Эхо волшебства. Отголоски далёкого мира

Время близилось к вечеру. Трель птиц стихла, в воздухе повеяло ночной прохладой. Ветер гулял по улицам небольшой деревушки, весело играл с пышными кронами деревьев, исследовал округу, подобно любопытному коту, заглядывая в трубы, поднимая из подворотен пыль, колыша флажки, развешанные между домов. В деревне кипела жизнь: дети бегали по площади, смеясь и играя друг с другом; продавцы зазывали в свои лавки, гарантируя самые свежие продукты и качественные товары; взрослые, после целого шумного дня, расслабленно бродили между прилавков, приглядывая за неутомимы детьми. Забот каждому своих хватало. Потому, среди оживлённой толпы, никто не обратил внимание на застывшего парня, чьё лицо исказилось в неясном выражении. Его захватили старые воспоминания. Каждый звук, каждое здание, каждая трещинка на вымощенной дороге — все они словно пришли из сна. Далёкого и расплывчатого, давно позабытого в мирской суете, но по прежнему мягкого и истомно сладкого. Он не знал, что чувствует. Казалось, воспоминания дарили тепло, разливающееся по телу волнами, но в то же время обжигали, оставляя дрожь. Так хотелось поддаться им, но стоило ли? Не обманет ли его этот странный морок? Рассеянный взгляд блуждал по округе, цепляясь за каждого прохожего, но не узнавая ни одного. Оно и неудивительно — с момента последнего визита прошли столетия, а век человеческий недолог. Народ сменялся один за другим, заставал рождение, детство, молодость, старость и смерть. Люди проживали здесь всю свою жизнь, даже не подозревая, что они далеко не одни во всей Мультивселенной. Тысячи других миров окружали их родной, словно россыпь звёзд на ночном небосводе, а они даже не догадывались об этом. Безумно тоскливо, но всё же был в варианте прожить свою жизнь в блаженном неведении какой-то шарм. Ты окружён своими родными, которые любят и заботятся о тебе несмотря ни на что, и тебе не нужно покидать зону комфорта. Эбардо помотал головой. Непривычное оцепенение начинало спадать, и на замену пришли табуны мурашек, бегающие по всему телу от прохладных порывов ветра. Эбардо пытался сосредоточиться, но все мысли расползались подобно змеям, и их было невозможно поймать. Всё это сильно раздражало. Он ненавидел чувствовать себя неуверенно, ненавидел оставаться в тени. Руки подрагивали. Эбардо ощущал как закипает в венах кровь, слышал собственный голос, искажённый одурманивающими иллюзиями, нашёптывающий на границе сознания, что это уже давно не его дом, что ему здесь не место. Эбардо не знал, чему верить, к чему стремиться. Он чувствовал себя котёнком, потерявшим свою маму в суровом незнакомом мире. И это выводило его из себя. Сквозь неразбериху звуков Эбардо отчётливо услышал своё имя, но поток голосов тут же унёс его своим бурным течением. Этот мимолётный сигнал из реальности смог вытащить парня на поверхность, пока он окончательно не затонул в вязком болоте своих не менее вязких мыслей. Вся эта толчея порядком достала, поэтому он принялся прорываться через полчище людей, раздражённо отпихивая всех локтями, кто не успел вовремя среагировать и уйти с его пути, и только когда давка толпы со всех сторон прекратилась, он позволил себе вздохнуть. Пара мальчишек пронеслась мимо, чуть не врезавшись в Эбардо. Их звонкий ребяческий хохот стрелой врезался прямиком в мозг, оставляя неприятные ощущения. Эбардо сверлил их убегающие в закат спины пристальным взглядом, когда странная мысль зародилась за закорках сознания. Напомнило меня с Бартоломью. — Ах, вот ты где, — женский голос, резко раздавшийся у левого уха, нарушил баланс между звуками природы и галдежом народа, и Эбардо потребовалось приложить усилия, чтобы остаться стоять неподвижно. — Я уже подумала, что ты из мира удрал. — Поверь мне, красавица, — рот Эбардо растянулся в ехидной ухмылке. — Я бы с удовольствием. Но я не идиот и понимаю, что этот чёрный ублюдок и его ручной петух не отпустят меня так просто. Девушка встала рядом с Эбардо. Её длинные, блестящие в лучах вечернего солнца, синие волосы были завязаны в тугой хвост, взгляд идентичного цвета глаз смотрел решительно вперёд, белоснежный халат учёного придавал ей ещё более серьёзный вид, отлично контрастировал с её смуглой кожей, а так же подчёркивал идеальную фигуру, как выразился однажды Эбардо. — Отлично, тогда пошли. И девушка двинулась в путь, даже не обернувшись, когда Эбардо застыл неподвижной статуей, словно его ноги вросли в землю, отказываясь следовать за ней. Зелёные глаза яростно вцепились в удаляющийся силуэт, который даже не удосуживался остановиться хоть на секунду и посмотреть, идут ли за ним. Чувство сотрясающей грудную клетку злобы никак не могло угомониться. Да что она себе позволяет? Она хоть в курсе, что говорит с тем, кто может в одночасье стереть эту жалкую деревушку, некогда бывшей его родным домом, с лица земли? Эбардо сделал пару глубоких вздохов. Это были всего лишь три жалких слова, от которых он так завёлся. Сейчас не время. Он в одном шаге от свободы, он не должен всё испортить. Всё должно пройти гладко. А значит пока на время придётся усмирить свой буйный характер и побыть послушным пёсиком, чтобы потом воплотить свой грандиозный план мести в жизнь. От этой мысли губы растянулись в кровожадной улыбке, и Эбардо быстрым шагом нагнал свою спутницу. Он всё ещё злился, однако прокручивание в голове ста способов её убийства самыми жестокими способами помогло ему держать себя в руках. Вся дорога до нужного места была усеяна воспоминаниями, от которых Эбардо усердно отмахивался как от скопления мошек. Однако они были едва уловимы и настигали резко, словно гром посреди ясного неба. Вот здесь раньше стояла лавка с фруктами, которой заправляла невероятно ворчливая бабка. Маленький Эбардо и его друзья частенько воровали у неё товар. А вот по тем деревьям они очень любили лазить. Эбардо всегда забирался выше всех, игнорируя все предостережения Бартоломью, и как-то раз это вышло для него боком. В один день он навернулся с ветки и приземлился прямо на спину, заполучив себе довольно глубокий шрам под правой лопаткой, и потом ещё пару месяцев ходил как сгорбленный старик из-за того, что боль в спине не позволяла выпрямиться полностью. Охваченный воспоминаниями, Эбардо, не останавливаясь, занёс руку, чтобы дотронуться до шрама, который