Посмотри на меня

Ничего не может быть более обманчивым, чем тишина, окутавшая больницу среди ночи. Шин Рюджин медленно брела по пустым коридорам, а ноги гудели после тяжёлого дня, проведённого у операционного стола. Сейчас бы прилечь, укутаться в плед и... — Та пошла она к чёрту! — очередная вспышка гнева младшей, с которой она сегодня дежурит, режет слух, вырывая из таких сладких мечтаний. — То есть к тебе? Юна лишь корчит гримасу, демонстрируя, что шутка крайне неудачна или скорее неуместна. — Серьёзно, Рюджин, это не смешно, — дует губы, как ребёнок. — Сначала игнорирует, а теперь и вовсе избегает. Разве это по-человечески? — А чего ты хочешь от девушки, работающей под началом Хван? — кажется, она лишь подлила масла в огонь и понимает это только тогда, когда на лице собеседницы за мгновение сменяется десяток эмоций. Однако, куда больше пугает то, как в конечном счёте её глаза сужаются, а губы изгибаются в хитрой улыбке. — Если я расположу к себе Йеджи... — идея теряет смысл вместе с тем, как Рюджин качает головой в знак того, что это невозможно. Но Юна не сдаётся и сразу предлагает следующее: — Тогда если ты... — Даже не думай поставить меня и Хван в одно предложение. Этот вариант был ещё более невозможен, чем предыдущий, учитывая, в каких натянутых отношениях находятся хирурги. И даже назвав их «натянутыми», это вовсе не передаёт масштабов всей трагедии. — Значит, я окончательно влипла, — обречённо вздыхает Юна, запивая своё горе ещё не успевшим остыть кофе, которое ранее она позаимствовала у Рюджин. — Перестань ходить вокруг да около, — пихает её локтем в бок, возвращая в реальность. — И тем более мучить человека своими намёками. Просто подойди к ней и скажи: «Эй, давай сходим куда-нибудь». Что тут сложного? — Думаешь? Как будто суждено самой судьбой, в холле здания появляется причина всех страданий Юны, она же Ли Черён. Девушка не заметила их, сидя с опущенной головой, точно так же, как и младшая, теряющаяся в потоках мыслей. — Уверена, — всё, что говорит Рюджин, прежде чем толкнуть ту в нужном направлении и предательски улизнуть. Можно было бы уже радоваться решению одной из проблем, если бы не моментальная карма, сбивающая её с ног. В прямом смысле. — Твою мать, — следует привычное ругательство. — Внимательность вообще не твоё, да, Шин? — Кто бы говорил, госпожа самоуверенность, — язвит, отпуская край халата Йеджи, за который ухватилась в попытке избежать падения. В ответ не летит издёвка, как обычно, Хван лишь молча смеряет Рюджин взглядом, прежде чем уйти. — Что-то случилось? — неожиданно для себя самой спрашивает Шин, в последний момент ловя девушку за руку. — Нет, ничего, что бы касалось тебя, — её тон резок. Она тут же стряхивает чужое прикосновение и разворачивается, уходя прочь. Ещё секунду или может даже две Рюджин смотрит вслед удаляющейся фигуре, а затем подходит к Джису, стоящей у стола администрации. — Доктор Хван, похоже, не в духе, — произносит, будто для неё это не имеет значения, просто любопытство берёт верх. — Она только что с операции, — тут же подхватывает разговор Лиа, не отрываясь от заполнения журнала. — К сожалению, неудачной. Внутри всё сжалось от значения этих слов, а узел лишь усилился, когда эхом по больнице разнёсся чей-то крик. Шин бросилась в сторону, куда свернула Йеджи, даже не успев осознать свои действия. Ругательства становились всё громче по мере её приближения, и вскоре стали различимы слова: — Как вы могли?! Вы должны были спасти её любой ценой! Растерянные лица медсестёр – первое, что попадается на глаза. Затем она замечает источник шума: мужчина средних лет с перекошенным то