Наперегонки со счастьем

Хисын не часто заходил к тёте Пэ. Если он приходил, то по делу. Тётушка просила его починить что-нибудь: то у неё машинка стиральная барахлила, то лампочку нужно было поменять в гостиной или в спальне ЫнЭ. — Моя спальня — моя территория, — заявила ЫнЭ, уткнув руки в боки. — Не пущу, — сказала она Хисыну. — Ладно, тогда лампочку сама меняй. — И поменяю! Что, не смогу, думаешь? — Сможешь. Хисын отдал ей новенькую лампочку. — Меняй. Она закрыла дверь, встала на табуретку, открутила перегоревшую лампочку и вкрутила новую. Хисын стоял за дверью и улыбался тому, какой ЫнЭ была секси, когда злилась. У него аж мурашки по коже бегали. — Держи, — она сунула ему в руки старую лампочку. — И запомни — в мою комнату ни ногой. — Запомнил, — покивал Хисын. Тётушка сказала им посидеть на улице, пока она готовила ужин. Качели были одни. Пришлось сесть на них вдвоём. ЫнЭ держалась на расстоянии, так, чтобы локтем не соприкоснуться с Хисыном. — И как твой парень тебя терпит? — поинтересовался Хисын смешливым голосом. — С чего ты решил, что он у меня есть? — Ты постоянно с кем-то переписываешься и улыбаешься при этом так, что моё сердечко не выдерживает. Он раскусил её. Она частенько писала Джуну и делилась впечатлениями от отдыха в деревеньке, где ей очень нравилось. Несмотря на капельку бесившего Хисына, каникулы доставляли ей удовольствие. — С подругой общаюсь. — Ага-ага, — расплылся Хисын в улыбке, закинув руку на спинку качелей. ЫнЭ пришлось ещё немного отодвинуться, чтобы ни один его палец не коснулся её спины. — Боишься, будто я маньяк, — заметил Хисын. — А кто же ещё? Глазел на меня и лыбился, как самый настоящий маньяк, когда я стояла перед тобой в одном лишь полотенце! — Спасибо, что напомнила. Я забыть старался, чтобы хотя бы раз выспаться, придётся сегодня ночью опять об этом думать. — Как же тебя побить хочется. — А мне тебя пообнимать, — рассмеялся Хисын. — Слушай, а давай погадаю тебе! — загорелся он желанием. — По руке. — Ты умеешь? Она вскинула бровь. Это что-то новенькое. — Немного. Мама научила, она хиромантией увлекалась, — пояснил Хисын, подсаживаясь к ней ближе. — Итак, посмотрим. — Стой, — она отдёрнула свою ладонь, когда он к ней потянулся. — А на что гадать? — На любовь, конечно! На что же ещё? — Может, я на деньги хочу. — Я только на любовь умею. — Тогда мне не надо гадать. — А я хочу попробовать, — не отставал Хисын. — Давай на любовь. Если не понравится — забудешь о моём предсказании. Договорились? — Ладно, — буркнула она, вложив свою ладонь в его руки. Хисын посмотрел на ЫнЭ каким-то странным взглядом. Нежным таким. А потом взглянул на её ладонь. Пусть выдумывает, даже интересно было, что он скажет. — Смотри, вот эта линия сбоку называется линией любви, — сказал Хисын объясняющим тоном. Он водил по линии указательным пальцем, из-за чего ЫнЭ чувствовала небольшую щекотку и вздрагивала всякий раз, как его пальцы двигались по её ладошке вверх и немножко поглаживали. Она не знала, нарочно ли он делал это, но от этого ей было очень приятно. — По этой линии я понял, что ты отказала одному очень хорошему парню, а зря. Тот парень был действительно хорошим. Совершил шалость — надо было простить. Все мальчишки в подростковом возрасте пошаливают. — Что ещё скажешь? — У тебя будет два ребёнка, мальчик и девочка, — сказал Хисын серьёзно, а сам из последних сил смех сдерживал. — С парнем из детства, — заключил он. ЫнЭ посмотрела на него предупреждающим взглядом: ещё слово и я столкну тебя с качелей. Хисын отпустил её ладошку и сказал как-то грустно: — Тот парень не хотел обидеть тебя. Правда-правда. Не держи на него зла. — Я и не держу. — Да? — Ага. Когда таишь в себе обиду на кого-то — от этого жить сложнее, что-то постоянно точит изнутри, и ты будто задыхаешься от этого чувства каждый день. Тем более, я сама виновата. Позволила тому мальчику себя столкнуть в воду, а надо было утянуть его за собой, — она улыбнулась. Хисын немножко покраснел. Когда девушки улыбались, они выглядели в разы красивее. Вообще, когда люди улыбались — они выглядели красивее и будто