Тяжело расплачиваться за успех [It's Hard to Pay the Cost of Success]

— Рэндалл, я получил вашу почту. Рэндалл был так напуган, что чуть не выронил ручку, услышав голос своего помощника. Ему понадобилось мгновение для успокоения сердца, чтобы осознать, что в дверях стоял всего лишь тупой Джеффри Грибок, а не они. — Чёрт возьми, ты напугал меня, — раздражённо бросил он, нахмурившись, когда робкий трёхглазый монстр положил на стол перед ним стопку конвертов. Он знал, что это были просто счета, между которыми, возможно, затесались послания с угрозами. Он уже привык к такому (он получал их месяцами), но это не делало их менее неприятными. — Сколько раз я говорил тебе стучаться? — П-простите, — пробормотал Грибок, нервно теребя оправу очков. — Я забыл. — Да ты что, ни хрена ж себе, — Рэндалл отвлёкся от бумаг, которые он заполнял, и обратил внимание на нераспечатанные конверты, зловеще лежащие на столе. — Полагаю, опять письма с угрозами? — протянул он, взяв одно и зажав его между двумя пальцами. — Знаешь, если бы я предвидел, что это произойдёт, я бы вообще никогда не стал создавать эту чёртову выжималку. Игнорируя тот факт, что одна она предотвратила постоянное отключение электроэнергии, монстры были просто возмущены тем, что Корпорация монстров больше не нуждалась в страшилах. Грибок прикусил губу, выглядя неуверенным в том, стоило ли ему вступать в разговор со своим боссом. — Вы не можете обвинять их в том, что они расстроены, — нерешительно сказал он. Его голос всегда был пропитан эмоциями, когда он с кем-то не соглашался. — Я имею в виду, что многие монстры потеряли работу! Не все смогли найти её в другом месте. Компания страха, Фабрика крика — они могут нанять только определённое количество монстров. Рэндалл равнодушно хмыкнул, выдвигая ящик стола и роясь в нём в поисках ножа для писем, который у него постоянно пропадал. — Это не моя проблема. Монстры должны быть благодарны за то, что единственным минусом во всей этой ситуации было увольнение нескольких рабочих, а не, скажем, общегородское отключение электроэнергии. — И я согласен! — быстро ответил Грибок, в странной ритмичной манере постукивая пальцами друг о друга. — Я просто хочу сказать, что не стоит слишком переживать из-за этого. Монстры всегда найдут повод для критики. Кивнув, Рэндалл развернул первое письмо, вытряхнул содержимое и пробежался по нему глазами. Счёт за электричество. Тем временем Грибок всё ещё стоял в стороне, озираясь вокруг тем мучительно неловким образом, на который был способен только он. Он закрыл за собой дверь, в результате чего вокруг воцарилась жуткая тишина. Обычно Рэндалл наслаждался таким уединением, но что-то в этот раз заставляло его чувствовать себя странно уязвимым, как будто он вернулся в подвал здания и пытался починить свою машину перед визитом Водонога. Сглотнув, он поспешно вскрыл ещё один конверт. — Тебе что-то нужно? — спросил Рэндалл немного резче, чем планировал. — Знаешь, тебе не обязательно спрашивать разрешения, чтобы уйти. — О! Эм, да, вообще-то, — он прочистил горло, будто собирался произнести речь, которую репетировал несколько дней подряд. — Вы знаете, приближаются праздники, сэр, и я действительно хотел бы провести немного времени со своей семьёй. Но по расписанию я должен быть в офисе, и, ну… Рэндалл вздохнул, раздражённый, но не удивлённый просьбой, которая, он знал, должна была последовать. — Ты хочешь взять выходной? — Э-э… если это не слишком неудобно? — он уставился на Рэндалла взглядом, который, возможно, подразумевался как щенячий, заламывая руки и переминаясь с ноги на ногу в нервном ожидании. — Пожалуйста? На этот раз это было письмо от какого-то монстра, который, по-видимому, пожелал остаться неизвестным (что вполне объяснимо, учитывая, что слова «ПОШЁЛ НАХУЙ, РЭНДАЛЛ БОГГС» были написаны заглавными буквами на лицевой стороне листа). Скорее всего, бывший сотрудник Корпорации монстров или родственник одного из них. Не растерявшись, Рэндалл перевернул бумагу. Его сердце упало. Это были они. — Сэр? С вами всё в порядке? Грибок что-то говорил, но его слова звучали невнятно и незнакомо, поскольку Рэндалл продолжал смотреть широко раскрытыми глазами на фотографию в своих руках. Там был Салливан — его… бывший заклятый соперник; и Вазовски — лучший друг и ассистент Салливана. Оба