В пустом доме на Гриммо

      Дом на площади Гриммо поистине проклятое место. Или, возможно, Гарри не по себе оттого, что он совершенно один, а дом пустой и очень жуткий в своей застывшей тишине. - Попробуй расслабиться, Гарри, - сказал ему Сириус перед тем, как бесследно исчезнуть на целый месяц. - Теперь это твой дом. Кстати, ты же помнишь, что тебе нельзя его покидать?       Ага. Вот только Сириус не упоминал о том странном вытянутом силуэте, утопающем в полумраке комнаты. - Кикимер? - севшим голосом зовет Гарри.       Конечно, это не Кикимер. Сириус предупредил его, что Кикимер куда-то испарился и больше не отзывается. Не так давно Гарри наткнулся на подозрительного вида обглоданные кости в одной из комнат, но он старается не думать об этом.       Он очень сильно думает об этом, пока пялится на закоченевший силуэт, вырисовывающийся в темном углу. Гарри хотелось бы, чтобы это было его воображение, но он отчетливо видит линии длинных рук, тощих ног и безупречно лысой головы. Гарри также хотелось бы, чтобы это было его паршивое зрение, которое принимает одни объекты за другие, но очки все еще на нем, а в том углу у двери никогда ничего не было.       Клочок лунного света наползает на стену напротив, выхватывая из темноты алебастровые ноги и кисти рук.       Пальцы без конца шевелятся, будто перебирают воздух.       Гарри, за неимением лучшего слова, в ужасе. Еще он в кровати. И его палочка на починке у Олливандера, так что он абсолютно безоружен.       И эрекция. Эта ужасная неуместная эрекция, которая становится довольно болезненной и уже ощутимо натягивает простынь.       Как и всегда в подобных ситуациях (а он вечно попадает в такие ситуации), Гарри неловко и стыдно за реакцию собственного тела. Он это не контролирует, ладно? Дело, вероятно, в адреналине или в чем-то таком, но стоит ему испугаться, и его член становится тверже камня.       Гарри шумно сглатывает. Вероятно, ему следует выскочить из комнаты или хотя бы зажечь свет, но доверьтесь его опыту: если существо не нападает на тебя первым, когда у него есть все шансы, иногда лучше просто переждать.       Медленно, очень медленно Гарри шевелит рукой под простыней. Дюйм за дюймом его ладонь ползет ближе к бедру, пока он наконец не вцепляется в основание своего члена с тихим шипением.       Существо не реагирует. Не отрывая от него глаз, Гарри осторожно проводит рукой по эрекции, силясь снять напряжение.       Это не помогает.       Капля пота медленно собирается под линией волос и стекает вниз. Гарри сосредоточенно выдыхает через нос. Ему не очень-то хочется провоцировать существо.       Эрекция дергается под пальцами в ноющем спазме возбуждения.       Ради всего святого, думает Гарри, пытаясь унять зарождающуюся панику. Так и знал, что умру с рукой в трусах.       Его рука еще не совсем там, но уже забирается под резинку. Трогать себя в таких обстоятельствах всегда странно и немного смущает, но ему не впервые заниматься чем-то подобным, к тому же в этот раз Гарри хотя бы находится в кровати, даже если накинутая на тело простыня не оставляет простора для воображения. В каком-то смысле это все равно лучше, чем торопливо доводить себя до разрядки у ядовитого куста в Запретном лесу, потому что ни одному парню в здравом уме не захочется появляться в Хогвартсе с дорожным конусом в штанах (сыпь от ядовитого куста сходит около трех недель и жжется, как дерьмо дьявола). В основном это так же плохо, как и всегда, потому что Гарри лежит и дергает себя за член прямо перед жутким монстром.       Рука ускоряется, и Гарри пытается игнорировать влажные звуки и ходящий ходуном кулак под простыней.       Боже, его эрекция неукротима.       Гарри удваивает усилия, и его рука летает по члену примерно так же быстро, как и Нимбус-2000.       Ох, твою мать, думает Гарри, замечая, что пальцы существа перестали подергиваться. Твою мать, твою мать, твою мать.       Если эта хрень нападет на него до того, как он успеет кончить... Не то чтобы такого не происходило раньше. Но раньше в другой руке, в той, которая изо всех сил не хлюпала членом, хотя бы была зажата волшебная палочка.       Свободными пальцами Гарри вцепляется в матрас под собой. Теоретически он мог бы ударить существо, реши тот кинуться на него, но проблема в том, что Гарри правша, а его правая рука как бы немного занята прямо сейчас.       Глаз существа не различить, но Гарри чувствует прикосновение чужого взгляда. Вены вздуваются у Гарри на лбу от напряжения, пока он изо всех сил старается угнаться за оргазмом, который вот-вот, вот, вот же он...       На мгновение Гарри жмурится, издавая звук вымученного удовольствия, пока сперма просачивается сквозь ткань мокрым пятном. На долю секунды он забывает, что в комнате есть кто-то еще, но затем доля секунды проходит, и Гарри распахивает глаза.       Угол пуст. Полоса лунного света ползет левее в течение часа, пока не гаснет. Гарри не спит до самого рассвета, прислушиваясь к любому шороху, а засыпает и то потому, что перед этим тревожно мастурбирует еще дважды.

