Я заберу тебя

Дверь с громким звуком стукается о стену, отвлекая парня от чтения книги, и в комнату влетает разъярённый младший брат, сверкая пламенем в угольных глазах.  — Хосок! — младший пышет злостью, метая молнии в сидящего за столом брата. Тот медленно поворачивается к нему лицом и сканирует напряжённое тело Чонгука, пытаясь понять, что он уже успел сделать и чем вызвал такое настроение младшего.  Последнее время Гук часто закатывал истерики и выводился из-за любой мелочи. Причинами такого поведения стали недавно появившиеся отношения у старшего и их спонтанный переезд всей семьёй. Хосок — старший брат, который давал опору и уверенность, поддерживал, играл и заботился, окружая младшего своим вниманием и любовью. Когда в жизни парня появился Юнги — беловолосое чудо, которое своими тёмно-зелёными глазами стрельнуло прямо в сердце улыбчивого Чона  — часть того, что старший давал Чонгуку, теперь перешла на Мина. Пара часто гуляла и проводила время вместе, а Чонгук оставался дома и всем своим видом показывал обиду, когда старший возвращался. Ревность младшего даже нравилась Хосоку, но иногда тот переходил все границы, запрещая идти на свидания или обзывая Юнги последними словами. В такие моменты спокойный Хосок не мог сдерживаться и повышал голос в ответ, мгновенно заводясь.  Вторая причина для Чонгука стала не менее болезненной. Отец, устроившись на новую работу, стал получать гораздо больше и огорошил семью новостью о скором переезде. Братья не знают, кто укусил их отца, который вдруг решил променять обустроенную квартиру в центре города на дом в самой жопе мира, но спорить с упёртым бараном бесполезно. Если мужчина что-то захотел, то, несмотря ни на что, воплотит желаемое в жизнь. Хосок принял это и спокойно перевёз свои вещи в новую комнату, но Чонгук был другим. Он не понимал, почему должен переезжать в какой-то старый дом, меняя привычную обстановку. Из глуши, в которую их привёз отец, до города добираться слишком долго. Чтобы погулять с друзьями или со своим парнем, младшему придётся ехать на машине два часа. Автобусы сюда не ходят, и, чтобы отдохнуть на выходных, надо часами умолять родителей отвезти его в город. Хосока, который имеет права и собственную машину, эта участь не затронула. Тот спокойно ездил в город когда хотел, тем самым выводя младшего сильнее.  Вечером, узнав, что старший опять собирается к своему парню, Чонгук взбесился. Хосок снова бросает его одного и уезжает к Юнги, оставаясь с ним на два дня. На просьбы младшего отвезти его в город — родители выразили своё чёткое «нет». Они не собирались выходить из дома, планируя провести отдых вдвоём за просмотром фильмов.  — Ты опять собираешься променять меня на своего Юнги?! — нервы младшего сдавали, и он сорвался на крик. Осознание своей ненужности бьёт в голову, вызывая адскую боль.  — Чонгук, — Хосок тяжело вздыхает и потирает глаза, которые изрядно устали, бегая по напечатанным строчкам книги, — я не меняю тебя. Прошлые выходные я провёл с тобой, а эти хочу провести с Юнги. Всё честно, не находишь? — Нет! — Чонгук не сбавляет свой пыл, хотя слова брата звучат вполне логично и любой другой бы согласился, но не Гук, которого буквально силком вырвали из цивилизации и притащили в этот бездушный сарай. — Почему ты всегда так поступаешь?! Ты же знаешь, что мне не нравится этот дом, но всё равно оставляешь меня одного! — Так, мне это надоело! — Хосок поднимается со стула, собирая мусор со стола и приводя рабочее место в порядок. — Хватит винить меня в этом! Это не я захотел переехать, это не я покупал этот дом и это не я привозил тебя сюда! А за моё желание провести время с любимым ты не имеешь право меня осуждать! Ты тоже гуляешь со своим Тэхёном и остаёшься у него с ночёвкой, но я тебе скандалы не устраиваю! — старший тяжело выдыхает, пытаясь успокоить разбушевавшиеся чувства. — А теперь, будь добр, покинь комнату, мне уже пора собираться.  Чонгук пулей вылетает из чужой комнаты, хлопая дверью настолько сильно, что оглашающий звук разносится эхом по дому, сотрясая стены. Парень бежит по тёмному коридору к своей спальне, которая находится в самом конце, и проклинает тот день, когда въехал в это место.

