Peace of mind

      В школе есть комната, о которой никто, кроме Джисона, не знает. Если бы он умел телепортироваться, то сейчас сбежал бы туда. Может, если хорошенько сосредоточиться, всё же получится?       — Джисон, — голос звучит, словно удар хлыста, отчего юноша начинает морщиться. — Ты даже месяца не проучился в выпускном классе, а уже успел скатиться по успеваемости. Знаешь ли, это не дело, — на самом деле, он правда старался этого не делать, но сил уже совсем нет.       Директор наклоняется ближе, всем весом опираясь на длинную кривую трость. Рукоятка выточена в виде какой-то фигурки. Ребята вечно спорят, что это: гном, тролль или миниатюрная копия его самого.       — Смотри на меня! — кричит он.       Не знаю, почему люди вечно требуют смотреть им в глаза, когда злятся на тебя? На самом деле, в такие моменты больше всего хочется отвести взгляд. Но нужно повиноваться, чтобы не случилось чего похуже. Кабинет, в котором нет ни единого окна, словно сжимается, и Хан сжимается вместе с ним. Мальчик-букашка под грозным взглядом директора.       — Тебе было бы проще смотреть на людей, если б кто-нибудь удосужился тебя подстричь, — он поспешно убирает волосы с лица, пока директор буквально буравит его взглядом. — Почему скатился-то?       — Мне… — прочищает горло, — я не рассказал текст…       — Что-что? — люди вечно просят повторить сказанное или говорить громче. Собственно, тем Джисону и не нравится английский: Ким Сохи заставляет читать тексты вслух, а когда очередь доходит до него, он запинается, бормочет, и получается слишком тихо. Но зато он понимает всё, что говорят, и прекрасно выполняет задания.       — Я не рассказал текст. Забыл его подготовить, — врёт, он испугался его рассказать.       На что директор лишь вскидывает брови и смотрит на Хана в полном недоумении:       — По-твоему, я не пойму твою ложь? Думаешь, что я не знаю о том, что ты разговаривать не умеешь?       — Я… — вот почему у остальных ребят не возникает проблем с речью? Когда им что-то говорят, они мгновенно находят ответ. А вот у Джисона связь между мозгом и ртом нарушена, вроде редкой формы паралича. Слова не идут, и именно поэтому он молча теребит пластиковый кончик шнурка на своей кофте.       — Отвечай на вопрос! Зачем же ты врешь? — хочется ответить, но, честно, страшно. Люди всегда что-то хотят услышать своё. Они хотят услышать то, что думают сами. А угадывать мысли довольно сложно.       — Смотри на меня, юноша, — он закатывает глаза и проницает его взглядом.       — Простите, — говорит Хан, и его черты лица смягчаются. А затем внезапно хмурит кустистые брови и резко открывает папку с именем.       — Думаю, я позвоню твоим родителям, — шнурок выпадает из застывших пальцев. Губы директора изгибаются в подобие улыбки.       — Знаешь, что мне нравится? — Джисон находит в себе силы покачать головой. — Вот это выражение ужаса на лице ученика, когда я говорю, что позвоню его родным, — мужчина подносит телефон к уху. Он и его маленький деревянный монстр не сводят с него глаз. Тикают часы. Наконец он медленно убирает телефон. — Возможно, я не стану звонить… если ты пообещаешь, что я больше тебя здесь не увижу.       — Обещаю.       — Тогда марш на урок.       Уже в коридоре тот пытается вздохнуть, но его по-прежнему трясет. Это как видеть, что на тебя несётся машина, и в самую последнюю секунду с ней разминуться.       Спустя минут пять он пришёл к нужному кабинету английского языка. Постучав в дверь и услышав грозный ответ Ким Сохи «входите», вошёл в класс. Даже извинился за опоздание. Все в классе начали смеяться и переглядываться друг с другом.       — Хан! Причина опоздания?       — А, ну, я проспал, и меня детектор задержал, больше не повторится, — виновно смотрит он в её глаза. Врёт, видно, врёт. Он не спал дня два или даже три. По синякам под глазами это понятно. Однако люди слепы.       — Ой, горе с тобой, Хан. Иди садись за своё место, а я продолжу вести урок.       Все смотрят на Джисона, может, он как-то не так выглядит? Хотя нет, почему? Всё так же с длинной чёлкой, с парой браслетов на руках — и всё. Вроде бы нечего не изменилось в его стиле. Его как не было, так и нет.       Далее был перерыв на обед. Он взял только сок «мультифрукт» и пошёл в класс литературы.       Класс был почти пуст, Пак беседовала с Минхо. Что он тут делает? Тот бросает свой взгляд в сторону Хана и кивком здоровается, а затем снова поворачивается к Паку. Джисон сел на своё место. Спустя пять минут прозвенел звонок, все собрались в классе.       — Итак, дети, сегодня литературы не будет. Вместо неё вы будете проходить тесты от Ли Минхо, — он стал психологом в школе не так давно, может, прошла неделя? Полтора?       — Да, здравствуйте, ребята. Сегодня вы будете проходить два теста: первый — психологический тест Сонди, второй — Шкала депрессии Бека. Результаты будут на следующей неделе, во вторник. То есть, через четыре дня.       Спустя десять минут Джисон закончил и положил свои бланки с ответами на учительский стол.       Домой возвращаться он не планировал ещё часов шесть, можно прогуляться по городу. Всё же дома его никто не ждёт. Никогда не ждали. Мама лишь иногда вспоминала о его существовании и спрашивала о его оценках: зачем вообще они ей? Зачем вообще он ей? Зачем? Чтобы какой-нибудь новый ухажёр поднял на него руку из-за одной ошибки в тесте по английскому? Да пошло всё к чёрту, проще жить на улице, чем в этом ужасе.       Гулял парень уже часа два, всё же на улице уже становилось прохладно, а скоро всё превратится в лёд, что даже на качелях, которые стоят во дворе, особо посидеть не получится. Силы уже закончились, на улице холодный ветер. Тёмные тучи покрывают голубое небо. Один Хан, и то как какой-то бездомный человек, ходит по городу и не идёт домой. Но в принципе, можно считать, что дома у парниши как такового нет. Он есть, но юноша никогда не почувствует себя как дома в этом здании. В нём страшно, некомфортно, громко и плохо.       — Эй, слышь, пацан! Деньги есть? — послышалось из-за спины, поэтому Хан обернулся. И не успев дать ответ, грозный кулак ударил прямо в нос. Положив на землю… — Есть или нет? — в ответ лишь молчание. Нет у Джисона ничего. Ни денег, ни золота — совсем ничего. Да что там, ему даже на самое дешёвое мороженое бы не хватило, о чём речь-то идёт? Даже за проезд оплатить бы не получилось. Ему больно, тело и так пронизал холод, так теперь и разбитый нос, что тоже было очень неприятно.       — Ха-ха-ха, мудила, даже за себя постоять не можешь! — услышал Джисон. Сразу после этого получил удар с ноги по животу. А ведь эти парни даже не знают про недавние порезы на теле. — Денег нет что ли? — его снова бьют по животу и внимательно наблюдают за действиями Хана. Тот пытается резко не дёргаться, всё же, кто знает, что взбредёт в голову этим ублюдкам? Хотелось встать и дать отпор, да вот есть проблема. Парень разваливается на глазах, даже сильный ветер для него уже доставляет сложности, а тут трое парней, окружившие его в скором темпе.       — Ха-ха-ха, ублюдок! — удар за ударом чувствовал парниша на своём теле. Стоп, почему же он не кричит? Мысли уже заполнили свой разум, поэтому и не может. Не может издать даже лёгкий писк. — Ты чего, даже сказать нам что-то не можешь? — его поднимают с земли и прижимают к стене. Именно тогда мальчишка заметил, что у одного из них была бита, а у державшего его парня были забинтованы кисти. Глупые ублюдки. Ничего не видят в жизни, кроме драк и воровства.

