Медвежонок

Госнаркоконтроль признал свою ошибку. Как заявил начальник ФСКН: "Да, это был мой косяк!"

(анекдот с Башорга)

Обычно подобное происходит в ситкомах. У сценаристов заканчиваются идеи, и они решают придумать какой-нибудь забавный сюжетный твист, вроде: «А почему бы двум второстепенным персонажам не провести вместе ночь и не влюбиться друг в друга» (не самый плохой вариант и сулит подъем рейтингов при грамотном использовании) или «Твой друг-гей внезапно не такой уж и гей, и давным-давно по тебе сохнет» (сомнительно, но окей — здесь важна внешность друга, если симпатичный, то почему бы и нет). Вот только жизнь Джейни охренительно далека от ситкома: все пошло не так еще на кастинге под названием «эта сраная жизнь», и ей досталась не самая выдающаяся роль лузерши среди мажорчиков в криминальной недодраме с братцем придурком в качестве бонуса. Карни не встречает Джейни с распростертыми объятиями, она не находит себе прекрасного принца по щелчку пальцев и не поражает преподавателей своими обалденно богатыми познаниями. Нет, Джейни Монро с большим скрипом сдает первые зачеты и допоздна корпит над домашним заданием по творческому письму. С письма-то все и начинается. Вот она, отправная точка в длинной дороге с персональным сюжетным твистом и катарсисом в виде вопля: «Твою мать». Задание мисс Лозински звучит по-издевательски просто: «Расскажите о самом лучшем дне вашей жизни». Ммм, отлично. Что же выбрать Джейни — день, когда умерли ее родители? Или тот, когда Картер грохнулся посреди поля с треском, ознаменовавшим окончание его толком так и не начавшейся спортивной карьеры? А может тот, где Джейни смешала с грязью облезлая сучка Софи или не такой облезлый, но куда более богатый Джеймс Крест? Выберите нужный вариант ответа и получите приз: бесплатный пинок под зад. И зачем она только выбрала творческое письмо? Нужно было слушать Лилиан и идти на историю моды. Сейчас бы писала о платье мечты (Розовое и с блестками. И дайте сразу тазик). Джейни шумно вздыхает, отодвигает пустой лист и бредет на кухню. Интуиция подсказывает ей, что стоит подкрепиться, авось и появится умная мысль. А если очень повезет, то, возможно, и не одна. В кухне горит свет, не только Джейни полуночничает. На столешнице восседает Саймон и задумчиво рассматривает косячок. При виде Монро он молча протягивает ей еще один сверток, мол, угощайся. Джейни отрицательно мотает головой: нет, спасибо. В семье уже есть наркоша, Боливар не вынесет двоих. Саймон пожимает плечами и хлопает ладонью по столешнице: садись. И Джейни устраивается рядом. Почему нет — среди всего братства Квик вызывает у нее некое подобие симпатии наравне с Тристаном и Грантом. Не то чтобы он специально для этого что-то делал, просто так вышло. Во всяком случае, Саймон помог с багажом в первый день, не закатывал глаза, как Логан, не обзывал ее серостью и посредственностью, как Джеймс, и не плакался в жилетку, как Эйвери. Джейни не сдерживается и фыркает: оказывается, для того чтобы прослыть хорошим парнем нужно не так уж и много — просто лишний раз не отсвечивать. Удивительно, какая низкая планка. — Не спится? — Саймон смешно шевелит бровями и пододвигает тропический коктейль с уже подвявшей вишней сверху. — Неа, — Джейни зевает, — пытаюсь преодолеть творческий кризис. Вспомнить самый лучший день в своей жизни. Но вспоминается сплошное дерьмо. — Знакомо, бро, — кивает Саймон, и Джейни не поправляет его. Бро так бро. Если для того, чтобы стать своей в доску нужно сменить пол, то она не возражает. — Ну, придумай тогда, — продолжает Саймон, прихлебывая коктейль, — если ничего на ум не идет. — А как же художественная правда? — несмело возражает Джейни. — Ключевое слово — художественная! — палец Саймона взмывает ввысь, рассекая пространство. — Вот и покажешь свое мастерство. Кто там проверять-то будет. Опиши так, чтобы все поверили. Мысль не кажется ей такой уж и глупой. — Например? — Джейни, прищурившись, смотрит на сокурсника. — Однажды мне подарили щенка. Неуклюжего, но очень милого. С коричнево-белой мордочкой и пятном в виде сердечка на ухе. Он ходил, смешно переваливаясь… — Угу, пойдет, — кивает Саймон, — но, может, лучше котика? Все любят котиков. — Или медвежонка, — хочет сказать Джейни, но вовремя прикусывает язык. Саймон напоминает ей плюшевого Винни из магазина товаров для детей в Слоане: круглые блестящие глаза-пуговицы, рыжий цвет пиджака и волос в тон курчавой игрушечной шерсти и забавные оттопыренные уши. Да. Вот о медвежонке, она, пожалуй, и напишет. — Побольше деталей, — Саймон забавно машет руками и едва не падает со столешницы, — учителя это любят. Введи какой-нибудь трогательный эпизод — как он чуть было не потерялся, а потом нашелся, как ты отбивала его от соседского злого пса, как дрессировала и учила приносить тапочки. — Слушай, а что ты сам творческое письмо не выбрал? — Джейни аккуратно отодвигает недопитый коктейль подальше, не дай бог, разольется. — Да куда мне, — Саймон смеется, — я только идеи генерировать могу. А довести до ума уже недосуг. Так что давай, работай, Вирджиния Вулф. Только не называй персонажа Флашем. Так себе имечко. — Договорились, — она спрыгивает со столешницы, — не буду. И спасибо.