~~~

Огромный дом, стоящий на краю улицы, пугал и отталкивал, но его отцу было всё равно. Он, словно завороженный, восхищался красотой этого места и уверял, что им тоже понравится этот домик.  Как только входная дверь открылась, донося до ушей противный скрип, Чонгука обдало жутким холодом. Парень застыл на месте, ощущая табун мурашек, пробегающих по его спине вдоль позвоночника. Что-то непонятное заворочалось где-то внутри, останавливая младшего перед входом и заставляя развернуться и бежать как можно дальше. Ласковый голос матери доносится до ушей, и Гук передёргивает плечами, скидывая наваждение. Непонятные ощущения младший списывает на банальное нежелание переезжать и делает шаг в место, которое станет его личным кошмаром.  Хосока поселили в комнату, которая находится около лестницы, а Гука в ту, что находится в самом конце коридора. Между их спальнями были ещё несколько комнат, но их ремонт и состояние оставляло желать лучшего. Отец уверял, что со следующей зарплаты начнёт заниматься ремонтом и обустройством этого дома, превращая клоповник в настоящий замок. Чонгука мало волновали грандиозные планы главы семейства, и он нехотя раскладывал вещи по полкам в пыльные шкафы.  Первая неделя была терпимой. Парень привыкал к новой обстановке и обустраивал свою комнату, украшая стены личными фотографиями. Каждый вечер Чонгук жаловался Тэхёну на свою нелёгкую судьбу. Тот, улыбаясь, уверял парня, что всё будет хорошо. Он будет часто приезжать и забирать своего крольчонка из замка, восполняя недостаток внимания, любви и ласки. А летом Тэхён пообещал, что снимет им небольшую квартиру и перевезёт вещи младшего. Они останутся только вдвоём на целых три месяца, и если за это время не поубивают друг друга, то он продлит срок аренды, забирая ушастое чудо навсегда. Такой расклад Чонгуку безумно нравился, и он начал с нетерпением ожидать конца учебного года, свыкаясь с фактом переезда и не представляя, что же его ждёт дальше.  На второй неделе проживания на новом месте Чонгук стал часто просыпаться ночью с чётким ощущением чьего-то присутствия рядом. В комнате царила кромешная тьма и разглядеть кого-то было невозможной задачей, но ужас, сковывающий всё тело, не отступал и давил на нервы. Каждый раз младший порывался встать с кровати и пойти спать к брату, но мысли о том, что в комнате может кто-то находиться, не покидали, припечатывая к матрасу. Со временем страх стал настолько велик, что Гук просто не мог его выдержать. Он просил Хосока не оставлять его одного, списывая свои порывы на ревностное отношение к Юнги, но старший бесился и отказывал. Чонгук прекрасно понимал чужую реакцию, но рассказать правду не мог, боясь увидеть недоверие или смешинки в чужих глазах.  Чем больше Чонгук оставался один, тем сильнее страх окутывал тело. Он уже не просто просыпался и чувствовал присутствие, он буквально ощущал на себе чей-то взгляд. Иногда ему казалось, что он слышит чьё-то глубокое дыхание или крадущиеся к его постели шаги. Но апогеем всего пиздеца стал сегодняшний вечер.  