Comme du sucre fondant au soleil

Закат темно-оранжевым маревом расплывался по небу, одаривая улицы последними лучами заходящего солнца, пляшущего на горизонте.  Их руки переплетаются, пока Жан седлает бедра Кевина, пальцами свободной ладони перебирая его волосы. До ужаса нежно, приторно-сладко, без любого подтекста. Их словно обвязывала невидимая нить, привязывая друг к другу так крепко и сильно, что ни один уже не представлял жизни без другого.  Созависимые.  Именно так отзывался Джереми пару месяцев назад. Что странно, сейчас звонки поступали гораздо реже, возможностью отправлять смс он и вовсе не пользовался. Кевин пару раз предпринимал попытки узнать что случилось, но всегда получал один и тот же вопрос в ответ: «как ты?». Это было ужасно, но Жан всегда успокаивал его, говоря, что Джереми просто мог быть занят, отдавая всего себя команде, в которой находился последний год, и Кевин соглашался, видя тоже самое со стороны капитана его же команды — Дэн. Небо становилось все ярче, пока солнце опускалось ниже, словно кистью, оставляя размытые багровые линии, плавно сплетающиеся с рыжим оттенком, образуя ровное полотно, на которое Жан теперь засматривался чуть дольше, чем раньше.  Кевину приходится окликнуть его пару раз, пока тот наконец не повернет голову, смотря на него размыто, и тот терпеливо ждёт, пока его взгляд вновь обретет ясность и ту нежность, что в последнее время почти не покидала его глаза. Его рука спускается ниже, он ведёт большим пальцем по скуле, не сводя взгляда с тёмно-зеленых глаз, в которых готов был утопать целую вечность, лишь бы времени хватило. Жан наклоняется ближе, оставляя невесомый поцелуй на татуировке ферзя, а после — такой же, — на лбу. Они словно навсегда застывают на этом месте; на небольшом балконе, сидя вдвоем в одном кресле, забыв про давно остывший кофе на столике неподалеку. Словно время на часах остановилось, а они и правда утонули в этой нежности. Словно нет ничего вокруг, кроме тлеющего солнца на горизонте, аккуратных поцелуев и целомудренных касаний. Глаза прикрываются, и губы Жана тоже застывают на его лбу, пока руки, едва ощутимо обвивающие талию Кевина, расслабляются, и он засыпает. Нет ничего кроме поглаживаний Кевина по черным кудрям, ровного дыхания ему же в шею, и заполняющего все вокруг аромата лемонграсса — шампуня Жана. Он заполняет ноздри, а такая близость действует получше успокоительного, и Кевин засыпает через пару минут, пока его рука остается на затылке Жана. Словно Кевин пытается прижать его ближе, защитить. И это все до жути нежно, настолько, что зубы сводит, но никто из них не против.

