Просчитался?

— Господин, Бан, там… — Молодой человек с чёрными короткими волосами едва поспевал за боссом. — Что-то срочное? — Он резко остановился и вперил острый взгляд, выжидая ответа. — На сегодня точно нет… — Сынмин, правая рука по ведению дел в клубе, даже готов был врасти в чёрный мрамор пола. — Это может подождать до завтра. — Вот и прекрасно. Я хочу выпить и расслабиться. Чтобы разбавить напряжённую обстановку, Сынмину требовалось быстро ориентироваться. — Организовать в вашем офисе или вы, может, спуститесь в зал? У нас новая команда танцоров, ещё и новое шоу. Может, вам понравится. — Клиентам нравится? — Да, господин Бан, они в восторге! — Напряженная улыбка разрезала лицо в надежде, что это как-то сделает прозвучавшие слова Сынмина более правдоподобными. Бан, с лёгким прищуром, изучающе прошёлся по его лицу. — Это что такое? — В смысле? Что вы имеете в виду?— Сынмин растерянно посмотрел по сторонам, недоумевая. — Ничего. Ничего. — Бан усмехнулся сам себе и почти нежно похлопал по щеке сотрудника, — Всё хорошо. Просто устал. Медленно выпуская воздух из лёгких, который почти что успел закипеть за это время, что он задержал дыхание, не зная, что ожидать от босса, он сразу нырнул в телефон. — Сейчас свободна только одна випка, угловая, и пара стандартных столиков дальше от сцены. Ваша випка будет оформлена в кратчайшие сроки. Можете спускаться в зал. Бан кивнул. — Спасибо за работу, Сынмин, — и направился на вибрирующий звук приглушённых клубных басов. Как бы паршиво ни шли сегодня дела, но нужно посмотреть на обстановку в зале. Они только вот снова набрали команду танцоров, которые обошлись в солидную сумму. Непонятно, за что платить такие деньги. Они уже работали три ночи в клубе Бана. Словам Сынмина можно верить, что ребята хорошо работают и клиенты довольны, но и самому стоит проверить. С такими мыслями он спускался по крутой лестнице, подсвеченной неоном, со второго этажа. Быстрыми шагами, едва касаясь пальцами шершавой поверхности стен, он в момент окунулся в море из ритмичных битов, мокрых разгорячённых тел, которые толклись в коридорах перед основным залом и баром, а всё потому, что основной танцпол был занят для номера танцоров. Он ловко протиснулся через толпу в сторону свободной только для него випки, где уже покоилась светящаяся пирамида с огромной бутылкой дорогого коньяка на вершине, в окружении разнообразных закусок и фруктов. Ровными рядами на подставке покоились двадцатимиллиграммовые стопочки из плавных линий стекла, напоминающие каллы. В ведёрко со льдом хотелось засунуть голову, чтобы остыть за весь напряжённый день. Он отпустил менеджера столика и, сам себе оформляя стакан с алкоголем, краем глаз поглядывал на выступление новеньких. Пятеро тренированных молодых ребят очень хорошо справлялись со своим делом, ловко вылепляя своими телами, как из пластилина, красивые формы и двигаясь под музыку, которая не входила в плейлист клуба — вероятно, это их подборка для шоу. Нет более яркого приёма для привлечения внимания, чем тишина в бесконечно шумном клубе, которая наступила с завершением трека. Кристофер Бан напряжённо наклонился, уперев локти в широко разведенные колени, покачивая янтарную жидкость в стакане со льдом. Только один тусклый свет прожектора облизывал пятерых танцоров, которые, пытаясь отдышаться, снимали белые пиджаки с влажных тел, оставаясь в майке и брюках, откидывая их в сторону диджейского пульта, как белые флаги. «Ладно… Интересно…» — промелькнуло где-то в мыслях Бана. Он провёл по своей нижней губе большим пальцем, оценивая каждого из команды, пока взгляд не зацепился за самого высокого из команды. До этого в хореографии он был чаще позади всех, поэтому не особо выделялся, а теперь… Эти длинные ноги, переходящие в узкую талию, которую вполне можно