***

             Гарри не может связаться с Сириусом. Честно говоря, вообще ни с кем. Его вроде как прячут тут, потому что, ну разумеется, на Гарри Поттера ведется охота.       Гарри пытается не думать об этом. У него давно есть обширный список того, о чем он предпочитает не думать.       Конечно, у него есть источник связи на крайний, крайний-прекрайний, случай, и Гарри подумывает, не настал ли он. Эй! В доме никого не должно быть, кроме него одного.       (И те обглоданные кости... Не принадлежат ли они Кикимеру?)       Ладно, думает Гарри, раскинув мозгами. Я провел тут почти месяц, а эта... хрень появилась только сейчас. Возможно, я вообще больше не увижу ее.       Гарри видит ее во время обеда. Поскольку Кикимер куда-то подевался, ему приходится самому готовить еду, но это не страшно, Гарри привык заботиться о себе самостоятельно. Он как раз нарезает лук, когда, вскинув слезящиеся глаза, замирает.       Дом на площади Гриммо сумрачный даже в солнечные дни. Существо стоит в дверном проеме, наполовину скрытый тенями. Кастрюлька побулькивает за спиной Гарри. Луковые слезы стекают по его щекам, пока он не моргая вглядывается в существо.       Существо не шевелится. У него длинное вытянутое туловище, и кожа такая бледная, какая бывает только у ночных кошмаров.       Но сейчас середина дня.       Гарри стискивает пальцы на ноже.       Стояк натягивает его мягкие спортивные штаны. - Эй, - вырывается из Гарри против воли. - Что ты такое?       Существо не отвечает. Плавно, неестественно, вывернувшись, оно уходит. Гарри выбегает следом в полутемный узкий коридор. Нож все еще крепко стиснут в его руке. - Эй!       Существо куда-то испарилось. Гарри резко оглядывается в другую сторону коридора, скользит пристальным взглядом по ряду закрытых дверей. Пыль безучастно плавает в воздухе. - Какого черта? - бормочет Гарри, бесконечно встревоженный.       Его глаза все еще слезятся. Сморгнув влагу, он опускает взгляд и растерянно замечает, что прижимает руку к промежности. Все еще думая о существе, Гарри машинально массирует себя прямо через штаны.       Нет, правда. Какого хрена?       Вернувшись на кухню, Гарри скидывает нарезанный лук в кастрюльку. Затем он стоит рядом и торопливо дрочит, напряженно поглядывая в дверной проем.       Тот пуст, но фантомные очертания мертвенного худого тела словно отпечатались в пространстве.       Гарри хрюкает, кончая. Затем убавляет огонь.       Суп должен кипеть на медленном огне еще четверть часа.

***

      Следующий раз происходит, когда он сидит на унитазе со спущенными штанами. Преисполненный подозрения, Гарри тщательно осматривает уборную, прежде чем запереться там. На тот момент она была совершенна пуста, только бок ванны на фигурных ножках тускло поблескивал, ловя его размытое отражение.       Затем Гарри замечает это краем глаза.       За стойкой раковины сбоку выступает чья-то голова. Заметив впивающиеся в него глаза, Гарри едва не сваливается с унитаза от шока. Существо сидит, сложившись практически пополам за раковиной. Гарри видит только половину лица. Деформированный нос, немигающие распахнутые глаза мутного грязного оттенка. Тощие колени выступают острыми пиками, но остального тела не видно.       Член Гарри медленно наливается кровью в гнетущей тишине.       Сам Гарри вслепую тянется в противоположную от притаившегося существа сторону, пытаясь ухватиться за что угодно. Боже, он готов бросить в существо и рулон туалетной бумаги, попадись тот ему под руку.       Затем Гарри случайно моргает. И когда он моргает, существо просто пропадает, будто его никогда и не было.       Не на шутку обеспокоенный, Гарри даже привстает с унитаза, натянув низ футболки на разбушевавшуюся от волнения эрекцию, чтобы заглянуть за раковину. Там совершенно пусто. Гарри не может удержать облегченный вздох. Сидение унитаза коротко скрипит под ним, когда он падает на него обратно.       Гарри приходится взять минутку-другую, просто чтобы успокоиться. Его разум слегка приходит в себя, оправившись от испуга, но член все еще стоит торчком, и Гарри приходится яростно поработать кулаком.       Что за хрень, что за хрень?!       Когда он, брызнув спермой на старую отколотую плитку под ногами, расслабленно обмякает, его взгляд падает на дверь. На приоткрытую дверь, которую Гарри однозначно, совершенно точно закрывал.       Существо пялится на него застывшим глазом сквозь щель. Его пальцы импульсивно подергиваются.       Гарри застывает на долгую минуту. Затем он заставляет себя рассмеяться. Затем он заставляет себя рассмеяться еще громче.       Проблема в том, что перед ним не боггарт, поэтому существо никуда не исчезает.