ли от ярости, то ли от боли лицом, и только потом рыжую макушку, которая стала объектом этого срыва. Йеджи стояла перед ним, абсолютно спокойная, не предпринимая никаких попыток защититься от льющихся на неё обвинений. Ни слова оправдания, ни малейшего движения. — Это вы убили её! Вы! В этот момент Рюджин стало совсем неважно, в каких отношениях они с Хван и сколько нервов потратили друг на друга за время совместной работы. Видеть её в таком состоянии было выше её сил. Она уже сделала шаг вперёд, готовая вмешаться и прекратить это безобразие, когда Йеджи вдруг подняла голову, а её кошачьи глаза приковали Шин к месту. В них не было привычной надменности или холода. Девушка была... уставшей, будто ещё мгновение – и она упадёт. Однако всё равно качает головой, прося лишь об одном: «Не вмешивайся». Рюджин, возможно, бы и послушалась, если бы не нож, внезапно направленный в сторону Хван. — Вы убили её! — мужчина размахивал оружием перед нейрохирургом. — Теперь... — Теперь вы возьмёте себя в руки, — Шин решительно перехватывает инициативу, выбивая лезвие из его рук. Крики, слёзы, ругательства – всё это гудит в ушах, но по мере того как охрана уводит мужчину, Рюджин замечает, что Йеджи исчезла. — Что за... — выдохнула она, возмущённо оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, куда делась рыжеволосая. — Конечно же, язык у нас отломится сказать спасибо! Одна из медсестёр, избегая повторной сцены, лишь кивает в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, за что Шин безмерно благодарна. Расстояние до нужного кабинета исчезло за считанные секунды, и, возможно, она слегка перестаралась, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену. — Хван Йеджи... — голос оборвался. Все претензии, переполнявшие её разум, мгновенно улетучились, сменившись острым чувством тревоги. — Чёрт, Йеджи... Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Её руки дрожали, пальцы сжимались в кулаки, которые тут же безвольно разжимались. Дыхание было сбивчивым и поверхностным, словно она не могла вдохнуть полной грудью. Рюджин тут же оказалась рядом, не забыв прежде позаботиться о двери. Она медленно присела перед ней, стараясь не делать резких движений, которые могли бы только усугубить ситуацию. — Йеджи, ты меня слышишь? — её голос стал тихим, почти шёпотом, и непривычно мягким, словно она обращалась к напуганному ребёнку. — Это просто паническая атака. Всё будет в порядке. Я здесь. Но Хван продолжала смотреть сквозь неё, будто девушка была лишь тенью в её кошмаре. — Сосредоточься на моём голосе, ладно? — осторожно потянулась, чтобы взять её за руку. Тонкие, холодные пальцы едва заметно дрогнули при её прикосновении, и она сжала их немного сильнее, пытаясь передать своё тепло. — Дыши вместе со мной... Вдох... и выдох... Вдох... и выдох... Казалось, время вокруг остановилось, пока Рюджин пыталась нормализовать состояние девушки. Постепенно, почти незаметно, лицо Йеджи начало приобретать осмысленное выражение. Грудь перестала судорожно вздыматься, и дыхание стало чуть глубже и спокойнее. Шин не отводила взгляда, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается при виде её сильной, всегда уверенной коллеги в таком уязвимом состоянии. — Я... — голос Хван дрожал, и несмотря на это, она всё равно пыталась что-то сказать в своё оправдание, в чём Рюджин вовсе не нуждалась. — Тише, — мягко сжимает ладонь, медленно поглаживая большим пальцем её тыльную сторону. — Не нужно ничего объяснять. Просто... просто дыши, хорошо? Я никуда не уйду. Я никуда не уйду. Слёзы начинают предательски жечь глаза, и Йеджи даёт им волю, почувствовав, что