Наши градусы, хорошие и плохие

Темно. Вокруг темно. Вокруг пусто. Глухой звук шагов по влажной, ухабистой земле, нарастающий. А вокруг стоит холод, окутывает и не отпускает. Оглядываться по сторонам в поиске источника звука нет смысла—ничего не видно, как головой бы не вертел. — Как странно... Слышится в голове. Не смотря на низкую температуру, на незнакомое место и запах петрикора, это чёрное пространство кажется почти что... Умиротворяющим. Будто пазл вставленный в свое законное место, ощущение комфорта обдавало таким же резко настигнувшим жаром, что шел за беспокойством. Перемена ощущений была ошеломляющей. — Аууууу! — Раздаётся глухим эхом восклик. Но ответа не следует. Ни единой души. Тогда он пробует снова. — Где я? Никто не отвечает. Здесь никого нет. Хлюпающий звук ступней в кромешной тьме, в нагнетающей тишине всё сверлит голову, непостоянный и в то же время монотонный, давящий на психику, заставляющий ожидать каждого неминуемого шага, пока ход не прерывается. Табун мурашек бежит по спине, холод возвращается вместе с холодным потом. Здесь был только он, в присутствии себя. — Что происходит? Ничего. Ничего не происходило, не происходит и не будет происходить. Так казалось в безысходности этого места. Так почему оно раскачивало его в зад и в перёд? Почему тепло сменяло холод, а комфорт—нервозность? Почему шаг прекратился? Он задаёт вопросы пустоте в слух, ожидает любого ответа. Смотря вниз, видит две ступни. Они твои, они мои. Они его, они стоят, и они влажные, босые. Вот и обнаружены виновники потрёпанных нервов. Вокруг всё ещё темно, стоит запах влаги, а пространство по ощущениям напоминает прибывание в разве что холодце. Тьма сменяется на лазурный блеск, перерастает в градиент пока цвет не заполоняет всё вокруг. Теперь лучше видно обцарапанные руки, вяло согнутые в локтях предплечья и ватные культяпки. В ногах же лежит меч, лезвие барвинкового оттенка со светлым эфесом. Рука непроизвольно тянется, тело нагибается, пальцы обхватывают черенок, неспеша отнимая орудие от прозрачного пола. Лезвие отражает лазурный цвет, ослепляющий блеск скатывается до острия. Вокруг рукояти обвита приятная на ощупь светлая лента. Всматриваться на такую красоту безвыходно, своё отражение такое же размытое как и понимание всего происходящего. Взгляд поднимается, стремится вдаль, всматривается. Чей-то громоздкий силуэт, медленно но верно увеличивающийся, виднеется на горизонте. Тяжело сказать, что это, или кто это. Оно просто есть, и оно неспеша идёт, движется. Хочется идти навстречу, потому тело так и поступает. Сердцу не угодишь, оно в этом месте правитель. Шаг за шагом, оно всё ближе, а страх всё дальше. Холод всё такой же присущий, пот отступающий. Рука механично сжимает черенок, будто это привычка, будто это знакомо. А силуэт всё ближе, пока он не стоит впритык, его голова нависает, устремленная вниз, а его взгляд ощущается со всех сторон, со все углов и ракурсов. Дискомфорт наростает. Но глаз нет. Лица нет. Оно движется дальше, пока не поглащает всё вокруг. Всё вокруг чернеет, погружается в знакомый мрак. Наполовину, оно проходит насквозь. Рука сама поднимается, и колит силуэт в нутро, заходит по упора, и не движется. Ничего не происходит, время замирает. Тишина глушит, темнота слепит. Былой лазурный свет теперь лишь воспоминание, забытое и пыльное, откинутое в самый дальний, самый незаметный угол подсознания. Но что то в этом есть. Что-то утомляющее, успокаивающее, усыпляющее. Снова слышится хлюпанье, запах влаги смешивается с сиренью и удушающим жаром. Это не так уж и плохо. Пока пол под ногами не пропадает, а глаза открываются под звенящие удары внутри сжатой груди.