***

      Гарри стоит на пороге перед распахнутой входной дверью. На его лице проступает тяжесть разворачивавшейся внутри моральной дилеммы.       Магглы ходят мимо крыльца, совершенно не обращая на него внимания. Неудивительно, ведь дом скрыт чарами. Даже маги не смогут увидеть Гарри, если только он не шагнет за дверь.       Гарри оглядывается через плечо, глядя на темную лестницу и тесный коридор. Существа нигде не видно, но оно где-то там. Гарри пытается не волноваться.       Он охренеть как волнуется. То, что живет в доме, определенно не боггарт - боггарты не имеют привычки шастать туда-сюда, предпочитая уединенное темное место, и Гарри уверен, что никогда не видел ничего, никого, подобного, чтобы боггарт принял именно такой облик. Гарри прошибает холодный пот от осознания, что все это время делил дом с существом, которое просто... просто смотрело на него.       Появлялось ли оно в комнате, пока Гарри спал?       Член Гарри предупреждающе дергается в штанах, и он отгоняет эту мысль, снова повернувшись лицом к залитой солнечным светом улице.       Ему ужасно хочется выйти наружу. Гарри, черт возьми, не может сделать этого. Он обещал Сириусу, что ни за что не покинет дом.       Угрюмо зыркнув на зеленую траву, Гарри захлопывает дверь, оказавшись в удушающем пыльном полумраке. Помедлив, он поворачивается с крепко сжатыми кулаками. - Я вдарю тебе по морде, - шепчет он себе под нос. - Клянусь, я так тебе вдарю.       Верхние ноты его голоса: злость, решительность, раздражение.       Средние ноты: замешательство, смятение.       Базовые ноты: страх, тревога, паника. - Ужасно сильно вдарю, - добавляет Гарри. - Лучше не суйся ко мне. Серьезно.       Он все равно обходит весь первый этаж, притворяясь, будто ищет учебник, а затем второй этаж и третий. Существа нигде нет, но это не значит, что Гарри не носит с собой кочергу просто на всякий случай.

***

      С кочергой Гарри до смешного чувствует себя спокойно. Он старается не думать о том, что магические существа обычно не страшатся, что их отлупят палкой, даже если она железная.       Их просто не лупили железной палкой. Это больно и без всякого волшебства.       Вероятно, поэтому Гарри не седеет от ужаса в следующий раз, когда существо появляется в комнате. Мелко вздрогнув, Гарри мгновенно отвлекается от старого потрепанного комикса, оставшегося с тех времен, когда Сириус был очарован маггловской культурой (хотя от комикса про Росомаху фонит каким-то жутким проклятием). Он сидит в гостиной, облюбовав один из диванов, кочерга лежит возле ноги.       Существо прячется за креслом. То, насколько оно неподвижно, бесшумно, действует на нервы.       Гарри прочищает горло, настороженно наблюдая за ним. Проходит несколько долгих минут.       Достаточно, чтобы эрекция набрала силу.       Это физическая реакция его тела на присутствие угрозы. Защитная реакция его психики - неуемное нахальство. Вкупе с самоуверенностью, которое дарит ему надежная близость кочерги, это подталкивает Гарри к совершенно самоубийственным выходкам.       Таким как, например, когда он импульсивно вытаскивает пульсирующий член из штанов. - Этого ты хочешь? - спрашивает Гарри. - Сидеть там и смотреть, как я себя трогаю?       В ответ на его слова существо кладет кисти рук на кресло, перебирая пальцами. Гарри замирает, сжав основание стояка. Это почти больно. Убедившись, что существо не планирует вставать (Гарри, вероятно, выстрелил бы в него спермой просто от ужаса), он ослабляет хватку и на пробу проводит рукой по стволу пару раз. - Что, нравится? - не слишком-то уверенно хмыкает Гарри.       Вот бы Сириус никогда не узнал, чем я тут занимаюсь, думает он. Мальчик, Который Дрочил.       В гостиной светлее, чем в других комнатах, и Гарри может рассмотреть существо получше. Его взгляд цепляется за прорези ноздрей под уродливой рваной складкой кожи, будто у существа был нос, но его оторвали.       Возможно, отстраненно рассуждает Гарри, сосредоточенно подрачивая, существо обитает здесь уже давно. Странно, что никто о нем знать не знал - Сириус предупредил бы единственного племянника о чем-то подобном, ведь верно? Кто знает, может, существо пряталось десятилетиями где-то в стенах, в тенях, под половицами. Сириус, должно быть, и сам не в курсе, в конце концов, он много лет не появлялся в этом доме.       Моргнув, Гарри обнаруживает, что существо пропало. Это заставляет его нахмуриться. Потерять потенциальную опасность из виду - это всегда плохо. Даже движения кулака на члене теряют интенсивность до едва заметного поглаживания, пока он рыщет взглядом по комнате.       И едва не подпрыгивает, заметив существо прямо за диваном, едва ли на расстоянии вытянутой руки.       Существо снова прячется, над подлокотником выглядывают лишь глаза, затянутые бурой невыразительной пленкой, словно у разлагающегося покойника.       Гарри сухо сглатывает.       Его рука снова набирает скорость. На этот раз Гарри не отводит глаз от существа ни на мгновение, он даже не моргает. И чувствует волнительный намек на тошноту, разглядывая тонкую кожу существа, через которую выступают голубоватые прожилки.       Черт возьми. До чего же отвратительно.       Гарри кончает, застигнутый этим врасплох. Он едва успевает подставить вторую руку, чтобы сперма не запачкала его единственные чистые штаны. - Ох, - бормочет Гарри, с неудовольствием глядя на свои заляпанные теплым семенем пальцы. - Это было близко.       Спохватившись, он возвращает глаза на прежнее место. На удивление существо все там же, только кончики шевелящихся пальцев с длинными кривыми ногтями бесшумно постукивают по подлокотнику.       Теперь, когда дело закончено, Гарри осторожно отодвигается в сторону, чтобы быть подальше. Он слегка не продумал момент с надеванием штанов, когда обе его руки грязные, так что его полутвердый член продолжает целиться в сторону существа.       Существо принимается... урчать.       Ох, черт. Кажется, ему в самом деле понравилось.       (Существо исчезает, стоит кочерге с грохотом упасть на пол, когда Гарри случайно задевает ее ногой. Гарри и сам, честно говоря, пугается до усрачки.)