После сытного ужина младший принялся мыть посуду, так как была его очередь. Родители ушли в зал выбирать фильмы, а Хосок отправился в свою комнату, дебильно улыбаясь в телефон. Новость о том, что сегодня старший уезжает к своему любимому и остаётся с ним на все выходные, выбила Чонгука из колеи. Осознание того, что он останется один, билась в голове, вызывая приступы страха, тошноты и непроизвольно появившиеся слёзы на глазах. Да, родители никуда не уезжали, но их спальня находится на первом этаже. Докричаться или быстро добежать Чонгук просто не сможет. Его быстрее убьют, чем он преодолеет длинный коридор, крутую лестницу и весь первый этаж. Мысль уйти в комнату Хосока сразу отметается. Он уже проводил такой эксперимент, но ситуация повторялась. Только страх в ту ночь был сильнее и безумнее. Словно он злит своего невидимого преследователя и разжигает в нём пожар. Дыхание тогда слышалось отчётливей, шаги ближе, а холод в спальне был невыносимым, наталкивая на мысль, что его просто выгоняют из чужой комнаты и заставляют вернуться в свою, где наблюдать за напуганным парнем будет куда удобней.  Размышление прерывает чей-то тихий шёпот: «Мой. Он только мой». Чонгук закусывает губу, злясь на старшего. Мало того, что он уезжает, бросая младшего со своим страхом наедине, так ещё, не стесняясь, пялится на Юнги через телефон и шепчет такие глупости. Бесит. Как же Чонгука это бесит.  — Ты достал меня со своим ебучим Юнги, может будешь присваивать его в своей комнате?! — Тишина. Обычно, услышав любое оскорбление в адрес своей пары, Хосок взрывался и обрушивал на младшего гневную тираду, но сейчас ничего не сказал. — Я кому говорю? — Чонгук разворачивается корпусом к столу и застывает, роняя мокрую тарелку на пол.  Кухня абсолютно пустая. Нет ни родителей, ни Хосока. Только Чонгук, грязные тарелки и чей-то тихий шёпот, который младший слышал настолько отчётливо, что внутренности сжимаются, а к горлу подкатывает тошнота. Парень безумным взглядом всматривается в пустое помещение, пытаясь хоть что-то увидеть, но безуспешно.  Секунда, вторая — и он срывается с места, оставляя осколки лежать на полу. Чонгук бежит настолько быстро, перепрыгивая через несколько ступеней, что лёгкие начинают гореть. Младший, не обращая внимания на нехватку воздуха, ускоряется, когда слышит тихий рык за спиной. Он буквально всем своим нутром чувствует, что того, кто издал противный шёпот, его выходка приводит в ярость, но страх, разгонявший адреналин по венам, придаёт сил и не позволяет остановиться. Чонгук влетает в чужую комнату, видя старшего, который сгорбившись сидел за книгой.  Страх снимает как рукой, а на его место приходит раздражение. Хосок непонимающе смотрит на младшего, даже не представляя, что тот только что пережил. То, что Чонгук не делился своими переживаниями и ужасающими моментами со старшим, как-то вылетает из головы.  — Хосок! — Злость затапливает глаза, делая чёрную радужку ещё темнее. — Ты опять собираешься променять меня на своего Юнги?! — Чонгук чувствует, что ещё немного и истерика накроет его с головой, но парень стойко держится.  — Чонгук... — Тяжёлый вздох и усталый вид старшего не предвещают ничего хорошего. — Я не меняю тебя. Прошлые выходные я провёл с тобой, а эти хочу провести с Юнги. Всё честно, не находишь? — Нет! — Да. В здравом уме младший бы справедливо рассудил, что Хосок абсолютно прав, но страх ледяными цепями сковывает сердце, превращая парня в один сплошной комок нервов. — Почему ты всегда так поступаешь?! Ты же знаешь, что мне не нравится этот дом, но всё равно оставляешь меня одного! — Так, мне это надоело! — старший поднимается и поворачивается лицом к рабочему месту, прибирая. — Хватит винить меня в этом! Это не я захотел переехать, это не я покупал этот дом и это не я привозил тебя сюда! А за моё желание провести время с любимым, ты не имеешь право меня осуждать! Ты тоже гуляешь со своим Тэхёном и остаёшься у него с ночёвкой, но я тебе скандалы не устраиваю! А теперь, будь добр, покинь комнату, мне уже пора собираться.  Чонгук выбегает из чужой комнаты, двигаясь в глубь тёмного коридора. Хосок не останется. Он уйдёт проводить время со своей парой, напрочь забывая про брата. Этой ночью он останется один на этаже и никто не поможет ему. В голове проносится мысль, а что бы сделал Хосок, если бы Чонгук всё рассказал сразу. Остался бы брат сейчас с ним или так же бы ушёл к своей паре?  Думать об этом некогда. Чонгук добегает до двери, которая ведёт в его комнату, и замирает истуканом. Он так быстро бежал сюда, желая спрятаться от всего мира и того, кто преследует его, что чуть не разбил свой курносый нос о деревянную поверхность. В голове всплывает вопрос: «Зачем он бежал туда, где встретил свой ночной кошмар?» Чонгук не может найти ответа на свой вопрос, продолжая пялиться на дверь, которую он оставил приоткрытой.  Мурашки пробегаются по позвоночнику, а на лице застывает смесь ужаса и страха. Парень смотрит в тёмную щель и ощущает на себе ответный взгляд чьих-то пронизывающих глаз. Он не знает, кто стоит за дверью и что нужно незваному гостю от Чонгука. Порывы ледяного ветра пробегаются по ногам и поднимаются вдоль всего тела, словно повторяя чудовищный взгляд. Младший не знает, что ему делать, куда идти и где прятаться.  В голову взбредает идея позвонить Тэхёну, и Чонгук, готовый пешком идти до города, лезет руками в карманы домашних штанов, пытается нащупать необходимый гаджет. Вдруг парень слышит знакомый сигнал оповещения и вскидывает голову. Через тёмную щель Гук замечает свечение телефона, который лежит на кровати экраном вверх.  Тяжёлый вдох — и парень открывает дверь, заходя внутрь комнаты. Никаких странных ощущений, а значит он спокойно может позвонить своему парню и под шумок свалить из дома.  — Тэхён, — плаксиво тянет младший после долгих гудков, — забери меня сегодня, пожалуйста.  — Заяц, куда тебя забрать? Я же говорил, что сегодня с родителями уехал к бабушке в Тэгу. Ты забыл? — Стало предельно ясно, почему странные ощущения не появились и никто не пытался помешать ему сделать звонок.  — Точно! — Чонгук применяет все свои актёрские таланты, чтобы звучать привычно. — Ладно, хорошего тебе отдыха! Люблю тебя, пока! — не дожидаясь ответа собеседника, он скидывает звонок и валится спиной на кровать, закрывая глаза, из которых непроизвольно потекли слёзы.  Его последняя надежда на спокойный сон только что помахала ему ручкой. Теперь Чонгуку не спрятаться от этого нечто, что преследует его по ночам. Как же он ненавидит этот дом, этот город и близких, которые забили на младшего. За этот день Гук пережил массу потрясений, и организм, не выдержав, просто отрубился, отпуская парня в неспокойный сон. 