***

За домашнее задание Джейни получает А- (минус за излишнюю сентиментальность) и чувство морального удовлетворения. Ей хочется поблагодарить Саймона, как-никак, поддержал в трудную минуту, а потому вечерний маршрут Джейни пролегает мимо кухни. Расчет оказывается верным: Квик вновь оккупировал столешницу в компании косячка. При виде Джейни он расплывается в глуповатой, но приятной улыбке, и распахивает объятия: — Привет великим писателям! Джейни смеется, отбивает ладонью «пять». Спорить не хочется, даже если ей и далеко до великой писательницы, кому не будет приятно услышать комплимент, пусть и преждевременный? Кроме того, на носу очередное задание, а Саймон уже доказал свою состоятельность как генератор идей. — Мне нужна помощь, бро, — Джейни плюхается рядом, морщась от сладковатого запаха марихуаны, — с домашкой. — Валяй, — добродушно кивает Саймон, — что такое? — Хоррор, — вздыхает Джейни, — нужно написать страшилку. Ну, знаешь, оторванные руки, секретные комнаты, которые нельзя открывать, чтобы не выпустить какую-нибудь злостную хтонь, жуткие звуки и всякое такое. — И? — Саймон раскуривает косячок. — В чем проблема-то? Тут весь Карни один большой кошмарище, можно смело писать с натуры. Особенно если Эйвери нажрется — такие звуки издает, что любой Фредди Крюгер испугается. — Да ну, это скорее бытие в условиях экзистенциального кризиса, а не кошмар, — кривится Джейни, — без огонька. А мне нужно все описать так, чтобы дух захватывало. Поможешь? — Не вопрос, только объясни что делать надо, — недокуренный косячок отправляется в мусорку легким щелчком пальцев. Джейни задумчиво смотрит, как не долетев до ведра, он приземляется на свежевымытый пол в двух шагах от намеченной цели. — Упс, Эсмеральда нас убьет, — весело констатирует Саймон, — просила ж не свинячить. А, ладно, сейчас уберу. Ну так что? — Напугай меня. Возникает пауза. Лицо у Саймона вытягивается, снова придавая ему сходство с медведем. С очень-очень удивленным медведем. — Эээ, — тянет он недоуменно, — в смысле? Напасть на тебя в темном переулке? — Не знаю, — Джейни пожимает плечами, — вряд ли это сработает. Я выросла в Слоане, меня ничем не проймешь. Просто я считаю, что для достоверного изображения чего бы то ни было, надо самому испытать подобные эмоции, понимаешь? Как я напишу ужастик, если никогда не цепенела от страха? — Окей, Станиславский, — хмыкает Саймон, — для начала огласи весь список, будь любезна. Что именно ты смотрела из хорроров? Старая добрая "Пятница 13ое" не испугает даже моего пятилетнего брата. "Техасская резня бензопилой?" "Омен?" "Звонок?" — Скука, скука, тягомотина, — рапортует Джейни, — это все не то. Ни капельки не трогает. — И второй вопрос! — Саймон лезет в холодильник. — В какой обстановке ты все это смотрела? Одно дело сидеть на диванчике с друзьяшками и обстебывать штампы, и совсем другое — одной, ночью, в темном кинозале. — И где ж я тебе возьму темный кинозал? — насмешливо парирует Джейни, наблюдая за попытками Саймона отыскать что-то съедобное. — В Слоане последним сеансом всегда крутили мелодрамы для парочек. А дома смотреть экранку сам понимаешь — не вариант. — В Карни есть зал для киношек, — Саймон патетично взмахивает рукой, задевая пачку кукурузных хлопьев, и те тут же рассыпаются по линолеуму, — да твою ж мать! — А вот это интересно, — Джейни опускается на корточки рядом с Квиком и пытается собрать взбунтовавшуюся кукурузу, — пойдем? Разрешаю себя запереть ради свидания с барабашкой. — Адреналина захотелось, — улыбается Саймон, — славно. Давай. Полчаса они драят кухню, натирая многострадальный линолеум, еще полчаса спорят о выборе фильма. В перерыве Саймон сворачивает еще один косячок и предлагает Джейни, та по-прежнему отказывается. Когда они добираются до кинозала, на дворе уже глубокая ночь. — Поверить не могу, что ты не смотрела Хичкока, — Квик пускает кольца дыма в открытое окно, — это ж классика. — Старье это, а не классика, — огрызается