* * *

      Он уже просмотрел почти все тесты, достаточно поздно, поэтому лучше поехать домой. Уложив бумаги, Ли вышел из своего кабинета и пошёл к выходу из школы.       Когда он остановился около продуктового магазина, в голову пришла мысль о том, что всё же надо купить что-то вкусненькое.       — Блять, он уже вырубился, так не интересно, — послышалось из-за угла, рядом с которым Хо проходил. Что там происходит?       Зайдя за угол, он увидел такую картину: трое взрослых парней стояли над худощавым телом, двое из них ржали в стороне, а третий был около тела, пиная ногами. В его руках была деревянная бита, на которой виднелся кровавый след.       — Быстро ушли отсюда, кретины! — трое парней молча развернулись и посмотрели в глаза старшего. — Я сказал живо! — да что же они стоят?!       — Эй, братан, не кипишуй. Тебе правда нужен этот бомжара? — издевательским тоном бросил тот парень, который стоял ближе всего к Джисону.       — Или ты его просто так трахаешь? — словно выплюнул слова один из обидчиков. — Так давай вместе? Хоть польза будет от него.       — Ничего подобного! — что за бред они несут? — Повторю: валите отсюда! — прорычал Минхо.       — Ой, да иди на хуй, — сказал тот же ублюдок и продолжил с силой пинать тело дальше.       — Вы словами не понимаете? Как жаль, хотелось же без драк решать проблемы, — вполголоса сказал Хо, но этого было достаточно, чтобы компашка услышала его. Они переглянулись друг с другом и с опаской посмотрели на старшего. Всё же конкретно этот мужчина может быть из полиции. Сидеть не хочется, а так же в морду получать от какого-то копа. Видимо, не хотят, чтобы их прекрасные морды пострадали.       Как только компания скрылась из виду, тот подбежал к парню. Тут и прошло осознание, кого же он спас.       — Хей, Хан, очнись, — говорил Минхо, одновременно давая лёгкую пощечину тыльной стороной ладони. — Джисон! — уже чуть ли не прокричал, но ответа так и не последовало. — И что же мне с тобой делать? Я даже не знаю, где ты живёшь, — прошептал он, всё ещё с надеждой на то, что мальчишка очнётся, но все старания были без толку. Придется к себе тащить.

* * *

      Маленький Джисон уже почти уснул, но резкий звук двери, которая, судя по всему, врезалась в стенку, быстро пробудил его. Далее послышались неритмичные шаги и… кажется, падение? Долго гадать не пришлось. Спустя секунд пять раздался довольно громкий вскрик и быстрые шаги, а дальше кто-то закрыл дверь в комнату мальчика.       «Наверное, это папа», — пронеслось в голове у Джисона.              Ну да, уж точно не мать, которая пришла в десять вечера со своей «работы». Мальчик думал, что всё хорошо: дверь просто распахнулась, отец случайно упал и решил закрыть сына от света с коридора. Но, к сожалению, это было не так. По всей квартире пронёсся недолгий крик.       — Мама? А что у неё с голосом? — прошептал мальчишка.       — Да как ты смеешь? Если на меня всё равно, хотя бы сына пожалей! — давно не слышал он такого крика со стороны отца.       — Да была б моя воля, я бы давно аборт сделала! Это ты во всём виноват! Ты и этот маленький ублюдок! — в ответ начала кричать женщина.       — Заткнись, — уже тише сказал мужчина. Недолгая пауза. Удар. Папа ударил мать? После этого дверь квартиры с характерным звуком захлопнулась.       Хан выбежал из комнаты и оказался около матери.       — Мама! — закричал мальчик. — Мама, с тобой всё хорошо? Пожалуйста, ответь! — ещё громче сказал он.       — Не ори, и без тебя тошно, — грубо ответила женщина.       — Мама, что такое, ты меня не любишь? — чуть тише сказал мальчик.       — Я тебя ненавижу! Это из-за тебя сейчас отец ушёл, это ты виноват во всём! — всё громче ругалась мать.

