Причина в тебе

Местечко, куда Хёнджин привёз Йери, находилось недалеко от жилого комплекса, где жил Феликс, и напоминало домашний ресторанчик родителей Боын, в котором они с Гаыль частенько зависали. Этот тоже был небольшим, но вполне себе уютным. Он производил приятное впечатление, хоть ничем особенным не отличался.   С потолка свисали китайские фонарики с написанными на них иероглифами, а стены украшали аутентичные картины, подстать эпохе Чосон. По всему залу красовались и перемигивались огоньки длиннющей гирлянды, а приглушённый свет делал обстановку спокойной и расслабляющей. Камерность идеально подходила этому месту. Даже музыка на фоне не отвлекала, а расслабляла уставших после долгого дня клиентов. А ещё владелец ресторанчика, похоже, просто обожал джаз.   Место выглядело непопулярным и даже отрешённым от всего внешнего мира, да и находилось в безлюдном переулке на небольшом склоне, так что маленькое количество посетителей было вполне объяснимо. Сейчас здесь сидело от силы человек семь, включая Йери и Хёнджина: несколько офисных клерков, решивших выпить после работы, и группа студентов, которые о чём-то активно переговаривались и громко смеялись. Первые глотали соджу с пустыми глазами и опущенными уголками губ, а вот вторые жарили мясо на гриле и смешивали соджу то с газировкой, то с пивом, счастливо улыбаясь.   Хёнджин провёл её к самому дальнему столику и поставил телефон на зарядку. С правой стороны их загораживала деревянная ширма, которая здесь никак не использовалась, но определённо создавала какой-то «смысл», так что место казалось отдалённым и спрятанным от чужих глаз. На диванчиках валялись мягкие пледы в клетку и разноцветные подушки — видимо, иногда здесь бывало достаточно холодно.   Пока за окном бушевала настоящая метель, в ресторанчике (название которого Йери, конечно же, не запомнила), наоборот, царили тепло и уют. В этом месте невольно вспоминался дом, а Йери и вовсе поймала себя на мысли, что очень скучает по нему и родителям.   — Сними кофту, здесь жарко, — сказал Хёнджин, убирая телефон в сторону.   — Сама решу, — хмыкнула Хан и сильнее закуталась в розовый кардиган, смотря куда угодно, только не на парня.   — У тебя в генетическом коде делать всё поперёк моим словам?   — И что с того? А у тебя в генетическом ко…   Но Хан, конечно же, по закону подлости прервали, не дав договорить до конца.   — Давно тебя здесь не было, — к их столику подошла моложавая женщина в возрасте и тепло улыбнулась Хёнджину. — Какими судьбами? А где остальных оболтусов потерял?   — О, здравствуйте, госпожа Ян, — поклонился парень и искренне улыбнулся. Такое зрелище Хан видела нечасто. — А я думал, вы сегодня не работаете. Ребята решили выпить дома, а я тут случайно оказался! Решил вот зайти к вам.   — Да ладно тебе, у меня тут никто случайно не оказывается, — подмигнула женщина и поправила тёмные, с небольшой проседью кудряшки. Она перевела взгляд на Йери и приподняла тоненькие брови. — А это у нас кто? Такая молоденькая… Девушка твоя, что ли?   Хёнджин подавил смешок и помотал головой, будто и мысли такой допустить не мог. Йери это даже слегка задело! Хотя кто он такой? Её тоже не прельщала мысль, что кто-то может подумать о них как о парочке, но она, в отличие от него, не показала бы такое явное пренебрежение. А вот он издевался по полной!   — Да что вы, нет, конечно! Йери для меня как… — Хван запнулся на полуслове и задумался на мгновение, — как младшая сестра.   Госпожа Ян внимательно рассмотрела её и хитро улыбнулась, что совсем не оценила сама Хан. Она стушевалась под пристальным взглядом женщины и вжала голову в плечи.   — Здравствуйте, госпожа, — запоздало поздоровалась девушка и медленно поклонилась ей.   — Какая милая, — женщина с интересом разглядывала её и улыбалась глазами, у которых собирались старческие морщинки. Хозяйка ресторанчика выглядела задорной и весёлой особой с доброй душой. У Хан даже щёки порозовели от её незатейливого комплимента. — А сколько тебе лет?   — Ей восемнадцать, — Хёнджин даже слова ей не дал вставить, за что она строго зыркнула на него. — Совсем ещё ребёнок.   — Я скоро стану студенткой, — пробурчала Хан и надула щёки.   — Божечки, да ты же ровесница моего внука! Чонин тоже поступает в университет, он у нас очень хороший и прилежный мальчик! Мухи не обидит! Давай я вас познакомлю? — госпожа Ян заметно приободрилась, что аж кудряшки запрыгали вверх-вниз. Для Йери это было немного шокирующее предложение. До этого момента её никогда не пытались с кем-то познакомить или сосватать. Особенно женщины в возрасте!   — Ну, я…   — Извините, госпожа Ян, но ей сейчас не до мальчиков, — слишком уж громко сообщил Хёнджин и прокашлялся. — Она не из Сеула, да и учёба сейчас превыше всего. У Чонина, думаю, тоже нет на это времени.   Йери раздражённо уставилась на него, сжав ладони в кулаки. Как он посмел решать всё за неё и отвечать незнакомцам какую-то несусветную глупость? Она и сама в состоянии справиться!   — Верно-верно! У нашего Нинни сейчас ни минуты покоя. Вечно куда-то торопится… даже кушать стал меньше, чем обычно, — ответила хозяйка и громко вздохнула. — Но, с другой стороны, влюблённая молодёжь всегда найдёт время для свиданий, тебе ли не знать!   — Да, вы правы, — ухмыльнулся Хван и прикусил нижнюю губу. Йери не понимала значения их заговорщицких улыбок и просто промолчала. Хёнджин всё равно ей и слова вставить не давал! Чёртов автоответчик. — Но пусть лучше сначала поступят, а потом уже об отношениях думают.   — Какой ты праведник! — не выдержав, хмыкнула Хан. — Ещё скажи, что до первого курса ни с кем не встречался!   Хёнджин удивлённо взглянул на неё, а госпожа Ян весело рассмеялась:   — Я думала, ты язык проглотила. А ты, оказывается, с характером. Мне нравится!   — Если тебе так интересна моя личная жизнь, то могла бы уже давно спросить о ней сама, — закатил глаза Хёнджин, но через пару секунд широко улыбнулся.   — Математика и то интереснее твоей личной жизни, — Йери надула губы и опустила взгляд вниз, на согревшиеся после мороза ладони. Её ноготь начал нервно сдирать некрасивые заусенцы на пальцах и мучать загрубевшую кожу мозолей.   — Чем больше смотрю на тебя, тем сильнее ты мне кого-то напоминаешь, — задумчиво произнесла женщина.   — Хан Джисона, — в унисон произнесли Йери и Хёнджин.  Они коротко переглянулись между собой и тут же отвернулись друг от друга.   — Кого-кого?   Сколько Йери себя помнила, её постоянно сравнивали с братом. Это началось ещё с младшей школы, в которой до этого учился Джисон, и продолжилось до конца старшей.  Он не был прилежным учеником, но, на удивление, отличался популярностью и общительностью. Хан умел захватить всеобщее внимание и мастерски заговорить зубы, если того требовал случай. Поэтому учителя хоть и ругали его за хулиганства, но очень любили и души в нём не чаяли, и даже сейчас до сих пор спрашивали, как у него дела.   Характеры у них были диаметрально разные, но вот внешне Джисон и Йери едва ли отличались друг от друга. Гены — страшная штука! Пару лет назад, когда она отстригла каре, их со спины даже родители путали, что уж говорить о простых знакомых. А в местах, где они появлялись вдвоём впервые, их могли принять за близнецов. Шутки про «копировать-вставить» в их семье звучали чаще, чем папины анекдоты.   — Парень, который вечно в клетчатой рубашке и кепке ходит. Он обычно с Феликсом сидит, — пояснил Хёнджин, кивнув на Йери. — Её старший брат, кстати.   — А-а-а, поняла-поняла! — закивала головой госпожа Ян и искренне улыбнулась. — Он ещё частенько засыпает за столом, что-то напевая себе под нос, и мороженое заказывает после первой же бутылки.   — Да, это Джисон.   — Ну теперь всё понятно! Да ты же его копия, только у тебя кожа светлее и глаза побольше! Но вот щёки у вас один в один, — заметила женщина, щёлкнув пальцем.   Хан об этом тоже прекрасно знала и всем сердцем ненавидела. Щёки, которые им достались от папы, стали её проклятием на всю жизнь. Она не знала, как с этим справлялся Джисон, но сама Йери едва ли принимала эту ношу вечного «бейби-фейса». Кто-то считал, что щёчки делают лицо моложе и миловиднее, но для девушки скулы были в сто раз красивее и эстетичнее.   К тому же каждый, кому не лень, обязательно пощиплет Йери за них или потыкает в небольшую впадину пальцем, приговаривая, какая же она очаровательная. Она терпеть не могла это несерьёзное отношение к себе и своей внешности, но все попытки что-то кому-то доказать накрывались медным тазом.   — Спасибо, что напомнили, — вздохнула она, расстроенная всплывшими воспоминаниями.   — Тебе они не нравятся? — удивлённо спросил Хёнджин.   — Нет, конечно! А должны? Я похожа на хомяка! — вспыхнула Хан, покрывшись румянцем, и недовольно посмотрела на парня.   — Какая же ты дурочка, — устало вздохнул он, растирая пальцами кожу предплечья.   — Что-то мы заболтались, — посмотрела на наручные часы госпожа Ян и округлила глаза. — Дел невпроворот! Пойду я. Что будете есть, ребята?   — Нам, как обычно, — ухмыльнулся парень, даже не посмотрев на кожаную книжечку с меню. — Две порции.   — Будет сделано, — подмигнула женщина и унеслась на кухню. Последнее, что увидела Йери, — её подпрыгивающие кудряшки.   — Ты же не думаешь, что я буду есть то, что ты заказал? — с укором спросила она.   — Это мы ещё посмотрим, — Хёнджин хотел сказать что-то ещё, но прервался из-за входящего звонка. Он взглянул на экран телефона и быстро поднялся с диванчика. — Я отойду ненадолго.   — Не нужно передо мной отчитываться.   — Ладно, — он до странного тоскливо взглянул на девушку и ушёл в другой конец зала.   Атмосфера изменилась. Возможно, слова, только что сказанные Йери, были зря, но, с другой стороны, какое ей дело, что он об этом думал? В самом деле, даже если это его обидело (а это на тысячу процентов не так), то Хан даже рада. Не одной же ей страдать от его подколов и примитивного юмора. Это он подобрал её на улице и притащил сюда, хотя никто его не просил. Так что пусть сам расхлёбывает последствия своих «добрых дел».   Но ведь если бы не Хёнджин, было бы совсем паршиво. Хан пришлось бы в одиночестве добираться до вокзала, ненавидя этот огромный незнакомый город и стирая с щёк ничтожные слёзы, и думать о несбывшемся будущем с Феликсом. Последнее было самое ненавистное. С момента, как Хёнджин подобрал её, Йери ещё ни разу не вспомнила о нём, но сейчас всё сулило перерасти в истерику.   Она пыталась выбросить из мыслей тот эпизод в квартире парня, но не могла. Незнакомая девушка. Феликс, что так отчаянно её целовал. И собственная ничтожность. Всё это могло съесть её заживо прямо сейчас. Проглотить даже её хрупкие косточки. Не оставить ничего, кроме чувства пустоты и жалкого никчёмного сердца.   Хан нужно было продержаться до дома, не растеряв при этом своего достоинства. Там безопасно и спокойно. Там никто никогда не осудит Йери, никто не посмеётся над её глупостью и не посмотрит с жалостью. Там она сможет пережить это самостоятельно, ни от кого не скрываясь.   Но тут всё иначе. Здесь есть Хёнджин, при котором ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом, и заснеженный Сеул, не терпящий человеческой слабости, иначе сожрёт с потрохами.   Нужно держаться, Йери!   Чтобы отвлечься от съедающих изнутри мыслей, она открыла групповой чат с подругами и прочитала последнее сообщение, отправленное Гаыль.   Ким Гаыль Ну что?  Как там сеульские приключения? Надеюсь, ты жива и тебя не продали на органы 