Джейни, косясь на обложку выбранного фильма, — и вообще я читала первоисточник. Дю Морье хотела провести параллель с ядерной войной, а вовсе не… — Бла-бла-бла, — перебивает ее Саймон, — садись уже, Роджер Эберт. Ты смотри, а я пойду за коктейлем сгоняю, лады? Если что — зови. — Если меня утащит птичка, то представлю, что меня зовут Нильс, — хихикает Джейни, — и отныне я путешествую с дикими гусями. — Понял, что ты дохрена умная. Побереги свой интеллект, а? У нас, знаешь ли, не любят всезнаек. Джейни тушуется, но видимо напрасно, Саймон смотрит на нее с прежней доброжелательностью. С ним вообще на удивление легко. Или все дело в том, что он под кайфом? Она выталкивает Квика из зала, тушит свет и глядит на экран, где черно-белые птицы кружат в монохромном небе под тихий треск ветвей. Спустя пару минут Джейни становится неуютно. Саймон словно сквозь землю провалился. Вокруг ни души. Где-то скребет под полом мышь, а Джейни терпеть не может грызунов. На экране пернатые упорно стучатся клювом в человеческое жилье с удивительной для животных яростной силой. По коже бегут первые мурашки. — Джейни! — слышит она вдруг грозный голос, доносящийся откуда-то с потолка. — Джейни Монро! Рука автоматически тянется к выключателю, щелкает. Ничего не происходит. — Я все о тебе знаю, Джейни, — не унимается искаженный помехами металлический голос, — ты скоро умрешь. — Саймон, заканчивай уже со своими шуточками, — кричит она, стараясь звучать уверенно, — мне ни капельки не страшно. И выруби уже это чертово эхо на микрофоне. — Саймон мертв, — шипит голос, — теперь пришла твоя очередь! Свет по-прежнему не желает включаться. Кое-как Джейни добирается до двери и дергает со всей силы. Заперто. Джейни ищет в кармане мобильник, но рука нащупывает лишь пустоту. Что за черт. Должно быть, уронила куда-то под кресло. Разглядеть бы хоть что-нибудь в темноте. Экран слабо мерцает. Джейни подходит к нему вплотную, и он тут же тухнет. Да какого дьявола. — Джейни! — продолжает свирепствовать голос. — Иди ко мне. — Да где ты? — орет она в панике. — Что тебе от меня надо? Ответом служат раскаты смеха, признаться, довольно жуткого. — Ну, все! — страх исчезает, и Джейни с яростным ревом тараном несется на дверь. Кто бы над ней не решил подшутить — Саймон или один из его приятелей, сейчас ему точно не поздоровится. Жаль при себе нет биты, но и так сойдет. Дворовая жизнь Слоана научила Джейни вполне эффективно драться и без оружия. По счастью, она девочка, а значит может позволить себе длинные ногти без осуждающих взглядов: в обществе тотального гламура любовь к вычурному маникюру даже поощряется. Так что карма Джейни не страдает, репутация — тем более, и единственный, кто оказывается в проигрыше — покусанные и поцарапанные хулиганы, получившие в пылу битвы пару-другую отметин от воинственно настроенной мисс Монро. Дверь внезапно распахивается и Джейни впечатывается в Саймона, увлекая его за собой на пол. — Бля! — коротко замечает Квик. На нем свитер в красно-зеленую полоску и шляпа с полями. В спину Джейни упирается что-то острое. Ну конечно, могла бы и сразу догадаться. — Ты что, Фредди Крюгера решил скосплеить? — вопит она. — Совсем охренел? — Просила ж напугать, — слабо возражает Квик, — е-мое, сколько ты весишь? С виду худенькая, а у меня чуть позвоночник в труху не рассыпался. Джейни сползает с Саймона и буравит взглядом накладные когти от костюма, что придают ее приятелю крайне сюрреалистичный вид. — Ну прости, — Саймон взмахивает когтями, — немного переборщил. Зато ты испугалась, да? Миссия выполнена. Джейни тяжело дышит. В чем-то Квик прав — она действительно перенервничала. Это можно использовать. И потом, она сама просила Саймона ее запереть. — Да, — нехотя признает Джейни, — извини. Думаю, я примерно представляю о чем теперь писать. — Вот и ладушки, — кряхтя, Саймон поднимается с пола, — опасная ты женщина, Джейни Монро. Та в ответ лишь смущенно хмыкает.