***

      После этого случая его отношения с существом становятся приемлемыми. В том смысле, что, конечно, член Гарри медленно восстает из покоя, как только становится ясно, что он больше не один в комнате, но это не мешает самому Гарри, позевывая спросонья, сказать что-нибудь вроде: - О, привет. Уже проснулся?       Затем Гарри чистит зубы, игнорируя натянутую палатку в штанах, пока краем глаза видит притаившееся за душевой занавеской существо. - Ты стеснительный, да? - интересуется Гарри, сплевывая пасту.       Слушайте. Гарри простой парень. Если какая-то хрень не убила его, то они становятся лучшими друзьями. Это не значит, что у него нет с собой кочерги.       Затем он лениво дрочит в унитаз, потому что такова утренняя рутина.       Они с существом не настолько лучшие друзья, чтобы вместе принимать душ, поэтому Гарри просто моет руки в раковине. Даже если он воняет - кому какое дело? В доме все равно нет никого, кроме них двоих.       Существо не появляется до обеда. Все это время Гарри ломает голову над тем, что же оно такое. Гермиона наверняка знала бы ответ, а даже если и нет, то нашла бы его в мгновении ока, но у него здесь и совы-то нет, чтобы написать письмо, которое наверняка кто-нибудь да отследил бы, что привело бы к худшим последствиям из всех возможных, так что Гарри в любом случае не станет этого делать.       В доме есть фамильная библиотека Блэков, но Сириус предупредил, что лучше туда не соваться, если только Гарри не хочет мучительно умереть от какого-нибудь проклятого тома, в котором все равно нет ничего полезного. Что за мания у волшебников - писать чертову бессмыслицу, проклинать ее и коллекционировать? В любом случае, это не проблема. Во-первых, Гарри не сильно хочет умирать, а во-вторых, он все равно не из тех ребят, кто ищет ответы в книгах.       Ему, в общем-то, абсолютно безразлично, что это за существо, пока оно не пытается выгрызть ему сердце. - Я назову тебя Волдеморт, - сообщает Гарри спустя пару дней, увидев существо, бездыханно стоящее в конце коридора.       Гарри понятия не имеет, что должно означать это имя. Кажется, он слышал его когда-то. Неважно. Это просто звучит круто.       И думать: "Волдеморт стоит в конце коридора", - намного спокойнее, чем: "Некое кошмарное существо стоит в конце коридора".       Гарри все равно пугается, когда замечает, что Волдеморт выглядывает из самых неожиданных мест. Возможно, ему тоже скучно. Иначе зачем он столько времени наблюдает за тем, как Гарри мастурбирует или спит? - Ты же не съел Кикимера, да? - бормочет Гарри, нанизывая картофель на вилку. - Пожалуйста, давай ты не будешь тем, кто съел Кикимера. Это слишком.       Волдеморт не отвечает. Он все так же выглядывает из-за дверного косяка кладовой. Волдеморт частенько торчит там. Похоже, ему нравится кладовая. Там тесно, темно и пахнет томатами. Это мило. Хотя когда Гарри случайно обнаружил его там впервые, то не заимел стояк только потому, что едва не опрокинул на себя сковородку с кипящим маслом.       Кстати говоря, эрекция мучает Гарри не только тогда, когда он напуган. В моменты невыносимой скуки происходит то же самое.       Он не виноват в том, что в доме нечего делать. Не читать же ему учебники, в самом деле.       В общем, Гарри проводит много времени в обнимку с собственным членом.       Забавный факт: Волдеморту нравится, когда он кончает. Во всяком случае, Гарри решает, что это именно так, потому что он слышит эти странные звуки, отдаленно похожие на урчание. К тому же в такие моменты Волдеморт подбирается ближе всего.       Мрр-рр-мр. Такое ощущение, что звук выходит из его ноздрей.       Мило, решает Гарри. Охренеть как странно, но каким-то образом мило. - Эй, - говорит он одним невыносимо скучным вечером, когда главное развлечение (самоудовлетворение) подходит к концу. - Хочешь попробовать?       В глубине души Гарри все еще побаивается Волдеморта, но в последнее время он даже перестал всюду таскать с собой кочергу. А то, что он протягивает перемазанную спермой ладонь в его сторону...       Ну, самый умный человек в их компании - это Гермиона. Гарри самый безрассудный из них троих (Рон, вероятно, самый рыжий, что тоже является хорошим качеством).       Затаив дыхание, Гарри подносит пальцы к Волдеморту на расстояние укуса. Он почти ожидает, что тот просто исчезнет, как и всегда, стоит моргнуть, но Волдеморт вдруг шевелится. - Срань господня, - шепчет Гарри себе под нос, испытывая трепет лишь от одного этого.       Затем Волдеморт высовывает язык - черт возьми, длинный! - и обвивает им его пальцы. Язык у него мерзкий, темно-фиолетовый, склизкий и холодный, но Гарри заворожен.       Медленно вылизав пальцы, Волдеморт плавно насаживается на них ртом.       У него во рту нет чертовых зубов.       Гарри краснеет с головы до ног, чувствуя, как мягкие десна скользят по его коже. Возможно, он позволяет продолжаться этому слишком долго. Возможно, он чересчур ярко представляет, как бы ощущались эти десна на его члене, хотя во рту Волдеморта довольно прохладно.       Затем Волдеморт выпускает пальцы, и те с тихим звуком выскальзывают из бледных невыразительных губ. Ошеломленный, Гарри все еще сидит с вытянутой рукой, когда Волдеморт вдруг бьется о его ладонь гладкой макушкой, словно большой кот.       Словно большой, уродливый, костлявый кот, скрещенный с тварью из самых темных глубин ада. - А ты ласковый, - с удивлением отмечает Гарри.       Другой рукой он дергает свой член, потому что тот снова стоит колом.

