Gentle play

Тёплые лучики солнца пробиваются сквозь неплотно занавешенные шторы, освещая аккуратную спальню. Чимин слегка щурится, чувствуя на себе солнечное тепло, и сонно приоткрывает глаза, осматриваясь. Разбросанные вещи непривычно лежат у подножья кровати, а дверь отрыта нараспашку, впуская в себя ещё больше света с гостиной. Слегка потянувшись, Чимин переводит взгляд на подушку рядом и умилённо наблюдает за глубоко спящим на ней Юнги, который даже во сне крепко обнимал малыша, не отпуская от себя. За все две недели их отношений Чимин уже убедился, что Юнги оказался крайне тактильным. Обнять, поцеловать, прижать к себе — он делал это всё почти на автомате, не задумываясь, что Чимину, конечно же, как особому любителю всех подобных нежностей, было очень даже на руку. Провести впервые ночь вместе они решились пару дней назад, запланировав, что Юнги придёт к Чимину в вечер пятницы и останется на все выходные, чтобы в спокойной обстановке наконец-то начать все свои оговоренные практики. Оба контракта миллионы раз прочитаны, переписаны, подписаны, и теперь лежат у каждого в квартирах в тумбочке. Стоп-слово было выбрано самым банальным и простым, чтобы лишний раз о нём не задумываться и не вспоминать в самый ответственный момент, а Юнги ещё раз прогнал Чимина по всем выбранным им практикам, убеждаясь в полном понимании каждой из них. Чимину очень хотелось уже скорее перейти к самому интересному и горячо любимому ddlb, но Юнги его вовремя остановил, сказав, что для начала желательно начать с чего-нибудь попроще, чтобы его психика успела привыкнуть к Юнги и не испугаться в такой стрессовый для неё момент. Нехотя, пришлось согласиться. Поэтому следом шебутливый Чимин тут же выдал другую идею, которая в этот раз пришлась по душе обоим: free use. Малышу уже не терпелось скорее получить сладкий вкусный (он уже лично опробовал) член Юнги в себя, тем более в самый неожиданный для себя момент. Но практиковать такое на улице на публике в Сеуле они всё же не решились, поэтому Чимин и предложил мужчине приехать к нему домой на пару дней, чтобы в спокойной и комфортной для малыша обстановке совершить задуманное. — Доброе утро, — едва слышно шепчет Чимин, наклоняясь и оставляя короткий поцелуй на чужой щеке. Юнги забавно хмурится во сне, но не просыпается, перекатываясь на живот и, наконец, выпуская Чимина из крепких объятий. — Какой милый… Чимин ласково улыбается, поправляя одеяло, и тихо-тихо выбирается из кровати, находит свою одежду на полу и, прикрыв за собой дверь, направляется в ванную, чтобы подготовиться к сегодняшнему дню. Плотно закрывает дверь, но на замок не закрывает, вдруг Юнги возьмёт его прямо в душе, и залезает под горячие струи воды, тут же принимаясь скрабировать всё тело. Их первый раз должен быть идеальным, так решил для себя Чимин, поэтому с вечера приготовил все нужные ему вещи на отдельной полочке, чтобы с утра лишний раз не бегать. За две недели они ни разу не спали. То не доходило до этого, потому что слишком увлекались интересными разговорами, то просто было неподходящее место и время, а в мотель ехать Юнги отказался наотрез, аргументируя это тем, что брать Чимина в каком-то затхлом мотеле он не намерен. Они целовались до умопомрачения, Юнги снова пару раз довёл его до оргазма своими пальцами, а Чимин даже один раз дорвался и сделал ему минет в туалете ресторана, но дальше ничего не заходило. И даже вчера вечером, во время фильма, когда Чимин верхом мостился на Юнги, жадно целуя и двигая бёдрами по внушительному стояку, они сдержались, потому что сама мысль сделать их первый раз абсолютно спонтанным для Чимина заводила обоих. Поэтому с утра он готовится, как никогда раньше. Благо, бриться после полного курса лазерной эпиляции больше не надо, и время на это не тратится, поэтому Чимин заканчивает со всеми ванными процедурами довольно быстро. Отписывается Тэхёну, что жив, цел и здоров, получает напутствие и пожелание хорошего секса, и выходит из ванны на кухню, чтобы быстренько приготовить вкусненький завтрак. — Доброе утро, — горячее тело прижимается со спины, а руки ласково обхватывают талию, сжимая. — Пахнет вкусно, — Юнги носом утыкается в светлую вкусно пахнущую шампунем макушку и урчит, как самый настоящий кот, принимаясь покачиваться из стороны в сторону. — Доброе, соня, — Чимин ловко поворачивает голову, получая ласковый поцелуй в щёку, и смеётся, когда следом его легонько