всегда служил единственным напоминанием о тех тёплых временах, когда он ещё не превратился в жаждущего власти маньяка, когда его сердце было преисполнено наивными и глупыми мечтами, как подобает всем детям. Скучал ли он по ним? Хотел ли снова вернуться в то время, ощутить тепло нежных маминых рук, послушать захватывающие дух истории отца? Он… не мог ответить на эти вопросы. Осознав, что Эбардо сейчас делает, он быстро одёрнул руку и отвернул голову, притворившись, что уж очень интересны ему птицы, кружащие вдали на темнеющем полотне неба, на котором уже начали выступать первые звёзды. А может это было из-за того, что он уловил на себе проницательный взгляд девушки, которая очевидно заметила его колебания? Внезапно она остановилась, и Эбардо чуть не врезался в неё. Несколько секунд ушло на то, чтобы вырваться из царства воспоминаний, и перед глазами нарисовалась картина, которую Эбардо мог бы узнать где угодно и когда угодно. Каменный забор в некоторых местах зарос плющом; скромные металлические ворота судя по облезлой краске и ржавчине явно повидали не один десяток лет; сквозь прутья виднелся не менее скромный деревянный дом, который сумел выстоять несколько веков до следующего прихода своего забытого владельца. Внутрь живота закралось странное ноющее ощущение после осознания, что вот он, Эбардо, наконец-то дома, что внутри его ждёт родной брат, с которым он не виделся несколько столетий. Было ли ему охота заходить внутрь и чувствовать на себе взгляд родного человека, с которым его связывала лишь одна фамилия? Сгорал ли он от любопытства и предвкушения узнать, что с ним стало, как он изменился за всё это время? Может быть. Но одно Эбардо мог сказать наверняка: ему было очень неудобно. Больше ни секунды не медля, девушка толкнула незапертые ворота, оглушающий скрип которых прошёлся по нервной системе электрическим разрядом. — Надо было усерднее заботиться о них, — не удержался от язвительного комментария Эбардо, пройдя во внутренний двор вслед за девушкой. — Удивительно, что его дети вообще смогли дожить до зрелого возраста, раз у него с обычными воротами всё так запущено. — И тем не менее, — отозвалась девушка, задержавшись на ступенях крыльца. — Он всё ещё отец получше тебя, так как не убегает от них, оставляя после себя лишь смерть и разруху. — Повтори это перед остальными, чтобы они поняли, за что я сейчас расколочу тебе морду! — изумруды в глазах Эбардо яростно сквернули, однако девушка лишь безразлично повела бровью. Глухие шаги раздались по ту сторону входной двери, в одночасье усмиряя намечавшуюся ссору, и секунду спустя с негромким скрипом дверь приоткрылась, и из образовавшейся щели высунулась копна растрёпанных каштановых волос. Через отросшую чёлку глядели два зелёных глаза, сквозь неугасимую мудрость которых проглядывалось лёгкое беспокойство. Взгляды близнецов столкнулись между собой, и оба практически осязаемо ощутили давление напряжённой атмосферы, которое осело всем весом на плечи и сдавило грудь до невозможности сделать и вдоха. Эбардо убрал руки в карманы толстовки и принялся мять внутреннюю сторону ткани, чему сильно удивился: обычно он делал это от нервов. Неужели ему было так некомфортно в присутствии своего брата? Он не хотел этого признавать. Он не хотел признавать самому себе то, что семья всегда являлась его главной слабостью. Он не хотел признавать самому себе то, что у него вообще есть слабости. Но этот человек, прямо сейчас смотрящий на него… он словно видел его насквозь, видел все секреты и все страхи, затаившиеся глубоко внутри, воссоздав иллюзию, будто их не существует. Эбардо не мог отвертеться от мысли, что ему внезапно захотелось уйти, скрыться от этого испытующего взгляда, но он нечеловеческими усилиями заставил затуманенный разум проясниться, а окутанный пеленой взор вновь стать твёрдым и равнодушным. Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем мужчина посмотрел на девушку. Его взгляд тут же потеплел, и он вышел на крыльцо, прикрыв за собой дверь. — Ах, мисс Райя, — он мягко улыбнулся девушке. — Бартоломью, — кивнула Райя в знак уважения. — Вы вовремя. Мы как раз собрались к чаю. — Мы? — переспросил Эбардо, привлекая на себя всё внимание, и братья вновь встретились глазами. Снова этот навязчивый взгляд, который по ощущениям мучительно долго изучал Эбардо, из-за чего он почти пожалел, что вообще открыл рот. Бартоломью из вежливости никогда бы не сказал кому-либо замолчать. За него это нескрываемо говорили его глаза, и Эбардо, прочитав в них молчаливую просьбу больше не задавать никаких вопросов, почувствовал, как пульсирующее ощущение несправедливости заскребло по стенкам живота. — Мистер Смотрящий и мистер Джодах уже прибыли. Мы дожидаемся только вас, — сухо ответил Бартоломью. Эбардо едва сдержал полный разочарования вздох. Снова томительная пауза, снова рассматривающий бесстрастный взгляд. Молчание действовало на нервы, и Эбардо почти потерял терпение. Он бы предпочёл, чтобы тишина, которая словно сама осуждала его решение прийти сюда, наконец разрезалась хоть каким-то шумом. Но все звуки как назло стихли. — Проходите, — наконец произнёс Бартоломью, обращаясь скорее только к Райе, чем к обоим. Он отошёл в сторону, отворяя дверь, и Райя, вежливо ему улыбнувшись, поднялась по ступенькам и шагнула за порог. Эбардо вынул руки из карманов. Ему надо успокоиться. Пройдя мимо Бартоломью вслед за Райей он вновь уловил на себе его сверлящий взгляд, но теперь в них искрилось что-то среднее между печалью и тоской. Этот взгляд отпечатался назойливым оттиском в сознании, будто кто-то выжег его клеймом. Эбардо тряхнул головой. Нет. Не думай об этом. Как только он очутился в прихожей, в нос тут же ударил знакомый и одновременно чужой запах. Запах родного дома. Разум вновь охватили воспоминания, когда Эбардо принялся осматриваться. Почерневший от грязи коврик для обуви с надписью «Welcome!», на котором Эбардо сейчас стоял, был всё таким же грязным. Он вспомнил, как они с братом и отцом пытались его отстирать. Он вспомнил, как хотел подшутить над отцом, поменяв крем для обуви, стоявший на краю обувницы из тёмного дуба, со свекольной пастой. Он вспомнил, как в коридоре случайно разбил стакан и свалил всю вину на домашнего пса, а потом Бартоломью его выдал с потрохами. Эбардо видел эти воспоминания почти что