было бы обхватить двумя руками Бана… Начался новый трек. Медленный, чувственный… И под прицелами множества красных лазеров пятеро опустились на колени посреди танцпола. Сейчас он был посередине, и большая часть красных точек, вычерчивала на белом полотне ткани и кожи те пути, по которым сам бы Бан был бы не против пройтись губами, языком, прикусывая и оттягивая кожу. Плюсы того, что эти випки были расположены на возвышении, в том, что ничто не перекрывало вид на танцпол, даже когда нечто происходило совсем у мраморного глянца, поглощающего свет клуба — он был как на ладони… Было даже заметно, что он возбуждён от количества глаз, лапающих его в этот момент, соски ярко выделялись под тонкой тканью белой мокрой майки, широкие сильные плечи и руки двигались плавно, что казалось, не могло идеально сочетаться, и движения должны были быть более резкие, но на удивление он мог по-разному — вкладывая силу во время бита и мягко двигаясь телом в промежутках, волнующимся морем… Когда во время очередного движения он запрокинул голову, оголяя мощную шею, по которой жемчужно стекали крупные капли пота, выставляя её напоказ, Бан осушил стакан с коньяком залпом, не имея возможности даже оторвать глаз от такой сексуальности. «Ладно… Ребята стоили того, чтобы платить им такие деньги», — ему пришлось это признать. Если Кристофер Бан был дьяволом, то этот парень был демоном искушения, и если демоны под началом дьявола, то и этот танцор Его. Рассеянный луч света разделился на пять, и танцоры, поднявшись с пола, медленно направились по столикам, развлекая клиентов, танцуя, соблазняя. Бан на мгновение растерялся, когда они начали расходиться по залу, и, вернув взгляд на танцпол, нахмурился, не обнаружив того парня. Когда несколько новых кубиков льда, с едва слышимым звоном, отправились в пустой стакан, и две новые стопки коньяка облизнули их, непривычно яркий свет резанул сетчатку, и перед ним подсветился силуэт танцора, который перед столиком Бана сделал пару оборотов на 360 градусов, делая бёдрами волны. На полоске нежной кожи между брюками и задранной в танце майкой, где собирались бисеринки влаги, показалась маленькая родинка, которую захотелось смазать губами. Бан поднял глаза к лицу танцора, на котором запечатлелось удовольствие в прикрытых от яркого света глазах и закушенной пухлой губой, мокрые длинные кудри липли к лицу, будто нарисованными вензелями. Танцор опустил лицо и они пересеклись взглядами. Впору было бы, если бы прогремел гром и вспышка молнии разрезала бы пространство между ними, но ничего подобного не случилось, хотя случилось. Бан откинулся на спинку кожаного дивана и поднял руку с бедра в приглашающем жесте. Длинные ноги ловко обогнули низкий столик випки и разведёнными разместились перед ним. Музыка продолжалась, бедра перед Баном плавно двигались. На уровне глаз была та самая родинка. Свет прожектора, который фокусировался на танцоре, выключился тогда, когда большая рука в крупных кольцах легла на поясницу парня и притянула к лицу, чтобы исполнить то, чего ему так хотелось. «Сынмину надо дать премию» «Такой сладкий под тонким слоем соли» Чувственные губы быстро нашли едва ощутимый бугорок во впадине линии пресса, уходящей под пояс брюк, и слегка втянули эту родинку, нежно зализав это место. Нежная кожа под губами неровно подрагивала. Бан положил другую руку на ягодицу и, нехотя отрываясь от сладкого местечка, посадил парня себе на колени. Тело, будто вылепленное из белой глины, нависло над ним, упираясь ладонями в обивку по бокам от головы Кристофера Бана. У него сильное тело, но не для реального применения этой силы, а только для красоты, тогда как сам Бан тренировался именно для применения этой силы, что выдавало его грубоватыми движениями во всём. — Хёнджин. Наливные губы перед Баном