щипают за попу через халатик. Под которым ничего нет. — Вафли будешь? — Мгм, я бы лучше тебя здесь взял, но это будет совсем не неожиданно, — беззлобно усмехается мужчина и зубами слабо прихватывает малыша за холку. Чимин замирает с половником теста в руках, буквально забывая, как дышать. Между ног всё предательски быстро мокнет и ещё буквально пару слов таким хриплым от сна голосом и по бёдрам позорно потечёт. Юнги, словно не замечая, утыкается лбом в его макушку, пока руками шастает по всему ладненькому тельцу в маленьком шёлковом халатике, сжимая все доступные ему округлости. — Но вафли буду, — вдруг заканчивает более бодрым голосом и, ухмыльнувшись, оставляет короткий чмок на чужом виске, прежде чем пойти к барной стойке и терпеливо ждать свой завтрак. Чимин тяжело и громко сглатывает, выливая остатки теста на горячую вафельницу и закрывая её. На автомате направляется к холодильнику, доставая все нужные топпинги, и ставит их на стол вместе с помытой нарезанной клубникой и голубикой. Юнги сам захватывает себе кленовый сироп, улыбаясь своей хитрющей улыбкой, но не говорит и слова, даже когда перед его носом опускается тарелка с ароматными горячими вафлями. — П-приятного аппетита, — голос предательски срывается в самом начале предложения, и Чимин ярко краснеет под тихий самодовольный смешок. Неловко усаживается на высокий барный стул, стараясь поправить халатик так, чтобы тот прикрыл все причинные места и не дал влажной потёкшей киске испортить мягкую обивку. Юнги отрезает себе кусочек горячей вафли и, даже не обмакнув её в сироп, сразу же запихивает в рот, тут же расплываясь в блаженной улыбке. — М-м-м, Боги, Чиминни, — болтает с набитым ртом, заставляя малыша краснеть и тихо посмеиваться, — у тебя просто самые талантливые лапки, это поразительно! — Вкусно? — улыбается, тоже отрезая себе один кусочек и щедро поливая его сливками и горячим шоколадом. Действительно очень не дурно получилось в этот раз. — Офень, — отвечает снова с набитым уже целой вафлей разом ртом, и Чимин заливается тихим смущённым смехом при виде заляпанной в шоколаде моськи. — Фто? Фкуфно офень! — Ну хорошо, кушай на здоровье, — Юнги в ответ показывает ему большой палец и тут же принимается с жадностью уплетать все оставшиеся на его тарелке румяные вафли. Чимин наблюдает за всё это с нескрываемой нежностью в глазах, подперев подбородок рукой. Всё происходящее похоже на сюрреалистичную сказку, потому что у них у обоих ощущение, будто они знакомы уже всю жизнь. Может, теория о родственных душах не такая глупая? Юнги довольно облизывается и откидывается на спинку, укладывая руки на живот с тихим вздохом. — Я наелся… — щипает себя за невидимые складки, причитая, — Если ты продолжишь так вкусно готовить, все мои старания в зале пропадут, как и мои кубики. — Ну, тебе не обязательно заниматься кардио в зале, — хитро тянет Чимин и, подмигнув усмехнувшемуся на это Юнги, встаёт, чтобы убрать всё со стола. Юнги незаметно куда-то пропадает, оставляя его одного на кухне, и Чимин, пожав плечами и решив, что тот решает что-то по работе, надевает фартучек и, засучив рукава, принимается намывать всю гору посуды, скопившейся в раковине. Готовить он очень любит. Раньше, ещё когда жил с родителями, вечно пробовал новые вкусные рецепты, ходил на мастер-классы и зависал в кулинарном ТикТоке, чтобы потом потратить все свои карманные деньги на крутящийся столик для торта и красители, чтобы бисквит вышел розовым. Сейчас же любовь никуда не ушла, но вот вдохновение и желание готовить на себя одного пропало. Чимин всё чаще и чаще питается доставками или заказывает максимально базовые продукты для всяких сэндвичей, чтобы съесть, сидя за компьютером, после тяжёлого рабочего дня. Фигура от этого немного пострадала, конечно, но не критично, потому что малыш всё равно тщательно следит за тем, что именно заказывает и какой там состав у продуктов. Но с появлением Юнги в его жизни вдохновение вернулось, и Чимин уже на третье их свидание притащил старшему свежие домашние печеньки с шоколадной крошкой, которыми тот сразу же объелся прямо не выходя из машины. Чимин тогда почувствовал себя так хорошо и правильно, что почти замурчал от счастья, когда Юнги, подняв на него запачканную в шоколаде и крошках моську, робко поинтересовался, может ли он испечь такие ещё? Конечно же, может. — Какой хозяйственный, м-м-м, — хриплый шёпот на ушко заставляет Чимина резко