наяву. И это ему не нравилось. В реальность его вернул тихий хлопок входной двери: Бартоломью вошёл следом и закрыл её. Эбардо не стал оборачиваться, чтобы проверить, смотрит ли он. Он чувствовал каждой клеточкой своего тела, как он сверлит своим взглядом его затылок, однако спустя мгновение он уже прошёл мимо на кухню, где и предстоял сбор, оставляя Эбардо в гордом одиночестве. Он больше не собирался медлить. Ему надоело терпеть. Эбардо застыл за углом, чувствуя, как сгущается и тяжелеет воздух и ощущая, как очень знакомый холодок пробегает по коже. Так обычно ощущается присутствие Смотрящего. Эбардо беззвучно вздохнул, понимая, что просто не будет, и медленно вышел из своего укрытия, привлекая на себя внимание гостей. Секундный осмотр кухни сразу дал понять, что она ничуть не изменилась: тот же резной обеденный стол из белого дерева, накрытый той же скатертью в красную клетку, те же резные стулья такого же цвета, как и стол, те же обои, та же сверкающая от чистоты кухонная мебель. Эбардо словно никогда и не покидал этот дом. Он почувствовал себя тем самым наивным мальчишкой, каким был в прошлом. Сейчас же, для его взрослой версии он был лишь незнакомцем, который разделял с ним идентичное имя, но имел совершенно разные взгляды на жизнь, а нити, которые соединяли чистую невинность и разрушительную ненависть, давно оказались обрублены. И порой тусклые просветы прежнего Эбардо вспыхивали в непроглядной тьме, но так же быстро и угасали подобно искре на тлеющих углях. Эбардо мысленно выругался и окинул раздражённым взглядом всех присутствующих. Райя уже уселась за стол напротив Джодаха; Смотрящий стоял в стороне, словно строгий учитель, нависающий над провинившимися учениками; Бартоломью суетился возле чайника и даже не обратил внимание на вошедшего брата. — Явился, не запылился, — без какого-либо интереса и даже эмоций отметил Джодах, когда Эбардо прошёл вглубь комнаты. — Захлопнись, — отозвался Эбардо едва ли не рыча. Ещё не хватало, чтобы его специально провоцировали на конфликт. Джодах поставил локоть на стол и опёрся щекой о кулак. Он явно намеревался сказать какую-то колкость, однако звон чашек отвлёк его. — Я не знаю, какой чай вы предпочитаете, поэтому заварил свой фирменный, — Бартоломью поставил поднос на стол и раздал чашки гостям, чуть не пролив чай. Невооружённым глазом можно было заметить, что он нервничает: глаза бегают из стороны в сторону, руки охватил лёгкий тремор, движения стали более резкими. Такое поведение все присутствующие в комнате прекрасно понимали. Какой бы человек не был умный или сильный, немногие смогут справиться с гнетущей аурой самой смерти, которая лично пожаловала в гости. Райя подула на чай, развевая клубящийся над жидкостью пар, и отпила из чашки. В это время Бартоломью украдкой смотрел на неё в нервозном ожидании её реакции. Видимо, очень ему хочется произвести хорошее первое впечатление на столь важных гостей. Поставив чашку обратно на блюдце, Райя мягко улыбнулась ему. — Спасибо, Бартоломью. Это вкусно, — сказала она, и у Бартоломью едва заметно отлегло от сердца. — А вам, мистер, видимо особое приглашение нужно? — вставил Джодах, обратив внимание на то, что Эбардо всё ещё стоит и пустым взглядом пилит свою чашку, видимо всё ещё не в силах поверить в то, что у Бартоломью хватило любезности сделать и для него порцию чая. Эбардо стрельнул яростным взглядом в Джодаха, но всё-таки соизволил сесть. От этой короткой перепалки Бартоломью беззвучно вздохнул. Отнеся пустой поднос обратно, он последовал примеру остальных и тоже сел. — Как поживает ваша жена? — завязала разговор Райя, дабы хоть как-то нарушить воцарившуюся тишину. — А, — отозвался Бартоломью, явно не ожидавший вопроса. — Она в городе, работает. Она уже давненько мечтает переехать туда. Хочет быть поближе к детям. Мы уже почти не контактируем, только если обсудить какие-то вопросы по деньгам и семье. Отдаляемся друг от друга, что сказать… — Бартоломью сцепил пальцы в замок и принялся рассматривать их. В его глазах сквернула печаль. — Это печально, — сочувственно произнесла Райя. — А что же вы не переедете вместе с ней? — Да как тут переедешь. Я родился и вырос здесь. Я стал здесь знаменитостью, все возлагают на меня большие надежды. Я не могу просто бросить этот народ. — Понятно. — Вы планируете подавать на развод? — присоединился к беседе Джодах. — Мы пока не знаем. Наверное где-то глубоко внутри мы всё ещё надеемся, что снова сможем быть вместе. Однако я не удерживаю её здесь. Она делает, что хочет. Она всегда была вольной птицей — такой и осталась. Возникла пауза, и воспылавшая у Эбардо в районе груди хрупкая вера в то, что на этом разговор подошёл к концу, ведь он не подписывался на то, чтобы сидеть и выслушивать, что у его дорогого братца с семьёй проблемы, тотчас рассыпалась горьким прахом от очередного вопроса. — А ваши дети? — Учатся, — взгляд Бартоломью встретился с потолком, черты лица смягчились, рот растянулся в воодушевлённой улыбке. — Все пророчат им светлое будущее. А я в этом помогаю. — Ох, как замечательно, — улыбнулась Райя. — Смотри, чтобы они тебя не превзошли потом, — добавил Джодах, на что Бартоломью рассмеялся. — Обязательно, если доживу. Эбардо закатил глаза, и Джодах смерил этот жест ледяным взглядом. Он прекрасно знает, что у него заканчивается терпение, и просто издевается над ним, задавая ещё один вопрос. — А правда ли, что ваша Искра намного слабее, чем у остальных Мироходцев? Бартоломью удивлённо моргнул, ведь он явно не ожидал, что про него нароют столько информации, и помедлил с ответом. — Да. Когда мы с Эбардо узнали о своих способностях, он тут же бросился исследовать миры. Когда у меня получалось переместиться, мы исследовали их вместе, а когда нет, то я просто ждал его возвращения. А когда наши родители… — эти слова заставили все внутренности Эбардо содрогнуться. — Когда наши родители погибли, Эбардо не бросил свою идею, и продолжал пропадать на месяцы, и даже на годы. Я же решил жить обычной жизнью. Обзавёлся семьёй, стал Оракулом… и, на самом деле, был бы рад избавиться от своего дара. Всё же, семья — это самое главное, и я счастлив, что у неё всё хорошо, даже если я не рядом. Последнее предложением стало для Эбардо ударом под дых. Бартоломью не мог сказать этого специально… Ведь так? В сознание полезло