***

      Беззубый рот не выходит у Гарри из головы. Он честно старается думать о чем-то другом, более социально одобряемом, когда мастурбирует в следующий раз, но его мысли то и дело проваливаются в яму отвратительных фантазий.       Это все равно что мастурбировать на мысль о том, как бы ворваться в дом престарелых, чтобы оттарабанить в рот стовосьмидесятилетнего беспомощного чернокнижника, пока его съемная челюсть вместе с волшебной палочкой болтаются в стакане.       Господи Иисусе. Может, ему все-таки выйти и сдаться во вражеский плен, пока не стало слишком поздно?       Гарри все равно кончает, чувствуя себя подлецом. Он даже расстраивается, когда обнаруживает, что Волдеморт за ним не подглядывает.       Затем ему снятся поллюции с участием влажных гладких десен, будто Гарри не пихает руку в штаны на завтрак, обед и ужин (а также на поздний завтрак, ранний ужин и ночной перекус).       По крайней мере, Волдеморт не мог бы обглодать чьи-то кости, верно? - Может быть, ты суккуб, - с сомнением бормочет Гарри позже, когда они с Волдемортом пересекаются на лестничной площадке.       Идея про суккуба ему нравится, и Гарри даже чувствует себя довольным, догадавшись об этом самостоятельно. Это бы объяснило его резко возросший в последние дни сексуальный аппетит, который он никак не может унять.       Этой же ночью Гарри пребывает в каком-то особенном отчаянии. Простынь сбита комком под ногами. Сдернув с себя штаны и нижнее белье, он извивается на кровати, глядя на Волдеморта, силуэт которого едва угадывается в ночной темноте. Уперевшись пятками в матрас, Гарри томно толкается в кулак и издает вызывающий стон.       Он не знает, как еще показать, насколько сильно ему хочется трахаться. Для суккуба Волдеморт не слишком-то расторопный.       Гарри слишком занят демонстрацией страсти, когда внезапно кончает. Поскольку в большинстве случаев он доводит себя до разрядки давно заученными автоматическими движениями, его оргазмы не слишком захватывающие. Этот так и вовсе оставляет привкус острого разочарования в сжавшихся яйцах.       Запыхавшись, Гарри раздраженно обмякает на кровати.       Класс. Теперь он весь липкий и потный, кровать надо перестилать, а мысль о том, что Сириус когда-нибудь прознает о том, чем он тут занимается целыми днями, просто сокрушительна.       Он закрывает глаза всего на минутку, чтобы справиться с досадой. Чего он вообще ожидал?       Явно не того, что Волдеморт уткнется головой ему в живот.       На самом деле Волдеморт бодает его головой. Это нежное, ласковое движение, хотя на лице у него все еще такое выражение, будто он забыл, что умер и разлагается. Светильник у кровати тускло горит, выхватывая из темноты его голову и узкие плечи. - Ох, - тихо выдыхает Гарри, скосив глаза вниз.       Его сердце оглушительно колотится, когда он на пробу касается бледной кожи. Черт возьми. Ну и урод же он. Но такой мягкий и гладкий на ощупь, словно шелк.       Приятно.       Гарри проводит мозолистыми пальцами по голове, не сразу решившись прикоснуться к лицу. Затем он все же ведет кончиками ниже, обводит надбровную дугу (у Волдеморта нет бровей, он лишен волосяного покрова полностью, будто фарфоровая статуэтка на ощупь), скользит под жуткий направленный на него глаз, невесомо цепляет чуть вздернутую кожу у ноздрей.       Волдеморт мягче, чем кажется на первый взгляд.       Гарри, конечно же, лезет пальцами ему в рот, потому что он распоследний негодяй. Во рту все так же влажно и греховно, волнительно хорошо. Он выдыхает, когда невидимый язык обвивается вокруг его пальцев мокрыми плотными кольцами.       Это... странно. Не совсем похоже на ласку в привычном для Гарри понимании, но не так уж и плохо. - Хороший, - рассеянно бормочет он, касаясь свободной рукой его виска. - Хороший монстр.       Волдеморт урчит. Гарри чувствует звук обнаженным животом. Это немного жутко, но Гарри привык даже к невыносимому храпу Рона. Уж это он как-нибудь переживет.       