подпрыгнуть на месте. — Заводит очень, — Юнги прижимается грудью со спины крепко, обхватывая тонкую талию ладонями и слабо её сжимая. — Ю-юнги… — малыш сладко распахивает греховно пухлые губы, инстинктивно тут же подаваясь бёдрами назад так, чтобы плотно врезаться пухлой попкой в пах мужчины. — Тш-ш-ш, — усмехается, мокро облизывая чужое покрасневшее ушко и прикусывая мочку после. — Ничего не говори. Мой посуду, мой хороший, у нас потом много дел, не успеем, — Чимин слабо хнычет, когда его тоненький коротенький халатик нагло задирают, оголяя голую румяную попку, так напрашивающуюся на небольшую порку. — Х-хорошо, — шепчет Чимин, чувствуя, как его тело дрожит от смеси смущения и возбуждения. Его руки продолжают нервно теребить губку, мыло пузырится под пальцами, но мысли уже далеко от посуды. Юнги продолжает целовать его шею, оставляя влажные следы, слегка покусывая кожу, и, казалось бы, намеренно избегая того места, где Чимин хочет ощутить его губы больше всего. Это поддразнивание, этот тонкий контроль, заставляет Чимина сжимать губку сильнее, чувствуя, как тепло его тела перетекает в низ живота. — Ты так хорошо слушаешься, малыш, — шепчет Юнги, его голос наполняет комнату уютным жаром, от которого по телу малыша пробегает дрожь. — Продолжай. Чимин кивает, пытаясь сосредоточиться на работе, но каждая мелкая ласка, каждое прикосновение Юнги заставляет его всё больше забывать о посуде и сосредоточиться на чем-то гораздо более важном и желанном. Малыш судорожно вздыхает, когда пальцы Юнги начинают скользить по его бёдрам, медленно приближаясь к внутренней стороне. Мысли о том, чтобы закончить мыть посуду, окончательно улетучиваются. Он прикусывает губу, чтобы сдержать стон, который рвется наружу, но Юнги, кажется, только этого и ждет. — Такой чувствительный, — выдыхает Юнги, прижимаясь ближе, его горячее дыхание обжигает шею Чимина. — Но ты же понимаешь, что я тебя так просто не отпущу? Младший заполошно кивает, чувствуя, как его тело плавится от желания и возбуждения. Руки Юнги двигаются всё ниже, дразня и играя на грани дозволенного, пока наконец одна из них не опускается между его ног, касаясь мокрых склизких складочек гладенькой вагины, заставляя Чимина выгнуться назад, к нему, ищущим движением бедер. — Юнги… — его голос срывается на жалобный стон, когда пальцы мужчины безошибочно нащупывают клитор и начинают медленно его поглаживать, создавая ритм, от которого у Чимина перехватывает дыхание. — Ты такой послушный, малыш, — шепчет Юнги, наклоняясь, чтобы нежно укусить мочку уха. — Не отвлекайся и получишь больше. Чимин с трудом пытается сосредоточиться на мытье посуды, его пальцы скользят по тарелкам, но в голове уже нет ни одной ясной мысли. Тело подчиняется, но каждое движение Юнги, каждое его слово заставляет Чимина забывать о своей задаче. Он сжимает губку сильнее, пытаясь не обращать внимания на то, как вторая рука Юнги скользит по его бедру, поднимаясь выше и сжимая до лёгкой боли. Сердце бьётся как сумасшедшее, но он изо всех сил старается сосредоточиться на посуде, как будто от этого зависит всё его существование. Однако Юнги не даёт ему этой возможности, его прикосновения становятся всё более настойчивыми, почти дразнящими, и это сводит Чимина с ума. — Молодец, — шепчет, проводя языком по линии шеи. — Ещё совсем немного, и ты заслужишь свою награду. Чимин изо всех сил старается удержаться от того, чтобы не бросить всё и не поддаться на искушение прямо сейчас. Ему кажется, что если он потеряет контроль, то уже не сможет остановиться, но Юнги на удивление слишком точно знает, как играть с ним, как дразнить, как заставлять его жаждать большего, что навевает на определённые ревнивые мысли, которые малыш пока что уверенно отгоняет. Подумает об этом на досуге. Чимин судорожно втягивает воздух, когда чувствует, как пальцы умело раздвигают складочки и поглаживают туго сжимающуюся влажную дырочку. Сердце бьётся так быстро, что кажется, будто оно сейчас вырвется из груди, а пальцы нервно скользят по гладкой поверхности тарелки, стараясь не замереть на месте от предчувствия и желания. Каждое движение губки по посуде становится всё более механическим, в то время как его разум погружается в пелену возбуждения, вызванного близостью Юнги. Мужчина за его спиной не торопится. Его дыхание горячо и обжигающе касается кожи Чимина, вызывая мурашки по всему телу. Он словно наслаждается тем, как малыш