Выйти за первого встречного

Сердце Цзян Чэна начало бится быстрее, а тело пробила дрожь. Он повернулся к отцу, на лице которого не отображались никакие эмоции. Чистое безразличие. Атмосфера с каждой секундой становилась всё более угнетающей, благодаря чему желание Ваньиня выпрыгнуть в окно лишь бы не видеть отца становилось всё сильнее. — Что ты тут делаешь? — собрав в себе увереность наконец подал голос парень. Был бы перед ним любой другой человек с которым ему не хотелось бы видется, он спросил бы по другому. Но перед ним его отец, что в сто раз ухудшало ситуацию. — Некоторые мои подчинённые заметили тебя. Не трудно было догадатся, куда ты шёл. Вот и решил навестить тебя. Всё же, ты меня заблокировал после того как вышел замуж. — всё с таким же безразличным ко всему лицом ответил ему старший. Атмосфера становилось всё хуже. — Ты хотел выдать меня замуж ради своей собственной выгоды. Это было последней каплей, поэтому я и поступил так. — уже более уверенно начал говорить Цзян Чэн, вспоминая всё произошедшее. Его руки более крепко схватились за коробку, а лицо приобрело привычный хмурый вид. — Ты нечего не понимаешь, щенок. Бизнес намного важнее твоих желаний и удобст. — Если я щенок — то ты пёс, отец. — ухмылка мелькнула на лице парня. — И для меня всё наоборот. Для меня мои желания и удобства — намного важнее твоего чёртового бизнеса. — На его слова лицо Цзян Фэньмяня изменилось, выражая злость. Он быстрым шагом подошёл к сыну, ударив того кулаком по лицу. — Да как ты смеешь.. — грозно проговорил мужчина смотря на сына с яростью. Из губы Цзян Чэна потекла струя крови, заставляя пол окрасится маленькими красными капельками. Цзян Чэн продолжал ухмылятся. Его страх полностью ушёл. Отец не раз поднимал его руку, и иногда это приносило вполне серьёзные последствия, но чаще всего за него заступались либо мать, либо Вэй Ин с Яньли. Когда же он был один и отец наносил ему удары, Цзян Чэн начинал сильно злится, и всегда устраивал сильные ссоры с громкими криками, а иногда и с ответными ударами. Так было всегда, вплоть до того момента как он не переехал. — Да вот так! Не все всегда говорят и делают то, что тебе нравится, ублюдок! — закричал парень повернувшись к отцу и показывая ему кровавую ухмылку. Старший Цзян захотел сказать что‐то ещё, однако его взгляд резко упал на коробочку. Он выхватил её и всё содержимое упало на пол до того, как Ваньинь успел сказать хоть что–то. Мужчина поднял один из рисунков и зло усмехнулся. — Всё же сумел спрятать, когда жил в моём доме.. — проговорил он взглянув в уголок листа, на котором была дата создания рисунка. Он не раздумывая разорвал листок на две части, швырнув обратно на пол. — Я уже говорил тебе, что это бред. — Бред это ты, мудак унижающий искуство и неуважающий чужие интересы и таланты. — проговорил Ваньинь быстро выхватив коробку и собрав туда всё обратно, включая и порванный рисунок. — Я больше не хочу с тобой говорить. Никогда. — он спокойно побрёл в коридор, стирая рукавом кровь капающую с губы. — Я больше не обязан терпеть тебя. Ты никогда не относился ко мне как к сыну. Просто исчезни из моей жизни насовсем, как этого всегда так желал. — он вышел из квартиры, включив музыку в наушниках как можно громче и пошёл к автобусной остановке, не оглядываясь назад. Он наконец сказал то, что давно хотел. Он не думая ни о чём дождался автобуса и поехал домой, время от времени слизывая с губы кровь и игнорируя взгляды находяшихся