облизнулись, и плавные медленные движения бёдрами заиграли по-новому, по траектории, намеченной ширинкой под ними. — Мне звать тебя папочкой? — Усмешка разрезала половину красивого лица. Он играл осознанно в эту игру и пытался просчитать, какие же будут ставки. Лёд, как в стакане с коньяком, в глазах Кристофера впечатался в красивое лицо танцора. — Какая пошлость. Только попробуй. Зови меня Крис. — Крис… — Хёнджин задумчиво попробовал имя на языке, наклонившись ниже к лицу напротив. Его голос прозвучал достаточно громко, но приглушённо, будто бы шёпотом, оставляя долю интимности происходящему. Кристофер придерживал парня за двигающуюся в такт музыке поясницу, поглаживая пальцем в том месте, где он нащупал чувствительную ямку. Со стоном влажные чёрные пряди откинулись назад, когда губы накрыли выпирающую бусину соска через майку и прикусили. — Правила игры задаю я, и ты только что проиграл. — Кристофер сжал бедро, покрытое плотной белой тканью. Глаза Хёнджина неподдельно и совершенно непрофессионально подёрнулись поволокой. Кристофер пошёл дальше и прижал к своему тазу Хёнджина, едва не раздвигая через ткань ягодицы, сам проводя телом в руках по своему члену. Пальцы грубо прошлись между ягодиц. Хоть и была преграда в виде брюк и боксеров на Хёнджине, но всё равно это действие прострелило его поясницу, заставив непроизвольно выгнуться дугой, выдыхая почти что в губы Кристофера. — Заберёшь награду прямо тут? Кто-то может позвать охрану… — он воровато посмотрел по сторонам. Кристофер поймал лицо парня в руку и остановил его взгляд на себе. — И часто ты так легко отдаёшь награду? В моём клубе с клиентами не спят — таковы правила. Страх, из-за осознания, кто перед ним, потушил пламя страсти в глазах танцора, оставляя лишь догорающие угли — он просчитался, он облажался на четвертую ночь работы в этом клубе. Его напарники убьют Хёнджина быстрее, чем придёт сообщение, что его уволили, и им придётся менять всю картинку поставленной хореографии снова. Парень было рванулся встать с мощных бёдер Кристофера, но тот его схватил за талию, удерживая на себе. Он был в растерянности. По сути, он мог бы сам сейчас позвать охрану, но каков был бы смысл в этом, когда перед ним сам босс клуба, он мог бы и попытаться вырваться и уйти, но это больше было бы похоже на истеричность, что было бы непрофессионально, ко всему прочему и не хотелось уходить. Он увидел Кристофера, когда тот только устроился в своей випке с коньяком. Взгляд исподлобья, каким он осматривал всех танцоров был жутковатым, но притягивающим внимание, а если у него ещё и нехилые суммы на счетах, то можно было бы окунуться в V-образный вырез пиджака, надетого на голый торс, и под него и быть на этом мужчине в то время, как ему бы насчитывались нули к его банковской карте. Просчитался. Проиграл. Теперь нужно было достойно выйти из этой ситуации… Хёнджин закатил глаза. — Разве я неправильно сделал выбор, подойдя именно к твоей випке, Крис? — А ты не глупый парень, Хёнджин… Это звучало двусмысленно, и невозможно было определить говорил ли Кристофер о том, что тот сделал правильный выбор, куда подойти, или о том, как красиво он смог выкрутиться своим вопросом. Оставалось ясно одно… Кристофер пятернёй пропустил пряди на затылке Хёнджина, слегка оттянув голову назад, а другой рукой прошёлся пальцами по позвоночнику вниз, затем ещё ниже, накрывая и сминая ладонью ягодицу, выжимая новый стон. — Пойдём наверх в мой офис. На угли в глазах танцора подуло будто штормовым порывом ветра и закололо в кончиках пальцев. Он определённо хотел Кристофера и путей отступления уже не было. И само осознание, что они делают это всё в клубе, подливало масла в огонь. Раньше всё так далеко не заходило с другими клиентами. Они просто обменивались контактом, и когда заканчивалось рабочее