Глупость — худший враг

— Милый, ты дома? — обыкновенно громко хлопая тяжёлой входной дверью, счастливый и не в меру активный для позднего вечера, Антон набегу скинул с себя кеды и лёгкую кофту, успевая попутно материться себе под нос на кромешную тьму в квартире, и тишина в ответ немного напрягала, но этот человек не сдаётся легко и спешит в сотый раз это доказать. — Арсюш, чего молчишь? Спишь уже что-ли, старичок? Десять часов только, совсем с ума сошёл! Всё-таки нашарив на стене коридора выключатель, он быстро обошёл все комнаты и не замолкал ни на минуту, чем дальше, тем больше меняясь в лице и тоне, голос становился всё более тихим и обеспокоенным, а улыбка постепенно исчезала с лица. — Арс, ну где ты спрятался? Ну прости дурака, задержался, не предупредил. Если ты играешь в прятки, то делаешь это явно лучше меня, признаю и сдаюсь. — на удивление, все комнаты оказались пусты, как и шкаф, в который Шастун заглянул на всякий случай, в душу закралось отвратительно дурное предчувствие... А через секунду на глаза попался белый, чуть помятый листок на тёмном столе, исписанный аккуратным почерком. Этого ещё не хватало... И так всё понемногу понимая, парень всеми силами старался подавить неприятную ледяную волну тревоги, с трудом смог взять себя в руки, подошёл к столу и поднял записку, вчитываясь в написанное и уже понемногу бледнея, было, от чего так тревожиться. "Я всё знаю, ты был с ней. Не ищи меня, это бесполезно. Ведьмой я не стал, но к тебе не вернусь. Я столько раз говорил, что не хочу ни с кем тебя делить... А ты снова плюнул на это. Плюнул мне в душу. Что ж, я всё прекрасно понял. Больше не потревожу. Будь счастлив, Антош. И не обходись с ней, как со мной. Такое не прощает никто" Обычная светлая бумага в клетку плавно и грациозно опустилась на пол, как осенью листья деревьев падают на землю, а Антон на чистых инстинктах влез в карман брюк, выудил телефон и, не глядя, набрал давно заученный наизусть номер. Пара гудков, сброс. Ещё набор. Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Чёрт возьми, как же так... Медленно опустившись на пол вслед за листком, парень обхватил голову руками и едва не закричал от отчаяния и горечи. Яркий электрический свет теперь слишком сильно бил по глазам, а пустота комнаты давила, будто стены вдруг начали сжиматься, уничтожая всё вокруг, в том числе, и его самого, свет и счастье, так долго царившие в этой квартире, в их паре. Нет, всё не должно быть так... Это всё сон, дурацкий кошмар! Проверяя самую логичную догадку, Антон со всей силы ущипнул себя за руку, но не изменилось ничего, просто к моральной боли добавилась физическая. Всё совсем не так, это не может быть концом... Должен быть хоть какой-то выход! Думать, думать... Быстро прокручивая телефон в руках, только для того, чтобы хоть чем-то отвлечься, Шаст вдруг понял, о ком совсем позабыл, и в досаде хлопнул бы себя по лбу, если б не были заняты руки. Конечно, как можно было такое упустить... Теперь открывая контакты и быстро находя нужный, Антон еле попал уже подрагивающими руками по кнопке вызова и ответа ждать пришлось долго, но ведь удалось дождаться, может, не всё ещё потеряно. — Чего тебе, изменник? — голос Матвиенко звучал максимально грозно и недовольно, но остановить это точно не способно, не в такой момент и не в этих обстоятельствах. — Серёжа, я знаю, он явно у тебя! Хоть ты послушай меня, пожалуйста! Я не изменял ему, вы оба не так всё поняли! — взволнованный не в меру громкий голос звучал уже на грани истерики и это не удивляло, но было бы всё так легко и просто. — Он действительно у меня. Только успокоился более-менее, я думал, одним чаем на сей раз не обойдёмся, чудом пронесло. — проговорив это уже куда тише, более печально, мужчина быстро вернулся к прежней жёсткой, даже немного язвительной, интонации, надолго отступать от неё пока не было ни единого повода. — Да ну, правда? Шаст, ты