одно единственное воспоминание того рокового дня, которое отпечаталось в памяти настолько сильно, что не покидало его несколько лет. Эбардо сделал всё, чтобы забыть о нём, оградил от него прочными стенами своё сердце. И лишь одно жалкое предложение нанесло им непоправимый ущерб, и они рухнули. Эбардо вспомнил всё до мельчайших деталей. То, как он вернулся домой после очередного путешествия в другой мир. То, как встретил своего брата, стоявшего на крыльце дома. Его искажённое от горя лицо, блестевшие от слёз изумрудные глаза, в которых словно потух огонёк надежды. Эбардо мог в точности пересказать ту самую фразу, которая в один миг сломила его внутренний стержень, ведь она преследовала его долгие годы, ведь из-за неё он до сих пор просыпается по ночам в холодном поту. «Мамы и папы больше нет». У детей всегда рано или поздно наступает тот самый момент осознания, что мир вовсе не такой добрый и радужный, каким они его представляли, и что уже пора отложить игрушки в сторону и повзрослеть. Эбардо и Бартоломью, к сожалению, осознали это в десять лет, сквозь раздирающую в клочья душу боль от утраты близких людей. Они были птенцами, которым оторвали крылья, и другие птицы не хотели брать их под свои. Однако сквозь боль и отчаяние, птенец Бартоломью научился жить без них, а птенец Эбардо — нет. Затуманив разум, печаль оставила вечное напоминание о мрачных временах в виде плотно забинтованных рук, сохранив свой трагичный секрет. Под слоями бинтов скрывались многочисленные шрамы от порезов, которые Эбардо наносил себе в надежде унять щемящую в груди боль. Увлечённая общением с Бартоломью Райя даже не заметила, насколько сильно напрягся сидевший рядом Эбардо, а вот Джодах и Смотрящий, не очень заинтересованные разговором, тут же ощутили тревожную ауру, витающую вокруг него. Встретившись глазами с Джодахом, Эбардо наконец вышел из себя. Его вечная дьявольская полуулыбка и надменный взгляд, как будто он сотворил саму вселенную, въелись в мозг назойливыми картинками. Это ведь из-за его идиотского вопроса Эбардо сейчас так плохо. Весь копившийся гнев вырвался одним мощным ударом по столу. Кисть заболела так, словно сломалась, но Эбардо было плевать. Он лишь хотел уничтожить здесь всё до основания, сделать так, чтобы боль ушла. Он уже слышит крики, видит испуганные лица, разрушает всё, что видит. В комнате моментально воцарилась тишина: все уставились на него, словно он зверь в зоопарке. — Вы, должно быть, шутите, — процедил Эбардо сквозь зубы. И пусть от несдерживаемой ярости он едва ли не дымился, он постарался сделать свой голос звучать как можно ровнее и спокойнее. — Я проделал весь этот путь, наступил своим принципам на горло и пришёл сюда, только чтобы слушать вашу светскую беседу о том о сём? Нет уж, спасибо! — Эбардо резко встал, стул с грохотом ударился о стену позади. — Я выполнил свою часть сделки и теперь я свободен. — Эо, пожалуйста… — начал Бартоломью. — Не смей называть меня так! — прокричал Эбардо. Слишком, слишком больно. Ярость затмила разум. Эбардо уже не обращал внимания ни на пристально следивших за ситуацией Джодаха и Смотрящего, чтобы та не вышла из-под контроля, ни на Райю, которая пыталась разрядить обстановку. Сознание сковала цепями одна непрошенная мысль. Объект твоей всепоглощающей ненависти стоит прямо перед тобой. Всего лишь один залп магии — и боль утихнет, цепи спадут, и ты вновь станешь вольной птицей, какой был раньше. Но Эбардо медлил, сомневался. Сомнения были для него в новинку. Он всю свою жизнь шёл напролом к своим целям, упёрто выдерживая все столкновения с препятствиями на пути. Ломал жизни других, чтобы устоять после очередного удара судьбы. Но однажды никого поблизости не оказалось, и Эбардо предстал совершенно беззащитным перед завершающей атакой, и сам оказался сломлен. А тот, кто отчасти и подтолкнул его на отчаянные поиски несуществующего, сейчас просто стоял напротив и издевался над ним, исказив лицо в злорадном оскале. Однако мягкое прикосновение к его плечу развеяло эту уродливую иллюзию, воссозданную задетым разумом, и Эбардо вновь обрёл способность ясно мыслить. Ощущая тёплую руку брата на своём плече, он чувствовал, как полыхающий внутри гнев начинает угасать, а околдовывающий эффект изумрудных глаз, в которых нескрываемо искрилась печаль, заставлял чувствовать себя хреново. — Эбардо, — несмотря на мягкость, отражающуюся на всех чёрточках лица, голос Бартоломью прозвучал твёрдо и настойчиво. — Ты прав. Мы заговорились. Прости. — Ну что ж, я так понимаю… — голос Райи послышался из-за спины Бартоломью. — Пора приступать к главной теме нашего визита? — Главная тема? Какая ещё главная тема? — недоверчиво переспросил Эбардо. Что они скрывали от него всё это время? — Эбардо, я… — Бартоломью осёкся на полуслове и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Это будет очень сложным разговором для нас с тобой и, пожалуйста, больше не делай так, — с этими словами он пододвинул стул обратно к Эбардо. — Я знаю, что ты вряд ли меня простишь, но и ты меня пойми! Я не хотел подвергать тебя такой опасности, и… — Да что ты вообще несёшь?! — Эбардо отступил на шаг. — Думаю, мы бы смогли нормально тебе всё объяснить, если ты наконец успокоишься и сядешь обратно, — властный голос Джодаха разнёсся по комнате. Смерив друг друга убийственными взглядами, Эбардо всё же повиновался. Бартоломью последовал его примеру. — Это… — Бартоломью не поднимал взгляд и лишь глазами прожигал в скатерти дыру. Он боялся реакции Эбардо, словно от неё вся вселенная взорвётся. Впрочем, это вполне может произойти. — Это касается наших родителей. Эбардо промолчал, что оказалось намного хуже. Уж лучше бы он вновь начал кричать, пусть только не молчит. От такой неожиданный реакции желудок внезапно потяжелел по ощущениям на несколько тонн, однако в его красноречивом молчании взорвались фейерверки эмоций, невидимые, но осязаемые. И никому от этого не полегчало. Эбардо вновь играл с прошлым наперегонки, и оно вновь обогнало его. Зуд и жжение отдалось острой болью под бинтами на обоих руках, напоминания о старых шрамах как на теле, так и на сердце. Но он не мог добраться до них, чтобы почесаться и унять назойливую боль. Так же, как и не мог добраться до своего сердца, чтобы залатать трещины. Он захлёбывался в собственных чувствах, которые