здесь, рядом с этим человеком, она может позволить себе слабину. Не колеблясь, Рюджин притягивает её в объятия и только когда тело девушки напрягается, понимает, что, возможно, переступила грань дозволенного. Мысленно она уже готова к тому, что Хван её оттолкнёт, возможно, даже кинет колкость напоследок, но этого не происходит. Рыжеволосая лишь прижимается ближе, уткнувшись в сгиб её шеи, находя в неожиданной ласке то, чего ей так не хватало. — Это сложно... — всхлипывая, едва слышно прошептала она. — Знаю, — пальцы нежно скользят вдоль её спины. — И уверена, что ты сделала всё, что могла, и даже больше. Ты не виновата, Йеджи, не вини себя. Рыдания продолжали вырываться из груди, унося вместе с собой терзающую боль. — Я пытаюсь... — прозвучало вскоре, когда стало немного легче. — Пытаюсь принять это, но каждый раз, когда я теряю пациента... ощущаю, как часть меня умирает вместе с ними. — Это потому, что ты заботишься о них, — тут же отвечает Рюджин, надеясь, что её слова проникнут как можно глубже. — Ты отдаёшь всё, что у тебя есть, и это делает тебя сильной, но также и уязвимой. Это нормально, Йеджи. Ты человек, и никто не может требовать от тебя быть безупречной. На какое-то мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Каждая думала о своём и в то же время об одном. — Посмотри на меня, — произносит Шин и тут же жалеет об этом. Их лица оказываются в опасной близости, и от этого она забывает всё, что хотела сказать ранее. — А нет, это была глупая идея. Йеджи выглядела неожиданно... милой. Эта мысль была настолько неуместной и нехарактерной, что Рюджин захотелось немедленно сбежать. Хоть куда-нибудь. Однако такой расклад не устраивает Хван, и она тут же останавливает побег, ухватившись за её запястье. Вопрос крутится на кончике языка, и можно было бы его озвучить, если бы не рана, внезапно попавшаяся на глаза. — Хреновая из тебя героиня, Шин, — хмурится она, рассматривая порез, который, к счастью, не был глубоким, но всё же требовал обработки. — На будущее, если лезешь кого-то спасать, думай в первую очередь о своей заднице. — Что это, неужели забота, доктор Хван? — дразнит Рюджин, наблюдая, как рыжеволосая уже несёт аптечку. — Не льсти себе. Ты помогла мне, а я помогаю тебе. Всё просто, — невинно пожимает плечами Йеджи, на что Шин фальшиво улыбается, якобы «тронута твоей добротой». Хван остаётся лишь закатить глаза на этот жест и указать на стул возле рабочего стола. — Сядь. Рюджин медленно перевела взгляд с девушки, собирающей волосы в низкий хвост, на дверь, раздумывая, стоит ли попытать удачу. — Это всего лишь царапина, которая мне никак не мешает жить, — и это было правдой, ведь девушка ещё минуту назад даже не подозревала о её существовании. — Сядь уже, — вздыхает Йеджи, а пальцы начинают нервно постукивать по краю стола. — Если серьёзно... — Ты боишься? — вдруг осеняет рыжеволосую, но судя по выражению лица Шин, её это не радует. — Неужели великого хирурга пугает такая мелочь? — Не неси чушь, Хван, — бурчит Рюджин, наконец занимая своё место, и всем видом показывая, что ей всё равно. Йеджи лишь усмехается, чувствуя, как наконец-то тяжёлый день отпускает, оставляя лишь след в её памяти, и с лёгкостью приступает к обработке раны. Она осторожно дезинфицирует порез, следя за выражением лица девушки. — Ну что, не так уж и страшно, да? — явно забавляется Хван, но не отрывается от работы. — Раздражаешь, — пытается держать непроницаемый фасад, но он тут же даёт трещину, стоит Йеджи коснуться ваткой края раны. — Хотя бы подуй... — Обойдёшься, — едва сдерживая смех, заканчивает процедуру под недовольное шипение Рюджин.