***

      Гарри не сразу обнаруживает, что у Волдеморта нет гениталий. Вечно он прячется в темноте или за мебелью, или за стенами, или где-нибудь еще, а Гарри не шибко внимательный сам по себе, так что это неудивительно.       По какой-то неведомой причине Гарри все равно остается ужасно разочарованным, когда он все-таки обнаруживает это.       Это происходит в тот же вечер, когда он осмеливается схватить подобравшегося к кровати Волдеморта и повалить его на матрас.       К его изумлению, Волдеморт не исчезает, хотя, Гарри уверен, мог бы испариться прямо из его рук. Вместо этого они оказываются на кровати: Волдеморт апатично лежит на спине, его длинные-предлинные ноги свисают на пол, а руки безвольно лежат вдоль тела. Гарри сидит на его животе, крепко прижав растопыренные пальцы к узкой грудной клетке, словно Волдеморт начнет брыкаться и сопротивляться.       Этого не происходит. Гарри потряхивает от адреналина, храбрости и осознания собственной тупости.       Ради всего святого. Он оседлал ночного монстра.       Ну ты и придурок, Гарри, сокрушается мысленный Рон в его голове. Это не очень хорошо, потому что мысленный Рон всегда остается в восторге, когда он делает что-то невыносимо безрассудное и тупое.       Мысленная Гермиона вовсе молчит, что является откровенно кошмарным знаком. - Черт возьми, - выдыхает Гарри в уродливое лицо Волдеморта. - Эм.       Он шевелится, до нелепого возбужденный. Даже его соски трогает чувственная щекотка, когда ткань футболки касается их, а у Гарри совершенно нечувствительные соски.       Ведомый возбуждением, любопытством и расползающимся ужасом, который отдается разбегающимися по затылку колкими мурашками, Гарри выпрямляется, чтобы не находиться так близко к лицу Волдеморта. Они сидят так бесконечную минуту. Гарри нужна эта минута. Во-первых, чтобы оценить, насколько Волдеморт взбешен (он покоен, как и всегда). Во-вторых, чтобы понять, насколько хорошей идеей будет вытащить член прямо в эту минуту.       Это отвратительная идея.       Гарри вытаскивает член и шумно выдыхает, нетерпеливо подергав себя пару раз.       Ощущения такие острые, что он готов кончить прямо так. Гарри не хочет, чтобы все заканчивалось настолько быстро. Он не готов столкнуться с чувством стыда, которое неизменно настигнет его сразу после этого.       Мастурбировать верхом на ночном кошмаре - это не очень социально одобряемое действо. Гарри не сталкивался с прямым запретом на это, но что-то просто подсказывает ему.       Предпочитая не задумываться об этом сейчас, он опускает глаза и стонет еще развязнее, узрев свои бедра и покрасневший от нетерпения член на фоне белоснежной кожи. Гарри не уверен, но Волдеморт, кажется, не дышит. Эта мысль не так возбуждает, так что он не останавливается на ней надолго.       Вместо этого Гарри приподнимается на коленях, ожидая увидеть под собой член или... или что там у Волдеморта внизу между ног.       Между ног Волдеморта ничего нет. Он гладкий, будто маггловская кукла Кен. - Какого черта, - недоуменно хмурится Гарри.       На секунду он даже забывает про собственную эрекцию, сползая ниже по мягким, нежным бедрам. Какое-то время Гарри молчит, сосредоточенно буравя взглядом гладкое пространство.       Черт. А ведь теория с суккубом была такой привлекательной.       Ладно. Ладно, это не так страшно, верно? Подумаешь, у Волдеморта нет гениталий. Если подумать, сосков у него нет тоже. Как и пупка.       Стрельнув глазами выше, на его ничего не выражающее лицо, Гарри осторожно подхватывает Волдеморта под колени. Тот не сопротивляется, позволив ему поднять его ноги.       На этот раз Гарри изумленно вскрикивает. - Твой анус! - восклицает он. - Его нет!       Твою мать, расстраивается Гарри. Так значит его не трахнуть.       Он все равно неоднократно проводит руками между бледных ног. Гарри никогда не видел Волдеморта со спины, но у того оказываются плоские, невыразительные, как и все остальное в его теле, ягодицы.       Никакой потайной дырочки в Волдеморте нет. Он гладкий, будто пупс.       Фу, какая мерзость. Нет. Он гладкий, будто сквернейший из монстров, которым не нужно иметь гениталий и прочих отверстий, кроме рта, чтобы рвать тела жертв.       Вот только у Волдеморта и зубов-то нет.       Замерев на мгновение, Гарри снимает штаны так быстро, что едва не валится с кровати. - Ладно, - взволнованно шепчет он, подползая к лицу Волдеморта на коленях с членом в руке. - Спокойно.       Гарри убеждает себя, что он просто собирается окрасить лицо Волдеморта спермой. Оно достаточно зловеще, чтобы это был воистину захватывающий опыт.       Но это не правда. Гарри не хочет окрашивать лицо Волдеморта спермой. Он хочет засунуть член в его рот.       В его мокрый, мягкий, беззубый рот. - Оо-охх-х, - выдыхает он разбито, наблюдая за тем, как бледные тонкие губы расходятся, пропуская головку члена внутрь.       Гарри направляет себя рукой. Он медленно проталкивается внутрь, и это даже лучше, чем он представлял, но примерно так же отвратительно.       Безумно хорошо.       Его колотит от напряжения, и Гарри уверен, что кончит примерно через три секунды. Он размашисто, неуклюже толкается, отчего его член выскальзывает наружу, но затем язык Волдеморта скручивается вокруг него и... - АХ...       И все.       Нелепо раскрыв рот, Гарри кончает Волдеморту на беззубые десна.       Это становится его любимым занятием на все оставшееся время в этом доме.