бы сияли. Она простила его — это хорошо. Он был ближе к ней на ещё один шажочек. ЫнЭ оглянулась, увидела в доме своей тётушки оранжевый свет. Тётушка наверняка уже накрыла стол и ждала их к ужину. Засиделись они. Сейчас она выйдет и позовёт их. А так не хотелось… Она посмотрела на Хисына. Ей не хотелось уходить? Как такое может быть? ЫнЭ постаралась мысленно вернуть себя с небес на землю. Она сжала пальцы рук, зажмурила глаза и выдохнула, чтобы успокоиться. — Тебе холодно? — спросил Хисын совершенно искренне, но ЫнЭ было не взять на его искренность, она всё думала, что он притворяется: зачем-то напредсказывал ей счастливое будущее с самим собой… Её это всё ужасно бесило. Ей не нужно было его внимание, но она зачем-то шла за Хисыном, зачем-то отвечала на его улыбку своей улыбкой, получалось это неосознанно. А когда она улыбалась, Хисын улыбался ещё шире, и она чувствовала себя хорошо, но тут же отсекала все положительные эмоции и говорила себе, что это случайность. Ей не может быть хорошего с этим человеком! Ей может быть хорошо только с Ли Джуном! Только с ним… Но она уже сомневалась. Она посмотрела на Хисына. Он медленно снял с себя вязаную кофту и накрыл ею плечи ЫнЭ. Она стянула её с плеч и пихнула ему в руки. — Забери обратно, — пробурчала она. — Но ты же мёрзнешь, — пробормотал Хисын, отдавая ей кофту. — Надень, пожалуйста. Внезапно из-за этого тихого голоса он показался ей крохотным и милым. Его голос звучал тепло и мило. От Хисына тоже исходило тепло, такое родное, мягкое, как плед или как эта вязаная кофта. ЫнЭ коснулась её пальцами. Мурашки пробежали по ногам. Она расправила кофту и увидела малюсенького цыплёнка на кармашке. Неделю назад она встретилась с Хисыном в образе какого-то гота, а сегодня он ходил в этой милейшей кофте с цыплёнком. Это открытие заставило сердце ЫнЭ вздрогнуть. Она почувствовала дуновение тёплого воздуха на своей щеке: — Нравится? — спросил Хисын, потянув губы в новой завораживающей улыбке. — Я сам вышил этого цыплёнка, чтобы тебя удивить. «Удивил», — подумала ЫнЭ и вдруг мягко засмеялась. Она была счастлива отчего-то. Хисын, увидев, как беззаботно она смеётся, захотел стиснуть её в самых крепких объятих и прижать к своей груди. Эту девочку он хотел обнять и тогда, когда столкнул в озеро и когда она сердитая вышла на берег и обматерила его последними словами. Пусть обматерила, она всё равно ему нравилась. С насупленным лицом или с таким вот, светлым и приятным. Он потянул ладонь к её щеке, согнул пальцы и опустил руку. Пока не время её трогать. Не время… Сердце счастливо сжалось. Внезапно она положила голову на его плечо, потёрлась о него щекой, устраиваясь удобнее, и зевнула. Хисын опешил. — Ты?.. — почти воскликнул он. — Вздремнуть хочу. Не мог бы ты не шевелиться, а то дрёму отпугиваешь, — проворчала она. — А… хорошо… — он выпрямился и застыл. — Расслабься, — донеслось до его ушей. — Не укушу. Хотя шея у него была красивой. Хисын взглянул на свою руку, волоски дыбом встали от происходящего. Только бы тётушка не появилась и не спугнула этот момент! ЫнЭ лежит на его плече! Он засмеяться хотел от такого! Уходить теперь вообще не хотелось. Он готов был сидеть с ЫнЭ на качелях и смотреть на закат хоть целую вечность. Но солнце неумолимо двигалось за горизонт. Стало прохладнее и темнее. Хисын повернул голову, увидел чёрную чёлку, алые припухшие губы, длинные ресницы. «Господи! Я сейчас лопну от счастья!» Он был благодарен этому Миру за то, что он снова свёл его с ЫнЭ. Их руки на долю секунды соприкоснулись. — Я же сказала не двигаться, — предупредила ЫнЭ сонным голосом. Она что, правда засыпала? — Угу. Не буду. Хисын закрыл глаза. Он постарался восстановить дыхание, вернуть на прежний ритм. Ему то хотелось вдохнуть полной грудью, то задержать воздух в лёгких. Он с трудом вернул спокойные вдох-выдох и вновь посмотрел на ЫнЭ. — Ты в маму такая красивая? — неожиданно для себя спросил он. — М-м-м… Или в папу? — И в маму и в папу, — пробормотала ЫнЭ. Казалось, её этот вопрос из колеи не выбил, но это было только на первый взгляд. У неё в груди всё