время, он писал место, куда клиент должен был приехать. А сейчас на нём может быть столько глаз, пока он недвусмысленно рассиживается на коленях босса, что это и пугало и возбуждало одновременно. Трек уже закончился, и значит, скоро его начнут искать танцоры из команды. — Хорошо. Кристофер без лишних слов поднялся на ноги, удерживая парня под ягодицы, и, подождав, пока тот опустит ноги, направился в сторону лестницы, ведущей неоновыми огнями туда, где офис, где гримёрка ребят по соседству. «Твою мать…» — мысленно пронеслось множество мыслей о том, чтобы не попасться на глаза сотрудникам и членам танцевальной группы, и ещё их будет разделять всего лишь стена… Кристофер открыл магнитным ключом дверь офиса, и подождал, пока Хёнджин быстро нырнёт в помещение, чтобы закрыть дверь. — Если ты переживаешь, что по соседству гримёрка — не волнуйся. Это — клуб. Тут везде хорошая звукоизоляция. — Он хищным зверем медленно направился к Хёнджину, оттесняя его ближе к дубовому огромному столу, сделанному будто из цельной кроны дерева. Когда бёдра в белых брюках коснулись полированной поверхности, Хёнджин опёрся ладонями позади себя и выжидательно наблюдал за Кристофером. Напряжённым тут теперь был только он. Кристофер подошёл ближе и, приобняв, притянул Хёнджина к себе. Он не собирался с ним особо церемониться, но и грубияном не был, поэтому первые мягкие поцелуи прошлись от ложбинки в районе ключицы и потянулись болезненно медленно, медленно, слегка царапая кожу острыми зубами. Он задержался на мочке уха, слегка покусывая мякоть, где было кольцо из нержавеющей стали. Хёнджин стал понемногу расслабляться, откидывая голову, давая больше простора для действий Кристофера. Руки цеплялись за плечи пиджака, не то желая притянуть к себе, не то, чтобы просто не начать падать, хотя ниже уже было некуда. Бан провёл рукой по подтянутой грудной клетке, и недовольно оторвался от Хёнджина, чтобы снять ненужную ткань. Хотелось чувствовать под пальцами бархатную кожу, трепетно реагирующую на ласку. Он потянулся по столу к самому бесполезному канцелярскому предмету в наши дни. Перехватив за рукоять коллекционный канцелярский нож, Кристофер приставил его к животу Хёнджина, поймав в его взгляде панику. — Майку тяжело будет снять с твоего мокрого тела, — и, нырнув под ткань, поддел её остриём и резко рванул на себя. Разрываемая ткань затрещала настолько громко, что даже после клубного грохота казалась оглушающей для Хёнджина, когда у него и так в ушах отбивались биты его сердца. Это всего лишь канцелярский нож, но если он не режет, то рвёт, как и сам страх Хёнджина рвёт его нутро. Когда в крепких руках порвался последний участок, соединяющий обе части вещи, Кристофер почти сорвал с парня ткань и приник к груди, оставляя следы засосов на нежной коже. Хёнджин никогда не был особо впечатлительным, но казалось, что он потеряет сознание от смешения чувств. Раньше он держал всё под своим контролем, но тут бразды правления были выхвачены, и ему просто нужно было отдаться потоку. Это было сродни самоубийству, но в руках Кристофера похоже, что даже самоубийство было бы непозволительной роскошью — он контролировал, он брал что хотел. В какой момент у Хёнджина начали подкашиваться его коленки, он и сам не заметил, рвано дёргаясь всем телом вниз, пытаясь найти ещё какую-либо опору. Мясистые губы добрались до приоткрытого рта Хёнджина, которому не хватало воздуха, и Кристофер начал поглощать весь воздух вокруг него и даже из лёгких. Он целуется страстно, властно, ни секунды не сомневаясь, что под его губами будут согласны задохнуться, но будут отвечать с той же страстью, что и делал сам Хёнджин. Одна рука Бана, удерживающая танцора над столом, скользнула к ширинке белых брюк и ловко управилась, чтобы быстро расстегнуть, начав спускать ненужные