борется с собой, стараясь сохранить контроль, зная, что Чимин старается изо всех сил, но прекрасно понимает, что это противостояние вряд ли продлится долго. Внутри него зреет нетерпение, желание наказать и поощрить одновременно. Его пальцы надавливают на нежный вход, заставляя маленького в его руках вздрогнуть и приподняться на цыпочки, а после опуститься обратно в попытке заполучить их внутрь себя, но мужчина, хитро ухмыльнувшись, убирает пальцы, снова касаясь клитора. Чимин пытается сосредоточиться на монотонной нудной работе, но каждое прикосновение, каждое движение Юнги пробуждает в нём сладкую агонию. Его мысли становятся беспорядочными, сосредоточенными только на том, как бы не сорваться прямо сейчас. Он закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать тихий стон, который так и грозит вырваться наружу. Пальцы продолжают двигаться по посуде, но движения становятся всё более неуклюжими и всё менее скоординированными. Его разум, уже затуманенный желанием, всё-таки пытается сопротивляться. Он знает, что если сейчас уступит, то потеряет то крохотное ощущение контроля, которое ещё осталось. Но каждая ласка Юнги, каждая нежная манипуляция делает эту задачу почти невозможной. Мужчина знает, как вывести Чимина из равновесия, как довести его до той точки, когда сопротивляться больше нет смысла и явно уверенно преследует именно эту цель. Его тихий, бархатный голос продолжает нашёптывать слова, которые будто погружаются прямо в сознание Чимина, обволакивая его волной тёплого наслаждения. — Ты такой хороший, такой послушный, — шепчет Юнги, и в его голосе слышится одновременно и нежность, и лёгкая усмешка. — Совсем чуть-чуть осталось. Не отвлекайся, мой сладкий. Чимин чувствует, как по спине пробегает дрожь. Его пальцы дрожат, когда он берёт следующую тарелку, но в этот момент Юнги делает нечто совершенно неожиданное для него — его пальцы резко щипают воспалённую чувствительную бусинку, а другая рука внезапно ложится на живот, притягивая его к себе ещё ближе. Это прикосновение заставляет Чимина вскрикнуть от неожиданности, тарелка едва не выскальзывает из его рук, но он успевает поймать её в последний момент, сердито кусая губу, чтобы не дать эмоциям вырваться наружу. — О-о, малыш, — тихо, с удовольствием выдыхает Юнги, прижавшись к нему ещё плотнее. — Тебе нравится, когда я так делаю? — Ю-юнги… — сладко шепчет Чимин, роняя тарелку в раковину с громким стуком и опуская голову на чужое любезно подставленное плечо. — Пожалуйста… — Неужели так хочется? — издевательски выгибает бровь мужчина и проходится резким движением меж половых губок, собирая вязкую текущую смазку. — Сильно хочется, — удивлённо присвистывает, доставая абсолютно мокрую блестящую при свете солнца ладонь и показывая её смущённому Чимину. — У м-меня давно никого н-не было, и я… — его голос дрожит, и слова звучат неубедительно, теряются в пространстве, словно он сам не верит в то, что говорит. Но Юнги не даёт ему закончить, резко, но умело затыкая его той самой ладонью, которую только что показал ему. Чимин замирает, ощущая солёный вкус на своих губах, и почти инстинктивно начинает посасывать пальцы Юнги, проворно слизывая с них свой же вкус. Он закрывает глаза, стараясь сосредоточиться на этом ощущении, на том, как пальцы Юнги двигаются у него во рту, поглаживают внутреннюю поверхность щёк, как будто дразня и разжигая ещё большее желание. Каждое прикосновение кажется мучительным, но Чимин послушно подчиняется, замерев в ожидании следующего шага со стороны мужчины. — Тише, мой хороший, тише, — голос Юнги становится хриплым от возбуждения, и Чимин слышит, как тот быстро развязывает шнурок на своих домашних хлопковых штанах, затем лениво стягивая их ровно под яйца и оставляя лишь напряжённый, пульсирующий член на свободе. Вид этого зрелища заставляет сердце Чимина забиться ещё сильнее, в груди появляется тяжёлое, тягучее чувство предвкушения. — Сейчас всё будет, — шепчет обещающе, и, достав пальцы из тёплого, послушного рта Чимина, проводит сжатым кулаком по своему стоящему стволу, смазывая его слюной. Звук этого движения, влажный и почти неприличный, разносится по кухне, вызывая у Чимина новую волну дрожи, которая проходит по всему телу. Чимин не может сдержаться и послушно выгибается, выпячивая попку навстречу Юнги. Его тело буквально кричит о том, как сильно ему этого хочется, показывая это всевозможными тихими постанываниями