* * *

      — Джисон! — слова словно через вату. — Джисон, ты чего кричишь? — этот обеспокоенный голос… это Ли Минхо?!       — Ли… Ли Минхо? Что Вы… Что я тут делаю? Где я? — парень начал бояться. Что он тут делает, почему ломит всё тело, что тут делает психолог?       Хан огляделся и увидел такую картину: он лежал на, кажется, очень мягкой кровати, Хо сидел с ним и гладил его руку.       — Тише, тише, успокойся. Ты кричал во сне. Что тебе снилось? — хах, успокоиться? Серьёзно? Джисон лежал в кровати, ломило всё тело, а ещё рядом он!       — Эй, Хан, ты меня слышишь хоть?       — А, ой, и.извините, — голос подводит, всё же он психолог, мало ли.       — Для начала я обработаю твои раны. Сиди здесь и лучше не двигайся, — после этих слов психолог вышел из комнаты.       «Ну, может, я смогу незаметно улизнуть? А, нет. Как только я попытался встать, тело пронзила острая боль».       — Блять… — он с характерным звуком упал на кровать, тихо ойкнул от боли… ну, так казалось ему, а Минхо в соседней комнате всё прекрасно слышал.       — Юноша, я же, вроде, вас предупредил! — послышалось из соседней комнаты.       Младший хмыкнул и начал вспоминать, как же тут очутился, но всё, что помнил, это как его окликнул какой-то оффник.       «Стоп! Неужели он нашёл меня валяющимся посреди улицы? Или он прогнал тех дебилов?»       Вдруг послышался звук, как кто-то сел рядом.       — О чём задумался? — спросил мужчина.       «Как о чем? О том, как чуть не сдох!» — пронеслось в голове Хана.       — Да не важно, — спокойным тоном всё же ответил он.       — Ладно… смотри, сначала я обработаю твои раны, а потом мы поговорим о тестах, — предупредил его Хо. Блять, тесты. Лучше бы свалил! Но стоит надеяться, что всё нормально.       — Хан, чтобы обработать раны, нужно снять толстовку, — серьёзным тоном произнёс мужчина.       — Ли Минхо, не надо, оно само заживёт. Всегда заживало, это не исключение, — протараторил мальчишка. Не снимать же при едва знакомом мужике одежду. Да и если Сон снимет толстовку, то Ли увидит шрамы от порезов, а это уже нифига не прикольно.       Конечно, можно сказать, что это кошка поцарапала, но он всё-таки психолог.       — Хан, либо ты снимаешь, либо я стяну её сам, — строгим голосом перебил раздумья Сона, выделяя каждое слово. Не хотелось испытывать судьбу, может, случится что похуже?       — Так бы сразу, а то… — его глаза застыли на запястьях. Всё, пизда. Но к удивлению Ли ничего не сказал, а спокойно начал обрабатывать раны. Может, не понял? Или подумал, что кто-то поцарапал. Нужно надеяться на это.       — Вроде всё, — буквально спустя минут десять заявил Минхо. — Теперь тесты.       «Хоть бы всё было гладко, как я надеюсь!» — мысли так и сбивали с толку.       — Давай начнём с первого — психологический тест Сонди, — уточнил мужчина. Это звучит страшно и отвратительно. — Тест показал, что ты не уверен в себе, не знаешь, что тебе нужно в жизни, что не знаешь себя, Джисон. С этим надо что-то делать.       Минхо сказал всё в точности так, как себя чувствовал парнишка, но свою слабину он показывать не собирался.       — Не, что-то врёт ваш тест, — пытался отрицать парниша.       — Вовсе нет. Твоя интонация тоже показывает неуверенность в себе, — тупо поставил перед фактом он. — Ладно, это не так важно. Давай перейдём ко второму — «Шкала депрессии Бека» — тут всё посложнее.       — Всё у меня прекрасно, не может быть ничего «посложнее»! — язвительно заявил мальчишка, выделяя последнее слово.       — Даже так? А режешься ты тоже от чувства счастья? — таким же тоном сказал Хо.       «Вот пришло осознание происходящего. Психолог специально ничего не говорил и тянул это, чтобы спросить потом, потому что знал, что я буду протестовать? Слишком уж он хитёр».       — Я не режусь, у меня кот дома, он меня царапает часто! — уже вне себя от злости бурчал парниша. Что ему нужно вообще? Что он, блять, сделает, если узнает проблемы? Зачем ему вообще его проблемы?       — Во-первых, успокойся. Во-вторых, кот не стал бы специально царапать ровно по венам. Тут нет ни единого шрама дальше вен, — слишком уж спокойно заявил мужчина.       — У меня просто кот сильно умный, — прошипел Хан. Кот весь в психолога.       — Ага, кот за тебя и тест писал? У кота чуть ли не глубокая депрессия?       — Да что вам от меня надо? Лучше б вы меня там подыхать оставили, — вконец взорвался Хан. Пусть отвалит. Спас — спасибо, а теперь оставь в покое.       — Никто не умирает слишком рано, все умирают вовремя. И твоё время ещё не пришло, понял меня? — строгим тоном задал риторический вопрос психолог.       — Угу, — одно слово, и то, чтоб отстали.       — Отлично, а теперь поговорим о кошмарах. Почему ты кричал? К чему была дрожь? — перешёл к следующему вопросу Хо. А это знать не обязательно.       — Не помню, — единственная отмазка, которую придумал Сон.       — Не пытайся мне врать, юноша! — он же, гадина такая, понимал, что ему врут. Когда он отвечал, глаза забегали, да и взгляд упал вниз. Да, всё сходилось.       — Да идите Вы подальше, Ли Минхо, со своей помощью! — заявил Хан и в скором времени выбежал с комнаты, совсем забыв про боль. В спешке взяв обувь в руки и в носках рванул из квартиры. Минхо был в шоке. Но потом до него дошло, что Джисон ушёл.       — Я серьёзно думал, что он мне всё расскажет? Херовый я психолог.