Хан Йери

Уж лучше бы продали…

Пак Боын Ри, не пугай!!! Что там у тебя???

Хан Йери

У Феликса есть девушка…

Ким Гаыль Чего-то подобного я и ожидала! Пак Боын Заткнись, Гаыль  Но как ты узнала, Ри? Это точно?  Может ты перепутала или поняла как-то не так…

Хан Йери

Они с ней в дёсна долбились!

Тут сложно понять как-то не так 

Намёк прозрачнее некуда 

Пак Боын  Он козёл!!! Не плачь без меня Поплачем вместе Ким Гаыль Впервые вижу, чтобы ты так называла поцелуй  Пак Боын  Четвертуем его завтра после школы!!! У меня новая колода таро появилась  Как раз вовремя  Держись, Ри  Ким Гаыль Хоть я изначально была против этой затеи  Он того не стоит, Ри Мы с тобой, помни об этом 

Хан Йери

Спасибо, девочки

Ким Гаыль Но где ты сейчас?

Хан Йери

Сижу в ресторанчике

Ким Гаыль Одна?

Хан Йери

Не, с Хёнджином :/

Пак Боын ЧЕГО??? Ким Гаыль А вот с этого момента поподробнее :о На стол прямо перед ней опустился большой поднос с двумя тарелками лапши и двумя банками газировки. Руки парня придвинули к ней её порцию, прозрачный стакан и доску с приборами. Хан подняла взгляд вверх и увидела довольного Хёнджина, расставляющего содержимое подноса на столе и пританцовывающего в такт играющей из колонок джазовой музыки.   — Еда подана, принцесса, — сообщил он, игриво подмигивая. — Ешь давай, пока не остыло.   — Я не буду это есть! Смерти моей хочешь?   — Если бы хотел, вообще не накормил бы.   — Ну да, конечно. Лучше ведь убить едой, чем пытками голодом, — закатила глаза Хан и внимательно рассмотрела тарелку с удоном. Запах был божественный, но попробовать хотя бы ложечку — значило убить часть себя (выжечь язык и слизистую и мучиться от адского пламени во рту). — Сам это ешь.   — Ты совсем дурная? — вздохнул Хёнджин, поглаживая бритую голову руками и смотря на неё как на идиотку. — Да не острый у тебя удон! Или ты считаешь, что я совсем конченный?   Йери многозначительно на него посмотрела, без слов отвечая на его вопрос.   — О, ну конечно, ты так и считаешь, — обиженно усмехнулся Хван и ткнул в тарелку пальцем. — Если в течение трёх секунд ты не начнёшь есть, я отдам его бездомным собакам. Один…   — А ты без ультиматумов и счёта до трёх совсем жить не умеешь? — раздражённо поинтересовалась Йери, всё ещё сомневаясь, есть ли ей удон из его рук.   — Два, — Хёнджин её и не думал слушать.   — Да ты мастер переговоров!   — Три!   Йери в последнее мгновение схватила палочки для еды и впихнула в себя непомерно большое количество горячей лапши. Было совсем не остро и…   — Очень вкусно! — с набитым ртом воскликнула она, сама от себя такого не ожидая.   — Вот видишь! Если бы хотел тебя убить, то точно не сделал бы это в ресторанчике у Янов. Это святое место, — последнюю фразу Хёнджин произнёс с излишним пафосом.   — А если яд подмешал? — не сдавалась Йери, продолжая ерничать.   — То ты труп, — невинно улыбнулся парень и, как воспитатель в детском саду, наказал: — Ешь молча, у тебя и так лапша во все стороны летит, не хватало ещё, чтобы ты ей подавилась.   Йери уже хотела огрызнуться в привычной манере, но неожиданно произнесла единственное слово, которое ещё никогда не говорила Хёнджину:   — Спасибо.   — И всё-таки в ультиматуме и счёте до трёх есть какой-никакой смысл, — искренне рассмеялся парень, и у его тёмно-карих глаз в этот момент собрались милые морщинки. До этого Йери казалось, что Хван смеётся максимально глупо для взрослого парня, но сейчас ей даже понравился этот заливистый звук. Хотя он всё ещё был глупым! — Жаль, что пока работает только на тебе.   Хан была морально истощена, так что ничего толком ему не ответила. Ей вообще казалось, что с каждой секундой предел её возможностей всё ближе, и совсем скоро она просто упадёт на пол, закроет глаза и заснёт. Но удон с морепродуктами и наваристым бульоном определённо придал ей сил и немного продлил её жизненную энергию. Больше говорить не хотелось — только молчать.   