столетиями пытался подавить. Он вновь переживал горькие моменты, которые столетиями пытался забыть. Но призраки прошлого всегда с ним и всегда готовы в нужный час напомнить о себе, чтобы причинить как можно больше боли. И у них это всегда получается. Даже Райя и Джодах не обронили ни слова во время продолжительной паузы, когда Эбардо потерялся в густом туманном лесу собственных мыслей и чувств. Было ли им жаль его? Хотели ли они подбодрить его? — Эбардо, посмотри на меня, — кисть руки накрыла чужая ладонь, вынуждая Эбардо невольно посмотреть в глаза её владельца. От выражения лица брата, внутри у Бартоломью что-то сжалось. Теперь Эбардо напоминал скорее потерянного и испуганного оленёнка, нежели свирепого волка. — Я понимаю, что тебе тяжело, но нам нужно быть сильными. Я знаю, что ты сильный. Ты всегда решал все трудности так, будто это для тебя не помеха. Это я тут слабак, вешаю нос от каждой проблемы. Даже слегка стыдно, что я старший… — от последней фразы Бартоломью усмехнулся, но лицо Эбардо оставалось непробиваемой маской. — Говори, — это короткое незамысловатое слово вызвало неподдельное облегчение у Бартоломью. — Ну что ж, — хлопнула в ладоши Райя и вытащила из кармана конверт. — Что это? — спросил Эбардо, взяв его. Конечно он знал, что это такое. Ему просто хотелось заполнить тишину помещения, стены которого теперь стали совершенно незнакомыми. Пропала та уютная атмосфера, которая всегда витала в доме. Теперь были лишь ее холодные отголоски. Покоившийся в ладони Эбардо конверт был уже открыт. Это что, шутка какая-то? Но Эбардо лишь прикусил язык и достал содержимое конверта. — Это кровь? — первое, что он спросил, бросив взгляд на аккуратно выведенные на плотной желтоватой бумаге багровые буквы. — Да, — утвердительно кивнула Райя. — Анализ в лаборатории подтвердил, что чернила, которыми было написано письмо, на семьдесят процентов состоят из человеческой крови. Послышался вздох: Бартоломью облокотился о спинку стула и принялся нервозно поглаживать свои усы, косо поглядывая на письмо. Эбардо обратил внимание на его взгляд: искорка жизни, всегда теплившаяся в нем, вновь исчезла. Прямо как в тот день. Без нее Бартоломью выглядел бездушной куклой, а глаза его теперь напоминали два вязких болота, в которых ты тонешь, завороженный обманчивой красотой. Зудящее жжение вновь отдалось под толстым слоем бинтов, и Эбардо еле заметно вздрогнул. Джодах склонил голову набок, и его рот растянулся в слабой полуулыбке, сразу дав Эбардо понять: он все увидел. В надежде наконец покончить со всем этим, взгляд вцепился в изящный почерк.

«Близится час, когда созданные Вами барьеры, защищающую Вашу маленькую

вселенную, падут. Наступит мрак, и Посланники Ада снизойдут на эти земли и посеят Они хаос и страх на Их обитателей. И ни один бог не сможет Их остановить. У Вас есть лишь один шанс предотвратить Вековой Апокалипсис. Встретьте Нас в мире, где волшебство скрыто от людских глаз, в мире, откуда родом Эбардо, и Мы сможем поговорить лицом к лицу»

На кухне царила тишина, в которой даже падение булавки ощущалось как раскат грома: все нетерпеливо ожидали, пока Эбардо дочитает письмо. На самом деле он уже закончил и просто сверлил его задумчивым взглядом, погруженный в мысли. Он перечитывал текст снова и снова, и каждый раз голова пополнялась все новыми вопросами и нисколько ответами. Какие еще Посланники Ада? Что значит «в мире, откуда Эбардо родом»? О чем анонимные отправители хотят поговорить? Когда Эбардо опустил письмо, его голова уже пухла от многочисленных вопросов, а он даже не знал, какой из них задавать в первую очередь. — Итак… — постукивающий пальцами по столу Джодах выпрямился и, словно собака, увидевшая лакомство в руках хозяина, выжидающе уставился на Эбардо, но он будто бы намеренно проигнорировал этот взгляд и обратился к Бартоломью. — Что ты от меня скрывал все это время? — Я… — от пронизывающего холода, сквозившего в голосе Эбардо, Бартоломью съежился и стал походить на провинившегося ребенка, которого ругали строгие родители. — Я клянусь, Эо, я скрывал все это, чтобы защитить тебя, я не… — Бартоломью, — Райя осторожно коснулась плеча Бартоломью, — Давайте я. Было видно, что Бартоломью колебался. Он прекрасно понимал, что сейчас раскроется правда, которую он скрывал от брата столько лет, но хотел ли он, чтобы он узнал ее из чужих уст? Однако вскоре он лишь слабо кивнул и потупил взгляд в стол. — Так вот, Эбардо, — кашлянув, начала Райя. Ее голос был уверенным и обыденным, как будто она говорила о каких-то самых обычных вещах, однако Эбардо четко подмечал, что и она стала вести себя менее спокойно. Она теребила свои рукава, заламывала руки и не смотрела ему прямо в глаза. Такое поведение озадачило Эбардо еще больше. Неужто эта тема такая тревожная? Или может они боялись его реакции? — Твои родители погибли в результате нападения дикого зверя, так? — Эбардо не ответил, и Райя восприняла его молчаливую реакцию как утвердительную. — Это не правда. Выражение лица Эбардо оставалось спокойным, однако с каждым словом Райи, с каждым стуком сердца он ощущал, как внутри него что-то медленно отмирает. От страха ли, от гнева ли? Ему еще предстояло разобраться в собственных чувствах и в самом себе. Ему хотелось обвинить их всех во лжи, в такой грандиозной, сотканной из множеств хитросплетений, шутке. Ему хотелось уничтожить весь этот дом, пытать обитателей этого мира самыми изощренными способами и потом оборвать их жизни самой мучительной смертью. И ведь он мог. Но что-то заставляло его медлить. Возможно, глубоко в душе, сам того не осознавая, Эбардо хотел узнать правду, услышать, что же Бартоломью скрывал от него всю его продолжительную жизнь, а он носил эту ложь в себе с мыслями, что он мог предотвратить происшествие, разрушившее всю его жизнь… — На самом деле… — Райя осеклась и бросила взгляд на Бартоломью, который все продолжал сидеть весь ссутулившись и виновато считать красные квадраты на скатерти. От внезапного молчания Эбардо захотелось раскрошить Райе череп. Почему она медлит? — На самом деле твоих родителей убил не дикий зверь. Это сделал человек. Эбардо почувствовал, как тяжелый ком в груди свалился в живот. Убийца? И Бартоломью все это время жил с осознанием, что человек, убивший родителей, остался безнаказанным? Облокотившись о спинку