и откровенными позами. Он чувствует, как горячая ладонь Юнги грубо шлёпает его по ягодице, звук этого шлепка отдается эхом в тишине, и Чимин издаёт слабый стон, полный желания и покорности. Юнги усмехается, прижимаясь к нему ближе, его член, влажный и горячий, скользит по голой, мокрой промежности Чимина, дразнит его, но не проникает внутрь. Юнги наслаждается тем, как малыш под ним начинает медленно дрожать, чувствуя каждое движение, каждую ласку. Чимин не может больше сдерживать свои эмоции и истерично похныкивает, его бедра сами собой начинают двигаться в такт с чужими властными движениями, желая большего, того самого освобождения, которое ему обещали. Юнги кайфует от всего происходящего, чувствуя, как Чимин буквально тает под его прикосновениями. Он проводит головкой члена вдоль чужой горячей промежности, легко скользя по влажной коже, но намеренно избегая того, чтобы проникнуть внутрь. — Ты так сладко хнычешь, малыш, — хрипло шепчет Юнги, слегка прикусывая шею Чимина, оставляя на ней едва заметные следы своих зубов. Его слова отдаются эхом в голове Чимина, и тот лишь слабо кивает в ответ, его тело уже не способно скрывать, насколько ему этого хочется. Снова инстинктивно подаётся назад, пытаясь поймать член и желая скорее ощутить его внутри себя, но тот только усмехается, дразня и играя с ним, заставляя желание нарастать с каждым мгновением. Чимин чувствует, как по его спине пробегает дрожь, когда Юнги продолжает ласкать его нежно и уверенно, давая обещание неизбежного наслаждения. — Юнги, пожалуйста… — шепчет Чимин дрожащим от нетерпения и желания голосом. Он не может больше терпеть эту сладкую пытку, ему нужно больше, нужно ощутить Юнги внутри себя. И мужчина, хрипло усмехнувшись, сжаливается над ним. Приставляет влажную текущую головку к маленькой сжимающейся дырочке и входит слитным плавным толчком, замирая ненадолго. Чимин запрокидывает голову назад, его губы сами собой раздвигаются, выпуская стон, полный облегчения и наслаждения, которого он так долго ждал. Юнги начинает двигаться медленно, плавно, как будто смакуя каждый момент, давая малышу возможность ощутить каждое проникновение, каждую волну удовольствия, которая накатывает на него. Чимин послушно расставляет подрагивающие ножки шире и опирается о раковину руками, прогибаясь в пояснице. Юнги хватается за мягкие пышные бёдра, наконец, ускоряясь, и принимается ритмично вбиваться в громко хлюпающую вагину, с каждым толчком шлёпаясь полными яйцами о мокрую натруженную вагину. Наслаждается каждым мгновением, чувствуя, как Чимин под ним постепенно теряет контроль, поддаваясь волнам удовольствия, накатывающим одна за другой. Его движения становятся более решительными, он ускоряется, чувствуя, как его член глубже проникает в тесную, горячую вагину Чимина, которая жадно принимает его снова и снова. — Вот так, малыш, — выдыхает Юнги, его голос хриплый и пропитанный удовлетворением, как у довольного сытой жизнью кота. Он чувствует, как пальцы Чимина судорожно сжимаются на краю раковины, а его тело выгибается, подаваясь ему навстречу, стремясь к ещё большему наслаждению. Малыш тихо разбито стонет, надсадно всхлипывая. Весь дрожит от напряжения, а бёдра, хотя и подрагивают, послушно остаются широко расставленными, позволяя Юнги проникать ещё глубже. Его мысли смешиваются в сладкой неразберихе, остаётся только одно желание — ощутить вкусный крепкий член как можно полнее, как можно глубже и дольше. Юнги продолжает задавать темп, его движения становятся всё более резкими, каждый толчок приносит Чимину новую волну острого наслаждения. Он чувствует, как хрупкое тельце под ним откликается на каждый его рывок, сжимаясь и расслабляясь в идеальном ритме. Чимин не может сдержать громких стонов, вырывающихся из его груди и перекрывающих даже звуки хлюпающей киски и шлепков яиц о его плоть. — Как же ты хорошо принимаешь, малыш, — восторженно хрипло шепчет Юнги, склонившись над ним, его голос дрожит от напряжения и нескрываемого удовольствия. Он ощущает, как жар разливается по его телу, концентрируясь в низу живота и вот-вот готовясь выплеснуться в эту любезную тесноту. Чимин, чувствуя, как его движения члена в его вагине ускоряются, заставляя с каждым толчком ударяться грудью о раковину, не может больше держать себя в руках. Его руки, сжимающие мебель, начинают скользить, он выгибается ещё сильнее, почти поднимаясь на цыпочки, чтобы быть ближе к Юнги