* * *

      В это время парниша бежал в сторону дома. С его глаз катились слёзы. Он не хотел, чтоб кто-либо знал его проблемы.       — Чёртов Ли! — зашипел парень, чувствуя боль в боку.       Буквально спустя пару минут мальчишку встречали знакомые дома. Всё, он в безопасности. Вдох, выдох. Медленным шагом он приближался к своему подъезду. Доходил до лифта, на лице не было ни намёка на недавнюю истерику. Годы учений — тут грех не научиться. Парень зашёл в лифт и нажал на стёртую кнопку «5». Только недавно покрасили… они на этаже одни живут. Видимо, мать не отчаивается, друзей ищет.       Когда дверки лифта открылись на нужном этаже, он направился к двери в свою квартиру. М-м, всё открыто нараспашку, неужели закрыть так сложно? Зайдя внутрь, при этом закрыв входную дверь, он снял обувь с ног.       — Припёрся? Я уже надеялась, что по пути тебя бомжи пришибли. Но, видимо, ты даже им не нужен, — с раздражением в голосе произнесла мать.       — Я хотя бы не пропиваю все деньги, а ты сюда таскаешь хуй пойми кого и трахаешься!       — Да как ты смеешь, урод неблагодарный! — уже орала на парня эта женщина.       — А за что благодарить? За ужасное детство? — ну спасибо, за такое я эту распутницу благодарить не буду.       — Ты сам себе жизнь испортил, урод. И мне заодно! Чтоб тебя машина сбила! Ещё и матери грубишь! — казалось, ещё чуть-чуть, и она убьёт его ножом. Ох, нет. Она ему жизнь испортила, она — никто иной. Из-за неё, блять, отец из семьи ушёл. Так, может быть, рос хоть в какой-то любви и поддержке. Из-за неё у него нет друзей, из-за неё тесты показали, что он психически, сука, больной!       — Какая ты мне мать? Нормальная мать не будет приводить с улицы бомжей и отдаваться за бутылку спиртного! — глаза его метали искры, хотелось врезать.       Женщина пошатнулась и дрожащими руками схватилась за горло сына, начиная сдавливать.       — Заткнись, щенок! Если бы не ты, то всё было бы хорошо, твой отец бы не ушёл! Он бы был со мной! — выделяя последнее слово, сказала мать.              Он опомнился, и, пока полностью не закончился воздух, юноша дал матери звонкую пощёчину. Та резко схватилась за краснеющую щеку. И он сразу рванул в комнату и закрылся на замок. Спасибо папе, за то что поставил дверь с замком!       Было больно. Как морально, так и физически.       Он взял чистый лист, сел за стол, разобрал точилку и лёгким движением оставил небольшой порез на запястье левой руки. И дав крови немного вытечь на листок, начал творить. На этот раз решил нарисовать портрет отца.       Он был единственным человеком, который заботился и дарил любовь маленькому Хану. Как ни странно, он в точности помнил лицо папы.       Вообще, юноша часто рисовал кровью. Первый раз попробовал в четырнадцать лет. В тот день мамин хахаль чуть не убил его.       Он аккуратно и изящно двигал пальцем по листу бумаги, получалось очень даже красиво. Интересно, можно ли быть художником с такими картинами? Кажется, что он первый, кто рисует портреты своей кровью. В голову часто приходили такие мысли.       Буквально спустя десять минут дверь квартиры с грохотом открылась. И послышался смех каких-то мужчин.       — Эй, Мин, чего гостей не встречаем? О-о, а чего эта дверь закрыта, хахаля прячешь? — пропитым голосом начал орать какой-то мужчина. После этих слов дверь пытались открыть.       — Мина, ты на кухне? — уже другой голос.       Услышав, что шаги отдаляются от двери, мальчишка спокойно выдохнул и продолжил творить. Но уже спустя минуты три мужики орали и пытались открыть дверь в комнату Джисона.       — Сучёныш, ты чё руку на мать поднял? Щенок неблагодарный, быстро открывай дверь, мы с тобой по-мужски поговорим! — Хан еле разобрал, что сказал этот мужик. В этот момент и вправду стало страшно, поэтому он убрал недоделанный рисунок в ящик, чтобы в случае чего его не заметили.       — Мразь, дверь открой! Немедленно, я щас её выбью! — орал другой мужчина.       Он сел в самый дальний угол комнаты и обнял колени руками, опуская на них голову. Хотелось уйти от этого всего. В ад, в другой мир — куда угодно, но лишь бы быть не здесь. После чего, сам и не заметив, Сон моментально отключился.       Проснулся где-то в шесть утра, спросонья даже не различил цифр на телефоне. Все тело жутко затекло. Логично, отключился же на полу.       Только он поднялся, как услышал оглушительный звук разбитого стекла, чуть приглушённый дверью. Судя по последующему недовольному бубнению, это ёбырь матери пытался налить себе воды. Нечего столько бухать, может, и из рук ничего не выпадет!       За пределами квартиры бушевала гроза. Пусть дождь ещё не стал ливнем, но громыхало вовсю. Кажется, это вполне подходящее описание настроения и разбитого состояния Хана. Терпеть это всё жутко не хотелось. Тем более в любой момент в комнату могли ворваться и избить.       Он схватил первую попавшуюся чёрную футболку, штаны и носки. Завершив спонтанный образ закрывающими порезы браслетами, кинул в рюкзак нужные для учёбы вещи и тихо юркнул в коридор, где обулся и вышел из пропахшей табаком и алкоголем квартиры.       Так как намокнуть и заболеть в планы не входило, он отсиделся на подоконнике в подъезде до того момента, как дождь чуть притих.       Около школы есть детская площадка, а на ней маленькая беседка с крышей. Поэтому лучше посидеть там, чем на мокром асфальте, а уже поближе к звонку зайти в школу.       Пожалев тысячу раз о том, что не взял дождевик или хотя бы толстовку (что лучше, ведь куртки — для слабаков), юноша вышел и быстрым шагом пошёл в нужную сторону.       Поскользнуться на грязи было проще простого, а кроссовки уже спустя десять минут промокли. Ну задумался, не заметил лужу! Что уж поделать?       