стула, Эбардо бросил взгляд на свои руки, как будто они могли опровергнуть все слова, сказанные Райей. Он не злился. Он просто… не мог. Как будто ошарашивающая правда заблокировала доступ к чувствам. — Если верить показаниям Бартоломью, — продолжила Райя, прочитав опустошительную безысходность в потускневших глазах Эбардо. — Тогда в доме находился мужчина. Он был в очках и с черными волосами. Твои родители вели себя так, словно давным-давно были знакомы с этим мужчиной. А еще Бартоломью услышал, как он говорил: «…тогда, когда вы сбежали из своего родного мира». — Да, Эбардо, — внезапно подал голос Джодах, — Ты родом из другого мира. Не из этого. С каждой новой полученной информацией глотку словно сжимала невидимая рука. Эбардо упорно молчал, тщетно пытаясь переварить новые знания, однако он чувствовал, как ломается под их весом. Вся его жизнь… оказалась ложью? От этой мысли Эбардо вновь оказался в прошлом. Он ощущал объятия брата, которые теперь источали лишь холод. Он видел его изумрудные глаза, в которых теперь искрился лед. Его предал собственный брат. Я точно такой же наивный придурок, как и Лололошка. Эбардо усмехнулся. — Ох, дорогой братец, — не убирая улыбки, он обратился к Бартоломью, который вздрогнул как будто ошпаренный кипятком. — Спасибо тебе, что построил всю мою жизнь на лжи. Надеюсь тебе было приятно жить с мыслью, что ты позволил убийце наших родителей свободно разгуливать по вселенной. — Это не так! — внезапно вскричал Бартоломью. — Я же сказал, я укрывал эту правду от тебя, чтобы защитить! — Мне не нужна была твоя чертова защита! — Эбардо резко встал из-за стола и приблизился к нему, заставив его вжаться в стул от страха, в надежде слиться с ним воедино. — Я бы справился с этой тварью! Это ты тут у нас слабак, который не в силах за себя постоять! — Это… — сглотнув, Бартоломью обвел взглядом всех присутствующих в комнате, которые явно не горели желанием участвовать в семейной перепалке. Однако один лишь взгляд Джодаха дал понять, что если ситуация зайдет слишком далеко, то они вмешаются. Эта мысль расхрабрила Бартоломью и он тоже встал со стула. — Ты не прав, Эбардо. Этот человек пришел из-за границ изученных миров. Оттуда, куда даже Смотрящий не заглядывал. Если даже сильнейшее существо во вселенной не способно узнать, что это за человек… как тебе тягаться с ним? Бартоломью нежно взял Эбардо за плечи. — Я же забочусь о тебе, Эо… даже после всего того, что ты натворил, я все еще люблю тебя. И всегда любил, — Бартоломью обнял Эбардо, который едва совладал с удивлением. А ведь он прав… — Если ты правда хочешь отправиться на его поиски и заставить его заплатить, — продолжил Бартоломью, отстраняясь от Эбардо. — Я не останавливаю тебя. Только пообещай мне кое-что… Он неожиданно схватил Эбардо за ладонь и сжал ее так крепко, будто в последний раз. — Пообещай мне, что обязательно вернешься. Эбардо взглянул в широко распахнутые блестящие глаза брата, которые смотрели на него, ожидая ответа. Как в тот день. Эбардо чувствовал объятия брата, которые согревали словно огонь в морозную ночь. Видел его изумрудные глаза, в которых сияла надежда. Кто-то возлагал большие надежды на Эбардо, и ему становилось тошно, чем больше он об этом думал. Он был не готов к ответственности. Это слово теперь всегда служило напоминанием о долгих годах, которые он провел, выдавая себя за добряка Эо. И как только ему удалось сбежать от этого кошмара, он тут же очутился в другом, ведь закон подлости никогда не дремлет. Эбардо не понимал каково это — любить, заботиться о ком-либо. Так же, как он не понимал, почему и зачем люди заботятся о других, в особенности о нем. Он считал все это чистой бессмыслицей, ведь после любви и заботы всегда следует привязанность, которая может разрушить все планы. Эбардо не мог допустить этого. — Я не тряпка в отличие от тебя. Справлюсь, — раздраженно цокнул языком Эбардо, сбрасывая пальцы Бартоломью со своей ладони. — Значит, мы приступаем к подробностям нашей сделки, — объявил Джодах. Дождавшись, когда Эбардо и Бартоломью сядут по местам, он продолжил. — Я, Смотрящий, Эбардо и Райя отправятся в родной мир Эбардо на встречу с загадочными отправителями. Впрочем я почти уверен, что убийца напрямую связан с письмом. — Последние слова заставили руки Эбардо затрястись от волнения. Неужели он действительно встретится с ним? — Откуда вы знаете, в какой мир нам надо? — вмешался он. — Мы тщательно исследовали миры за изученными границами и нашли тот, который больше всего подходит под описание в письме, — пояснила Райя. — В нем магический мир действительно скрыт от современного. Изучать его было одно удовольствие! Волшебники и волшебницы ходят среди обычных людей и учатся в особой школе под названием Хогвартс. Так же там обитают просто удивительные существа, такие как… Пока Райя начала воодушевленно перечислять волшебных существ, которых успела изучить, внезапное осознание заставило Эбардо передернуться от нахлынувшей волны эмоций. Изумление, ужас и отвращение перемешались внутри в странный коктейль. — Стоп! — перебил Райю Эбардо. — Ты сказала «школа»? Мы что, собираемся ходить в моем мире в школу?! — А ты не такой тупой, как мы думали, — почти удивленно хмыкнул Джодах. — Но, вернее сказать, ты будешь ходить в школу. — Еще чего! — воскликнул Эбардо. Только не хватало таскаться в удушающе неудобной школьной форме с тяжелыми учебниками по серым коридорам, напоминающим скорее стены психбольницы! — Эбардо, — как можно мягче сказала Райя, словно обращаясь к непослушному ребенку. — Это наш единственный способ остаться подольше в волшебном мире, ведь так? К тому же, мы же должны проверить все щели в мире, чтобы найти убийцу, который пожелал встречи с нами, или чтобы он нашел нас? — А еще, — отозвался Джодах, — Ты же уже, хоть и не напрямую, но согласился пойти. И если ты продолжишь препираться, то сделка вовсе аннулируется, и ты вернешься в Тюрьму Времени. Ты ведь не хочешь этого? Эбардо промолчал. Отвернувшись к стене и скрестив руки на груди, он действительно выглядел как обиженный ребенок. В иной ситуации это бы вызвало смех, однако в этой косвенно решалась судьба всей вселенной. Как бы иронично это не звучало, но тот, кто был ответственен за уничтожение миров и убийства невинных жителей, сейчас был ключом к спасению. Но Джодах умел давить