и чувствовать его член внутри себя как можно глубже. Каждый новый толчок отзывается в теле горячей волной, и малыш, закрыв глаза, ощущает, как на грани его сознания разрастается нарастающее чувство приближающегося оргазма. Юнги, чувствуя, что Чимин уже близок к пределу, снова ускоряет темп, его толчки становятся жёстче, а хватка на бёдрах сильнее. Он тянет пышную попу на себя, снова и снова втрахиваясь с грубой силой, почти теряя контроль над собой от нарастающего возбуждения. Чимин под ним стонет всё громче и разрушаннее, его голос становится хриплым и прерывистым, и с каждым новым движением он всё ближе и ближе к желаемой разрядке. Юнги склоняется над ним, ощущая, как его собственное тело напрягается, готовясь к финальному рывку. Замирает на мгновение, прежде чем сделать последний резкий толчок, ощущая, как узкие стеночки киски туго сжимаются вокруг его члена, и с громким рыком кончает внутрь мягкой податливой вагины. Чимин, не сдержавшись, громко вскрикивает, содрогаясь в оргазме всем телом и мягко оседая на пол на негнущихся ногах. — Тихо-тихо, — Юнги вовремя подхватывает его под руки, прижимая безвольное тело к своему разгорячённому и взмокшему. — Сейчас, — выключает воду в кране и, сняв с себя брюки, подхватывает Чимина на руки, относя на кровать. — Ещё хочу, — заплетающимся языком лепечет малыш, чувствуя, как по его бёдрам стекает вязкая сперма. — Какой ненасытный, — усмехается Юнги, опуская ценную ношу на матрас. — Будет тебе «ещё» попозже. А сейчас давай приведём тебя в порядок. Чимин слабо угукает, плюхаясь на спину и разводя ноги, позволяя мужчине обтереть его тёплым полотенцем. Попозже так попозже.

***

Второй раз Юнги также подкрадывается к нему со спины, когда малыш самозабвенно танцует под музыку в наушниках, пылесося при этом комнату. У него в доме охуенный мужчина и ударить в грязь лицом не хочется, поэтому он целый день ходит и придирчиво осматривает свою квартиру, поправляя вещи то там, то тут, чтобы было точно идеально. Юнги на это всё равно, если честно, самое главное «идеальное» носится по квартире в коротком халатике без трусов, сверкая голенькой попкой перед самым носом. — Ну просто прелестный, — урчит Юнги, довольно грубо нагибая Чимина над спинкой дивана и тут же входя в податливую растянутую утренними ласками дырочку. Чимин слабо трепыхается в его руках, снова расставляя ноги шире, чтобы мужчине было удобнее втрахиваться в него в нужном темпе, и разбито стонет, чувствуя на своей шее чужую ладонь. Юнги слабо рычит, сдавливая шею аккуратно, но ощутимо, чётко контролируя происходящее и отслеживая каждую эмоцию на лице младшего. — Ещё, — хрипит Чимин, накрывая чужую руку своей и сжимая сильнее. — Пожалуйста… Юнги восторженно присвистывает, послушно смыкая пальцы посильнее, но всё ещё внимательно следя за состоянием младшего. Киска вокруг его члена принимается судорожно сжиматься и разжиматься, будто готовясь к стремительному оргазму. Чимин распахивает рот и закатывает глаза от удовольствия, принимаясь подаваться бёдрами назад так, чтобы каждый резкий толчок члена ощущался ещё глубже, ещё полнее. — Кончай, давай, малышка, — Чимин хочет возмутиться, что он, вообще-то мальчик, а не девочка, но, почувствовав, как другой рукой мужчина ласково принимается наглаживать его клитор мягкими круговыми движениями, приближая ещё ближе к оргазму, замолкает, концентрируясь на своих ощущениях. — Нечестно, — хрипит, всеми силами сжимая мышцы влагалища, чтобы продержаться ещё подольше, но у Юнги на этот счёт свои планы. Ласково ущипнув клитор, он тут же шлёпает по нему кончиками тремя пальцев, в этот момент другой рукой сжимая нежную шейку сильнее на несколько мгновений, и ускоряется, тараня красную киску в бешеном темпе. Чимин зажмуривается и вскрикивает, непроизвольно сжимая член в себе и мешая ему двигаться. С громким стоном кончает на чужую ладонь, пачкая её в вязких склизких выделениях, и обессиленно повисает на спинке дивана, предоставляя своё тело в свободное пользование. Юнги хрипло скалится и, вернув руки на соблазнительные бёдра, принимается вколачиваться в нужном ему ритме, наслаждаясь слабыми подрагиваниями тельца под ним. Ему хватает ещё несколько быстрых движений, чтобы, толкнувшись особенно глубоко, замереть и кончить внутрь нежной вагины. Чимин слабо хнычет, чувствуя, как семя снова стекает по бёдрам, и позволяет поднять себя на ручки, чтобы унести в ванную умываться.

