Французская клетка

– Вы не в том..., – положил руку ему на грудь, немного сдавливая, – положении, чтобы что-то требовать, всё-таки вы мой. Дуров озадаченно покосился на мужчину. – "Мой? Что имеет в виду этот жалкий француз?" – озадаченность сменилась злостью, Павел прикусил губу. – "Да как он смеет?!" На лице мужчины напротив красовалась ухмылка, глаза изогнулись в полумесяц. Будто он искренне рад Дурову. А вот для Пашки это выглядело оскорбительно, этот урод ещё радуется его аресту?! Криптоман медлить не стал, своей сильной и накаченной рукой схватил запястье Француза, отталкивая его от себя. Но не тут-то было – у него не только не получилось оттолкнуть его, но и его собственные руки одним движением были заведены за голову. – "Откуда в этом коротышке столько силы?!" – попытка вырваться не увенчалась успехом. – Что вы себе позволяете?! Немедленно отпустите меня, – Павел взглянул ему прямо в глаза. После чего резко вздохнул. Глаза мужчины блестели, смотрели прямо в душу с такой жадностью, будто прямо сейчас он хочет поглотить русского криптомана. Он дышал томно, на лице всё так же была легкая ухмылка, каштановые волосы мягко спадали на его лицо. Дуров задержал дыхание. – "Почему... почему он смотрит на меня будто зверь на добычу?" – Мсье Дуров, – свободной левой рукой француз потянулся в свой карман, вытаскивая оттуда что-то, при этом не отводя взгляда с Павла. Не успел русский Цукерберг издать и звука, как его ударило мощным разрядом тока. Этот ублюдочный коротышка достал электрошокер. – АААААА! – раздался крик боли. По-хорошему этого разряда должно было хватить, но мужчина не прекращал. Он бил Павла электрошокером не переставая, улыбка спала, звериный взгляд без блика на сочувствие внимательно следил за исказившимся от боли лицом Дурова, пока тот не валялся на полу в бессознании. Француз присел перед телом, аккуратно подводя руку к лицу мужчины и мягко поглаживая его щеку. Глаза незнакомца оставались бесдушными, только улыбка появилась на красивом лице. – J'aime la souffrance, car elle ressemble à la beauté., *¹ – сказав это он встал, взяв Дурова за шкирку, уволок его прочь из камеры... Темнота. Куда не посмотришь – везде пожирающая тьма. Не пошевелиться, не издать ни одного человеческого звука. Остаётся мычать. Мычать как корова. – Ммм... – Холодный бетонный пол холодил спину Павла, заставляя его вздрагивать. Он лежал связанный, глаза связаны какой-то тряпкой, рот был закрыт кляпом. Он помнил только боль от удара электрошокером, то как ток бил его раз за разом всё сильнее и сильнее, а после – последующую тьму. Он не мог пошевелиться, не мог видеть, не мог кричать. Страх сдавливал его грудь, а отчаяние охватывало словно ледяная волна. В голове мелькали образы свободы, его детища – Telegram, но они казались нереальными, словно мираж. Он был заперт, беспомощен, обречён. Скрип двери, удары каблучков об бетонный пол. Павел узнал сразу – это его похититель. – Мсье Дуров... хотя, думаю я могу обращаться к вам просто Дуров? – стуки каблуков продолжались, пока стали не прилично близко. Француз наклонился, заглядывая в лицо Павлу. В его глазах, полных жестокой и холодной страсти, отражался хищный интерес. – Вы... вы не представляете, как я давно мечтал о нашей встрече, – прошептал он, его голос звучал низким и томным, будто бархат. – Я буду наслаждаться каждым вашим вздохом, каждым вашим стоном... вы, Дуров, станете моим шедевром. Француз откинул волосы с лица, обнажая хищную улыбку. – Вам нечего бояться, – продолжал он, – Вы будете моим, и я позабочусь, чтобы вы этого желали. Он погладил Павла по щеке, словно гладя любимую кошку. – J'aime la souffrance, car elle ressemble à la beauté., – прошептал он, и его взгляд скользнул по связанному телу Павла, будто обводя контуры будущего произведения искусства. – И ваш талант, ваш гений... они будут моим. Ох, мой сладкий Дуров, мой багет не может дождаться! Примечания: *¹ J'aime la souffrance, car elle ressemble à la beauté. (Я люблю страдание, потому что оно похоже на красоту.) – фраза на французском языке, которая отражает садистские наклонности француза.