рядом людей. Всю дорогу до дома он смотрел на коробку. Цзян Чэн наконец отвёл от неё взгляд лишь тогда, когда зашёл в их с Сичэнем дом, учуяв вкусный запах и услышав как Лань Хуань напевал что–то с кухни. Он тихо прошёл в спальню, оставив коробочку там и заодно убрав коспект, а потом пошёл к своему мужу. — Пахнет вкусно. — пересекая порог кухни проговорил Ваньинь улыбнувшись. — Цзян Чэн! Я ждал тебя! — перестав напевать и повернувшись с тёплой улыбкой ответил ему Сичень. — Надеюсь на вкус будет как и на запах. Ты упоминал, что любишь это блюдо поэтому я решил его приготовить сегодня. Всё равно с работы рано вернулся. Нашёл конспект? — Все твои блюда вкусные, уж поверь мне. Да, нашёл. Он под кроватью был. Даже не представляю, как он только попал туда.. — усмехнулся Ваньинь и отвёл взгляд. — Ваньинь... — голос старшего стал обеспокоенным, что заставило Цзян Чэна напрячся. — М? — младший устремил взгляд на мужа, который явно был обеспокоен и сбит с толку. — Что у тебя с губой? — О. А про это он совсем забыл. — А.. это.. давай расскажу после еды, ладно? — Хорошо.. но для начала обработаем тебе губу. — Цзян Чэн кивнул, понимая, что это бы явно не помешало. Сичэнь принёс аптечку и помог обработать Ваньиню губу, и даже подул на неё, когда Цзян Чэн скривился от неприятного щипания, что заставило младшего улыбнутся. Есть было больно, но голод пересиливал любую боль, поэтому под обеспокоеный взгляд мужа и под его вопросы, Цзян Чэн делал вид, что ему вовсе не больно и отвечал, что всё в норме. Закончив трапезу оба молча пошли в спальню, где Лань Хуань заметил коробочку. — А это?.. — Коробочка воспоминаний, так сказать. — Цзян Чэн сел на кровать, взяв коробочку в руки и открыв её. — Я встретил в своей прошлой квартире отца. Мы с ним так сказать.. повздорили, и он ударил меня, нечего особенного. Лань Хуань сел на кровать рядом, с мрачным видом уставившись в сторону. Но обдумав что-то и кивнув себе его выражение лица смягчилось. — Понял. — он повернулся к Ваньиню и уставился на содержимое коробочки. — Это твои старые скетчбуки и рисунки? — удивился старший. Цзян Чэн ему не рассказывал, что любит рисовать. — Да.. — Я могу посмотреть? — с осторожностью спросил Сичэнь. — Да.. можешь. — Ваньинь протянул коробку старшему, который аккуратно взял её и достал один из скетчбуков, молча листая его слегка пожелтевшие от времени страницы. Его выражение лица становилось всё более удивлённым, когда он разглядывал рисунки. Они были очень разными. Где то были нарисованны люди, где-то животные, на некоторых были фигуры и обычные кляксы, перерастающие в узор, пейзажи, глаза, комнаты, различные времена года с разной атмосферой... Когда в первом скетчбуке не осталось ни одного не просмотренного рисунка, Сичень аккуратно, будто боясь повредить, закрыл его. — Ты просто божественно рисуешь.. — проговорил с восхищением Лань Хуань. — Ну... не то чтобы божественно.. но неплохо. — усмехнулся младший. Старший взял и другие скетчбуки, просмотрев и их, восхищаясь каждым рисунком. Каждый из них был действительно прекрасен и имел свои интересные черты. Сичень достал и парочку рисунков на бумаге, заметив и порванный на две части. Он вопросительно посмотрел на Цзян Чэна, котопый вздохнул. — Его порвал отец сегодня при нашей ссоре. — кратко пояснил он. — Он был против твоего увлечения? — изменившись в лице уже в который раз спросил старший. — Да... и мама тоже была не рада моим рисункам. Но я продолжал рисовать, ведь... я