***

Как бы ни казалось, что тот случай мог изменить их отношения в лучшую сторону, на самом деле всё стало только хуже. Они решили, что игнорирование друг друга – лучший способ избежать непрошеных мыслей и воспоминаний о той ночи. Однако работе было совершенно всё равно на их замыслы, и именно поэтому они стали пересекаться гораздо чаще, чем раньше. И вот тогда любой диалог мгновенно набирал обороты, перерастая в конфликт. Да и сегодняшний день ничем не отличался от других: очередная стычка, выводящая Йеджи из равновесия, после которой она просто засела у себя в кабинете, отчаянно пытаясь удержаться на плаву. Что, разумеется, не получалось. Опять кто-то стучит в дверь, Хван твердит одно и то же: «Я занята», но это не останавливает непрошеных гостей. — Йеджи, — отрывает от бумаг знакомый голос Черён, которая уже стояла в комнате, держа за руку ребёнка. — Пациент хочет поговорить прямо сейчас. Рыжеволосая недоверчиво косится на маленькую девочку, которая сверлит её хмурым взглядом, и всё же произносит: — Тогда оставь нас, Черён, — та слушается, а Йеджи в свою очередь обходит стол и присаживается перед ребёнком, чтобы сравнять их рост. — У тебя что-то болит? Девочка мотнула головой, но её выражение лица ясно говорило, что она чем-то явно недовольна. Точнее, кем-то. — У меня нет, — звучит твёрдо, не вызывая сомнений. — А вот у Рюджин болит. Показалось, что мир на мгновение замер, когда эти слова повисли в воздухе. — Что у неё болит? — Сердце, — пауза. — У неё болит сердце, потому что она влюбилась. Влюбилась? — В кого? — срывается с губ, прежде чем Йеджи успевает осознать смысл услышанного. — В ледяную принцессу, — тут же отвечает девочка, не отрывая взгляда от врача, будто чего-то ожидая. Хван прикладывает все усилия, чтобы сохранить серьёзное лицо, в то время как внутри поднимается буря. Буря из чувств, которых она всё это время пыталась избежать. — Почему ты говоришь это мне? — вопрос, который она задаёт для уверенности. — Вы что, серьёзно не понимаете? — вздыхает ребёнок, как будто объясняет что-то элементарное. — Вы и есть та самая принцесса. Стоит ли спросить что-то ещё? Узнать детали их диалога с Рюджин, чтобы убедиться, что девочка не ошибается? Нет. С этим она разберётся уже с самой Шин. — Ну что ж, пойдём, — сказала она с едва заметной улыбкой, которая, кажется, удивила даже её саму. — Куда? Йеджи открыла дверь, жестом приглашая девочку выйти первой. — Черён отведёт тебя в твою палату, а я пойду спасать сердце доктора Шин, — оглядывается, замечая свою помощницу, которая была увлечена флиртом с Юной, и не обратила на неё никакого внимания. Поэтому Хван пришлось окликнуть её чуть громче: — Да, Черён? Девушка мгновенно развернулась, машинально кивнула и только потом поняла, что не понимает, о чём идёт речь. — А... — Ага, — перебивает Хван, приблизившись к девушкам и слегка понижая тон, чтобы не привлечь внимание посторонних. — Меня радует, что вы нашли общий язык. Однако будьте добры не делать это на виду у пациентов. Если Черён и смущается, не находя ответа, то Юна лишь продолжает демонстрировать всем своим видом своё очарование девушкой, что заставляет Йеджи сдержаться от того, чтобы что-то добавить. К счастью, Джису, пробегающая мимо, напомнила ей о стоящем рядом маленьком человечке. — Лиа, — тянет Хван, а её интонации говорят сами за себя, что она явно что-то хочет. — Позаботься о нашей прекрасной пациентке, ладно? Чхве не успела даже рта открыть, как рыжеволосая уже исчезла за углом, а следом за ней – ещё две девушки, на которых можно было бы сбросить эту заботу. — Блять, — всё, что она нашла, чтобы сказать, и тут же поймала на себе внимательный взгляд ребёнка, который, кажется, хотел что-то спросить. — Нет, я ничего не говорила.