~~~

Дверь в комнату медленно открывается, и Чонгук распахивает глаза. Жуткая паника охватывает тело парня, заставляя трястись на месте. Он не знает, сколько сейчас времени и как долго спал. Гук лежит спиной к двери, а лицом к окну, за которым виднеются светящаяся луна и россыпь маленьких кристалликов. Значит, на дворе ночь. Он опять проснулся, но уже не от ощущения, а от чёткого осознания того, что в комнату вошли.  Деревянная дверь впускает кого-то в спальню и закрывается за ним. Незваный гость долго стоит неподвижно, прожигая глазами спину парня. Чонгук узнал его. Это те самые глаза, которые не давали ему спать ночами, мучая и доводя до истерик. Страх окутывает дрожащее тело, и парень закрывает силой глаза, жмурясь до белых пятен.   Чей-то быстрый выдох слышится за спиной, и Гук готов отдать душу дьяволу, лишь бы всё это прекратилось. Звук медленных шагов доносится до ушей, и мурашки начинают свои состязания, бегая по телу перепуганного парня. Кто-то обходит его кровать и замирает, заканчивая свой путь напротив Чонгука. Тот ощущает чужое дыхание на своём лице и напрягает память, вспоминая все молитвы, которые он когда-то знал. Чонгук не может списать это на воображение или разбушевавшуюся фантазию. Перед ним кто-то, сука, стоит.  Гук не знает, сколько пролежал с закрытыми глазами, трясясь от страха, как тряпичная кукла. Некто остаётся неподвижным и не предпринимает попыток дотронуться до него. Рискнув, Чонгук открывает глаза и дёргается как ошпаренный. Прям перед его лицом нависало знакомое лицо брата. Хосок как-то безумно улыбался, смотря в чужие угольные глаза, на которых появились изумрудные капли слёз.  Старший отстраняется и садится на край кровати, переводя взгляд на окно. Чонгук готов рвать и метать. Тупые подколы Хосока зашли слишком далеко. За эти дни он чуть не помер от страха, каждый раз подавляя свои истерики и справляясь с накатывающей паникой, а это была просто тупая шутка.  Чонгук приподнимается, готовясь обрушить на тупого брата свою гневную тираду, но не произносит ни звука. Шестое чувство подсказывает, чтобы обладатель закрыл свой рот и даже не думал что-то сказать. Странно. Хосок одет так же, как и во время их небольшого разговора. Белые домашние штаны в чёрное пятнышко и такая же безразмерная футболка. Всё те же каштановые волосы, что прядями спадают на лицо и лезут в карамельные глаза. Но что-то не так.  Взгляд. Глаза Хосока обычно светились добротой, заботой и счастьем. Он был жизнерадостным парнем, который вечно шутил и смешил окружающих. Сейчас же эти глаза ничего не выражают, абсолютно ничего. Расширенные зрачки почти полностью перекрывают радужку, а лицо такое бледное, словно парень час назад вылез из могилы.  Чонгук опускается обратно на подушку, не сводя взгляда с Хосока. Тот неподвижно сидит на кровати, рассматривая пейзаж за окном. Куча вопросов роем крутится в голове, но ни один из них Гук не рискует задать. Что-то подсказывает ему, что всё не так просто. Он не может расслабиться. Тело всё также напряжено, руки трясутся, а тошнота грозится вывернуть желудок. Всё это он ощущал каждую ночь, когда чей-то взгляд из темноты прожигал в нём дыру. Сейчас же перед ним сидит его старший брат, который должен быть у Юнги, но, видимо, совесть взяла своё и он решил остаться, чтобы поддержать младшего. Или он решил поглумиться и напугать Чонгука, который истерил и выплёскивал свою агрессию на старшего. Чонгук не знает, сколько он так пролежал, пялясь на брата и размышляя о его странном поведении.   Спустя целую вечность Хосок медленно встаёт с кровати, одаривая его пугающей улыбкой, которая не трогает глаза, и медленно выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Только когда за старшим закрылась дверь, Гук смог спокойно выдохнуть и прийти в себя. Что это сейчас было? Вопрос остаётся без ответа, а веки наливаются свинцом, постепенно закрываясь и затаскивая младшего в пустой сон. 

~~~ 

Нежное касание к смолянистым волосам возвращает Чонгука в реальность. Он открывает глаза и видит перед собой мать, которая, мило улыбаясь, сидит на кровати и одной рукой держит кружку горячего напитка.  — Малыш, просыпайся, на дворе уже час дня, — женщина нежно целует сына в лоб, оттягивая одеяло, — я, конечно, знала, что ты любитель поспать, но не до такой же степени.  Женщина выходит из комнаты, оставляя Чонгука одного. Воспоминания прошлой ночи всплывают в голове. Парень вскакивает с кровати и несётся в комнату брата, чтобы серьёзно поговорить.  Комната оказывается пуста. Конечно, все нормальные люди в такое время уже бодрствуют, а не открывают глаза, прогоняя остатки сна. Решив на немного отложить разговор, Чонгук выходит из чужой обители и плетётся в ванную, чтобы окончательно смыть с себя остатки сна и войти в новый день более-менее освежившимся. 

