась к нему. — Дай немного погрустить. — Да. — Он кивнул и улыбнулся, мягко освободив свою руку из её руки, и положил руку на её плечо, успокаивающе погладил. Теперь в этом мире воцарился покой, и уже не важно, какой ценой. Может, это эгоистично, но теперь они могут отдохнуть. И никто не помешает их тихому счастью, в мире, где главные цели потеряли весь смысл, а мир обрушился, как театральный занавес, на зрителей, и весь мир сгорел в огне войны и ненависти — как это случилось в Либерио. — Давай возвращаться. — Армин взяла Марко за единственную руку и помогла пересесть на кресло-каталку. Он беззаботно шевельнул ногой, и в тот же момент поморщился от фантомной боли в отсутствующей левой ноге. Но было что-то хорошее и спокойное в послевоенной тишине. Марко никогда не забудет первую улыбку, которую он увидел после их возвращения живыми. — Спасибо, что спасли человечество. Спасибо, что вы выжили. — Ангела улыбалась им со слезами на глазах, когда апокалипсис закончился. Возможно, не так уж и плохо, что они рассказали всё. Марко обернулся на Армин, которая катила его по холму, в сторону восходящего солнца. «Надо не забыть как-нибудь сказать то же самое Армин». За мыслью рот открылся сам. — Армин, послушай…