***

—Нет, — отрезает Саймон после очередной просьбы Джейни, — неа. И не проси. Твой последний перфоманс обошелся мне в кругленькую сумму. Сеансы у остеопата стоят недешево, знаешь ли. — Ну пожалуйста, — она выпячивает губы уточкой и пытается умильно заглянуть в глаза, как Софи или любая другая первокурсница Карни с кучей подписчиков в тиндере и инстаграме, — пожалуйста-пожалуйста. — Тристана вон позови, — отмахивается Саймон, — он точно согласится. А лучше Гранта. И прекрати корчить рожи, не твой стиль, принцесса. — В прошлый раз, когда я о чем-то попросила Тристана, он заставил меня поделиться секретом, — хнычет Джейни, — а Гранта нечего и пытаться уговаривать, он прочтет мне лекцию о нравах и, чего доброго, станет за меня молиться как прилежный христианин. — Ага. А я, значит, подходящий вариант? — хмыкает Саймон. — Удобненько. Ничего не прошу взамен и достаточно морально распущен, так, что ли, получается? — Я не имела ввиду… — Окей, я понял. Ладно. Но с тебя мороженое. И поход в магазин — я в прошлый раз свитер порвал, когда ты меня сбила. — Заметано, — тут же обрадовалась Джейни. Мисс Лозински продолжала фонтанировать идеями: помимо творческого письма она решила поднапрячь студентов и предложить им иной вид деятельности. — Разыграете сценку, — сказала она утром в понедельник, — найдете себе партнера, выберете произведение, на которое будете опираться, переосмыслите сюжет, сделаете сценарий и сыграете. Все просто. Срок — неделя. У мисс Лозински все всегда предельно просто. В придумывании очередного геморроя для колледжа ей нет равных. Джейни до пятницы пыхтит над заданием, и в итоге останавливается на «Гордости и предубеждении». Несмотря на нелюбовь к мистеру Дарси, она вынуждена признать, что персонаж на редкость фактурен, и при должном исполнении ее задумки может получиться нечто стоящее. Кастинг на роль не вызывает вопросов — она уломает Саймона. Актерских способностей ему не занимать, даром что Крюгером наряжался.

