До развода

Арсений не знает, что именно пошло не так, что в них сломалось и почему сейчас он больше не ощущает страсти, желания или каких-либо нежных чувств, внутри него — пустота, и чужое присутствие заполнить её никак не может. С Антоном они вместе восемь лет, из них три года официально друг за другом замужем. И раньше сердце билось при любом упоминании этого человека, это был Антон, его Антон. Арсений не понимает, как всё настолько сильно могло измениться. Он сам уходит из их квартиры, старается меньше времени проводить дома, нагружает себя работой, убегает в Питер под предлогом спектаклей, хотя там их нет. И Антон это знает, но почему-то его не останавливает. Возможно, он подозревает, что Арсений ходит налево, возможно, беспрекословно верит ему, потому что любит. Попов уверен, это чувство у Шастуна есть до сих пор, у него самого тоже, наверное, прячется где-то глубоко внутри. Но вечные ссоры и скандалы всё перечёркивают. Арсений устал, вероятно, с Антоном то же самое: на работе их дрючат, в соцсетях постоянное внимание фанатов и не всегда положительная реакция на их действия, Стас орёт каждый день и диктует что делать можно, что делать нельзя, и они всё это терпят, а потом приходят домой и срываются друг на друге. И после такого не остаётся сил даже на какой-нибудь ленивый секс, они просто вырубаются, часто — в разных комнатах. Арсению нечем дышать, Антон в очередной раз смеётся над его ролью в новом фильме, и это последняя капля. Раньше было лучше, раньше его поддерживали и им гордились, раньше Антон приходил на премьеру с цветами для него и хвастался всем, какой Арсений у него прекрасный, талантливый, самый лучший, сейчас у того хватает сил только на шутки, которые Арсения задевают. И вроде моментами этот человек понимающий и родной, и с ним всем можно поделиться, но почему-то всё больше осуждения лезет с его стороны, хотя, может, это просто мнение. Арсений дуется, но держит это в себе. Обиды накапливаются по капельке, и теперь чаша терпения оказывается переполнена. Ему плохо. Как из того прекрасного сокровенного и нежного они смогли сделать то, что имеют в данный момент? Арсений говорит, что ему куда-то нужно, и уходит. Больше оставаться здесь он не намерен, идти, кажется, некуда, хотя он всегда в силах позвонить Серёже или умотать в Питер, на крайний случай можно снять номер в отеле, но, если его кто-нибудь заметит, это принесёт проблемы. Арсений садится в свою машину, откидывает сидение и пытается удобно устроиться. Кольцо на безымянном пальце будто жжёт кожу. Хочется его снять, но Арсений не может. Он слишком привязан к прошлому, либо не хочет рушить то, что между ними когда-то было. Есть ли что сейчас? Вопрос сложный. Антон выходит из подъезда и достаёт сигареты, странно, почему курит здесь, а не на балконе. Тот топчется на месте где-то минут пять, видно — нервничает. И Попову его даже жалко, он в основном устраивает эти эмоциональные качели, но всё равно обвиняет потом Антона. На самом деле, молодцы они оба. Шастун подходит к его машине, как только догадался, что он здесь, и стучит в стекло. — Арс, не дури, пойдём домой. И эти слова снова разбивают что-то внутри. Хочется услышать извинение, хочется, чтобы его выслушали или хотя бы просто попросили вернуться, но на него наезжают, и Арсений не желает в своих отношениях видеть такое. Антон его постепенно таким обращением убивает, а Попов, вероятно, отвечает тем же, хоть сам это и не осознаёт. Он опускает стекло, выходить Арсений никуда не собирается. — Нам нужно развестись, — обыденно говорит он, будто сообщает, что каких-то продуктов в холодильнике не хватает. А у него не хватает терпения, и чувств, и сил. Он не понимает, что к Антону испытывает, и не хочет больше терпеть боль. Нужно поговорить, взвесить это решение, но после такого точно не получится поменять что-то в жизни, лучше отрывать резко, быстро, как пластырь с кожи. Эта рана всё равно не затянется, но, возможно, он встретит кого-то подходящего, кого-то, с кем сердце снова забьётся быстрее и кого захочется беречь и не отпускать от себя. Сейчас бы кого-нибудь спонтанного, кто предложит ему потрахаться прямо в этой машине, а потом увезёт отсюда в новую жизнь. С Антоном так в последний раз было год назад. Они уединились прям во время съёмок, увлечённые друг другом, и травмировли в очередной раз психику Позу и Матвиенко. Тогда в Антоновых действиях не читалось безразличие. Арсений тоже горел чем-то. Теперь он просто инертно существует. Хочется