радостно улыбались в камеру, выглядя как самый счастливый дуэт на свете. Рэндалл узнал фотографию, сделанную почти десять лет назад, когда двух приятелей только взяли на работу в почтовое отделение. От их вида ему стало дурно, но не из-за зависти, которую он испытывал чуть ранее в том году. «Лучше, чем ты», — было нацарапано в верхней части листа ярко-красной ручкой. Это было похоже на кровь. Кровь Салливана. — Рэндалл? — спросил Грибок, выглядя странно обеспокоенным состоянием своего начальника. — С тобой всё в порядке, я тебя расстроил? Прости, мне не следовало спрашивать, я… — Нет, нет, дело не в этом, — пробормотал Рэндалл, больше всего на свете желая сейчас побыть в одиночестве. Он махнул рукой, надеясь, что его ассистент поймёт намёк и уйдёт. — Ты, конечно, можешь взять отпуск. Бери любые дни, какие захочешь… На этих словах маленький монстр радостно подпрыгнул, из-за счастливого момента забыв о своём беспокойстве. — Спасибо, сэр, спасибо вам… — Убирайся! — закричал Рэндалл, и Грибок вскрикнул от удивления, когда тот ударил костлявым кулаком по столу. Пробормотав тысячу извинений, Грибок выскочил за дверь, захлопнув её за собой. Рэндалл уставился на то место, где когда-то стоял его рабочий, сорвал с себя металлические очки (о существовании которых знал только Грибок) и яростно потёр глаза. Он не собирался сдаваться — не сейчас, не на работе. Но эта проклятая бумага всё ещё была у него в руках, и двое его улыбающихся врагов — хотя и гораздо более расплывчатые, чем раньше, — всё ещё смотрели на него снизу вверх. Он обхватил голову руками, мысленно проклиная себя за то, что был таким эмоциональным; какого хуя он был таким эмоциональным? Их уже не было, и слёзы тут ни хрена не помогут. Он на мгновение задался вопросом: думал ли когда-нибудь Грибок о том дне, испытывал ли он хоть какие-то угрызения совести из-за кровавых событий, которые развернулись в проклятом хранилище дверей. Может быть, Рэндаллу следовало спросить его, и они могли бы в кои-то веки нормально поговорить. Он фыркнул. — Да, точно, — усмехнулся он и скомкал фотографию так сильно, как только смог, надеясь, что она вылетит у него из головы так же быстро, как вылетела из руки, когда он потянулся к мусорному ведру. — Рэндалл, мальчик мой! Рад, что ты ответил! В последнее время ты не отвечал на мои звонки. Я уже начал беспокоиться, не случилось ли с тобой чего! Рэндалл отложил телефон в сторону, явно не будучи настроенным на разговор. То, как ужасно он себя чувствовал, на самом деле, было иронично, ведь когда-то давным-давно, услышав похвалу от Водонога, он был бы счастлив целый день. — Нет, я всё ещё здесь, — сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал радостно. — Просто был занят в последнее время, вот и всё. Так много нового, на что стоит обратить внимание, понимаете? — и это было правдой. Он с готовностью согласился на повышение до старшего менеджера, ожидая, что это будет гораздо менее напряжённым занятием, чем его прежняя должность специалиста по страшению, но, скорее, наоборот, это ещё больше усугубило его беспокойство. Затраты и статистика, о которых он раньше даже не задумывался, стали его главным приоритетом, а затем возникла проблема контроля за его весьма тупоголовыми сотрудниками. Обучение их работе с различными криковыжималками, установленными на заводе, само по себе было непростой задачей. — О, я прекрасно понимаю. Нужно время, чтобы привыкнуть, я знаю. Но ты освоишься, я уверен: ты очень умный монстр, Боггс. Мистер Грибок говорит, что у тебя всё было хорошо, даже пока меня не было. — Он так говорит? — спросил Рэндалл, искренне удивлённый тем, что кто-то в его жизни нашёл время сказать о нём что-то положительное. — Вау, эм, спасибо, — он сделал большой глоток шампанского из бокала, нервно постукивая пальцами нижней пары рук по столешнице. На самом деле это было глупо: он должен был расслабиться, ведь день уже закончился, но вместо этого его сердце бешено колотилось, как будто он чувствовал какую-то непредвиденную опасность в своей квартире. Как будто они были в одной комнате с ним. — Конечно. Но не в этом причина моего звонка. Видишь ли, Джеффри также упомянул, что в последнее время ты выглядишь подавленно, как будто тебя что-то тревожит. В личной жизни у тебя всё в порядке? Я не хочу, чтобы ты