***

— Мистер Дарси? — снова вскидывается Саймон, прочитав сценарий. — Это тот придурок в мокрых подштанниках из озера? Ну вот еще. У меня и подштанников таких нет. — Во-первых, они называются панталоны, а во-вторых, как это нет? Что насчет того желтого кошмарища в цветочек? Ты еще рассекал в них по кампусу, когда накурился в первую неделю семестра. — Эй, я попрошу! Во-первых, раз уж мы решили перейти на счет, они не в цветочек, а с пчелками, купи себе очки, Дарья. А во-вторых, они из экологически чистого биоразлагаемого хлопка. Есть риск, что в воде они начнут разлагаться прям на мне в режиме реального времени. — Ну сорри, Винни Пух, что не заметила. Никто не будет возражать, если ты продефилируешь перед мисс Лозински аля натурель. Вполне себе в духе постмодерна. Обнажение истинной натуры мистера Дарси или какую хрень там можно будет приплести для интерпретации. Саймон смеется. — Просто признай, что тебе хочется увидеть меня голым. Шутка повисает в воздухе. Джейни сконфуженно смотрит в сторону. Ей бы собраться и брякнуть какую-нибудь колкость, да вот беда — ничего не приходит на ум. — Эээ, ну ладно, — Квик закатывает глаза, — не знал, что тебя настолько приводит в ужас подобная перспектива, раз ты дар речи потеряла. Пойду перекурю что ли. — Я не… — начинает Джейни, но Саймон уже исчез. Черт. И что это сейчас было?