сказать, что не сложилось, а потом долго жаловаться на бывшего. Это слишком инфантильно, да и Антон — его выбор, значит он сам где-то проебался. На самом деле, человек Антон хороший, пусть в последнее время и бывают у него заскоки. Арсений такой же. Шастун заслуживает счастья, и он тоже, пусть и по-отдельности. Он остаётся в машине, а Антон уходит. Арсений забывается тревожным сном, слышит сквозь него стук в окно, но не обращает внимания. Ему всё равно, особенно если это Антон. Просыпается он рано утром и замечает прикрепленный к ручке букет и записку. «Прости, любимый, я не хочу тебя терять. Пожалуйста, давай всё обсудим. Но если тебе будет лучше без меня, то я постараюсь максимально уйти из твоей жизни». Это шаг к краху. Арсений даже не представляет, как это — быть без Антона, говорить: мой бывший муж. Почему узы брака сейчас и правда чувствуются как узы? Домой не хочется, но сегодня, увы, съёмок нет, и у Антона тоже. Пересечься всё же придётся. Шастун обнаруживается на кухне. По его глазам видно, что тот сегодня не спал, и Попов не хочет его мучить. — Я больше не могу так, — честно признаётся он, — мы друг другу не подходим, правда, думаю, стоит всё это прекратить. Мне сложно, Антон. Я не понимаю, что чувствую. И я не хочу менять тебя на кого-то другого, просто мне нужно побыть одному. Арсений крутит кольцо, порываясь снять. — Что я такого сделал? — спрашивает Антон. И эта фраза звучит больше как предъява. — Придираешься ко мне, шутишь надо мной, хоть и знаешь, что это делает мне больно. На лице Антона мелькает страх и сожаление, но он будто специально натягивает маску безразличия и фыркает. — Не стоит принимать всё так близко к сердцу. Это начало очередной ссоры, даже скандала. Арсений рассказывает, какой тот плохой, Антон не пытается исправить ситуацию, соглашается и спокойно принимает брошенное в него кольцо. Арсению горько. Хочется понять, почему этот человек так поступает, ещё недавно вроде они друг друга идеально понимали и знали. Теперь это какое-то издевательство над ним. Арсений подаёт документы на развод. Ситуация с Антоном не улучшается. Серёжа у него спрашивает, что это за херня и к кому он уходит, Дима качает головой. Попову поведение Шастуна непонятно, тот будто специально его отталкивает. Но разбираться с этим у Арсения нет никакого желания. Они в ЗАГСе, и скоро они станут друг для друга чужими людьми. Арсений за день до этого съезжает из квартиры пока что в съёмную. С Антоном они не разговаривают, тот на съёмках, и Попов спокойно успевает собраться и уйти. Он никогда не покажет Шастуну свою слабость. Не покажет, что ему больно и плохо и что он мечтает, чтобы его взяли за руку, посмотрели в глаза, сказали, что чувства всё ещё живы, и объяснили такое поведение. Но этого не делают. Хочется, чтобы в этот момент, как в какой-нибудь мелодраме, кто-то из них попал в несильную аварию, а второй прибежал бы к нему в больницу и изменил своё мнение о разводе, может, ещё хорошим поворотом будет потеря памяти, тогда бы они могли начать всё сначала. Арсению остаётся поставить подпись, а дальше — пойти менять документы. Смотреть на Шастуна не хочется. Они сидят рядом. Арсений чувствует его дыхание и осознаёт: рутина убила их отношения, а ещё он постарался, и Стас со своими новыми проектами, конечно же. Антон просто всего себя отдаёт зрителю, а он просто сложный. В какой-то момент есть ощущение, что то, чем они занимаются это бред. Он не хочет терять Антона, но он навряд ли готов жить дальше так, как есть сейчас. — Сегодня мы собрались здесь для оформления расторжения брака между Антоном Шастуном и Арсением Поповым… Парень вздрагивает, в эти слова не хочется верить. Это звучит так глупо. Как так может быть. Разве к этому они шли все эти восемь лет. Они переглядываются, и Арсения без слов понимают. — Извините, нам нужно на пару минут отлучиться, — говорит Антон и тянет его за собой. Попов подчиняется. Спорить не имеет смысла, он сам наконец-то хочет поговорить. Антон толкает дверь в какое-то помещение, интересно, откуда он знает, что сюда можно. Посреди зала, в который они попадают, стоит стол со стульями, вероятно, это помещение для каких-то небольших заседаний. И он даже запирается. — Арс, я думал, что смогу, честно, прости, я надеялся, что тебе будет лучше, но я не могу так просто всё это бросить. Ты… Я чувствую, что мешаю твоим амбициям. Ты на роли из-за меня не соглашаешься, потому что съёмки не в Москве и я не всегда могу быть рядом и поддерживать. Ты же звезда, Арс, очень