судьба

«Помимо сильного притяжения, схожего мироощущения, огромной эмоциональной и духовной привязанности, ещё одна особенность истинных заключается в распознании природного запаха своего партнера. Люди, которые встречаются на улице, могут почувствовать одну или две базовые ноты естественного аромата незнакомца, в зависимости от того, насколько они совместимы. Истинный партнер же чувствует от трех до пяти нот»

Пейдж пахла спелой вишней, несладким какао и жженым сахаром. Именно поэтому в черном Chevrolet Camaro Дерека был ягодный ароматизатор. Два месяца его не обновляли, поэтому запах начал выветриваться. А она покупала древесные ароматические палочки и благовония, ставила их по квартире. Ведь он пах горьким шоколадом, кофейным ликером и древесными нотками. Дерек вылез из машины и, поправив подол пальто, направился в сторону светского благоустроенного кафе, что находился на главной исторической улице города. Ценники в этом месте тоже были светскими, маленькие десерты молекулярной кухни шли от 10 $. Мама никогда не экономила на себе. На входе его окружили заботливые официанты, которые были проигнорированы, потому что альфа заметил Талию, сидящую в отдалении за столиком у окна. Альфа его тоже увидела, поэтому улыбнувшись, помахала рукой. Дерек размотал рукой легкий черный шарф, и крепко обнял поднявшуюся навстречу женщину. Им не нужны были слова, ведь в этом жесте выражалось всё. Всё, что было сказано десятками долгих ночей, закутанных пеленой бесконечной утраты. Талия была с ним в больнице, она стояла рядом в морге, держала его за руку на похоронной церемонии. Она была рядом, но эфемерно, как ангел-хранительница, за что Дерек был ей безумно благодарен. Она не осуждала, не поучала. Она разделила с ним его боль. — Добрый день, сэр. Вы готовы сделать заказ? — Флэт Уайт. Молодой альфа откланялся и удалился. Кафе было украшено в осеннем стиле: на стекла наклеили тонкие оранжевые витражи, через которые яркие лучи закатного солнца, разбиваясь на тысячи осколков, мягко ложились пыльными цветами на узорчатые ковры, резные деревянные столы, мягкие пуфики и лаконичные барные стоки. День, разбившись о квадратные стекла, завешанные узорами цвета раздавленных ягод поздней рябины, схлынул вниз в улицы. Талия пила ярко-желтый облепиховый чай и, откусив карамельную вафлю, спросила: — Куда повезешь его? Дерек метафорически изогнул бровь, выражая немой протест. Талия, игнорируя чужое выражение лица, продолжила. — Этот мальчик ни в чем не виноват. Да и тебя никто не заставляет сразу обрывать прежнюю жизнь и начинать новые отношения. Ему ведь тоже не повезло. Это нужно просто объяснить. — Я себя чувствую Гумбертом Гумбертом — педофилом и несчастным влюбленным. Он ходит в школу. У нас разница 10 лет, какие отношения? У него в голове сейчас «Ромео и Джульетта» и сказки про любовь до гроба. Что мне ему растолковать? Судьба явно решила поиздеваться. — Тебе не жаль мальчика? У него ведь тоже кто-то умер. Не желая лицезреть укоризненное лицо матери, Дерек отвернулся в сторону окна. Начинался мелкий дождь. Вчера он написал на номер с плеча короткое «привет». В ответ получив десяток восторженных сообщений, кривую фотографию спины, извинения за болтливость и рассказ про то, что парень чувствовал каждое похмелье Дерека на протяжении двух недель. За обещание встретиться парень отстал, видимо съедаемый угрызениями совести за чужие сухие ответы. — Я с ним поговорю. Скажу, что ничего от него не жду. Но потом мы разойдемся.

***

— Хочу булку с маком и Джексона раком.. Несколько удивленных взглядов метнулись в угол комнаты. Лидия закатила глаза, и как ни в чем не бывало, добавила: — А ещё пустить мистера Харриса на шашлык. Он женоненавистник, —сделав возмущено-серьезное выражение лица, омега начала пародировать гнусавым голосом, — Снизил мне баллы из-за «неправильного обозначения, мол, черточка в м/с должна быть не косой, а прямой» Что за беспредел? — Ты же сама недавно назвала его толерантнее лактозы? Тихий голос Эллисон произвел впечатление большее, чем разъяренный монолог Мартин. Как только Стайлз зашел в комнату, веселье сменилось на серьезные и готовые к оценке новых дизайнерских решений выражения лиц. Но вместо модельного променада по комнате, омега упал лицом в кровать и промычал в одеяло: «товарищи коммунисты, это фаталити» — А мне нравится. Стилински повернул голову и убийственным взглядом зыркнул на Скотта. Если бы глазами можно было резать людей, то Маккол бы точно растекся лужой по полу. — Я не знаю, что тридцатилетние мужики считают модным. Либо я иду в тапках, либо не иду вообще. Лидия скучающе-изучающим взглядом прошлась по гардеробу, стоявшему в другой стороне комнаты. — Мода проходит, а стиль вечен. По итогу десятиминутных сборов Стайлз был облачен в синие джинсы, одну из своих желтых полосатых рубашек, наверх которой был накинут легкий темно-серый свитер и несколько золотистых ожерелий. — Просто душка.