***

Просмотр сценок проходит в актовом зале. С утра он кишит первокурсниками, желающими продемонстрировать свои режиссерские и актерские таланты. Мисс Лозински в удушливом облаке духов от Нины Риччи возвышается над кафедрой с видом человека, выигравшего суперприз в моментальной лотерее. Кругом стоит галдеж. Джейни зевает на задних рядах. Они уже просмотрели современную версию "Орфея и Эвридики" (Это я тебя убила! — девушка в хитоне, подозрительно напоминающим кухонные полотенца, полчаса носится с бутафорским ножом за несчастным Орфеем. Мисс Лозински одобрительно кивает: "Вполне феминистично по духу, Мейбл, отлично придумала"), "Джейн Эйр" (Рочестера поджигают прямо на сцене, и, несмотря на меры предосторожности, огонь чуть было не перекидывается на занавески) и "Грозового перевала" (обнимашки современных Кетрин и Хитклиффа приходится прервать — уж слишком рьяно они изображают влюбленную парочку). Наконец, настает черед и Саймона с Джейни. Квик позволил облить себя водой (идею устроить заплыв в импровизированном бассейне пришлось отринуть, Саймон наотрез отказался мочить панталоны с пчелками, попутно уверяя, что это, вообще-то, шорты). Они взбираются на сцену, Джейни садится на стул с книжкой. Репетировать, Саймон, кстати, тоже отказался, а времени для переубеждения у Джейни не было, поэтому все происходящее — чистая импровизация. Начинается все довольно мирно. — Что читаем? — рычит Саймон. Ну боже мой, просила же не реветь как голодный медведь. — Гордость и предубеждение, — Джейни бросает кокетливый взгляд из-под полуопущенных ресниц. — Значит, два греха уже есть, — Саймон щелкает возле ее носа зажигалкой и протягивает портсигар, — дело за третьим. В зале радостно улюлюкают, получилось вполне эффектно. Джейни открывает рот для следующей реплики — по ее задумке дальше идет обличающий монолог Элизабет Беннет о распущенных нравах, но Саймон отклоняется от сценария, затыкая жадным поцелуем. И вот так наступает катарсис. Первое, о чем думает Джейни — что за хрень. Они на публике, у нее нет возможности отпихнуть его (это идет вразрез со сценарием и противоречит заявленной концепции). Второе — Саймон охренительно хорошо целуется, существуй в мире мистер Дарси, вряд ли сумел бы лучше. Третье… Но на последний пункт мыслей уже не хватает — Джейни обхватывает шею Саймона руками и отвечает на поцелуй с самым неприличным из всех возможных стонов. Язык мягко скользит по зубам, наслаждаясь не то вкусом клубничной жвачки, не то освежителем для рта с отдушкой. Где-то за спинами раздаются аплодисменты. — Великолепно! — кричит мисс Лозински. — Очень современно. Джейни с трудом отклеивается от Саймона. Он смотрит на нее с невозмутимым видом: мол, что такое? — У меня к тебе вопросы! — яростно шепчет Джейни, пока они спускаются со сцены. — Ты не пойми зачем облила меня водой, — сквозь зубы сообщает Саймон, — якобы ради антуража. Должен же был отыграться. — Ах, вот оно что! Ясно. Джейни разом делается противно. Окажись рядом Тристан, она бы выклянчила у него паддл и прошлась пару раз по спине Саймона, не реагируя на стоп-слова. Он заслужил хорошенькую порку. Не в том смысле, боже. Она возвращается в свою комнату, пытаясь отрефлексировать собственные чувства. Поплыть с одного дурацкого поцелуя как героиня школьных комедий двухтысячных непростительно. Джейни ругает себя последними словами, злится, листает книжки, не разбирая слов, и подписывается на паблик «сильные и независимые» в фейсбуке. А вечером получает в подарок плюшевого мишку с глазами-пуговицами и рыжей шерстью. На одной из лап красуется бирка. «Саймон», — читает Джейни, и гнев разом спадает. Окей. Ладно. Она не будет сейчас что-либо предпринимать, а подумает об этом завтра, как Скарлетт О*Хара. Возможно, ей нравится Саймон. Немного. И дело не только в поцелуе. Ей нравится проводить с ним время, пусть порой он и ведет себя как полный придурок. (Саймон бы сейчас пошутил и осведомился, когда это он стал полным). Ей нравится его неуклюжесть, вечный релакс и пофигистичное, пусть порой, чересчур, отношение к жизни. И, безусловно, ей нравится получать в подарок плюшевых медведей. Вот только стоит ли считать игрушку чем-то большим, чем своеобразное извинение за выходку на сцене или нет? Джейни допоздна ворочается в постели, пытаясь уснуть. А утром решительно идет на половину мальчиков. Была не была, в худшем случае Саймон сведет происшествие к шутке, и все останутся довольны. Или нет, но, по крайней мере, станет хоть что-то понятно. Всяко лучше неизвестности. В комнате у Саймона накурено. Постель не заправлена. На полу сидит Эйвери, обхватив колени руками, и мерно раскачивается из стороны в сторону. — Ты что здесь забыла? Джеймс. Вот только его не хватало. Стоит возле окна и сурово буравит Джейни взглядом. — Я к Саймону пришла, а не к тебе, — огрызается она, — где он? — К Саймону? — улыбка Джеймса не сулит ничего хорошего. — Там, где он давным-давно рисковал оказаться. В тюрьме. — Что? — тупо переспрашивает Джейни. — Здесь с пяти утра ошивались полиция и ФБР, — подает голос Эйвери, — искали какую-то заначку с кокаином. Ничего не нашли. Забрали Саймона для дачи показаний. — Ясно. На самом деле ей ничего не ясно, кроме того, что Саймон попал в беду. Джейни бредет к себе, мнет в руках плюшевого мишку. Шерсть приминается под пальцами, и Джейни зарывается в игрушку лицом. На спине у медведя она замечает вшитую молнию и бездумно тянет за язычок. Плюшевый Саймон издает тихое «пли». На ладонь Джейни вываливается сверток с белым порошком. Как там? Искали какую-то заначку с кокаином — ничего не нашли. Вот тут-то Джейни и вспоминает сценаристов ситкомов. Рано или поздно приходит время для твиста, только почему-то никто не предупредил ее, что вместо неожиданной влюбленности друга-гея ей подсунут иной поворот сюжета. Она заталкивает кокаин обратно в медведя. Что ж, вызов принят. Она, Джейни Монро, со всем разберется. Саймон Квик даже не подозревает, сколько проблем он нажил в одно мгновение. Рыжая шерсть летит по комнате, оседая пылью в мусорном ведре.