~~~

На кухне витает приятный аромат какой-то выпечки, который заставляет желудок издать жалобный зов. Чонгук садится за стол, ожидая, когда мама поставит перед ним тарелку с едой и парень утолит свой голод.  — Как спалось, сынок? — спрашивает женщина, ставя перед сыном тарелку с мясным пирогом. Чонгук набрасывается на несчастный кусок, словно дикий зверь, которого долгое время морили голодом.  — Нормально, — с набитым ртом отвечает Чонгук, — только Хосок ночью разбудил. — А чего это он решил позвонить? — женщина подносит тонкую ладонь к губам и задумчиво мычит. — Может они поругались? — Ма, с чего ты решила, что он мне позвонил? — Чонгук проглатывает пирог, запивая горячим чаем и довольно улыбаясь. — Он вчера зашёл ко мне посредине ночи и просто смотрел в окно, представляешь? Напугал меня, так ещё и спать не дал! — аккуратные брови взлетают вверх, а на красивом лице читается недоумение.  — Чонгук, ты чего? — женщина подносит ладонь ко лбу сына и прижимает её к чужому лицу. — Температуры, вроде, нет.  — Эй, что ты делаешь?! — парень вертит головой, пытаясь сбросить чужую руку. — Я не болею! — Но, малыш, — женщина закусывает нижнюю губу и произносит то, из-за чего у Чонгука волосы встают дыбом. — Хосок не ночевал сегодня дома. Он вчера вечером уехал к Юнги и больше не возвращался.  В ушах звенит, тело начинает протряхивать, а руки дрожат настолько сильно, что ложка падает на стол, разбрасывая кусочки пирога. Чонгук не верит своим ушам. Хосок не приезжал? Он со вчерашнего дня не появлялся дома? А кто вчера просидел на его кровати до полуночи, молча разглядывая звёзды? Кто смотрел ему в глаза, находясь на расстоянии одного миллиметра от его лица? Кто ему улыбался, нагло выдавая себя за старшего брата? Чонгук хватается за волосы, утыкаясь лицом в кухонный стол. Это же бред. Он не в долбанном фильме ужасов, который пугает своими скримерами и громкими звуками. Чонгук не верит в мистику, приведений, гадалок и экстрасенсов, но он может поклясться, что сегодня в его комнате кто-то был и этот кто-то был копией Хосока. Он чётко помнит, как ощущал чужое дыхание и как кровать прогибалась под весом брата.  Перед глазами всплывает улыбающееся родное лицо, которое освещается лунным светом. Точно. Единственное, что смутило в брате — его улыбка. Настоящий Хосок улыбался лучезарно, ослепляя окружающих и заражая их ответной улыбкой. Рядом с ним невозможно было оставаться грустным. Появление старшего в любой компании сопровождалось громким смехом, весельем и бесконечным шумом, но вчерашний Хосок был другим.  Вчерашний Хосок улыбался так холодно, что Чонгук всем нутром чувствовал панический страх. Шестое чувство буквально вопило закрыть рот и молча ждать своей участи. Младший списывал свою панику на привычку. Он каждую ночь просыпался в такой буре эмоции и был уверен, что у него выработался рефлекс, но, видимо, он ошибался.  — Мам, я хочу съехать, пожалуйста, — Чонгук молит, чтобы мать ему разрешила. Он не выдержит ещё одну ночь в этом ужасном доме и точно сойдёт с ума.  — Сынок, что случилось? — женщина обеспокоенно смотрит на склонившегося к столу сына, поглаживая рукой по чёрной макушке.  — Мама... — Младший поднимает глаза, наполненные слезами, и материнское сердце не выдерживает. Она прижимает к себе дрожащего Чонгука, пытаясь скрыть его от всего мира.  — Хорошо. — Смысла допытывать своего ребёнка нет. Чонгук всегда был таким. Если его что-то тревожило или беспокоило, то он молча разбирался в этом сам, не посвящая никого в свои проблемы. — Поживёшь в нашей старой квартире, а когда мы её продадим, то купим вам с Хосоком отдельные квартиры и ты переедешь в новую. Договорились? — Это должен был быть сюрприз. Они с мужем давно планировали купить сыновьям квартиры и подарить на Новый год.  Чонгук молча кивает и подрывается с места. Он бежит в свою комнату, прикидывая в голове, что нужно взять на первое время. Гук не планирует собирать все вещи и задерживаться в этом месте. 