любил это.. для меня все эти рисунки не обычная мазьня.. я тратил на них много времени.. время – жизнь. Эти рисунки видели все мои эмоции... они пропитаны моими мыслями и мечтами... поэтому, можно сказать, что эти рисунки — моя жизнь. — Сичэнь убрал рисунки в сторону и обнял Ваньиня. — Мы будем хранить эту жизнь. Прошу, продолжи рисовать, если тебе это нравится. Давай склеим этот рисунок? — с теплотой в голосе спросил старший. — Да.. давай склеим его. — Ваньинь улыбнулся, ощущая тепло от близкого человека, которого ему так не хватало в детстве. После объятий Сичэнь достал скотч и они с Ваньинем вместе склеили рисунок, убрав его и скетчбуки на стол, предварительно ещё раз рассмотрев. Лань Хуань краем глаза заметил в коробке что-то ещё, поэтому подошёл к ней и вытащил из неё фотографии. Цзян Чэн повернулся к нему и заметил фотографии в руках. — Мои старые фото. — Ваньинь подошёл к мужу и взял из его рук все пять фотографий, начиная по очереди их показывать. — Это я и Вэй Ин когда только пошли в школу и Яньли которая уже пару лет училась там. — на фото был маленький и улыбающийся Ваньинь, которому закинул руку на плечо такой же маленький и лыбящийся ещё шире Вэй Усянь. У обоих парней не было одного зуба, что казалось немного смешным. Слева от них стояла Яньли, с аккуратной причёской и внешним видом, которая тоже улыбалась. — А это мы в парке атракционов. В том самом, который мы все вместе не так давно посещали. — на картинке был Цзян Чэн с мороженым смеющимся над братом который испачкал в шоколадном мороженом всё лицо. Они стояли на фоне атракциона — американские горки. — тут мы следили за Яньли и её мужем. — на фото была сестра Ваньиня в подростковом возрасте, которая шла вдоль парка болтая с покрасневшим Цзинь Цзысюанем. В уголке фото виднелась растрёпанная макушка Вэй Ина. — а здесь мы с Вэй Усянем были в походе. — на четвёртой фоторгафии были два брата дурачихся в палатке и явно радующихся походу. — А тут... — Цзян Чэн замер уставившись на последнюю, пятую фотографию. Только спустя минуту её просматривания и взвешимания всё 《за》и 《против》 он всё же показал её Лань Хуаню. — Мой день рождения. — на этом фото в тёмной комнате сидел четырнадцати–летний Ваньинь перед небольшим пирожным, в котором была горящая свечка. На его лице была улыбка. Но она была до боли в груди грустной. — Почему ты тут один? — непонимающе спросил Сичэнь. — Мама уехала в другую страну по работе, а отец уехал в другой город и увёз сестру и Вэй Ина за день до моего дня рождения. Он решил устроить Вэй Усяню и Яньли сюрприз, и посетить интересные места, проведя время вместе. Он соврал им, что они успеют приехать вовремя. Однако время в пути никак не позволяло им приехать до моего дня рождения. У матери не было связи, а у сестры и Вэй Ина телефоны отобрал отец. Друзей у меня тогда не было, поэтому меня никто не поздравил. Вот и праздновал я один. — Цзян Чэн убрал фото обратно в коробочку и поставил её на полку, после чего он почувствовал, как его обняли со спины. — Теперь у тебя есть я. И ни твой отец, ни кто либо другой не заставит меня бросить тебя в такой важный день. Твой следующий и последующие дни рождения мы будем праздновать вместе. — проговорил старший утыкаясь носом в шею младшего. — Хорошо. Я буду рад этому. Спасибо тебе. — Ваньинь погладил его по голове. Сегодня был насыщенный день. Пусть его и подпортил отец, но зато спас Сичень, подарив ему снова спокойствие и душевное тепло.