В беседке было почти сухо и даже чисто. Хорошо, что малолетние дебилы ещё не успели занести сюда чуть ли не всю грязь с площадки. Хотя чувствовал он себя именно так, когда увидел следы грязи от своей обуви на полу беседки.       На счастье, в кармане штанов оказались запутанные наушники, которые вставил в телефон и включил что-то очень подходящее под этот дождь и настроение. Прикрыв глаза, Хан чуть не уснул, подпевая песню в голове.       …Devil town is colder in the summertime…       Однако спать не стоило бы. Директор очень плохо относился к прогулам, а если вызовут мать… Просто стоит надеяться, что в таком случае отделаться можно несколькими синяками. Раньше он мог прогулять, хотя за плохие оценки и прогулы мать орала ещё хуже, чем когда он просто приходил домой, а теперь его словно преследует психолог.       …I'll lose my mind at least another thousand times…       Ближе к нужному времени, но все равно рано юноша отправился ко входу в школу. Однако ему этого сделать не дали. Стоп, а кто его окликнул? А, психолог… Он развернулся к нему лицом и посмотрел на мужчину. Тот скользнул взглядом по его груди, нахмурился и недовольным тоном сказал:       — На второй перемене зайди в мой кабинет, Хан.       После этого Ли Минхо вздохнул и зашёл в здание. А Сон зашёл только спустя пару минут. Зачем к нему идти? Что он сделал за одну секунду? Однако вариантов не было — не придёт, так он найдет его и отправит к себе.       Попросив ключи от кабинета своего класса, он наконец сел за свою предпоследнюю парту. Из-за роста Джисона ближе не сажали. Ну и хорошо, меньше пялятся.       После второго урока обществознания абсолютно не хотелось идти к психологу. В его кабинете придётся чувствовать себя как кролик, пойманный коршуном. Тем более под этим ледяным взглядом таких же ледяных глаз Ли Минхо.       Около кабинета парень задержал руку над ручкой двери, никак не решаясь постучать, открыть и зайти. Так стоял юноша минут пять, но не зашёл.       Хан собрался уходить, как вдруг сзади открылась дверь, и рука втянула его в кабинет. Испугавшись, он даже не понял, что произошло. Правда, спустя пару секунд увидел лицо психолога и испугался ещё больше.       — Ну и что это? Куда ты собрался, Хан? — психолог выглядел весьма раздражённым, поэтому его лучше не злить ещё больше. Мало ли, чего он сделает. — Садись. Джисон сел на стул для посетителей этого кабинета и стал ждать, что же он, наконец, хочет. Ли Минхо протёр свои очки в чёрной оправе и посмотрел на грудь Джисона. Снова.       — Ты знаешь, как переводится надпись на твоей футболке? — его тон стал настойчивым и выбора не было — придется отвечать. Хан опустил голову, ведь дома даже не удосужился прочитать эту белую надпись. «I want to die». Твою мать! Он прикусил щеку изнутри и слегка кивнул.       — Знаю, — кивает, предугадывая действия психолога, который выглядит мрачнее тучи на небе за окном.       — Думаю, ты должен объяснить свою тягу к селфхарму и суициду, — что с лицом Минхо? Он выглядит так, словно его чадо чуть не попало под машину. Хотя…       — Я не хочу ничего объяснять. Я вам это давно сказал! — ну а какого черта он привязался ко мне? Если мои слова такие невнятные, то не моя проблема.       Психолог взял руку повыше запястья, оттягивая браслеты вниз. Его глаза смотрели на недавние порезы. Громко вздохнув, мужчина сел на место и начал говорить уже спокойным тоном.       — Джисон, пойми. Так нельзя. Нельзя вредить себе, понимаешь? Все проблемы решаемы, и для этого не нужно резать себя, — внушал он, перебирая в руках какую-то бумажку.       Конечно, известно всем, что можно и не резаться. Но так легче, честное слово. Вновь вздохнув, мужчина резко положил бумагу и впился в Хана глазами.       — Джисон, пойми меня. Я волнуюсь за всех учеников под моим наблюдением, но ты — первый. У тебя явно есть проблемы, и я очень хочу помочь. Не хочу, чтобы ты погиб, понимаешь? — кажется, он погрустнел.       — Почему? Почему вы волнуетесь за меня Ли Минхо? Кто я вам? — немного разозлился парень. Все же не надо лезть в жизнь других. Он никогда этого не любил, ненавидит это и по отношению к себе, и к другим. Хо поджал губы, но смотрел ему в глаза. Бесился что ли?       Прозвенел звонок. Ну что же, можно сказать отговорку, что был у психолога. Одноклассники, наверное, начнут ржать и называть чокнутым. Ну и хер с ними.       — Ты ученик этой школы. И я обязан помогать таким, как ты, — на выдохе произнес доставучий собеседник. А вот Джисон не любит такую помощь, которая ради чего-то. В его случае, ради того, чтобы не уволили. Ему этого точно не надо. Максимальная помощь, которую можно принять, непринуждённая, искренняя и терпящая отказ от неё. Но помощь этого психолога явно не такая. Так что…       — Мне не нужна такая помощь. Спасибо, теперь я могу идти на урок? Очень не хочу пропустить важный материал, — Минхо пару секунд сверлил Хана взглядом, а потом уже кивнул.       — Иди, Хан, — он вышел из злополучного кабинета и направился туда, где того явно будут ругать.       Что же, как только я постучался и вошёл, учитель географии окатил его злобным взглядом.       — Молодой человек, а вы знали, что на урок нужно приходить вовремя?       — Извините, Кристофер Чан, я был у Ли Минхо…       Кажется, все знали, что это психолог. Класс засмеялся, и кто-то даже посчитал нужным выкрикнуть, что парень шизофреник.       «Сука, я что, виноват, если он ко мне пристал?» — пронеслось в голове.       Он сел за последнюю парту третьего ряда. На него до сих пор оглядывались одноклассники и тихо хихикали.       Следующий урок — это физкультура, как её вообще любить можно?