уработался до смерти. «Забавно, что это не волновало тебя, пока я корпел над твоей драгоценной машиной», — с горечью подумал Рэндалл и, слегка сжав стекло, заставил себя ответить: — Да, я в порядке. Вы же знаете — Грибок, он всегда придаёт вещам слишком большое значение. Он просто слишком остро реагирует, уверяю. Последовала небольшая пауза, после которой Водоног продолжил, и его голос звучал гораздо более мрачно. — Я действительно надеюсь, что ты больше не думаешь о них. Ты не хуже меня знаешь, что зацикливаться на этих конкретных личностях — пустая трата времени. У Рэндалла дёрнулся глаз. Он знал, что ему следовало бы отбросить это мысль и настаивать на том, что всё в порядке, но от выпитого алкоголя он был слегка навеселе, и он ничего не мог с собой поделать: слова слетели с его губ почти без его воли. — Как я могу не думать? Каждый блядский день они у меня в голове, и они не оставляют меня в покое. Я убийца, Генри, я ёбанный убийца! Только не говори мне, что ты не жалеешь об этом; он был твоим главным страшилой, а… а теперь он… он… — но Рэндалл не мог заставить себя произнести это слово, потому что, пока оно оставалось невысказанным, оно было менее реальным, меньше походило на факт — больше на домыслы. Но его босс, похоже, не испытывал подобных угрызений совести. — Потому что он что, мёртв? Ради бога, ты себя сейчас слышишь?! Рэндалл, ты сделал то, что должен был сделать, — мы сделали то, что должны были сделать. Ты бы предпочёл позволить этим двум дуракам выжить и разоблачили нас? Город погрузился бы в полную темноту! Ты бы сидел в тюрьме, презираемый всем миром, после того как потратил годы, пытаясь заслужить всеобщее уважение. Ты этого хотел? — он вздохнул, и Рэндалл практически увидел снисходительное выражение его лица. — Я признаю, мне жаль, что Джеймса больше нет. Он и Майкл были живыми активами для компании и во всех отношениях достойными монстрами. Но ничто хорошее не приходит без небольшой жертвы, ты согласен? Но Рэндалл уже почти не слушал, потому что всё, на чём он мог сосредоточиться, — это Салливан, свисающий с рамы с открытой дверью на высоте сотен метров; Салливан, молящий о пощаде, в то время как Рэндалл яростно пинал его руки; Салливан, кричащий последний раз в своей жизни, стремительно падая вниз, к жестокому бетону далеко внизу. «Нет, нет, нет, пожалуйста, остановись», — умолял себя Рэндалл, потому что он не мог продолжать переживать ошибку, которая преследовала его с того самого дня, как он совершил её; но он ничего не мог сделать, чтобы заглушить громкий удар от соприкосновения тела с землёй. Салливан был мёртв, и скоро Вазовски тоже будет мёртв, потому что всего через несколько секунд Рэндалл собирался подтолкнуть его к смерти… Громкий треск вырвал его из воспоминаний, и Рэндалл, вздрогнув, обнаружил, что снова находился в своей квартире, а рядом с ним на земле валялись осколки разбитого бокала из-под шампанского. Водоног ещё что-то говорил, но Рэндаллу было плевать на него. Никогда ещё он не испытывал такого облегчения, вернувшись в свою комнату. Прижав руку к сердцу, он наклонился и в оцепенении начал собирать разлетевшиеся повсюду осколки. Руки резались в процессе, но ему было всё равно: боль давала ему возможность думать о чём-то более терпимом. Тяжело дыша, он выбросил стекло в мусор и швырнул телефон в стену за спиной, не обращая внимания на притворное беспокойство, раздавшееся из трубки («Я слышал шум, ты в порядке, парень? Рэндалл?»). «Всё было в порядке. Пока что всё было в порядке», — заверил себя Рэндалл, торопливо роясь в шкафчике в поиске лекарства, которое он спрятал за полупустыми бутылками вина. Трясущейся рукой он открутил крышку и бросил в рот несколько белых таблеток, прекрасно понимая, что тем количеством, которое принял, он обрекал себя на передозировку. Он захлопнул шкаф и поднял глаза, гадая, наблюдали ли Салливан и Вазовски, как он впадал в безумие. Если загробная жизнь существовала, то эти два ублюдка, вероятно, смотрели на него сверху, надеясь, что он потеряет сознание и умрёт от собственных же жалких рук. Честно говоря, Рэндалл не мог не желать того же. Может, на этот раз, когда он закроет глаза, ему больше никогда не придётся их открывать. Может, он наконец-то сможет отдохнуть, не мучаясь кошмарами со своими покойными коллегами. Может быть.