***

— Я в магазин быстренько схожу, — выкрикивает Чимин из комнаты, стягивая с тела халатик, и открывает шкаф, уже хватаясь за вешалку с любимым худи, когда его резко обхватывают за талию и валят на кровать рядом. — Ю-юнги? — Ты слишком сладкий, — пожимает плечами мужчина, стягивая с пухлых бёдер тоненькие кружевные трусики. — А вот это всё очень даже лишнее, — Чимин пытается протестовать, но его голос звучит неубедительно, полный больше смущения и податливости, чем настоящего сопротивления. — Юнги, мне за продуктами нужно, — хнычет, но его тело уже подчиняется знакомому приказу, и он послушно переворачивается на животик, становясь в коленно-локтевую, утыкаясь лицом в свои руки. — Я закажу тебе их на дом, — отмахивается Юнги, как будто это совершенно неважно. Его внимание полностью сосредоточено на Чимине, который послушно стоит перед ним, готовый принять всё, что ему предложат. Юнги сплёвывает на гордо стоящий член, смазывая для лучшего скольжения, и приставляет его к натруженной за день киске, которая всё ещё жаждет его в себе, любезно истекая смазкой. Чимина выгибает на кровати, когда мужчина входит медленно до самого основания, головкой проходясь по всем самым чувствительным точкам внутри влагалища. Разбито хрипло стонет, чувствуя, как горло уже начинает щипать от такого количества стонов за день. Он чувствует, как Юнги движется внутри него, глубоко и размеренно, как будто смакуя каждый момент, наслаждаясь тем, как его член заполняет каждый уголок маленькой вагины, добираясь до тех мест, которые вызывают самую сладкую дрожь. — Ах, Юнги… — шепчет Чимин, его голос прерывается от нарастающего удовольствия, которое разливается по всему телу. Юнги, замирая на мгновение, чтобы почувствовать, как Чимин сжимается вокруг него, медленно начинает двигаться, чувствуя, как напряжение появляется в его собственном теле. Движения становятся более решительными, он ускоряется, чувствуя, как Чимин под ним начинает поддаваться, его бёдра двигаются в такт с каждым толчком, стремясь получить ещё больше. — Ты мой хороший мальчик, — шепчет Юнги, наклоняясь ближе к Чимину, горячим дыханием обжигая чужую спинку и вызывая мурашки по всему телу. — Просто будь таким же послушным, и я дам тебе всё, что ты хочешь. Чимин закрывает глаза, его мысли полностью погружены в ощущения, а тело полностью отдаётся Юнги. Он чувствует, как каждое движение мужчины приносит ему новую волну удовольствия, когда его тело сливается с каждым толчком, а маленькая вагина всё сильнее сжимается вокруг вкусного члена, стараясь выдоить до последней капли. — Ах, я больше не могу, — хрипит в свои же руки и тянет одну ниже, ладошкой накрывая изнывающий клитор. — Давай, малышка, не держи в себе, — усмехается хитро, снова ускоряясь уже в погоне за собственным скорым оргазмом. Чимин пропускает очередной феминитив мимо ушей, принимаясь яростно натирать пальчиками чувствительную бусинку, стараясь довести себя до разрядки как можно скорее. Юнги шлёпает его двумя ладонями по попе так неожиданно, что его ягодицы на секунду обжигает жаром боли, а после он чувствует, как волна удовольствия расползается по всему телу, концентрируясь между дрожащих ножек и подталкивая к краю. — Юнги-и-и, — Чимин громко воет, зажимая клитор между двумя пальчиками и громко кончая, уже почти насухую и гораздо короче по сравнению с прошлыми разами. — Да, молодец, отлично, — хрипло поощряет Юнги и, стиснув зубы, с шипением выходит из мягонькой киски, додрачивая член, чтобы кончить на покрасневшие от интенсивных шлепков нежные молочные бёдра. С тихим рыком он покрывает кожу белым густыми семенем, пока Чимин изнеможённо падает на кровать, тут же прикрывая глаза от усталости. Юнги усмехается, садясь на свои пятки и зачёсывая мокрые волосы со лба назад. — Я усталь, — разбито и загнанно шепчет Чимин, на что мужчина заливается ярким смехом.