* * *

      Минхо сидел в своем кабинете — всё равно делать почти нечего. Только заполнить несколько документов.       Все мысли о Хане, Господи… Почему он такой? Он ведь правда волнуется, а не делает это ради работы. Когда Хо очнулся от своих мыслей и перестал пялиться в одну точку, к нему зашёл Кристофер. Так. Он ведь учит у Джисона?       — Минхо, что случилось? Парня уже успели шизофреником объявить, — Хо лишь вздохнул. Как объяснить Чану, что он не может справиться с обыкновенным… нет, необычным парнем.       Почему-то в этот момент его начали раздражать привычные вещи, например, довольно приятный запах одеколона Чана.       — Не могу с ним справиться. Он наотрез отвергает любую помощь. Я боюсь за него… — выдох. Как же хочется узнать все причины проблем Хана, стать ему поддержкой что ли? Он привлекает, но не подпускает к себе.       Чан приподнял брови, и было видно, что он удивлен и не сомневался в Минхо.       — Я посмотрю за ним, Хо, — пообещал он Ли и направился к выходу, после чего благополучно вышел. Тут же прозвенел звонок. Вот уж удивление, что такой учитель опаздывает!       Перестать думать о нём было чем-то нереальным, сидел он так ещё минут двадцать, после чего услышал крики Ким Сохи: «Врача! Помогите, где Мин Мингю?» — Минхо вышел из кабинета. Кажется, крик доносился со стороны спортзала. Быстрым шагом он решил подойти и узнать что же случилось.       Помимо его там уже был учитель физкультуры.       Кто это? Стоп… Хан? Что с ним?!       — Чанбин, что случилось? Что с Джисоном?       — Что-что? Он в голодный обморок упал, его в медкабинет отнести надо, а у меня ещё урок.       Он наклонился и аккуратно взял парня на руки. Больше не говоря ничего, понес его в мед. кабинет. Ну, как в мед… так думали только те, кто находился на месте происшествия, но не стоит их разочаровывать, верно?       Открыв дверь, Минхо столкнулся с небольшой проблемой: у Джисона длинные конечности и они жутко мешали зайти. Не зацепить что-то было сложно. Ли аккуратно переложил его в другую позу, и после этого ему удалось с лëгкостью зайти внутрь кабинета.       Положив парня на диванчик, он потянулся за аптечкой, которая стояла на полочке над ним. Вытащив нашатырный спирт и ватку, аккуратно обмакнул еë в вонючую жидкость и поднëс к носу парня.       Лекарство не заставило долго ждать: веки Хана дрогнули, и психолог облегчëнно выдохнул.       — Фу, чë за вонь, — первая фраза, пришедшая на ум, была таковой. — Так, какого, блять, хуя я тут забыл? Только же ушëл отсюда! Теперь я снова тут. Это страшный сон, который повторяется всë снова и снова, да? — безнадежно спросил Хан, видя перед собой никого иного, как Минхо.       «Ну, в принципе, он слишком красив для страшного сна, мне даже, наверное, нравится?» — думал Сон.       — Во-первых, успокойся, а во-вторых, сейчас мы будем пить чай с шоколадкой, — без единой эмоции поставил перед фактом психолог.       Пить чай с этим доставучим человеком-дьяволом? Не, ну у Джисона были мысли о смерти, но, блин, не таким же путëм!       — Знаете, я наверное откажусь, мне это, — он немного задумался, — на английский надо, — соврал Сон, забыв, что сейчас только физкультура.       Честно, Джисон имеет проблемы только с этим предметом, больше ничего он так сильно не любил, как английский. Наверное, если Хан попадет в ад, то за ним будут бегать учебники по английскому, ну и Минхо в придачу.       — С какого это момента ты начал увлекаться английским? Не припомню, чтоб ты им так дорожил, — вполне логично, Ли Минхо, можно похвалить. — И вообще, ты освобождëн от уроков, поэтому если ты и вправду так желаешь пойти на английский, то можешь не переживать. Ах да, — психолог на секунду замолк, — если решишь улизнуть, то тебе это с рук не сойдëт, придëтся наказать тебя поркой. Это, конечно, не педагогично, но по другому никак, — закончил свою образумительную речь мужчина.       «Вообще, он был бы вполне не против… Блять, что? О чëм я думаю? Порка это плохо, всë же придëтся остаться», — вел монолог сам с собой Хан.       — Ты меня понял? — прищур глаз и злая ухмылка. Любите же вы, Ли Минхо, смотреть на то, как глаза боязливых учеников бегают от страха по всей комнате, лишь бы не смотреть на вас. В том числе и глаза Джисона, но уж простите, ничего не поделать.       Пока он молчал и убегал от зрительного контакта, психолог уже успел поставить чайник и достать плитку молочного пористого шоколада.       Видимо, Джисона ждёт жуткий допрос. Сейчас он предлагает… Даже не предлагает, а настаивает, чтобы он попил с ним чай с плиткой шоколада, да ещë и недешевого. Что дальше?       Не успел подумать обо всëм и помолиться от всего атеистического верования Богу, хотя стоило бы, его снова прерывают.       — Тебе сколько ложек сахара класть? — спросил Минхо-демон-Ли.       «Лучше бы валерьянки накапали», — думал в ту секунду Джисон, но произнести в слух не осмелился.       — Две, не люблю слишком сладкий, — все же отозвался. Но зачем он это сказал, нахуя ему знать, что Джисон не любит сладкий? В жизни оно его не спасëт.       Спустя десять минут они уже сидели и дружно пили чай. Ну или не дружно: Минхо спокойно пил чай, а Джисон дрожал как осиновый лист. Какого хера? Хороший вопрос, только вот он не знает ответа.       — Джисон, ты бери шоколад, не бойся, — видимо, достало его молчание. Хан потянулся за кусочком и, медленно разжевав, запил чаем.       — Вы же не просто так притащили меня к себе, да? — с ноткой грусти в голосе спросил Сон.       — Да, Хан, верно, всë же смышлëнный ты, — с явным сарказмом ответил Ли.       Пф, конечно смышлёный, а как он думал? Не Хан же доёбывается до всех подряд и кормит их шоколадом.       — Джисон, ты же понимаешь, что так не может продолжаться? — на вздохе спросил Хо.       — Как «так»? — довольно глупый вопрос.       — Эти голодовки! Ты же понимаешь, они ни к чему хорошему не приведут. Ты не дурной парень, всë прекрасно понимаешь, — конечно понимает, не представляете насколько, но по какой причине, вы так и не узнаете…       — Не понимаю, о чëм вы, — продолжил свою тираду он.       — Понимаешь, Джисон, понимаешь, просто прикидываешься дурачком, чтобы не раскрыли твои тайны. Правда, не забывай, я психолог, мне можно доверится, а я должен тебе помочь.       Что же, довольно мило, но не достаточно, чтобы Джисон излил душу о загулявшей матери, отце и многом другом.       — Всë же никаких голодовок нет, я просто не хочу есть, поэтому вы напрасно переживаете, и, насколько мне известно, если бы я голодал, то у меня уже было б РПП и шоколад, который я съел, оказался бы смытым в унитаз, — продолжил Хан как ни в чëм ни бывало, сам же удивляясь тому, насколько уверенно это говорил.       — Правда? Знаешь, друг мой, от шоколада тебя бы не вывернуло при твоëм РПП, — таким же тоном, как и Сон, сказал психолог.       Знает же, гадина такая, всë знает, и не скажешь ему ничего, прав ведь. Он и сам это прекрасно знал. Если б не знал, то не съел бы даже маленькую крошку.       — Можно я пойду? Я ведь съел шоколад и допил чай… — кажется, это звучало слишком тихо и неразборчиво.       — Хорошо, Джисон. Но, пожалуйста, ешь хоть что-то. Кстати, тебя освободили с уроков, можешь идти домой, — с некой заботой ответил психолог.       — Ладно, извините, до свидания, — так же тихо буркнул Хан и взял с пола свой рюкзак, который черт знает откуда здесь.       Он встал с дивана и поспешил удалиться из кабинета. Выбежав на улицу, пришлось съёжиться от прохлады, ведь на нём была тонкая футболка и тëмные широкие джинсы.       На улице было пасмурно, скоро должен пойти дождь, вот блин.       Промокнуть до нитки и заболеть не хочется, но и идти домой большого желания нет, что ж ты будешь делать-то… Придëтся домой шуровать. Стоит лишь надеяться, что мать где-то гуляет. Парень сжал руки в кулаки, оставляя следы от ногтей на коже.       В подъезде была открыта дверь. Странно. Ну а в принципе ему это на руку. Меньше времени на улице стоять и ключи искать, а то дождь уже капает. Он быстро забежал в подъезд и побежал пешком на пятый этаж.       Нахуя? Хороший вопрос! Наверное, чтобы не дышать перегаром в лифте, а то в подъезде одни алкаши и живут.       Зайдя в квартиру, почувствовался резкий запах мужских духов и алкоголя. Он снял обувь, заметил мамины красные шпильки и… мужские чёрные туфли? У мамы новый ухажёр? Стоп, мама дома?!       Не успел парень все понять до конца, как услышал за спиной:       — Джисон! Где ты шлялся? Мразота такая! — гневно прокричала мать.       — В школе, мамаша. Если ты не знала, я в школу хожу, — с отвращением ответил он, после чего заметил довольно накаченного и крупного мужчину за спиной матери.       — Ах ты, нахал! Милый, ты слышишь это? Не так я его воспитывала! Совсем от рук отбился, сильной руки в семье нет! — с грустным лицом намекала она.       — Хорошо, бусинка, я понял. Ну, держись, малой! — на его лице появилась некая ухмылка.       — Не подходите ко мне! Нет-нет-нет-нет! — кричал Сон, но всё было без толку.       Мужчина уверенно подошёл к нему и схватил за шею громадной ручищей, вжимая в стену. Хан пискнул от удара об стенку. Сверху посыпались кусочки штукатурки… Он попытался оторвать его руку от себя, но его лишь ударили по рукам, заставляя застонать от боли.       Что же делать? Джисон попытался пнуть этого мужчину, а тот лишь сжал сильнее, отчего Хан издал сдавленный хрип. Утырок! Юноша взмахнул рукой и кулаком дал куда-то в челюсть мужчины… Резкая боль в шее, которую, кажется, скоро сломают. Пришлось на минуту перестать дёргаться и получить знатную пощечину, но зато он собрался с силами и вырвался из более-менее расслабленных рук мужчины, убегая к себе и мигом запирая дверь. Слёзы бежали по щекам, было больно, не только физически, но и морально. Хан сел на пол около окна. Руки ныли, шла кровь из носа, все тело пробирала дрожь. А за дверью были слышны крики мужчины:       — Блядина! Открывай дверь! Живо! Я сказал, живо! — кричал он, выламывая дверь. Спустя пятнадцать минут всё стихло, только смех и милые разговоры были слышны из кухни. Джисон встал, взял кофту лежащую на стуле и подошёл к закрытой двери.       Хух, стоит надеяться, что они его не заметят… Парень буквально молился перед тем, как открыть дверь.       Стоп, какого… Какого лешего дверь не открывается?       Мужчина, видимо, услышал тщетные попытки открыть дверь изнутри. Хан вышел в коридор, дёрнул ручку. Она была закрыта. Ну, а чего всё же юноша ждал?       Немного расстроившись, он принял решение пойти в ванную. Полностью раздевшись, вошёл в кабинку и включил горячую воду. Было больно, ведь вода жгла раны. Спустя минут десять тот вышел. Дел больше не было, так же, как и сил. Поэтому, увалившись на кровать, юноша уснул.