***

Хейл пожал руку шерифу Стилински, проигнорировав обеспокоенный взгляд, быстро брошенный отцом омеги на обручальное кольцо на чужом пальце. Напряженному пацаненку, что очевидно являлся Стайлзом, вручил букет нежных цветов, полных оттенков пустынной розы. Он не помнил, как выбирал букет. Помнит, что показывал флористу те цветы, что Пейдж не любила. Не помнит, как доехал. Хотя в этом районе был клуб, в котором они с Пейдж познакомились. Омега был милым. Не заезженным школьником с крашенными в блонд волосами, слишком ярким макияжем и неестественными духами, а каким-то правильным. Он пах медовыми персиками, молочной карамелью и палочками корицы. Это было первое, что Дерек заметил. И первое, что Хейл пообещал себе намертво игнорировать. Стайлз тоже заметил кольцо. Обменявшись любезностями с отцом и пообещав вернуть сына к 9, они сели в машину. А раньше тут сидела Пейдж. Омега нервничал, теребил пуговицы на рубашке и поглядывал в окно. Хейлу пришлось нарушить тишину, чтобы мальчик не начал думать, что его увозит какой-то маньяк. Слова, как будто насильно разбили молчание. — Не знал, какие цветы тебе нравятся.. Омега как будто ждал первых слов, так что сразу случайно перебил. — Знаешь, я принципе цветы не особо люблю. Наверное потому что мне их никогда и не дарили.. но эти мне нравятся. В какой ресторан мы едем? Ты там был уже? Или Вы… Дерек сдержанно улыбнулся. — Не переживай, можно на ты. Там вкусная итальянская кухня и сервис хороший. Тебе должно понравиться.

***

Наверное где-то в глубине души Хейл надеялся, что его новым истинным откажется пустоголовый омега легкого поведения, которому всё, кроме вечеринок, альф и алкоголя, будет до лампочки. Потому что иначе бы Дерека загрызла совесть. И она начинала. Ведь Стайлз был спокойным и добрым. Он рассказал о своих интересах: он читал, любил историю, учился пусть не отлично, зато с энтузиазмом, обожал спорт. Он играл на скрипке и хотел поступить в консерваторию в Нью-Йорке. Омега производил приятное впечатление. И чем милее становился он, тем более совестно становилось Хейлу. Короткое молчание после вопроса Стайлза о увлечениях Дерека затянулось. Альфа смотрел на пасту с белыми грибами и на грушево-хвойный лимонад омеги. Недоеденный стейк Хейла, искусно украшенный руколлой, пармезаном и гранатовым соусом, отражался в пустом бокале из-под виски. Омега теребил соломинку от лимонада, оглядывая зал, но это взор постоянно возвращался к кольцу на пальце Дерека. Его явно мучил главный вопрос. — Стайлз, послушай. Со своей женой я познакомился больше четырех лет назад, на празднике у общих знакомых. Её звали Пейдж. Я был начинающим адвокатом, она только закончила музыкальную академию, у нас было мало общего. Но нас связала истинность и общее будущее. Мы поженились после университета, потом накопили вместе на первую квартиру и съехались. Жили вместе, собирались завести ребенка. Пейдж выбирала обои для детской. Больше двух месяцев назад она попала в автомобильную катастрофу. Она умерла. Скорей всего, у тебя тоже был свой истинный, который умер параллельно с моей женой. Но видимо ты был с ним не знаком… В искренности эмпатии Стайлза было сложно усомниться. Всё его сочувствие можно было прочитать по лицу. А его взгляд являл живую муку. — Мне так жаль… извини, я даже не догадывался, — дрогнувший голос будто похолодел. — Тут совершенно нет ничьей вины. Просто я пока не готов к новым отношениям. Даже если так, то тебе 17. Мне 27. У тебя вся жизнь впереди. Закончи школу, поступи в универ, покоряй мечту, совершай глупости, набирайся опыта, заводи отношения и друзей. Я ничего от тебя не жду. И ты мне тоже ничего не должен. Живи свою жизнь. А если тебе нужна будет помощь — обращайся. Тонкая слеза медленно скатилась по щеке, которую тут же обожгло стыдом. Стайлз стер её рукавом несчастной полосатой рубашки. Как глупо всё вышло. Холод сжал грудь. «Вот тебе первый урок от жизни… зато никаких пустых обещаний» Дерек смотрел на него сочувственно. Альфе нельзя было ничего предъявить.

***

— Здарова, брат. Ты как? — Более менее. Как у вас жизнь? Дерек включает громкую связь и кидает телефон на полку в ванной. Он старается отмыть коричневую штанину, на которой посадил пятно из-за незамеченной осенней лужи. — Сам знаешь, стабильно. Как всё прошло? Брови альфы непроизвольной поднялись вверх, а губы стянулись в нитку, выражая высшую степень недовольства. Бойд, как будто увидев это через экран, начал оправдываться. — Мне Эрика сказала. Наверное ей Кора разболтала. Молчание. — Да нууу, неужели она тоже не первоисточник? — Его отец шериф. Так что кажется за нашим свиданием наблюдало пару полицейских в штатском. После встречи папаша вызвал меня на ковер и устроил допрос. Наверное я ему о себе рассказал даже больше, чем самому омеге. — Хаха, на тебя они положительно влияют. Ты даже шутить начал. Дерек неосознанно улыбнулся. Тут же постарался согнать с лица радость. — Хорошего вечера, Бойд. Передавай Эрике привет. И нажал отбой на телефоне.