***

Чимин слабо мычит себе под нос навязчивую мелодию в душе, смывая с себя пену от клубничного геля. Он очень устал. Кто же знал, что качественный секс — это ещё то кардио, если заниматься им неожиданно и несколько раз в день? Юнги оказался охуенным чутким любовником, который всегда чётко знает его предел и уверенно водит по самой чуткой грани удовольствия. В глубине души малышу даже хочется, чтобы он сейчас вошёл к нему в ванную и нагнул над стиралкой, но организм шепчет, что это очень плохая идея. Его нежная дырочка вся распухла, явно не привыкшая к таким марафонам, а голосовые связки больно напрягаются каждый раз, когда он пытается что-то говорить. Юнги буквально в прямом смысле его затрахал. — Кро-ошка, — хриплый голос раздаётся сзади слишком неожиданно, и Чимин с тихим вскриком подпрыгивает, тут же поскальзываясь на пене и почти падая. — Хах, я тоже тебе рад, — усмехается мужчина, вовремя подхватывая падающего малыша. — Юнги, — Чимин переводит дыхание, опираясь о мощные плечи. — Ты… опять? — шепчет почти жалобно, трогательно сведя бровки к переносице. — Я придумал кое-что, — усмехается Юнги, крепко фиксируя Чимина за бёдра, заставляя его замереть в предложенной позе. — Не двигайся, хорошо? Чимин, почувствовав, как член Юнги скользит между его плотно сведёнными ножками, едва заметно кивает. Его дыхание становится более прерывистым и заметно сбивается, когда он, замерев в ожидании, наблюдает за сосредоточенным Юнги. Он ощущает, как влажная головка члена раздвигает его половые губки, мягко касаясь клитора и вызывая в теле новые слабые волны возбуждения. Чимин слабо поскуливает и лбом упирается в чужую мощную горячую грудь, позволяя мужчине доминировать над ним и управлять каждым его движением. Юнги, наслаждаясь видом Чимина в таком состоянии, начинает двигаться медленно и осторожно, растягивая удовольствие и создавая ещё большее напряжение. Каждый новый толчок вбивает член между плотно сведёнными пухлыми бёдрами, добавляя в их порочное соединение ещё больше страсти. Движения плавные и ритмичные, он выверенно дозирует амплитуду, заставляя Чимина стонать в ответ. — Вот так, да, отлично, — буквально мурлычет на чужое ушко, начиная осыпать высокий лоб Чимина поцелуями. Губы мягко касаются горячей кожи, оставляя за собой лёгкие невесомые следы, которые только усиливают ощущения Чимина. Его тело продолжает дрожать от нежности и возбуждения, и он тихо выдыхает, распахивая губы и зажмуриваясь от приятных ощущений. Чувствуя, как член раздвигает половые губки, идеально лаская набухший клитор, его бёдра сами собой подстраиваются под чужой заданный ритм, стремясь получить ещё больше удовольствия. Юнги, ощущая, как Чимин становится всё более возбуждённым под его прикосновениями, ускоряет темп ещё больше. Его движения становятся более уверенными и с каждой секундой всё более настойчивыми, чтобы скорее привести их обоих к финишу. Чимин, весь дрожащий от желания, чувствует, как его тело почти теряет контроль. Он стонет всё громче, а его бёдра инстинктивно двигаются в такт с движениями Юнги, стараясь получить большее наслаждение от каждого нового толчка. Дыхание становится совсем прерывистым, а каждый стон, вырывающийся из его губ, наполнен мольбой и сладким желанием. Юнги, почувствовав, что малыш уже близок к оргазму, усиливает свои движения и фиксирует Чимина за бёдра, не позволяя ему двигаться и продолжая вбиваться в него, заставляя его тело сжиматься и пульсировать от накатывающего удовольствия. — Вот так, — шепчет Юнги, его голос дрожит от возбуждения. — Почти, ещё немного. Тебе нравится, когда я так с тобой играю? Чимин, несмотря на прилив удовольствия, слышит слова Юнги и слабо обессиленно кивает, отвечая на каждый вопрос тихим вымученным стоном. Его тело дрожит от желания, и он чувствует, как его бёдра сильнее сжимаются вокруг толстого члена, готовясь к финальному рывку. — Хороший мальчик, — шепчет Юнги и, толкнувшись в последний раз намеренно чуть выше, чтобы головкой точно задеть клитор, кончает на мокрую пульсирующую киску, наблюдая, как Чимина в ответ выгибает дугой от короткой вспышки удовольствия. Малыш надсадно всхлипывает, падая в чужие ласковые объятия, и заполошно дышит, стараясь прийти в себя. Короткий оргазм помог телу расслабиться ещё больше и теперь у него как будто даже нет сил стоять прямо на ногах. — Маленький, — тихо смеётся Юнги, ласково поглаживая малыша по мокрым волосам. — Я всё, я больше н-не могу, — заплетающимся языком выдаёт Чимин, прикрывая глаза и почти тут же проваливаясь в дрёму на подрагивающем от смеха плече Юнги. — Всё-всё, обещаю, — улыбается Юнги и оставляет короткий поцелуй на чужом виске, прежде чем аккуратно начать обмывать еле стоящего на ногах малыша, чтобы после отнести в уютную тёплую кроватку, где будет непременно обнимать всю следующую ночь.