* * *

      Плач, крики, разбитая посуда — вот, что Хан слышал, сидя у себя в комнате.       — Пошёл нахуй, Сом Бин! Ты мне никто! Ненавижу тебя, ты мне жизнь испортил! Нахуя мне этот Джисон? Всё из-за тебя!       — Ты уже достала! Он твой сын!              — Мразь, он мне не сын!       Он услышал шаги в свою комнату и попытался успокоиться. Но нет, она его заметила. Ну хотя, прячась в шкафу почти каждый день, Хан наверняка помог матери понять, что тот прятался именно там.       — Мама! Мама, нет! Не надо! — умолял мальчик эту женщину.       — Джисон, ты мне жизнь испортил! Мелкая сволочь! Да чтоб ты сдох! — она взяла его за руку и кинула как мусор на пол. Он начал плакать ещё сильнее.       — Нет-нет-нет, не трогай меня! — кричал мальчик.       Но слова и мольбы были напрасны. Она взяла его, как котёнка, и кинула со всей силы в угол кровати. Он ударился лбом — пошла кровь из начинающей болеть раны.       — Мина! Уходи отсюда! Мина! — кричал отец. Мама его послушала, ушла. Он подбежал к мальчику и крепко-крепко обнял.       Как вдруг он почувствовал пощёчину. Это. Был. Сон. Вот что понял Хан.       Открыв глаза, перед собой он увидел его. Он зло смотрел на Хана ужасными глазами.       — Какого хрена ты тут ноешь?! Зря я тебя в живых вчера оставил! Ну ничего, убью тебя прямо сейчас, — с ухмылкой говорил мужчина. Он замахнулся рукой в сторону Джисона, но почему-то остановился. — Слушай, малой, я так подумал, такая смерть будет слишком скучная, — всё так же с ухмылкой говорил мужчина.       Он встал с кровати и вышел из комнаты. Сон сразу понял — надо бежать, или он его убьёт. Резко встал с кровати — в глазах потемнело. Хан не знал, что делать, времени было мало. Не успел что-то сделать, спрятаться, как вернулся ОН. В его руках был нож и верёвка.       — Не трогай меня! Не подходи! — кричал Сон, но мужчина не слушал.       — Малой, тебя уже ничего не спасёт, — с улыбкой говорил он.       — Не надо! — кричал во весь голос юноша.       Медленно подходя к мальчишке, он начал смеяться. Хан лишь вжался в стену. Мальчишка плакал, его как будто парализовало, не мог сделать ни шага чтобы спастись. Мужчина замахнулся на него с ножом, но прямо перед лицом остановился. Резко взяв его за плечо, мужчина повернул Хана к себе задом. Со всей силой он обхватил кисти рук, было очень больно, слёзы шли со скоростью света, Сон кричал, кричал так громко, как мог. Соседи уже стучали по батарее. Мужчина завязал руки и привязал его к бортику кровати. Верёвка сдавливала недавние порезы. Он порвал футболку в которой Хан спал, поэтому тот остался только в шортах, которые переодел перед тем, как уснуть. Мужчина взял нож крепче и начал водить им по спине, нажимая, делая порезы разной глубины. Джисон кричал, молил о пощаде, но нет. Он делал порезы всё глубже и глубже. Уже пропал голос, кричать не получалось, слышны были только всхлипы.       — Малой, я тут подумал… Зачем мне тебя убивать так просто? Ты вёл себя плохо все эти годы, думаешь, мне Мина не рассказала, какой ты ужасный сын? За свои поступки нужно отвечать, — мерзкая ухмылка не сходила с его лица. Чего он хочет? Избить вновь?       Мамы дома не было, но в любом случае она бы лишь поддакивала такому. Неожиданно для себя, Хан оказался прижат к кровати, мерзкая лапа мужчины схватила его голый бок. Джисон вскрикнул, попытался отползти, но все бесполезно. Второй рукой мужчина спустил свои штаны, и тут Сон точно понял, что с ним произойдет. Мальчишка со всей силы заорал, надеясь, что хотя бы соседи услышат и помогут. Правда, он тут же получил удар по щеке, а после почувствовал, как шорты сползли вниз. Нет, за что он это делал? Разве Джисон виноват в том, что жил?!       Мужчина резко перевернул парня на спину, заламывая одной рукой руки Хана и второй делал что-то, что уже никак не увидеть. Брыкаться бесполезно…       — Отстань от меня, ублюдок! Отойди! — кричал Хан, но тот лишь ударил его по ягодицам и что-то зарычал.       Секунда. Две. Его руки отпускают, и в ту же секунду тело проницает резкая боль, что проходит через каждый участок плоти и отдается молотком по голове.       Из глаз посыпались слезы уже при втором толчке, а мольбы и крики были проигнорированы.       — Ничего, малой, теперь будешь знать, — кряхтел мужчина. Он заставил чувствовать себя полной шлюхой, игрушкой для садиста.       Так больно не было даже после последних избиений. Так больно внутри Хану не было никогда. Никогда Джисон не хотел пропасть настолько, как сейчас. Мужчина толкался всё чаще и жёстче, заставляя то ли кричать, то ли стонать от его действий. Какой же мерзкий человек…       — Прошу тебя, прекрати… Мне больно! — плакал Сон, уткнувшись в подушку лицом и дрожа уже всем телом. Мужчина не собирался останавливаться и оглушительно для парня засмеялся:       — А мне прекрасно. Я не собираюсь думать о том, больно тебе или нет. И только попробуй распиздеть это, скину с крыши! — отвечает он мне и ударяет по спине своей огромной ладонью. Мальчишка изгибается от боли, что ему лишь помогает трахать парня поудобнее.       — Сука, — прошептал Хан, — больно…       — Малой! Ты что, обнаглел? Так ты ещё и материшься, сучёныш, — злобно сказал он.              Мужчина со всей силы ударил Джисона по спине, отчего тот крикнул во весь голос — соседи начали стучать по трубам.       — Молчать, я сказал! — строго выговорил он и своей грязной рукой закрыл ему рот. В голову пришло осознание, что он не сможет спокойно жить, если не отомстит ему. Теперь мысль о мести засела в голову, и когда-то ей придет время.       — Грязная шлюха! — твердил мужчина. — Шлюшка… — спустя минут пять мужчина отпустил Хана, кончив куда-то рядом с телом парниши. Он с дьявольской улыбкой вышел из комнаты. Джисон лишь лежал и плакал.       Из окна донеслась серена скорой помощи и полицейской машины. Вздохнув, чувствуя невыносимую боль, он оделся и сел в угол комнаты. Как вдруг услышал, что кто-то стал ломиться во входную дверь.       — Да блять! Кого там принесло?! — заорал мужчина.       Хан вжался в угол. Услышал, как тот самый «кто-то» почти выбил дверь. Мужчины в форме забежали в квартиру и начали искать кого-то.       — Чего вам надо? Суки, проваливайте! — кричал мужчина, но, судя по звукам оттуда, ему не дали договорить и повязали. В комнату забежали двое мужчин в форме, явно имеющие оружие.       — Эй! Я нашёл его, прошу забрать, — крикнул один из них, заставляя забежать в комнату медиков.       Он сидел с каменным лицом, хотя нет; был лишь только ужас, ни одной эмоции, кроме паники, не было. Парень просто смотрел на этих людей, ничего больше делать не хотелось. Даже слушать их было испытанием, хотелось разрыдаться, как сука.       — Здравствуй, мальчик, как тебя зовут? Мы хотим помочь тебе, — сказал один из них. — Скажи своё имя, пожалуйста.       — Д…Дж… — он не смог ответить. Ком застрял в горле. Где-то в коридоре кричал ухажёр матери, слышать его голос было полным адом. Его глаза пусты, как темнота. Но утонуть в ней не хотелось, хотелось сбежать как можно дальше.       — Хорошо, я понял, пойдём с нами, мы не навредим тебе. Всё будет хорошо, — продолжил этот пахнущий больницей и какой-то бедой человек.       Ничего ни сказав, он встал из угла, чуть ли не падая, подошёл к врачам. Хан лишь надеялся, что с ними будет в безопасности, не увидит больше никогда хахаля матери и её саму. Хотелось сбежать с ними, верить им, как единственной белой капли в этом темном мире.       Парня отвели на кухню, чтобы он не видел ничего, что бы ему не следовало. Он сел на один из стульев около стола, пусть делать это было больно. Его взгляд не представлял из себя совсем ничего. Это лишь тело с потерянной душой, что нужно как можно скорее вернуть назад.       — Суки! Отпустите меня, этот ублюдок жизнь Мине испортил! Он не достоин жизни! — вновь орал мужчина в дверном проёме, отчего у парня полились слёзы из глаз. Мальчишка почувствовал страх, вдруг он сорвётся из рук полицейских. Дрожь прошлась по телу, началась сильная паника. Боже, как же он боится этого человека.       — Тише-тише, всё хорошо, он тебя больше не тронет. Всё хорошо, — с некой холодной заботой говорил один из медиков. — Меня Минсон зовут, не бойся меня.       — Минсон, пошли, того вывели наконец, — позвала какая-то девушка.       — Пошли со мной, не бойся меня, — всё так же твердил парень.       Этот медик был рыжим с карими глазами, они наверняка красиво бы выглядели на солнце. На его лице были видны веснушки, а на руке была видна одна татуировка в виде кинжала. На вид ему лет двадцать с чем-то.       Его блестящие глаза успокаивали, но не очень убедительно.       Сон встал со стула, Минсон взял его за руку и повёл к выходу из квартиры. А за нами пошли ещё два человека: девушка и мужчина.       — Пошли, сейчас мы приедем в больницу, быстренько тебя оформим и у тебя будет своя палата, — вздохнула девушка. — Дальше к тебе придёт Минсон, и вы поболтаете немного.       Хан кивнул и пошёл вместе с Минсоном в лифт. Как они спустились, он повел парня к медицинской машине. Зайдя в неё, его посадили на сиденье, и они поехали. Джисону не хотелось думать ни о чём, честно, он даже не помнит вопросов, которые ему задавали врачи, помнит лишь, как они остановились около больницы.