***

Йеджи ворвалась в кабинет Рюджин без стука, нарушая мгновенную идиллию этого тихого места своим появлением. К счастью, Шин была здесь, стояла посреди комнаты и разговаривала с кем-то по телефону. — Подожди за дверью, пока я закончу, — бросила она коротко, едва сдерживая раздражение, вызванное то ли собеседником, то ли самой Хван. Однако та, вместо того чтобы послушно выйти, лишь закрыла за собой дверь и медленно провернула ключ в замке. Рюджин напряглась, заметив этот жест и хитрый взгляд, с которым её коллега подошла ближе. — Значит, ледяная принцесса? — застала врасплох девушку своим вопросом. Шин недоумённо нахмурилась, пытаясь понять, о чём идёт речь, но это не длится долго, пока разговор с маленькой девочкой по имени Наён больно не ударяет по памяти. Чувствуя, как растерянность медленно завладевает её сознанием, она решает сделать вид, будто не услышала Йеджи, и отворачивается, надеясь, что на этом всё закончится. — Да, да, я слушаю, — пытается сосредоточиться на разговоре, ещё не ожидая, что через секунду гостья просто вырвет телефон из её рук. — Хван, ты совсем... Йеджи резко впивается в губы Рюджин, не давая ей закончить фразу. Сначала это лишь лёгкое, почти мимолётное прикосновение, направленное на то, чтобы отвлечь Шин, что позволяет рыжеволосой, не глядя, сбросить вызов и закинуть телефон в карман своего халата. И вот тогда она усиливает напор. Её губы становятся настойчивее, более требовательными, чего Рюджин не выдерживает и всё же поддаётся. Почувствовав отклик, Хван тут же углубляет поцелуй, смело проникая языком внутрь, а затем и вовсе прикусывает её губу, срывая первый сдавленный стон. Йеджи этого мало. Она не останавливается на этом, а лишь сильнее притягивает девушку к себе, чувствуя, как смешивается их дыхание. Руки скользят по плечам, ловко стягивая халат, а затем толкают ту на небольшой диванчик. — У меня, вообще-то, был важный разговор, — произносит Рюджин с нарочитой серьёзностью, наблюдая за тем, как Хван устраивается у неё на коленях. Однако глаза, в которых уже пляшут черти, выдают её с головой, заставляя Йеджи усмехнуться. В голове зреет план. Телефон Шин снова оказывается в её руках, а пальцы на автомате вводят пароль, который она подсмотрела ещё когда-то ранее. — Йеджи, — звучит предупреждение, но та уже передаёт ей гаджет с набранным номером. — Закончи его, раз уж он такой важный. Не успевает Рюджин что-то предпринять, как гудки обрываются и раздаётся голос, который она уже была готова послать ко всем чертям. — Извините, случайно вышло, — произносит ровным тоном, но тут же сглатывает, когда Хван умело расправляется с пуговицами на её рубашке. Едва уловимая дрожь пробегает по её телу, когда губы Йеджи нежно касаются шеи, оставляя за собой горячие поцелуи. Рюджин пытается сделать вид, что ничего не происходит, но это сложно, особенно когда язык Йеджи скользит по чувствительной коже, вызывая мурашки. — Это отличная идея, — Рюджин чуть сильнее сжимает телефон, отчаянно стараясь не выдать дрожь в голосе, но это становится почти невозможным, когда Йеджи начинает прикусывать её ключицы, оставляя маленькие, но ощутимые следы. Её дыхание становится прерывистым, когда та позволяет себе больше, надавливая на возбужденные соски сквозь тонкую ткань, прикрывающую их. — Извините, можете повторить? — пытается взять себя в руки, но стон так и грозится вырваться наружу, когда ласки становятся всё интенсивнее. Рюджин даже не пытается понять, что творится в голове этой хитрой лисицы, когда та внезапно отстраняется и начинает медленно стягивать с себя халат. У неё также нет времени на догадки, когда девушка одним движением снимает чёрную футболку, оставаясь сверху только в лифчике того же цвета. — Да, я думаю, это можно рассмотреть на следующем совещании, — голос становится ниже, а руки так и хотят прикоснуться к манящим изгибам. — Вы ведь понимаете, что это будет выгодно для обеих сторон. Одна из