вещи — брюки сами упали на пол, боксеры туда же. Хёнджин расстегнул пару пуговиц на пиджаке Криса, чтобы можно было удержаться за его мощную талию. Он только сейчас в полной мере осознал, насколько огромным был Кристофер. С учётом даже того факта, что у Хёнджина большие ладони, он едва ли смог наполовину обхватить пальцами эту мощь перед собой, и эта спина бугрилась под его пальцами крепкими мышцами. Этот мужчина — настоящая машина для убийств. Собьёт, как поезд на скорости и не заметит даже. Хёнджина начало мазать от возбуждения. У него ещё такого не было. — Мне нравится твоё тело. Ты сильный, Крис,— похоже, что он уже сам не понимал, что говорит мысли вслух, поэтому Бан даже не отвечал, продолжая очередную ласку. В руках Кристофера было душно. Это обволакивало в некий кокон похоти, которая только росла с геометрической прогрессией. — Повернись. — Голос Бана прозвучал ниже обычного, с хрипотцой того, кто не пил воды уже целую вечность, и сам развернул Хёнджина перед собой, наклонив над столом. Белая широкая спина, плавно перетекающая в узкую талию и бёдра, выделялась на фоне тёмной поверхности стола, освещаемая только едва достающим светом от уличных фонарей за окном офиса. Ягодицы выпирали над столом двумя небольшими аппетитными полушариями. Кристофер погладил расслабленное тело перед собой, наблюдая, как Хёнджин буквально затаивает дыхание, в момент, когда он касается тех мест, откуда начинают пробегать очередные волны возбуждения. — Подожди меня секунду. Хёнджин поднял голову со своих сложенных рук, провожая мутным взглядом Бана, который обогнул стол, чтобы достать что-то из ящика. Нечто предсказуемое. Без него стало резко холодно, что заставило поёжиться разгорячённое ласками тело. Бан не спешил обратно, рассматривая парня перед собой. — Ты же любишь, когда на тебя смотрят, когда лапают глазами, облизывают с головы до пят, не прячь лицо. Я хочу насладиться этой, рождающейся в твоём взгляде с каждым разом всё большей и большей, похотью. — Кристофер снял и положил несколько колец с руки на стол перед глазами парня. Хёнджину хотелось с одной стороны спрятаться, уменьшиться, но нутро рвалось наружу, выпячивая всё, что нужно выпятить — это и нижняя пухлая губа, покрытая слюной из-за беспокойного её облизывания, это и округлые вылепленные плечи, сводящие лопатки, как сложенные крылья, это и ягодицы, вершинами тянущиеся к потолку, в ожидании новых ласк и будущих толчков. Полная тишина щекотала нервные клетки Хёнджина, будто кислородным коктейлем. Криса хотелось везде — снаружи, в его тепле, в его грубоватых руках и поскорее внутри, как можно глубже, но он не собирался умолять. Он не нежное омежное существо, которое будет стелиться, и старался держаться за напускную гордость. Он просто ждал, пока его трогали взглядом, обходя вокруг стола. Это казалось бесконечностью. Коленки, быстро устав, начали подгибаться из-за неудобного положения, и Кристофер остановился сзади него. Мокрые в тёплой смазке пальцы коснулись колечка мышц, не давая ни опомниться, ни подготовиться к столь резкому интимному прикосновению, без всякой моральной подготовки и нежностей вокруг. — Ты же пришёл на работу подготовленный? — Бан не ждал ответа — два пальца с лёгкостью зашли почти по костяшки, выдавливая с горла Хёнджина стон. — Значит, готовился. Молодец… — Пальцы неумолимо продвинулись до предела, и, проверив, насколько растянуты мышцы, вышли только для того, чтобы всунуть сразу три. Если бы Хёнджин мог бы сейчас связно мыслить, то он бы определённо поблагодарил себя за то, что провёл лишние 20 минут в душе перед работой, но всё, что он мог, — это только подавиться собственным не то выдохом, не то стоном удовольствия. Спина выгнулась дугой над столом, он начал подаваться вперёд, и Кристофер удержал на месте Хёнджина, держа