***

      Конечно, это немного жалко - жаждать сексуальной связи с монстром и получать ее, но у каждого уважающего себя человека должна быть горстка постыдных секретов, которые он будет бережно охранять всю оставшуюся жизнь. Гарри, несмотря на все громкие предназначения, простой смертный. Более того - он простой смертный подросток, что только усугубляет положение, ведь его гормоны бушуют.       Конечно, он тратит очень много времени на фантазии о том, как бы так хорошенько засунуть член Волдеморту в рот еще раз.       Самое удивительное, что ему удается. Трудная часть - это дождаться, когда Волдеморт появится рядом. Гарри не слишком хочет пугать его, пытаясь вытурить из потаенного логова, но правда в том, что Гарри лишен терпения, так что, разумеется, он ищет тут и там, надеясь наткнуться на знакомую вытянутую фигуру, возможно, сложенную втрое, чтобы спрятаться в каком-нибудь чемодане (что? Волдеморт реально странный). Но Гарри так и не удается найти место, где Волдеморт прячется, когда не подглядывает за ним из-за угла. Это странно. Будто он растворяется в воздухе или... или живет в стенах, что-то такое жуткое.       Легкая часть - засунуть член в Волдеморта. Пусть снаружи он и чудовищный, но внутри явно одинокий и жаждущий компании и прикосновений; в следующие разы Волдеморт так и вовсе появляется перед Гарри сразу на коленях, конечности безвольно висят по бокам, затянутые пленкой глаза глядят прямо в душу.       Сердце у Гарри каждый раз колотится от страха, потому что Волдеморт... ну, ты моргаешь и просто обнаруживаешь его перед собой. Наложить в штаны в такой ситуации проще простого.       Вместо этого Гарри заводится так быстро, что это даже неловко.       Иногда он играет, засовывая пальцы Волдеморту в рот. Десна у него бледные, чуть синеватые, все прохладное, влажное и скользкое. Это ужасно противно, но действует на Гарри безотказно.       Эй. У Гарри ведь появится девушка когда-нибудь. Надо же ему научиться управляться со своим членом, чтобы не упасть лицом в грязь перед ней, верно?       Он старается не думать о том, что учится трахаться с монстром. Вероятно, ни одна здравомыслящая девушка не захочет встречаться с ним после такого. В любом случае, это не мешает Гарри обильно кончить Волдеморту в горло, закинув голову от наслаждения.       После четвертого раза он уже особо не стесняется, так что обхватывает лысую голову руками, насаживая ее на себя и нетерпеливо толкаясь. От того, как лицо Волдеморта вжимается в его живот, а лобковые волосы налипают ему на глаза, у Гарри сладостно поджимаются пальцы на ногах. - О-ОХХХХ.       Да, это было красноречиво.       Стоны разносятся по всему дому, отскакивая от стен. Когда Гарри заканчивает, у него обычно трясутся от удовольствия колени, а ноги слабые, как желе. Волдеморт урчит, получив его сперму, звук застревает где-то у него в глотке. Не совсем урчание. Может, Волдеморт рычит? Нет, это абсолютно точно приятный звук, как будто он тоже доволен.       Гарри нежничает, растирая кожу у его черепа. - Ты из меня прямо душу высосать хочешь, да?       Волдеморт медленно моргает один раз.       Гарри тяжело сглатывает.       Волдеморт никогда ему не моргал до этого времени.       Это даже... мило.

***

      Ощущение времени стирается, пока Гарри учится не торопиться, день за днем скользя членом вглубь мягкого рта с мерзким влажным чавканьем.       Затем Гарри замечает это - небольшое уплотнение в животе Волдеморта, который был плоским, даже впалым, а теперь немного выдавался вперед, странно потяжелевший.       Гарри обеспокоенно хмурится, заметив это. Сначала он, разумеется, кончает в Волдеморта, как и любой другой безответственный парень его возраста. После, дождавшись, когда Волдеморт снова начнет издавать прерывистые урчащие звуки, которые теперь звучат громче и чаще, Гарри опасливо нажимает на выпирающее костлявое плечо, заставляя Волдеморта выпрямиться.       Несмотря на то, что Гарри с большой охотой запихивает член вместе с яйцами ему в глотку, он все еще побаивается прикасаться к Волдеморту просто так. Он определенно не собирается касаться живота, хотя внимательно осматривает его.       Волдеморт выглядит так, будто изрядно объелся.       Гарри бросает на его лицо подозрительный, несколько обеспокоенный взгляд. Он не помнит, чтобы еда хоть раз пропала с кухни. - Ты же...       Он замолкает, не зная, что собирался сказать. Волдеморт в ответ ласково бодает его макушкой, и все оставшееся до новой эрекции время Гарри тратит на то, чтобы нежно почесать его за уродскими деформированными ушами, наполовину сросшимися с черепом.       Проблема в том, что живот Волдеморта продолжает надуваться, чем больше Гарри кончает в него.       Он никогда не догадается о том, что у Волдеморта нет ни намека на пищеварение, так что все, что попадает к нему через рот, просто растягивает его желудок.