Хёнджин точно так же не произносил ни слова, и Йери даже почувствовала себя очень комфортно рядом с ним. Они будто были накрыты куполом тишины и спокойствия, через который иногда пробивалась едва заметная музыка, разговоры посетителей и звон приборов. Всё прочее было за ненадобностью, а значит — не с ними. Хан смотрела вперёд и иногда натыкалась взглядом на красивые руки Хёнджина, наблюдая за его витиеватыми змейками вен и длинными тонкими пальцами.   Но лишь иногда.   Доев свою порцию, она полезла в сумочку, открыла небольшой тканевый кошелёк и достала оттуда десять тысяч вон.   — Вот, держи. За удон, — она положила перед ним две купюры и убрала сумку обратно на диван.   Хван с отвращением взглянул на деньги и сдвинул их костяшкой пальца обратно к Йери.   — Умеешь же ты испортить момент, — он откинулся на спинку дивана и прикрыл слегка покрасневшие глаза. — Оставь себе, я пока и сам в состоянии оплатить ужин. Лучше скажи, что ты хотела подарить Феликсу.   Хёнджин взглянул на сиротливо лежащий кулёк на самом краю стола и с интересом уставился на него. Запакован он был в пёструю бумагу, и, по ощущениям, когда он нёс его до машины, практически ничего не весил. Парень был любопытен, так что узнать, что же такого подготовила мелкая для Феликса, было для него важной задачей.   — Ещё чего! Не скажу, — помотала головой Йери и безразлично посмотрела в сторону. Скорее всего, теперь она его выбросит. Хранить дома не было никакого желания, хоть она и потратила кучу сил и нервов на его создание.   Хёнджин как-то уж слишком хитро посмотрел на Йери и ухмыльнулся, что натолкнуло её на мысль, будто он замышляет что-то нечистое. И она тут же поняла, что именно. В мгновение ока они оба потянулись к краю стола, но длинные руки парня оказались быстрее и проворнее, так что он первым схватил подарок и злорадно расхохотался.   — Эй, отдай! — потребовала Хан, перегибаясь через стол и пытаясь выхватить свою вещь из его цепких пальцев. — Это моё!   — Успокойся! Не ори как резаная, тут везде люди, — смеялся Хёнджин, но кулёк упрямо не отдавал. Он вытянул руку вверх, куда Йери вряд ли смогла бы дотянуться, и издевательски размахивал им из стороны в сторону. — Попробуй отбери!   Она предприняла ещё несколько провальных попыток, но, ничего не добившись, успокоилась и села обратно. Хан снова надулась, как ребёнок, и скрестила руки на груди. Хёнджин не просто раздражал — он танцевал смертельный танго на последних крупицах её терпения.   — Верни, Хёнджин, — вкрадчиво попросила она и пронзила его стальным взглядом, не терпящим возражений.   — Ой, да ладно, я просто посмотрю! Не будь такой жадиной, — легкомыслию парня не было предела. Он пошуршал упаковочной бумагой и призадумался. — Что там?   — Ничего.   — Можно я открою? Всё равно ты его сегодня никому не подаришь.   — Делай что хочешь, — закатила глаза Йери и постучала ногтями по столу.   На самом деле она совершенно не хотела, чтобы Хёнджин заглядывал внутрь и узнавал о ней что-то настолько личное, но останавливать его уже было поздно. Он всё равно сделает по-своему.   — Как скажешь, — он аккуратно надорвал упаковку и достал из неё вязаные перчатки и шарф тёмно-зелёного цвета. Хёнджин удивлённо выложил содержимое на стол и даже решил примерить их на себе. Он намотал тёплый шарф на шею, а на руки надел миленькие перчатки. Комплект был красивым и, пусть Хан не хотела этого признавать, отлично ему шёл. — Ничего себе. Где купила?   — Вообще-то я их сама связала, — гордо ответила она, задирая голову вверх и выпрямляя ссутулившиеся плечи.   — Сама? — парень явно не поверил её словам и скептически оглядел руки, спрятанные под толстым слоем пряжи. Они были ему слегка малы, потому что у Феликса и ладони, и пальцы были совсем небольшими, но сама вещь получилась очень красивой и аккуратной. — Правда что ли? Не припоминаю, чтобы ты увлекалась вязанием.   — Много ли ты обо мне знаешь? — пробурчала Йери, делая вид, что ей абсолютно всё равно на его слова, но в глубине души знала, что это не так. Её многое могло задеть по-настоящему сильно.   