талантливая и драгоценная звезда, и каждый хочет твой свет себе забрать. А я тебя ограничиваю. И из меня самое плохое всегда лезет, когда я вижу, что ты без меня расцветаешь, сразу хочется пошутить или подколоть, только чтобы самому не расколоться от осознания, что я тебя торможу. Да, у меня тоже эта работа, бешеный график и я счастлив возвращаться к кому-то кто меня будет ждать, но ты же не ждёшь, Арс, ты бежишь своей дорогой, у тебя тоже свои заботы, работа, пробы, репетиции, съёмки. И, кажется, мы и пересекаться скоро не будем. И мне так хотелось тебя оттолкнуть, чтобы ты построил карьеру какую хочешь и не отвлекался ни на что. Но я сделал только хуже. Я такой мразью был. Тебе так тяжело иногда моё общество, я и сам себя временами не выношу. Но сейчас, я не могу, Арс, так закончить, ты мне нужен. Не зря же мы столько всего строили и так долго к этому шли… Антон всё говорит и говорит, а Арсению очень хочется рассказать, какой он дебил. Надо же, о нём заботиться вздумал? А в итоге всем хуже делает. Но ещё больше Арсений жаждет другого. Он прижимается к чужим губам, заставляя Антона замолчать. Близости у них не было уже давно. Похоже, они и забывают что и так можно. Антон сразу же за него хватается и прижимает к стене, кажется, он только этого и ждал. Арсений плавится. Тут и страсть появляется, и яркие чувства. Он скучает по Антону, пусть они и почти всегда рядом. По-настоящему рядом тот за это время ни разу не был. И вот наконец это получается. Это не примирительный секс. Это не попытка разжечь старые чувства. Это не попытка решить все проблемы. Это жгучая потребность организма в другом человеке. Арсений обнимает Антона, кладёт руки ему на талию, притягивает к себе. Ему так хорошо, так горячо и приятно. Чужой вкус отдаёт горечью сигарет, но это уже слишком привычно. Одеколон Антона, подаренный самим Поповым ему на день рождения, напоминает о чём-то родном. Есть желание прижаться ещё ближе. Его губы прикусывают, но Арсений лишь сильнее подаётся навстречу, странно, что при всем этом раскладе они даже не сталкиваются ничем. Чужое тело прижимается почти вплотную, и костюмные брюки не в силах скрыть возбуждение. Арсению хочется глубже, хочется Антона в себе до звёзд перед глазами. Сейчас не время и не место, но Шастун слишком сильно давит на его член, сжимая его прям через ткань брюк. Арсений готовился вечером, прекрасно проводя время с секс игрушками, точнее пытаясь запихнуть вместе с ними боль внутрь. Думать не хочется, он спускает штаны с бельём и судорожно ищет в своей сумке смазку. Раньше он всегда носил её, потому что даже на второй год брака случалось всякое разное, теперь он носит её скорее как напоминание, что такое может быть, но, видимо, уже только в мечтах. Сегодняшний день все меняет. Он не отрывается от чужих губ, вкладывая в руки Антона смазку. Тот принимает её, на ощупь открывая. Арсений суетится, всё ещё не хочется отрываться от Антона, но вместе с этим удобнее будет вжаться в стену лицом и оттопырить задницу, ещё хорошо будет лечь на стол. Антон тоже на него смотрит и подталкивает Арсения в ту сторону, в следующий момент хватая его за бёдра и подсаживая на тот, с брюками даже ноги развести не получается, и Шастун помогает их стянуть до конца. Попову надо бы тоже что-то сказать, но ему нужно обдумать всё это и целоваться хочется больше, чем что-то там выяснять, а тем временем в него толкается один палец. Арсений глушит стон в чужом рту и подаётся навстречу. С Антоном он не может по-другому. Сложно делать вид, что его не коротит от каждого прикосновения этого человека. Подготовка длится целую вечность, на самом деле, проходит, наверное, всего пара минут. Попову не хочется думать, что их ждут и что они должны были уже давно вернуться. Тут дела поважнее, тут его Антон, с которым есть чем заняться. Два пальца давят на простату, и Арсений стонет и выгибается навстречу. Ему нужно больше. Целоваться уже не получается, получается дышать в чужой рот и пытаться что-то шептать, но в итоге воспроизводить набор рандомных звуков. И как он только может чуть от всего этого не отказаться. Арсению больно морально, и вот это нельзя забивать посредством секса. В нём раздвигают три пальца, и стон получается протяжным. — Шаст, давай как раньше, как в первый год, — просит он, — мне не хватает этого, когда мы были без ума друг от друга, когда на каждом шагу друг друга хотели и когда говорили много, выясняли, что кому нравится. В браке мы перешли на какое-то ментальное