задрожало, когда Хисын произнёс эти слова. Такая красивая… Такая… красивая. Красивая. Повторила она про себя несколько раз, смакуя каждое слово. Она была красивой для него. — Я тоже, наверное, — усмехнулся Хисын. — Красивый. — Думаешь? — вскинула она бровь. Он взглянул на неё с обидой. Вспомнив её слова о том, что обижаться вредно, прогнал обиду прочь. — Ага. Ты не красивый, — сказала она, а Хисын задержал дыхание в ожидании её следующих слов: — Ты волшебный. — Наверное, ты во сне разговариваешь, — буркнул он. Не могла она вот так просто назвать его волшебным. Сон смотрела про магию, вот и сказала это слово. Кошки неприятно заскребли на душе. Хисын поднялся с качелей и побрёл в сторону дома. ЫнЭ осталась с его кофтой на руках. — А ужин? — Спасибо, в другой раз останусь, — сказал он и скрылся за воротами. ЫнЭ опустила печальный взгляд на его кофту. Увидев цыплёнка, приободрилась. Она выбежала за ворота. Хисын как раз сел на велосипед и хотел уехать домой. Она догнала его и вручила кофту. — Цыплёнок очень милый! — сказала ЫнЭ. — Рад, что понравился. Улыбка Хисына не выглядела искренней. Это ЫнЭ не понравилось. Кофту он не принял, сказав: — Оставь у себя. — Но… — Никаких но. Оставь. — Зачем мне она? — Просто. Я хотел показать тебе этого цыплёнка. Подумал, что глупость сделал, но когда увидел твою улыбку, мне стало легче на душе. — Вот как… А мне твой цыплёнок настроение поднял! — сказала она. На его губах вновь засияла улыбка. Он перекинул ногу через раму велосипеда и сказал: — До завтра? — Ага. До завтра! Тётя Пэ чуть-чуть расстроилась, узнав, что Хисын ушёл, даже с ней не попрощавшись. Он всегда говорил ей «до свидания», а она целовала его в щёку и давала гостинцев. Увидев немного грустное лицо ЫнЭ, тётя догадалась, что между племянницей и Хисыном произошло что-то неприятное, возможно, они повздорили. Она не расспрашивала племянницу об этом, решив, что молодые люди сами разберутся со своими чувствами. Поужинав, ЫнЭ пошла отдыхать в свою комнату. Ей написал любимый Ли Джун. Такой уж любимый? Принц Джун и т.д. Как ты? ЫнЭ Отлично. Хожу купаться на озеро, погода жаркая, вода очень тёплая. Принц Джун и т.д. Здорово! А я в море купаюсь каждый день. Жаль, ты со мной не поехала. ЫнЭ Я хотела навестить тётушку. Давно у неё не была. Моя тётушка очень вкусно готовит! Если бы ты поехал со мной, то отведал бы её блюд. Принц Джун и т.д. Ммм! Когда-нибудь съезжу!))) ЫнЭ Хорошо было бы) Принц Джун и т.д. Что ещё нового? ЫнЭ Ещё… да ничего вроде бы. Она прижала к носу кофту Хисына и вдохнула её запах. Принц Джун и т.д. Чувствую, что всё же есть… Что скрываешь от своего лучшего друга? 😁 ЫнЭ Я хочу спать. Добрых снов, Джун! Принц Джун и т.д. Добрых! ❤ Обнимаю тебя крепко и целую! 💋 ЫнЭ И я тебя🤗❤ Она легла под одеяло, придвинула к себе кофту с цыплёнком, разгладила его и улыбнулась. Хисын вышил этого цыплёнка своими руками. ЫнЭ впервые встретила парня, который увлекался шитьём. Она хихикнула, обняла кофту и заснула. Утром Хисын не пришёл будить её. Он спал почти до обеда, так как всю ночь ворочался и заснул только к утру. Папа предложил ему сходить на рыбалку вечером. Хисын согласился, всё равно делать было нечего. Пока с ЫнЭ у него не клеилось. Вчерашний романтический момент быстро разрушился. Хисын вышел на веранду, открыл дверь, спустился по ступенькам и достал сигарету из пачки. Приятное тепло наполнило лёгкие после первой затяжки. Хисын обещал, что бросит… Обещал… Он сжал пачку и выбросил её в мусорное ведро. Вынул изо рта сигарету и её тоже выбросил. «Я изменюсь!» — сказал он себе и твёрдо решил завоевать сердце ЫнЭ. Он верил в знаки судьбы. Не случайно они встретились второй раз и в этот раз он не упустит её. Он надел майку и шорты и вышел на пробежку. Тут ЫнЭ подрезала его, ударившись коленкой об асфальтную дорожку. — Приветик! — поздоровалась она, помахав ему. Из её коленки текла кровь. — Зайдёшь? — предложил Хисын, открыв калитку. — Полечу тебя. — Ага, то есть, спасибо тебе. — Не за что. Он поднял её велосипед и повёл к дому. ЫнЭ, похрамывая, шла за Хисыном и смотрела на его широкую спину.