Она очень старалась весь декабрь, изо дня в день практикуясь в вязании, чтобы создать для Феликса нечто прекрасное. Ещё в средней школе она ходила в кружок декоративно-прикладного искусства и постоянно что-то мастерила своими руками, но из-за большой нагрузки в старших классах ушла оттуда. А сейчас решила заняться вязанием и отлично справилась. Ей хотелось услышать от кого-то похвалу и убедиться, что всё сделала правильно! Феликс бы точно оценил… но это уже не имело смысла.   — Тогда я заберу их себе, — как само собой разумеющееся, сообщил Хёнджин.   — Чего? — от шока у Йери даже челюсть отвисла.   — А что не так? Всё равно они тебе больше не нужны, а вот у меня как раз шарфа нет, — пожал плечами Хван, заматывая его посильнее. — Тем более, он мне так идёт!   — Наглость — второе счастье? — цокнула она языком, оглядывая его с макушки коротко стриженной головы до кончиков вязаных пальцев. — Пофиг, забирай. Всё равно он больше не синий.   — В смысле? — не понял Хёнджин.   — Изначально пряжа была синей, но я случайно постирала шарф и перчатки вместе с маминым халатом, и они стали зелёными, — разочарованно вздохнула Хан, вспоминая тот день. Тогда она чуть не расплакалась от несправедливости, но времени переделывать уже не было. — Феликсу всё равно бы не понравилось. Он любит синий…   — Вот как… — тихо ответил Хван, разглядывая погрустневшую девушку. Плечи её были опущены, а лицо едва ли выражало какие-либо эмоции. Только глаза были печально-задумчивыми, и казалось, что ещё чуть-чуть — и из них покатится поток слёз. Он решил разрядить атмосферу и немного отвлечь Йери: — Зелёный, конечно, не мой любимый цвет, но мне всё идёт без исключения. Так что забираю их в плату за удон.   «Подлецу всё к лицу», — часто говорила Боын, видя очередного до несправедливости красивого парня в каких-нибудь жутких тряпках.  Это же относилось и к Хёнджину. Хотя его сегодняшний дерзкий образ едва ли можно было назвать ими — скорее уж дизайнерскими шмотками прямиком с показа.   — Тогда ты мне ещё остаёшься должен!   — Вот значит как? — в его глазах загорелись дьявольские огоньки, и он усмехнулся: — Хорошо, можешь попросить у меня что-нибудь, и я это сделаю. Так будет справедливо?   — Тогда ответь на мой вопрос, — негромко сказала Йери и опустила взгляд вниз.   — Слушаю.   — Давно Феликс с ней встречается? Ну… с той девушкой, — Хан смутилась и покраснела до самых кончиков ушей от своего идиотского вопроса, поэтому поднимать голову на Хёнджина не решалась.   Она чувствовала себя глупо, но не спросить об этом не могла. Ей хотелось узнать правду, пусть это и причиняло так много боли. Парень помолчал пару секунд и со вздохом ответил:   — Года два. Может, меньше. Точно не знаю.   — Два года… — повторила как приговор Йери и прикрыла заслезившиеся глаза.   Вот значит как…   Хван хотел сказать ей многое в эту секунду — переубедить или просто отвлечь, но его прервал женский писк, принадлежавший девушке, которая слишком сладко, почти любовно, произнесла его имя:   — Джинни! — у их столика остановилась миловидная брюнетка с лисьим взглядом и ярко-красными губами, в руках у которой были две банки пива. — Вот это встреча, а я думаю, ты не ты! Я так рада тебя видеть!   — А, Херин, привет, — натянуто улыбаясь, ответил парень и кивнул ей головой. Он не выглядел сильно радостным от их встречи.   — Так ты коротко постригся! Вау, тебе, конечно, очень идёт, но всё-таки с длинными волосами было лучше, — покачиваясь из стороны в сторону, сообщила Херин. Её мнения, конечно же, никто не спрашивал, но она решила его высказать. Девушка была изрядно пьяна, но это не мешало ей болтать без умолку: — Джинни, все так скучают по тебе! Скоро выпуск, а ты всё реже тусуешься с нами… Почему?   — Я сейчас очень занят на работе, а остальное время занимает диплом, — тон парня был серьёзным, а взгляд сосредоточенным, что даже Йери это слегка удивило. Она и понятия не имела, что Хёнджин может быть таким ответственным.   — Как будто ты один такой! — надула щёки Херин, но тут же рассмеялась противным высоким голоском. — Какой милый шарфик! А это, кстати, кто? Где Наён?   Херин повернула голову к Йери и с долей высокомерия посмотрела на неё. В её взгляде сквозили неприязнь и что-то ещё — то ли отвращение, то ли недоумение. Хан это почувствовала и точно так же посмотрела на неё в ответ. Аура этой девушки была очень стервозной и подлой, так что Йери решила не церемониться с ней, что было, в общем-то, взаимно. Они не понравились друг другу с первого взгляда.   — Мы с Наён расстались, а это мой друг, — нехотя ответил Хёнджин и быстро переглянулся со своим «другом».   — И давно вы расстались? — как-то уж слишком довольно уточнила Херин.   — В начале осени. Ты что-то хотела или просто поздороваться подошла? — всё ещё пытаясь быть с ней вежливым, спросил парень. Ему она тоже уже порядком надоела.   — Поздороваться, конечно! Я тебя так давно не видела, что успела соскучиться, — пропищала она и слегка наклонилась к нему, крутя на пальцах с кроваво-красным маникюром тёмные пряди волос. Другой рукой она облокотилась на край стола и по-идиотски захлопала ресницами. — Я уж думала, ты себе новую девушку нашёл и даже немного удивилась: неужто Джинни потянуло на малолеток? А сколько лет твоему другу? Она такая маленькая на вид.   У Йери второй раз за день спрашивали возраст.  Её снова приняли за ребёнка, да ещё и назвали малолеткой, хоть она и была уже совершеннолетней. Её это не на шутку разозлило, и она громко ответила:   — Мне восемнадцать.   — Всего-то? А тебе не пора домой, баиньки? — пьяно усмехнулась Херин, даже не глядя на покрасневшую от злости Йери.   — А тебе не пора к своему столику? У нас тут вообще-то ужин. Только вдвоём, — в тон ей произнесла девушка и даже бровью не повела. Защищать себя перед моральными уродами и всякими придурошными ей было не впервой.   — Какая наглая, — прошипела недовольная Херин.   Хёнджин прокашлялся, удивлённый женской стычкой, которая напоминала ему столкновение двух голодных гиен, готовых перегрызть друг другу глотки, и попытался свести зарождающийся конфликт на нет:   — Мы с Йери уже уходим, так что возвращайся к друзьям, Херин. Увидимся в универе, — как можно добродушнее улыбнулся Хван, отчего незнакомка растеклась пьяной лужицей. И только от Хан Йери не укрылось то, насколько фальшивым был этот жест. Значит, он тоже хотел её поскорее выпроводить.   — Как жаль, Джинни… а я хотела поболтать с тобой ещё немного, — проскулила девушка, как раненная собака, и выпрямилась в полный рост. — Тогда до встречи! Напиши мне, как освободишься, может, сходим куда-нибудь погулять… Только ты и я.   Йери на это громко рассмеялась и фыркнула. Вести себя уважительно после её бесцеремонных слов она даже не старалась. Да и на что эта Херин вообще рассчитывала? Таких, как она, у Хёнджина, Хан уверена, вагон и маленькая тележка, так что ей стоило бы закатить губу обратно и уже свалить в закат. Вот дура!   — Хорошо, много не пей и в безопасности доберись до дома, — на автомате сказал Хёнджин, поднимаясь на ноги, и указал ей возвращаться обратно к своему столику. — Пока.   — Ты такой заботливый, Джинни! До встречи, — она резко обняла его и мазнула губами по правой щеке, пьяно и развязно хихикая. Хёнджин аккуратно отстранил её от себя и нервно усмехнулся, явно не оценив этого жеста. Он пытался держать эмоции под контролем, но Йери всё равно заметила, каким измученным и уставшим было его лицо.   Херин, шатаясь в разные стороны, ушла к своему столику, оставив после себя только резкий шлейф духов и неприятный осадок. Бывают же такие мерзкие особы…   — Надеюсь, ты не пойдёшь с ней никуда, — нарушила Йери недолгую тишину.   — А что, малышка Ри? Ревнуешь?   — Нет, что ты… вы — идеальная пара! — с отвращением произнесла она и отвернулась.  