~~~ 

Его комната выглядит всё так же. Открытое окно, впускающее прохладный воздух в помещение, незаправленная постель, на которой утром его будила мать и на которой всю ночь просидел кто-то. Чонгук вздрагивает, прогоняя накатывающий страх. Днём ничего не происходило, поэтому светящееся солнце придаёт ему сил и он храбро делает шаг вперёд.  Достав из шкафа спортивную сумку, с которой он ходит на тренировки в зал, парень начинает собирать всё необходимое. Туда отправляются несколько футболок, штанов и кофт. Чонгук не особо заморачивается над складыванием вещей, в голове маячит только одно — он скоро уедет.  Собрав всё необходимое, Чонгук закидывает сумку на плечо и направляется к двери, но краем глаза замечает что-то белого цвета, валяющееся на кровати. На его синего цвета постельном белье сильно выделяется белое пятно. И как он раньше это не заметил. Шестое чувство начинает бить тревогу, заставляя развернуться, но любопытство берёт вверх и Гук подходит к кровати, беря в руки маленький листочек. Пальцы начинают покалывать, волосы встают дыбом, а по спине пробегает жуткий холод. Тусклыми кривоватыми буквами было выведено то, из-за чего у Чонгука подкашиваются ноги и он почти падает в обморок: «Мне очень понравилось смотреть с тобой на звёзды». В глазах появляются слёзы, сердце ускоряет свой ритм. Где-то рядом слышится скрип открывающейся дверцы. Чонгук поднимает свои глаза и кричит, кричит так громко, что мама на первом этаже вскакивает и бежит к нему в комнату, беспокоясь за своего сына.  Женщина вбегает в чужую спальню и прижимает к себе застывшего парня. Она гладит его по голове, пытаясь успокоить и донести до сознания, что она рядом и сможет помочь, но парень не реагирует. Угольные глаза со скопившимися слезами неотрывно смотрят в зеркало, где рядом с ним отображается фигура его брата.  Старший выглядит так же, как и ночью, но вместо привычных глаз вырисовываются два чёрных омута. Словно зрачок вытек за свои границы и затопил весь глаз, окутывая тьмой. Ужаса бледному лицу добавляет улыбка, больше похожая на оскал. Опуская взгляд ниже, Гук замечает красные руки, с которых капают бордовые пятна, и истерика затапливает его с новой силой.  — Малыш, что случилось? — У женщины сердце начинает болеть, когда она видит настолько напуганного сына. — Расскажи мне, я постараюсь помочь. Чонгук молчит. Он не может произнести ни слова. Тело сковывает могильный холод, во рту пересыхает, а трясущиеся руки висят по бокам. Гук продолжает смотреть на безумное лицо и не замечает, как мать, подхватив собранную сумку, выводит его из комнаты.  В зале, усадив безэмоционального сына на диван, мама что-то говорила, пытаясь успокоить то ли себя, то ли сына. Чонгук не слышал, что бормотала суетящаяся женщина. Все его мысли были в той ужасно страшной комнате. Перед глазами всё ещё маячило чудовищное лицо, которое повергнуло юного парня в настоящий кошмарный сон, что каждую ночь терзал сознание, изводя и пугая.  — Мама, ты видела его? — Единственное, что он хочет узнать у мамы. Чонгук уверен, что если эта всё же тупая шутка, то она не станет его обманывать, видя состояние сына.  — Ты о ком, малыш? — женщина присаживается рядом с Гуком, кладя руку на его дрожащее плечо и успокаивающе поглаживая сына.  — В комнате... — Тяжёлый вдох. Ему так хочется, чтобы мама сейчас рассмеялась своим звонким смехом, а из комнаты вышел Хосок, снимая чёрные линзы.  — Чонгук, ты был один в комнате, — женщина сжимает чужое плечо, добавляя тихим голосом: — Мы сегодня с тобой одни в доме.  Чонгук прилагает немыслимые усилия, чтобы сдержать рвущийся из горла крик. Так хотелось вскочить со своего места и встряхнуть родное тело, буквально вопя в обеспокоенное лицо, что они не одни в этом грёбаном доме, но сил хватает лишь на слабый кивок. 