бретелек медленно скользит вниз, следом за ней и вторая, и вот тогда терпение покидает Шин. Девушка кидает напоследок: «Подумайте лучше и дайте мне знать о своём решении» и тут же завершает вызов, а вместе с этим и шоу, устроенное Хван. — Ну что, всё обсудили? — Что ты делаешь? — игнорирует, наконец-то озвучивая волнующий её вопрос. — В отличие от некоторых, говорю о своих чувствах напрямую. Лифчик летит в сторону так же резко, как сбивается её дыхание, когда Рюджин, уверенно и без колебаний, прижимает её спиной к дивану. Едва ощутимый холод обивки контрастирует с теплом, которое мгновенно разливается по телу, когда Шин устраивается между её ног. — Тебе стоит воспользоваться словами, чтобы это можно было назвать «напрямую», — усмехается, глядя на неё сверху вниз, наслаждаясь видом такой податливой Йеджи, а затем склоняется ближе, припадая губами к бледной коже, оставляя за собой влажный след. — Скажи это. — Посмотри на меня, — дежавю, от которого странно трепещет сердце. — Я похожа на ту, кто сделает это первой? — Проверим? — бросает вызов. Её губы снова находят путь к шее, оставляя за собой череду поцелуев, которые дурманят голову Хван. Она теряется в этом сладостном вихре ощущений, от которых кружится голова настолько, что в реальность возвращается лишь тогда, когда штаны оказываются сняты с её ног, а на очереди оказываются трусики. Рюджин проводит языком вдоль внутренней стороны бедра, и Йеджи не может сдержать тихий выдох, который тут же сменяется стоном, когда следующее касание попадает на влажные складки. Девушка прикусывает губу, пытаясь быть тихой, не забывая, в стенах какого здания они находятся, но ласки, всё сменяющие темп и давление, делают это чем-то сверхъестественным. Чужие ладони не улучшают положение, ложась на бёдра рыжеволосой и слегка сжимая их, что посылает приятную волну мурашек вдоль позвоночника, заставляя выгнуться. — Есть что сказать? — Шин на мгновение отрывается. — Раздражаешь, — едва выговаривает та, но отчётливо нуждающимся тоном, чем вызывает короткий, довольный смех у Рюджин. И желание вернуться к начатому. Только на этот раз она вводит палец так медленно и глубоко, что Хван остаётся лишь молить о большем. Второй присоединяется следом, увеличивая напряжение, растягивая каждую секунду удовольствия. Шин наслаждается этим моментом, наслаждается тем, как Йеджи, обычно сдержанная и собранная, теперь разрушается под её ласками. Однако вскоре она всё же поддаётся мольбам девушки, ускоряясь, находя нужный угол, от которого Хван прекращает попытки сдерживать свои стоны, полностью отдаваясь приятным ощущениям. Последний толчок, и Рюджин чувствует, как та сжимается вокруг её пальцев, а тело девушки пробирает дрожь. — Правильнее будет сказать «Я тебя люблю», — комментирует недопризнание Хван, прозвучавшее ранее, в момент, когда она обессиленно закрывает глаза, позволяя себе короткую передышку. — А ты меня любишь? — Конечно же нет, — издевается. И тут она жалеет о сказанном, замечая, с каким взглядом на неё уставилась девушка. Её ладонь ложится на шею, явно колеблясь, хочет придушить Шин или всё же притянуть ближе. — С ребёнком чувствами ты поделиться можешь, а со мной... — начинает с наигранным упрёком, но Рюджин не даёт ей закончить, прерывая поток слов поцелуем, словно находя единственный способ остановить его. — Не ворчи. Я не виновата, что она не хотела идти на процедуры, пока не узнает, что со мной не так, — замечает, как это вовсе не меняет ситуацию и, вздыхая, сдаётся, произнося должное: — Да люблю тебя, люблю. Улыбка озаряет лицо Йеджи, настолько искренняя, что Шин вдруг понимает, что даже не помнит момента, когда в последний раз видела рыжеволосую такой. — Если ты мне купишь кофе, возможно, услышишь то же самое, — дразнит в своей прежней манере. — Всё, что угодно, принцесса, — язвит Рюджин, поднимаясь с дивана с лукавой ухмылкой, но не успевает отойти далеко, как в неё прилетает подушка.