⏳⏳⏳

Метель на время стихла, и дорога до дома заняла не так много времени, как ожидалось сначала. Хёнджин вёл машину спокойно, сосредоточенно, не отвлекаясь на лишнее и почти ничего не говоря. Похоже, он тоже устал от этого бесконечно долгого вечера и хотел поскорее вернуться к себе в квартиру и лечь спать. Сначала Йери даже почувствовала вину за то, что заставила его носиться за собой и приглядывать, как за маленьким ребёнком, но потом быстро отпустила эти переживания.  Он сам вызвался. Его никто не заставлял.   В салоне играла расслабляющая музыка, и иногда слышался планомерный шум мотора, что заставило её успокоиться, привести тревожные мысли в относительный порядок и немного замедлить бешеный пульс. Печка обдувала тёплым воздухом замёрзшие щёки, а тело полностью расслабилось, поэтому Хан и сама не заметила, как закрыла глаза и заснула. Разбудили её широкие ладони, которые аккуратно накрыли её плечи и несильно их потрясли.   — Просыпайся, Йери. Мы приехали, — сказал вкрадчивый голос Хёнджина.   У неё от этого звука почему-то пошли едва заметные мурашки по рукам и спине.   Она разлепила глаза и задержала дыхание на одну долгую секунду. Он был слишком близко. Непозволительно близко. Хан увидела, как едва заметно дёргался кончик его носа, а дыхание стало тяжелее обычного. И даже в плохо освещённом салоне почувствовала его пронзительный взгляд тёмных, как кофейная гуща, глаз. Он не моргал и не отпускал её, будто что-то разыскивая на дне её зрачков.   — Мне пора. Иначе мама точно убьёт меня, — прошептала Йери и нервно сглотнула.   Ситуация ей совершенно не нравилась. Всё было как-то странно и неправильно.   — Она и так это сделает, — Хёнджин прикрыл глаза и резко отстранился.   С ним тоже творилось что-то не то, но объяснение этому никто давать не решался.   — Что? Но почему?   — Я звонил ей. Она очень волновалась о тебе, — огорошил её парень и отвернулся к окну, за которым в ритме вальса падали воздушные хлопья снега.   — Ты сделал что? — Йери тут же подскочила на месте и с обидой посмотрела на него. — Не могу поверить, ты же обещал!   — Я такого не говорил. К тому же…   — Да уж, а я-то на мгновение подумала, что ты нормальный, — Хан раздражённо отстегнула ремень и открыла дверцу, выходя на улицу.   Она громко захлопнула её и нервными широкими шагами направилась к калитке, за которой находился небольшой двухэтажный дом.   К её огромному сожалению, Хёнджин направился следом.   — Подожди!   В прихожей её уже поджидала рассерженная мама, которая недовольно нахмурилась при виде дочери. Её взгляд прожигал в ней огромную дыру размером с Солнечную систему.   — Мама, прости, я просто… — но взгляд женщины заставил её остановиться и не разбрасываться пустыми оправданиями.   — Раздевайся и иди к себе. Поговорим завтра, — отчеканила она и указала на лестницу, ведущую к комнате Йери. Если она так говорила, значит, точно была не в себе от злости и пыталась сдержаться, чтобы не накричать на дочь.   Простым родительским наказанием тут явно не обойдётся. Теперь придётся ещё и заслужить её прощение. Мама Йери была доброй женщиной, но невероятно принципиальной, поэтому по сравнению с остальными членами семьи могла обижаться дольше всех.   Хан поднялась по лестнице, сдерживая горячие слёзы, которые так и не выплакала за всё это время, но остановилась на последней ступеньке, услышав, как кто-то зашёл в дом. Она обернулась и увидела в проходе запыхавшегося Хёнджина.   — Госпожа Хан… — он хотел было поклониться женщине, но оказался заключён в её тёплые объятия. Парень мягко улыбнулся и обнял её в ответ.   Такая резкая смена настроения очень задела Йери. Неужели какой-то там друг Джисона маме дороже, чем её родная дочь, которой пару часов назад разбили сердце?   — Хёнджин, спасибо тебе. Даже не знаю, что бы мы без тебя делали! Йери у нас такая бесшабашная, а Джисон — тот ещё простофиля! Только благодаря тебе всё обошлось, — запричитала она и погладила его по короткому ежику волос.   — Не ругайте их сильно, — рассмеялся Хван и отстранился от женщины. — Они ещё дети, особенно Йери. Кто не делает глупости в её возрасте?   — Да меня чуть удар не хватил от таких глупостей! — взялась за сердце госпожа Хан и громко вздохнула.   Она оглядела его материнским взглядом и нахмурилась.   — Какой-то ты худой стал, совсем что ли не ешь? Заезжай к нам почаще! Тебе здесь всегда рады.   — Что вы! Я ем за семерых, — усмехнулся парень и покачал головой.   — Что-то не видно! Я тебе тут отбивные и кимчи из редьки упаковала. Поешь, как приедешь домой! А лучше у нас оставайся — по телевизору сказали, что сегодня всю ночь метель будет. Мало ли что случится!   — Простите, госпожа, не могу. Завтра на работу рано, и…   Дальше Йери слушать не стала и, громко топая ногами, добежала до своей спальни.   Хотелось плакать, но почему-то злость на Хёнджина была сильнее. И почему он всем так нравился? И пожилой владелице ресторана, и глупой пьяной девице, которая чуть ли не запрыгивала на него, и даже её собственной матери! Все без исключения любили и боготворили этого парня. Но чем таким он это заслужил? Чем таким выделялся на фоне остальных?   Она хлопнула дверью и подошла к окну. Метель ночью была особенно завораживающей. Кристаллические снежинки не просто падали вниз, а повинуясь ветру, летели по воздуху в том направлении, которое он им указывал. Ветер был их путеводной звездой, защитником и верным союзником.   Ещё утром Йери верила, что именно таким человеком был для неё Ли Феликс, но все ожидания рухнули в один короткий миг предательства. Он уже был путеводной звездой кого-то другого, а она так и осталась одинокой снежинкой, скитающейся по просторам вселенной.   Значит ли это, что она так и не найдёт свой попутный ветер?   Значит ли это, что эта метель для неё так и не закончится?