~~~

— Ничего себе... — Добрая усмешка появляется на красивом лице, и парень подливает в бокалы красное вино. — Интересный сюжет. Давай сходим на него на следующих выходных. Как он, кстати, называется? После долгой рабочей недели Чонгук чувствовал себя самым заёбанным человеком на всём белом свете. Он недосыпал, ужасно уставал и недоедал. Всё это приводило к ужасным истерикам, вспышкам гнева и слезам без причины.  Тэхён, видя состояния своего парня, устроил им разгрузочный вечер. Он взял на работе два выходных и с огромным усилием выбил парочку и для Чонгука. Когда младший пришёл домой, его встретил домашний Тэхён с бокалом его любимого красного вина и соблазнительной улыбкой. Чонгук понял всё без слов, бросаясь в крепкие объятия и благодаря весь мир за то, что тот подарил ему такого замечательного парня.  После жаркого секса прямо в коридоре, где Тэхён брал его без остановки, доводя до двух крышесносных оргазмов, Чонгук по требованию своего парня отправился отмокать в ванную. Сам Тэхён в это время пошёл на кухню, готовя сытный ужин для своего мальчика.  Чонгук вышел из ванной и пошёл переодеваться в спальню, пропадая в ней на добрых тридцать минут. Тэхён начал переживать, думая, что его вымотавшийся крольчонок просто отрубился, но тот показался из своего укрытия, выходя на кухню.  Когда Чонгук появился, он стал каким-то другим. Обычно после секса его мальчик был нуждающимся в ласке милым котёнком, а сейчас он был каким-то взволнованным и напуганным. Он осторожной походкой дошёл до стола, садясь на стул и залпом осушая бокал вина, а спустя долгую паузу начал рассказывать какой-то страшный сюжет фильма. История была жуткой до дрожи, особенно если представляешь на месте главного героя себя. — Это не фильм, — Чонгук закусывает пухлую нижнюю губу и опускает свои бусинки вниз, судорожно вздыхая.  — Да? — Тэхён протягивает свою горячую ладонь и берёт чужую более холодную, заключая в плен цепких пальцев. — А где ты услышал эту историю? Она довольно жуткая, у меня даже мурашки пробежали.  — Я… — младший хочет поделиться, хочет рассказать, но что-то внутри заставляет его упорно молчать. — Ничего. Мне Хосок как-то рассказывал её в детстве, пугая ночью. — Лёгкая улыбка, набежавшая на лицо, сквозит фальшью, и Тэхён это чувствует, но ничего не говорит, пытаясь отвлечь своего парня.  Чонгук отпускает тревожные мысли и пытается полностью отдаться ощущением рядом с любимым. Этим вечером младший целует, обнимает и отдаётся Тэхёну как в последний раз. Он не знает, что будет ночью, останется ли он в живых. Встретит ли он утром пылающее солнце, уткнётся ли в широкую шею и вдохнёт ли родной запах.  Безразмерная футболка валяется под столом, а лёгкие шорты, с прожигающей карман запиской, висят на стуле. На белом скомканном листочке всё тем же кривоватым почерком выведены слегка тускловатые буквы: «Я нашёл тебя и заберу с собой».