общение, но слова всё равно важны. — Арсений снимается с трёх пальцев и расстёгивает у Антона ширинку, вынимая член и направляя в себя. Тот погружается медленно и входит не до упора в таком положении. Антон вскидывает бёдра, и тело пронзает приятная вспышка удовольствия. Шастун толкается ещё и ещё, но, к сожалению, с подобной амплитудой по простате он не попадает и двигаться быстро не может. А Попову такое нужно. Зато в данный момент можно смотреть в глаза этого человека и видеть в них себя. А ещё все чувства, которые Попову казались утерянными. — Меня всё это изнутри съедало. Казалось, что там пустота. Каждая наша ссора по сердцу больно резала и все твои слова, ах, — Арсений прерывается на стон. — Отталкивали и уничтожали, но я больше так не могу. Антон из него выходит, и Попов переворачивается, опираясь грудью на стол, сейчас должно быть больше, резче, глубже. — А ведь мне очень надо было, чтобы меня любили, — Антон входит на всю длину, и Арсений зажмуривается, — чтобы мной восхищались, — следует глубокий толчок, и Попов старается приглушить крик. Ему невероятно хорошо. Особенно, когда Антон наращивает темп. — Мне так хочется, чтобы ты смотрел на меня так, как раньше, чтобы гордился мной, — Попов чувствует, как его ноги трясутся. Антон крепко вцепляется в его ягодицы, а Арсений только ёрзает грудью по столу. Он не договорил, ещё есть много чего сказать, но он знает, что они это дальше всё обсудят. Шастун попадает внутри по простате, и это чересчур. Арсений сжимает свой член, чтобы тут же не испытать оргазм, а Антон, похоже, и не спешит заканчивать. А у Попова уже звёзды перед глазами. Но он держится. Главное ещё одежду не испачкать, хотя какая уже разница. Попов понимает, что это конец бракоразводного процесса, и то, что они пошли на это, полнейший бред. Кажется, кому-то нужно учиться разговаривать. Арсений осознаёт, что стол жёсткий и что долго он не продержится. Мысли постепенно удаляются из головы, и все обиды тоже уходят. Да, всё не будет гладко, но они это обсудят. — Какой же ты красивый, Арс, — шепчет сзади Антон, — просто невероятный, я тебя так сильно люблю и боюсь потерять. Если вдруг у нас ещё что-то такое будет, то, пожалуйста, говори сразу всё, что думаешь, всё, из-за чего тебе плохо, я не хочу быть причиной твоих страданий. Попов половину слов пропускает мимо ушей, но выхватывает про чувства и про разговоры. Они это вообще хорошая штука. Арсений чувствует, как Антон загнанно дышит и дрожит. Внутрь него выплёскивается сперма, и он не против, долго они здесь точно не проторчат. Антон гладит его по спине и Попов ловит эти моменты, наслаждаясь. Его оттаскивают со стола и сползают перед ним на колени, совершая несколько движений языком. Арсений расслабляется, ему всегда так приятно ощущать этого человека настолько близко. Когда головка оказывается в чужом рту, Попов вообще все переживания отбрасывает, рефлексия отступает, хочется насладиться моментом. Он чувствует, что всё можно исправить. А сейчас Арсений смотрит на своего мужа, запечатляя под веками его образ, хотя их там больше миллиона уже, наверное, прикрывает глаза и кончает. В мыслях всё ещё приятная тишина, а внутри него пустота наконец-то заполняется Антоном. Они молча одеваются. — Продолжим разговор дома? — предлагает Шастун. — У нас дома? — уточняет Арсений. — Да, Арс, переезжай обратно, пожалуйста! — просит Антон. Попов знает, что и так это сделает, силы есть только кивнуть, а дальше — пойти в основную залу, стараясь не выглядеть такими растрёпанными. — Ну что, продолжаем? — работник ЗАГСа готовится уже быстрее с ними расправиться. Арсений со своими отношениями — нет. Он говорит первый, хотя Антон сейчас точно бы сделал тоже самое: — Нет, развод отменяется. Шастун сжимает его руку. Арсений понимает, что просто не будет, что им придется многое обсудить и к многому привыкнуть, но сегодня он спасает для себя самое ценное. Кольцо Антон надевает на его палец, как только они возвращаются домой, а дальше — крепко обнимает и не собирается больше отпускать. Арсений не знает, что именно пошло не так, но знает, как это наладить. Внутри него — Антон. И забота, нежность и чуткость этого человека убирают все прошлые воспоминания. Арсений уверен: больше никто из них не выгорит, да, от работы и бешеного графика, возможно, но друг от друга нет, потому что это не просто какие-то восемь лет формальностей и штамп в паспорте. Это важная часть его жизни, это человек, который любит и которого он точно любит в ответ.