***

Они спят так всю ночь, но Жана нет уже с рассвета, потому что Кевин чувствует, что до этого нагретый парнем свитер сейчас не имеет и следа от того тепла, что было на нем условно пару часов назад. 07:29. Значит Жана нет с пяти или шести утра. Он нехотя поднимается, разминая затекшие мышцы, и с теплотой вспоминая вчерашние касания, потирая ноющие плечи. Дойдя до кухни, Кевин запускает кофемашину, ставя в нее подаренную Жаном давно-давно кружку, которую приходилось всеми силами прятать от Рико, на том же уровне, что и знания французского. Эти воспоминания отдались болезненным покалыванием где-то в районе груди, отдаваясь в сердце, и Кевин постарался вернутся обратно на балкон.  Его лицо обдувал утренний ветерок, позволяя избавится от прошлых воспоминаний, и, быстро беря вчерашние чашки, а после ставя их в раковину, он взял кружку с готовым кофе. Жана не было дома, никто, помимо Кевина, не издавал и звука. Он откинул маячащую на корках сознания тревогу, и взял телефон в руку, набирая первый из сохраненных контактов. На конце трубки послышались гудки, но ответа не последовало. Еще раз, но итог тот же. Все возможные плохие варианты светили Кевину прямо в глаза, ослепляя, словно маяк освещал путь потерявшемуся кораблю. Он вернулся на балкон, не устояв, и все же выглянув во двор, надеясь увидеть Жана на неожиданной пробежке, но взгляд Кевина не цеплялся ни за что, ровно до момента, пока он не увидел подъезжающий автомобиль со знакомым номером. Калифорния. Джереми Нокс.  Кевин невольно улыбнулся, вспоминая о приближении матча, на котором, к сожалению, присутствовать не сможет, хотя нормальную причину ему никто так и не объяснил. Все что он слышал, это «еще рано» и «все будет хорошо, Кевин». Рано для чего? Он пытался отстоять возможность выйти на поле, но Жан вновь успокаивал его, говоря что ему правда нужен отдых. Кевин нехотя согласился. Он не умел отдыхать, но ради Жана готов был постараться. В дверь тихо постучали, так, что Кевин лишь через время различил звук с балкона, когда стук повторился. Он быстро допил остатки американо, по пути быстро — и до жути осторожно — ставя кружку в раковину, не замедляя шага,и подходя к двери, быстро открыл её, встречая Джереми сонной улыбкой. Кофе не сильно помог, хоть и немного взбодрил. Но к его удивлению, на лице Джереми не было улыбки, на нем сквозило…беспокойство. Это было необычно.  Кевин постарался разглядеть повод, может что-то в его руках, во взгляде, но тот смотрел прямо в глаза Кевина, изучая его в ответ. Первым осмелился прервать молчание сам Кевин, благо их переглядки длились всего пару секунд, и это было хотя бы немного менее неловко. — Проходи. Все в порядке? Ты выглядишь встревоженным. Джереми неловко кусает губу, отводя взгляд, и проходит в кухню совмещенную с гостиной, садясь на широкий диван, по пути рассматривая несколько магнитов на холодильнике, к парочке из которых были прикреплены небольшие фото. Лисы, фото с матчев троянцев, к одному из магнитов была прикреплена фото Джереми, забивающего решающий гол, что вызвало у него улыбку, которая тут же стерлась, вспоминая, зачем приехал. — Всё в норме. Что насчет тебя? — Аккуратно спросил он, и после уточнил, — Ты и.. Жан. Как ты справляешься? Кевин рассмеялся. — Он не настолько сложен в быту, как ты думаешь. Все отлично. Я как раз хотел спросить, ты не видел его? Джереми уставился на Кевина, словно глядя сквозь него, а после все таки переводя ошарашенный и непонимающий взгляд на его лицо, тихо спрашивая. — Не видел..кого? Я пропустил часть разговора? Извини, если это так, я не хотел. Теперь была очередь Кевина смотреть на него, как на идиота. Он склонил голову, изучающе глядя на Джереми, а после мягко улыбаясь, когда вновь заговорил, наслаждаясь приятным ощущением его имени на языке. — Жана. Мы же говорим о нем, разве нет? Джереми молча поднялся на ноги, подходя к Кевину и мягко опуская руку ему на плечо. В этом жесте была скрыта неуверенность и уязвимость, но и попытка поддержать. Его тело было натянуто, словно струна, и он попытался осторожно улыбнуться, беря пример с Рене Уокер, но ничего не вышло, лишь уголки его поджатых губ дернулись. — ты ищешь Жана..? В смысле, который Моро? Кевин тихо рассмеялся, что получилось довольно натянуто, из-за видного напряжения в его теле и лице. — его нет дома, если ты не заметил. Я думал ты приехал к нему, обсудить переход в троянцы, раз вы ненадолго останавливаетесь в Южной Каролине. Джереми резко подался вперед, обнимая Кевина, стараясь обхватить его руками со всех сторон, пока тихо говорил, утыкаясь в его футболку, едва ли не переходя на шепот. — Жан мёртв, Кев. Его нет. Сердце Кевина сделало кульбит, с болезненным грохотом отдаваясь в его желудок. Его замутило. Он отстранился, серьезно и с недоверием глядя на Джереми, ища подвох в каждом его движении. — прекрати, это ужасная шутка, Джер. Я серьезно. Ты видел Жана? Он не отвечает на звонки. Он лишь послушно отпустил Кевина, отходя на пару шагов, и начиная еще раз. — Я не шучу. Жан Ив Моро мёртв. Ты видел своими глазами его гроб, Кевин..