на больные места, и поэтому у Эбардо просто не оставалось выбора. Достойно мысленно подготовившись к тому, что он собирался сказать, словно от этого наступит конец света, он повернулся к остальным. — Черт с вами. Я согласен. Эти два слова словно сменили атмосферу в помещении как пластинку на проигрывателе: Бартоломью и Райя заметно повеселели, Джодах расслабился, и даже Смотрящий выглядел удовлетворенно, а он был не из тех, кто когда-либо кому-либо показывал эмоции. — Тогда я бы хотела представить вам пару изобретений, которые создала специально для этого, — сообщила Райя, нетерпеливо начав копаться в карманах. — С чего это я буду носить твой хлам? — ядовито поинтересовался Эбардо, однако, заметив ледяной взор Джодаха, направленный на него, сразу притих. Райя выглядела совершенно не задетой. Казалось, это оскорбление только вдохновило ее. — Это упростит нашу миссию. Итак, — с легкой ноткой торжественности Райя вытащила совершенно обычные наручные часы, выполненные только в черном цвете с голубыми полосами по краям и такого же цвета стрелками на циферблате. — Это Ходоки Времени. На вид это обычные наручные часы, однако это вовсе не так. На самом деле они возвращают носителя во времени. То есть, прокрутив стрелки часов несколько раз, можно помолодеть или постареть на заданное носителем количество лет! Это очень поможет тебе в школе, Эбардо. Эбардо ничего не оставалось, кроме как взять это странное изобретение. Оно действительно выглядело как совершенно обычные наручные часы, который носит каждый среднестатистический человек в современном мире, однако также имело несколько отличий: стрелки не двигались, и стекло, защищавшее циферблат от повреждений, могло открываться, предоставляя легкий доступ к нему. Не зная предназначения этих часов Эбардо бы подумал, что они сломаны. — Для особо глупых: наручные часы надеваются на запястье, — произнес Джодах, заметив колебания Эбардо. — Я в курсе как они надеваются, придурок, — медленно отчеканил Эбардо. Уж очень ему не льстил тот факт, что ему придется терпеть неприятное давление ремешка на забинтованный участок. Но тут он заметил кое-что странное в руках Райи… — Погодите-ка… Почему это у тебя в руках еще одни часы? Райя и Джодах переглянулись, наверное, предугадывая дальнейшую реакцию. — Мы не хотели тебе говорить об этом пока что, — Райя помедлила с ответом. — Но Смотрящий отправится в Хогвартс вместе с тобой. Эбардо ощутил на себе пронизывающий взгляд, от которого по ощущениям кожа покрывается ледяной коркой. Смотрящий наблюдал за ним, и Эбардо мог поклясться, что в этот момент четко видел в его светящихся глазах-точках полыхающий насмешливый огонек. Этот день не мог стать еще хуже. — Это очевидное решение, — добавил Джодах. — Ты же ведь псина бешеная, тебя с поводка одного отпускать нельзя. Вот мы кое-как, но уговорили Смотрящего пойти вместе с тобой, чтобы следить. У Эбардо, казалось, отнялся дар речи. Смотрящий пойдет в этот Хогвартс вместе с ним? Только Эбардо хотел мысленно вздохнуть с облегчением, что хотя бы в школе сможет свободно гулять без пристальной слежки за каждым его шагом, но тут его слабые надежды тотчас разбились вдребезги. И теперь эта затянувшаяся шутка уже начинала принимать абсурдные обороты. В голове не укладывалось, как Смотрящий сможет учиться, не навевая леденящий ужас на всех присутствующих с ним в одном помещении. Прочитав этот немой вопрос в глазах Эбардо, Джодах рассмеялся. — Не волнуйся. У Старины Время есть план. Этого еще не хватало. — Ну что ж, вот и второе мое изобретение! — Райя хлопнула в ладоши и вытащила из кармана другой прибор, который выглядел еще страннее наручных часов. Он выглядел как маленький белый кубик, который помещался между большим и указательным пальцами, и на вид был совершенно бесполезным. Однако так думал Эбардо до того момента, пока Райя не бросила его на стол. Отскочив от поверхности, кубик засветился и стал увеличиваться, пока не принял форму небольшой ракеты без двигателей с заостренным дном размером с ножку стула. Перестав светиться, прибор воспарил над столом и медленно закрутился. Признаться честно, Эбардо был почти впечатлен. — Это — Точка Телепортации. Установив одну такую Точку в определенном месте, можно воспользоваться второй и переместиться к ней. А так же через них можно связываться на расстоянии. Как червефоны… Райя переместила Точку Телепортации на пол и отдала другую Эбардо. Это было ясно как день: устройство было изобретено для упрощения слежки за ним. — Мы воспользуемся Точкой в качестве побега, если что-то пойдет не так, — пояснила Райя. Заскрипели стулья, сообщая, что встреча подошла к концу. — Я полагаю, вы уже отправляетесь? — поинтересовался Бартоломью. — Да, — коротко кивнул Джодах. — Было приятно с вами познакомиться, Бартоломью. Надеюсь мы снова встретимся. В легком замешательстве Эбардо встал рядом с Райей. Он явно не был готов к тому, что их путешествие начнется прямо сейчас, предполагая, что Райя и Джодах уделят хоть немного времени на подготовку. Однако видимо у них все было схвачено, и поэтому Эбардо оставалось лишь довериться их сомнительному плану, который еще неизвестно сработает ли. — Мы установили еще одну Точку Телепортации в твоем мире, — сообщила Райя Эбардо. — Если захочешь переместиться, просто зажми кубик в руке, закрой глаза и мысленно проговори место, в котором Точка была установлена. И глаза лучше держи закрытыми. Четверка окружила Точку Телепортации и достала свои кубики. Эбардо все еще сомневался в надежности плана, однако что ему еще оставалось? Напоследок он посмотрел через плечо на Бартоломью, стоявшего поодаль, и взгляды братьев пересеклись в последний раз, только теперь в глазах Бартоломью сверкала неподдельная вера в то, что Эбардо сдержит свое обещание. Возможно он воспринимал его как очередное своеобразное пари, или, по крайней мере, надеялся так. Окинув взглядом остальных, Эбардо сделал все по инструкции Райи: зажал свой кубик в руке и, прикрыв глаза, мысленно проговорил название. «Мой родной мир». Не успел Эбардо подумать, что перемещение не сработало, как вдруг кубик в зажатой ладони отдал обжигающим теплом, который тотчас растекся по всему телу. На мгновение Эбардо показалось, что он спустился в недра самого Ада, обитатели которого приветствовали его в своих владениях. Он слышал