его свободной рукой за плечо, обратно насаживая на пальцы. Боль быстро начала смешиваться с удовольствием на грани мазохизма, взрывая сверхновые под закрытыми веками. — Крис, нежнее, блять! — выдавил из себя Хёнджин. Былая самоуверенность отошла на задний план, оставляя желание хоть небольшого комфорта, хоть для начала. — Скажи «Пожалуйста». Где тебя воспитывали? — Три пальца, лепестками неизвестного цветка, резко раскрылись внутри, вытягивая новый протяжный стон. Влажный лёгкий шлепок члена Хёнджина об стол говорил Кристоферу только о том, что ему это всё нравится — нравится, когда немного больно, когда грубо, когда просто берут это гибкое красивое тело. Парень не сразу восстановил дыхание после этого и еле выговорил: — Крис, пожалуйста, нежнее. Я не резиновый. — Судя по тому насколько ты уже запачкал мой стол своей смазкой, то я тебе не верю. Кристофер проворачивал раскрытые пальцы внутри растянутой кишки, выкручивая и душу из Хёнджина так, что он начал хвататься за глянцевую поверхность, крепко впиваясь ногтями, почти что неестественно выгибая тонкие длинные пальцы. Мёртвая хватка исчезла с плеча, и пальцы осторожно вышли из зада. Где-то на фоне с шорохом опустились брюки Кристофера, звонко ударившись пряжкой об пол, и всё остальное в том числе. Мягкий звук фольги, и к растянутому входу уже был приставлен член. Хёнджин медленно выдохнул, чтобы расслабиться, когда этот огромный агрегат начал продвигаться внутрь, но это не помогло. К такому он точно не был готов. Из всех, кто у него был до этого, не было таких больших членов, как у Кристофера. Это было сродни пытке. С глаз непроизвольно брызнула влага. Кристофер неумолимо погружался вглубь, чувствуя пульсацию напряжённых стенок кишечника, дошёл только до половины и остановился, давая возможность Хёнджину привыкнуть немного. Его тело покрылось новой испариной. — Ты что, будешь трахать меня коленом? Что это, блять?! — Тише ты, — Бан поглаживал напряжённую поясницу, успокаивая. — Не преувеличивай. Лучше потанцуй на мне, поработай бёдрами. Ты так хорошо двигаешься. Такой гибкий… Звонкий шлепок по ягодице неожиданно выбил стоны из них двоих. — Двигайся. И Хёнджин начал танцевать, нанизанный на член, медленно привыкая к размеру, пока работал бёдрами, стимулируя и свой в том числе, который уже как по маслу катался по столу. Его лёгкие постанывания мешались с пыхтением, по губе, как у ненормального потекла слюна. Кристофера становилось мало внутри, нужно было больше, глубже, резче. Неудобно. Бан с серьёзным лицом наблюдал за подвижной поясницей и ягодицами, гуляющими из стороны в сторону, вверх-вниз, по кругу, наблюдал, как его член постепенно поглощается нутром Хёнджина всё больше, всё глубже, всё более нетерпеливей. Он не будет увольнять этого танцора, хоть и незнание правил не освобождает от ответственности. Кристофер заломил руку Хёнджина за спиной и вошёл полностью, срывая его на крик, — это было не столько больно для него, а сколько неожиданно. Бан взял размеренный темп, не особо напрягаясь поначалу, просто потрахивая тело под ним. Хёнджина распирало на этом члене. От давления на простату невозможно было куда–либо деться, ещё и этот ленивый темп — он действительно чувствовал себя резиновой дыркой для этого человека, у которого определённо не горели яйца от напряжения с желанием быстрой разрядки, им просто пользовались в удовольствие, чтобы скрасить вечерок. Подобные мысли ещё больше заставляли его скулить на члене Бана. Он не был столь терпеливым. Он больше был склонен к несдержанности в погоне быстрее и ярче кончить, и эту пытку каким-то образом нужно было прекращать, пока его мозги не вытекли расплавленным металлом через уши. Бан отпустил руку парня, переставая вдавливать его в стол, и, взяв крепко за бёдра, пару раз резко вошёл и