***

      Потом Волдеморт делает самую жуткую штуку, а ведь от его поведения и до этого кровь стыла в жилах. Ну, поначалу. До того, как выяснилось, что Волдеморт безобидный монстр-сталкер. Хотя думать о нем как о монстре как-то неправильно. Ладно. Неважно.       Гарри сидит на диване, пытаясь заштопать дырки в прохудившихся носках, когда внезапно слышит топот. Учитывая, насколько дом на Гриммо ужасающе тихий, у него тут же потеют ладони, настолько звук кажется инородным для этого места.       Гарри почти вскакивает на ноги, когда видит источник шума - это всего лишь Волдеморт, что странно, потому что Волдеморт такой бесшумный обычно, будто его вовсе не существует. И он ведет себя странно - несется в гостиную на четырех конечностях, согнув ноги и руки, выставив плоский зад к небу. Его ладони шлепают по полу, а колени глухо ударяют с пугающей интенсивностью.       Стояк натягивает штаны, пока Гарри широко раскрытыми глазами наблюдает за нетипичным для Волдеморта буйством, с каким он оббегает всю гостиную и вылетает за дверь. Прислушиваясь к звукам снаружи, Гарри произносит: - Э-э, - он недоуменно смотрит на забытое шитье в своих руках. - Какого черта?       Честно говоря, ему не слишком-то хочется лезть к Волдеморту, когда он такой. Что с ним случилось? Он ведь всегда был зловеще спокойным до холодных мурашек.       Гарри приподнимается на диване, пытаясь снова увидеть Волдеморта, в исступлении носящегося по коридору туда и обратно, туда и обратно, как будто он рехнулся. - Волдеморт? - зовет Гарри не слишком-то уверенно.       На мгновение становится тихо. Это нехорошая тишина.       Волдеморт заползает в гостиную, прижавшись плечами и лицом к полу, пока не затихает за диваном, скрывшись с глаз.       Гарри не шевелится. Волосы на затылке у него стоят дыбом, и он напуган примерно так же сильно, как когда столкнулся с Волдемортом впервые.       Гарри никогда не видел, чтобы Волдеморт так много и резко двигался, только его пальцы все время шевелились сами по себе, и всегда это было плавное, скользящее движение, будто сам воздух сглаживал его движения. И Волдеморту не нравилось, когда кто-то видел, как он меняет положение в пространстве. Несмотря на все те немногие случаи, когда Гарри заставал его врасплох и лично перемещал, стоило только на мгновение выпустить Волдеморта из виду, просто моргнуть, и Волдеморт оказывался в другом месте. Этот парень был чертовски скрытным, если подумать. И теперь он носится, будто его пикси за задницу покусали.       Гарри продолжает сидеть на прежнем месте, напряженно вслушиваясь, когда Волдеморт медленно выползает из-за дивана, елозя лицом по доскам. Он полностью растянулся на полу, и его тело сотрясает какая-то нездоровая крупная дрожь, даже... не дрожь, судорога, заставляя его конечности неестественно сгибаться и дергаться, как будто он умирает. Голова стучит об пол несколько оглушительно громких раз, словно заклинивший механизм.       Гарри бледнеет. Неудивительно: вся кровь собралась у него в паху. - Эм, - говорит Гарри.       Потом он говорит: - Фу, - потому что Волдеморт как будто пытается изрыгнуть нечто. - Что?..       Гарри замолкает на полуслове, его рот остается открыт и только сильнее отвисает к полу. Со своего места ему прекрасно видно, как изо рта у бьющегося в агонии Волдеморта что-то вылазит. Что-то бледное, покрытое, угх, слизью, и это... это...       Это похоже на руку. Словно оцепеневший под заклятием, Гарри вперемешку с изумлением и отвращением наблюдает, как дергающиеся длинные пальцы, очень много пальцев, будто сразу две руки вылазят откуда-то из Волдеморта, вцепляются в края его челюсти. Волдеморт давится и, дрыгаясь, переворачивается на спину, выгибаясь в спине неестественной болезненной дугой.       Матерь божья. Из Волдеморта кто-то лезет.       Гарри чувствует подступающую тошноту, наблюдая, как кожа Волдеморта натягивается и опадает, как кто-то шевелится под ней, выползая наружу. Волдеморт закидывает голову, врезаясь затылком в пол, поэтому Гарри не видно его рот, открывающийся шире и шире, но вот оттуда появляются кисти рук, затем локти, затем чья-то голова. - О, - жалко говорит Гарри, когда голова с хлюпаньем выходит изо рта, и длинные руки конвульсивно цепляются за все подряд, пытаясь вытянуть остальное.       Черт возьми. Это существо... это существо огромно. Нет, нет, не огромно, оно длинное, высокое, как Волдеморт, и такое же худое, и бледное, и...       Постойте-ка. Оно выглядит в точности так же, как Волдеморт.       Волдеморторождение длится, без малого, вечность. Гарри удивлен, как не потерял сознание от ужаса, но, наверное, дело в том, что крови нет, только мерзкая подсыхающая слизь, облепившая второе существо.       Когда все кончается и последняя ступня выскальзывает у Волдеморта изо рта, его судороги кончаются. Прекратив поджимать вздрагивающие руки к груди, Волдеморт обмякает, а затем выпрямляется как ни в чем не бывало. Рядом с ним сидит еще один Волдеморт, идентичный первому. Абсолютно одинаково они смотрят на Гарри мутными глазами.       Какое-то время Гарри переводит взгляд с одного на другого. Его рот открывается и закрывается, как у рыбы. - Охренеть, - в конце концов говорит Гарри.       Когда он опускает глаза вниз, то обнаруживает мокрое пятно от предэякулята на своих штанах. Член болезненно пульсирует. - Охренеть, - повторяет Гарри.       Волдеморт урчит. Второй Волдеморт... тоже. - Охренеть, - говорит Гарри в третий раз.       А потом он кончает, пару раз дернув себя прямо через единственные чистые штаны.