их шепот, крики, визги. В какой-то момент желание раскрыть глаза и посмотреть, что происходит вокруг, практически одолело его, однако он лишь помотал головой и сосредоточился на другом. И тогда он почувствовал, как ноги практически оторвались от пола. Эбардо парил в пустоте, окутанный жгучими языками пламени, и не мог пошевелиться. Ему казалось, что его плоть горит, что вот-вот обуглится, что сейчас он задохнется от нещадно горячего воздуха… И тут Эбардо осознал, что ноги вновь встали на твердую поверхность, а жар начал стремительно спадать. Теперь были слышны различные звуки: шелест листвы, щебетание птиц, стрекотание цикад. — Можешь уже открыть глаза, — послышался голос Райи где-то на закорках сознания, и Эбардо так и сделал. К своему удивлению он обнаружил себя в совершенно неизвестном ему лесу, а под ногами парила точно такая же Точка Телепортации. Сработало? — Что за хрень только что происходила? — в своей обыденной пассивно-агрессивной манере спросил Эбардо. — Я думал, что вот-вот сдохну! — Да, такие ощущения бывают, когда ты перемещаешься впервые. До этого мы несколько раз тестировали перемещение с другими, и они делились похожими впечатлениями, — непринужденно посмеялась Райя. Казалось, ее вообще не заботили слова Эбардо. — Не волнуйся, ты быстро к этому привыкнешь. Собрав Точку Телепортации, Райя направилась к Джодаху под провожающий сердитый взгляд Эбардо. Впрочем, он уже решил, что попридержит свой буйный характер в узде, ведь он не хочет, чтобы из-за каких-то сказанных в порыве ярости слов сорвался весь план. Поэтому все, что ему оставалось делать — это недовольно цокать языком и раздраженно закатывать глаза, что он и сделал. Лес, в котором он оказался, был неузнаваем. Эбардо мог сказать наверняка, что ни разу не был в нем. Кроны деревьев закрывали солнечный свет, делая картину мрачнее обычного; слабые дуновения прохладного ветра ощущались необходимыми в жаркий день, пекло которого Эбардо уже успел прочувствовать на себе; журчание ручейка вдалеке прекрасно дополняло красивую симфонию леса. Можно было закрыть глаза и наслаждаться ею весь день, однако Эбардо было совершенно не до этого. Сейчас его заботил лишь один вопрос: что, черт побери, теперь делать? В поисках ответа, он развернулся к остальным, однако вместо него в голову полезло еще больше вопросов. Сначала Эбардо даже не понял, на кого смотрит. Но вскоре ответ пришел сам, вместе с запоздалым осознанием, что больше не было того чувства, сдавливающего грудную клетку, не было холода, который везде и всегда сопровождал Смотрящего. Любой другой бы подумал, что он просто не переместился вместе с остальными, но ведь Эбардо точно знал: он переместился. Только теперь вместо устрашающей чёрной тени со светящимися точками вместо глаз и в чёрной куртке с накинутым на голову меховым капюшоном возле Джодаха и Райи стоял парень ростом примерно с Эбардо и с каштановыми непослушными волосами. На лбу красовались черные круглые очки с ярко-голубыми линзами, поверх черной футболки с рукавами до локтей надета белая кофта со светло-салатовыми полосами у краев с золотыми застежками. На кисти одеты черные гловелетты, а темно-синие брюки и черные кроссовки явно выглядели потрепанно. Эбардо был более чем уверен, что этот парень — Смотрящий, ведь у них было идентичное поведение: стоять как статуя и смотреть, ничего не говоря. Парень среагировал лишь когда Эбардо приблизился, сверля его озадаченным взглядом. — Какого черта? — Я же сказал, что у Старины Время есть план, как скрыть свою истинную натуру, — сказал Джодах. — Знакомься, Эбардо. Это Андрей Коблов, или просто Андрей, или Смотрящий в человеческом обличье, — представила своего молчаливого собеседника Райя. Впрочем, Эбардо сам обо всем догадался. — Ага, — протянул Эбардо, пристально изучая Андрея. Теперь он не вызывал никакого страха лишь одним своим присутствием, а его взгляд был самым обычным, какой встречается у всех людей. Никто бы в жизни не догадался, что под этой маской скрывается сама смерть. — Но что делать дальше, мне объяснит кто-нибудь? — Мы это как раз и обсуждали. Теперь наша главная задача — добраться до места, именуемого Дырявым Котлом, расположенного в Лондоне, — Райя достала карту местности, которую, вероятно, позаимствовала во время первого нахождения здесь. — Я специально выбрала лесное место, расположенное ближе всего к дороге, ведущей к Лондону. — Ой, какая молодец. Тогда почему ты тогда не выбрала сам Лондон или, если уж на то пошло, этот Дырявый Котел? Ах да, я бы посмотрел на то, как индюшатина оправдывает свои крылышки и странную одежду перед обычными людьми. Скрестив руки на груди, Джодах одарил Эбардо недружелюбным взглядом. — Чтобы я могла пройти наверх в гостиницу, мне нужно было забронировать номер, а у меня с собой не было особой волшебной валюты, — коротко пояснила Райя. — А перемещаться прямо в паб было бы совершенно не разумно, ведь много кто мог бы принять нас за недоброжелателей. И еще: существует закон, запрещающий перемещаться до определенного возраста. Мы же не хотим становиться преступниками в мире магии еще до того, как вы поступите в Хогвартс, так? А что до крыльев Джодаха… Райя вынула из кармана очередное изобретение, похожее на обычный золотой кулон, и протянула его Джодаху. — Это Медальон Иллюзии. Надень его и все, что по меркам обычных людей кажется ненормальным, будет скрыто. Только он чрезвычайно хрупкий, так что будь с ним осторожен! Как только Медальон оказался на шее Джодаха, его внешность сразу же потерпела глобальные изменения: от красных величественных крыльев не осталось ни следа, словно их вообще не было, заостренные эльфийские уши превратились в человеческие, а сам Джодах словно стал короче. — Твои устройства воистину творят чудеса, Райя, — после беглого осмотра самого себя сказал Джодах, отчего Райя рассмеялась. — Действительно, ведь простой наукой такое не сделаешь. Для этого я и запросила вмешательство некоторых сил. «Каких еще сил?» — вертелось у Эбардо на языке, однако задать этот вопрос ему было не суждено: Райя уже тронулась в путь, оставляя его без ответа. Ему ничего не оставалось, кроме как поплестись за ними навстречу неизвестности. Он еще даже не подозревает, какой тяжелый путь, полный препятствий и всевозможных врагов, ему придется преодолеть, чтобы достичь своей цели.