вышел, приостанавливаясь. — Папочка скоро кончит? — Хёнджин пошёл в ва-банк. — В какой это момент ты стал считать себя бессмертным? Держись крепче, малыш. Сейчас прокачу. Бан подхватил ноги парня, закидывая их себе на пояс так, чтобы тот смог обхватить ими талию, и, впившись пальцами в тазовые кости начал набирать темп. У Хёнджина перехватило дыхание. Он ожидал чего угодно, но не такого поворота, тем более в такую позу. Собственный напряжённый пресс рельефно вжимал его член в поверхность, скользил. В сведённый зад вколачивалось нечто, что просто не оставляло шансов на то, чтобы разбиться на молекулы быстрее, чем это сделает Крис, который определённо заставит Хёнджина помучиться в удовольствии как можно дольше по времени. Соски уже натёрлись о поверхность до жгучей боли, стонать становилось не спасением, а болезненным надрыванием связок, пальцы не доставали до края стола, чтобы держаться. — Ты будешь хорошим сотрудником. Я тебя не уволю, если сам не захочешь сбежать. Тело под Баном, с громким стоном, резко напряглось и выломалось до угловатой формы, сбрасывая с себя все расслабленные округлости, но он продолжал двигаться, практически не обращая внимания на обмякшее тело, которое едва держалось на нём и в его руках. Хёнджин был в сознании, мокрый, переживающий оргазм и уже сверхстимуляцию, от которой сводило кишки внутри в тугой узел. Бан трахал и наслаждался видом трансформации тела Хёнджина перед ним. Родители явно любовно постарались вылепить такое драгоценное и красивое творение — сильное, гибкое, выносливое, что важно. Под его тонкой кожей красиво почти в судорогах поочерёдно сокращались мышцы. Чёрные волнистые пряди волос уже полностью облепили лицо, и оттуда только было слышно сиплое дыхание с натруженного горла. — Если больше не будешь звать меня папочкой, то дам кончить второй раз быстрей. — Бан приостановился, чтобы отдышаться. — Хорошо. Хорошо! Обещаю! Он был на грани того, чтобы сорваться с члена Криса и уползти, либо отпустить себя и кончить второй раз, хоть сверхстимуляция ему никогда не нравилась. Чаши весов перевесили в сторону удовольствия. Бан полностью вышел из Хёнджина, опустил его ноги и развернул лицом к себе, едва успев подхватить парня, который на ногах стоять уже совершенно не мог. Дрожащий танцор с лёгкостью был подхвачен на руки, и Кристофер понёс его вглубь офиса, где опустил на кожаный диван. Он убрал с лица мокрые волосы и быстро на ощупь своими губами нашёл губы Хёнджина, впиваясь в них в жадном мокром поцелуе. Уставшими пальцами парень перебирал короткие волосы Кристофера, отвечая на поцелуй и распаляясь ещё больше. Он согнул свои длинные беспокойные ноги в коленях, не зная, куда их деть — мышцы подрагивали от постоянного напряжения. Бан оторвался от уже опухших в поцелуе губ и, взяв за щиколотки, закинул ноги парня себе на плечи, входя в него по-новой. Рваными резкими толчками он вбивался в Хёнджина, наблюдая, как тот закусывал губы, закатывал глаза от удовольствия, выгибался навстречу ему. Бан гладил грудь, пощипывал соски и будто пересчитывал количество рёбер. Хёнджин сжимался от этого каждый раз, сдавливая его член собой, подгоняя удовольствие обоих. — Кончай, Хёнджин. Это прозвучало влажно, прям возле уха, он даже не заметил, в какой момент Бан наклонился к нему. — Ах, чёрт! На живот брызнула сперма, размазываемая его же членом по напряжённому прессу, Он сильней сжал волосы Криса, всё ещё переживая взрывы оргазма. «Чувственный послушный малый…» — Кристофер мысленно улыбнулся своим мыслям и очень скоро догнал своё удовольствие, пока внутри Хёнджина всё мелко подрагивало и вибрировало. Он кончал долго и много, нежно поглаживая размякшее тело под собой, любуясь. Казалось, Хёнджин даже уснул под ним, когда из приоткрытых опухших губ сошло тихое: — Я доработаю контракт…