на камеру сосался с какой-то бабой, и три часа после этого видео тебя не было в сети, ты не отвечал на звонки и домой не явился. Можешь хоть как-то по-другому всё это объяснить? Хорошо, я внимательно тебя слушаю, пока что. — Клянусь, всё было совсем не так! Она сама ко мне полезла, я отбиться не успел! А потом у меня телефон сел, я не мог с вами связаться, вот и всё! — казалось, что ещё чуть-чуть, и Шастун сам оглохнет от собственного крика, на эмоциях никогда не умел себя контролировать, но если бы ему поверили сразу, всё было бы слишком просто и нереально. — Ну-ну, ври дальше. Звучит очень жалко и неубедительно. Шастун, ты повёл себя, как последняя скотина. Не лезь больше к Арсу, понял? Если не дойдёт, объясню по-другому, не сомневайся. И не звони сюда больше, не поможет. — настроенный более чем решительно, Серёжа уже собирался сбросить вызов, но, слыша в давно знакомом голосе опасные истеричные нотки, решил подождать ещё чуть-чуть, если доходит до таких интонаций, прислушаться явно стоит. — Нет, ты меня выслушаешь! Я докажу, что не вру! Я не изменял ему! Я не хочу его терять! — за малым не срывая приятный звонкий голос, Антон понимал, что пока его слушают, и старался хоть как-то притихнуть, успокоиться, но это было слишком тяжело, впрочем, как и внятно сформулировать мысли, благо, должны неплохо понять и так. — Серёг, просто послушай. Это была вечеринка. Ты не хуже меня знаешь, что это такое. Я один не пил, остальные были в дрова просто. И девка эта, Ира, она мне вообще не интересна была! Я задумался, она полезла, повисла на мне, я не успел! Не сориентировался, как присосалась, я охренел просто! Сразу оттолкнуть, ну куда, девушка же! Пока выпутался, снял кто-то, идиоты! Я хотел, я сразу хотел написать, предупредить, а эта тварь вырубилась! Провода не было, ничего не было, я не ожидал! Хотел сразу уехать, не пустили, уломали фактически! Ну не делал я ничего, поверь ты мне! — Так орать совсем не обязательно, охренительно будет, если оба оглохнем. Ладно, на секунду допустим, что это так. А попросить у кого-нибудь телефон и набрать на ум не пришло, не? — Прикинь, пришло! Все смеялись только, не дал никто ничего! Как вырвался, сразу приехал, как смог! Матвиеныч, дай ему трубку, пожалуйста. Или можно я приеду? Я должен с ним поговорить! — Конечно не дам, с ума сошёл? Хочешь, чтоб и Арс от твоих воплей оглох совсем? И приезжать сегодня тоже нельзя, пусть отдохнёт. Видел бы ты, какой он приехал... Даже мне жутковато стало, ты так точно на всю жизнь запомнил бы. — последний робкий огонёк надежды всё упрямо не спешил затухать, и не зря. После тяжёлого продолжительного молчания, ведь в такой момент минута кажется вечностью, Серёжа, уже совсем спокойный, выдал единственно верное сейчас решение, и спорить с ним никто не осмелился бы. — Значит так, герой-любовник. Ты приедешь завтра, часов в двенадцать, не раньше. К этому времени наш Граф уже точно проснётся, ему полегче станет и я его аккуратненько подготовлю к вашему разговору. Дальше всё будет зависеть только от тебя. И только накосячь так ещё раз. Помогать тогда точно не стану. — Серёж, спасибо, ты лучший! Спасибо, буду завтра! Береги его там, ага? Ответа на это не прозвучало никакого, только раздалось несколько коротких гудков и связь прервалась. Да, последняя рекомендация в данном случае была совсем не обязательна, Антон ни секунды не сомневается, что Матвиенко и без напоминаний прекрасно позаботится о лучшем друге, но пока не мог иначе. Любимых нельзя предавать, нельзя делать им больно, и это он запомнит раз и навсегда. Эта ночь, первая за последние несколько лет в таком одиночестве, точно не будет спокойной для них обоих, но оно того стоит. Стоит попробовать склеить то, что чуть не разбилось так нелепо, пока есть хоть малейший шанс на это. Не использовать его будет безумно глупо. А глупцом Шаст не был никогда, каким бы ни казался временами со стороны.