пожалуйста.. Кевин отшатнулся, сжимая ладонь и впиваясь тупыми ногтями в кожу, едва ли не раздирая до крови. Вторая рука шарилась по столешнице в поисках телефона, после чего он набрал тот же номер, от которого до сих пор не пришло ни одной смс, что заставляло все внутри Кевина кричать и вырываться, говорить, что с Жаном что-то произошло и выдумывать миллион версий. Он не хотел в это верить, но Джереми был последним, кто стал бы так шутить, так что ему ничего не оставалось, кроме как дрожащими пальцами нажать на кнопку «вызов». Шли долгие гудки, и Кевин бы поклялся, что готов ждать столько, сколько нужно, но они заменились фразой, которая заставила его спуститься по стене на пол. Абонент временно недоступен.  Перезвоните позже. Дыхание сбилось, он дышал рвано и украдкой, руки затряслись, а он смотрел только на телефон в собственных руках, который сжимал до скрипа, пока Джереми не подлетел к нему, быстро падая на колени рядом, вырывая гаджет из рук Кевина, и встревоженно говоря что-то, но тот не мог различить ни слова из-за нескончаемого грохота в ушах. Кевин шепчет в бреду, на глазах наворачиваются слезы. — Джереми, он.. Я клянусь, он был тут.. Я клянусь.. я.. клянусь. Я сидел с ним вчера на балконе.. Он был здесь.. Это шутка.. Мне не смешно, Джереми.. Ты шутишь.. Его бросает в жар, он бормочет, едва разбирая свои же слова. Тело трясется, и Джереми быстро снимает кофту, оставаясь в футболке, и окутывает ею Кевина, поглаживая рукой по спине и осторожно обнимая, пытаясь утешить, словно ребенка. — Кевин, Кевин, тише.. Жана нет. Ты был на похоронах, прошу, вспомни.. Он не будет в троянцах, он не дожил.. Он прижимает Кевина к груди, пока его плечи сотрясаются в беззвучных рыданиях, и требуется около сорока минут, чтобы слёз просто не осталось, и тогда, он начинает ломаться по частям, распадаясь с космической скоростью. В его ушах гулко стучит одна и та же фраза, так громко, будто это мяч с невообразимой силой отбивается от стены, летя через все поле и бьется о паркет. «Он навсегда остался вороном, он навсегда остался вороном, он навсегда остался вороном, он..» Кевин почти переходит на крик, скуля Джереми в плечо, пока его руки едва ли не до синяков сжимают его лопатки, словно это все, что помогает ему остаться в живых. Тот даже не шипит, лишь шепча что-то ободряющее Кевину на ухо, как можно осторожнее. Они перебираются в ванную, и проводят там определенно больше часа, прежде чем все эмоции Кевина были истрачены, и теперь, он мог лишь пустым взглядом смотреть в стену, и, честно, Джереми не был уверен что это было лучше, чем истерика..

***

Джереми помогает ему пережить паническую атаку, не спит почти всю ночь, следя за состоянием Кевина, а через день отправляется на матч, пока Кевина передают в руки Добсон. Джереми находит ему психотерапевта, Кевину выписывают таблетки, и он звонит Джереми почти через день, и тот, — несмотря на задачи капитана, — всегда отвечает. Джереми помогает Кевину выпутаться из этого состояния, но никогда в жизни не увидит, как другие фото на холодильнике потеснили пару еле найденных снимков Жана.  Никогда не увидит, как Кевин относится к подаренной Жаном кружке, словно та может в любой момент рассыпаться в его руках; как моет её только вручную. Как благодаря отцу смог забрать вещи Жана из гнезда. Как склеил все испорченные воронами магниты и открытки, которые теперь висят на другой части холодильника. Как спит только в свитерах Жана, даже летом, если его футболки в стирке. Как он первые недели отказывался даже думать о стирке забранных вещей.  Как он хранит единственный свитер, который помнит на Моро еще пару лет своего нахождения в гнезде, и не носит его, не стирает, всеми силами пытаясь сохранить запах Жана. Самое близкое что у него осталось. Джереми помогает, но он никогда не заменит Жана. А Жана больше нет.