* * *

      — Хух, Джисон? Мне дали твоё досье Там указано это имя. Приятно познакомиться, — с еле заметной улыбкой говорил Минсон, подходя к небольшому столику около койки Хана, в его руках была аптечка. — Сядь, пожалуйста, на койку, мне нужно тебя обследовать, — сев на койку, Хан стал ждать последующих действий кареглазого. — Джисон, сними, пожалуйста, футболку, мне нужно посмотреть и обработать твои раны, — сказал Минсон, смотря в сторону Джисона.       Было страшно, вдруг он такой же…       Но всё же Хан снял футболку, на которой были видны следы крови от недавних порезов. Даже снимать одежду было до жути больно, интересно, насколько же сильные и глубокие раны ему оставили? А можно ли умереть от них? Что, если бы его не спасли? Погиб ли Джисон от этого?       — Это он тебя так? — ему хотелось верить, поэтому Джисон кивнул в знак согласия.       Парень взял спирт и ватку из аптечки и подошёл к нему. Ну, может, он взял не только это, а ещё что-то, но он точно перебирал эти предметы. Начав обработку ран, Хан чувствовал, что это было невыносимо больно. Почувствовалась та боль, которая была во время появления этих порезов. Отчего всё тело начало дрожать, слёзы шли, хотя Хан пытался их остановить. Нужно терпеть, всё же тут пытаются помочь. Но терпеть было невыносимо, слишком больно, неприятно, тело прожигало так, будто ему наносили те же самые порезы.       — Тише-тише, ты чего? Так больно? — начал беспокоиться парень. Страх говорить был очень виден. Минсон сразу понял, что Хан не настроен общаться. — Ничего, всё будет хорошо, ещё немного осталось, — тихо промолвил кареглазый.       Попутно обрабатывая, он начал говорить о обследованиях, которые нужно пройти:       — Хани, тебе нужно будет сдать анализы, — спокойно говорил парень.       Хани?! Нет! Только не это…       — Не называй меня Хани! Никогда не называй меня так! — голос сорвался на крик. — Для тебя я просто Джисон…       — О как. Хорошо, Джисон, — с некой издёвкой сказал Минсон. — Так вот, тебе надо сдать анализы и завтра к тебе придут полицейские, ты будешь должен рассказать о… — Видно, давить на рану ему не хотелось, но нужно. — О том мужчине. А также у тебя будет сеанс с психологом, он даст тебе направление.       Мальчишка кивнул. Парень ушёл, забрав с собой аптечку, и напоследок сказал:       — Отдохни пока, думаю, у тебя была тяжёлая ночь. Я скоро принесу тебе другую одежду.       Услышав это, он лёг на спину, как резко почувствовал боль, от которой хотелось закричать. Из-за этой боли пришлось лечь на бок, хоть и это тоже было больно. Хан долго думал, почему это случилось с ним, почему эта жизнь так не любила его, но вскоре уснул.       — Эй, Хан, проснись, ты спал весь день, — пытался разбудить его Минсон. — Сегодня к тебе придут полицейские, ты пока помойся, оденься в одежду, которую я тебе принёс, и поешь.       Проснувшись, парень сел на кровати, спать хотелось очень сильно, но, не сказав ни слова, тот встал и подошёл к столу около окна, на нём уже лежала еда.       — Душ вон там, — парень указал на дверь слева от выхода из палаты. — Через час приедет полиция, удачи, — сказал парень и немедленно удалился из палаты. Она была совершенно пуста, соседняя койка свободна, только часы на стене около выхода тикали. Есть Джисон не собирался, из-за этого встал из-за стола и взял одежду, которую оставил в палате Минсон.       Быстро приняв душ, парень снова ждал Минсона. Нужно сделать перевязку, ведь тело было не в лучшем состоянии.       Долго ждать его не пришлось, он пришел через минут десять. В его руках был какой-то пакет со сладостями.       — Ты всё? Давай перевяжем снова, кровь просочилась уже, — он подходит ближе. — Тебе какой-то мужчина передал пакет со сладостями. Сказал, что это со школы.       — Что? — так необычно слышать его голос. Парень лишь молчал. Больше слов не проронил, будто лишился дара речи.       — Ты знаешь его? Высокий такой, глаза карие, волосы каштановые, на кота похож. На вид лет ну… Двадцать пять, наверное. Хотя нынче все молодо выглядят, может, ему сорок.       — Мгм, — кивнул Хан. Кажется, он понял, кто это, есть только один мужчина, похожий на кота, что бегает за ним. Минхо. Но откуда он узнал, что что-то случилось? Да ладно, сейчас это не так важно, сейчас самое главное лишь снова протерпеть мучения обработки ран и ответить на вопросы полиции.       — Сдай анализы, нужно проверить, можно ли тебя выписывать, мало ли, — в ответ кивок, а после неловкое молчание.

* * *

      — Алло, Чан, ты сейчас занят? — мужчина сидел дома и пил кофе, смотря куда-то вдаль.       — Нет, а что хотел?       — Давай сходим вместе поужинаем, ты не против? У меня есть темы для разговора. Нужно много что обсудить.       День был жарким и душным, но вот небо затягивали большие плотные серые тучи, пряча за собой лучи солнца. Погода начинала портиться, усиливался ветер, который подгонял тучи.       Такая погода уже держалась несколько дней, наверное, начался сезон дождей, ведь на самом деле тучи даже не спешили уходить. Они лишь где-то рядом.       — Так о чём ты хотел поговорить? — они сидели в каком-то ресторанчике. Тут красиво, оформление очень даже уютное. Заведением заправляла какая-то бабуля. И если быть честным, то Минхо уже давно ходил конкретно сюда.       — Да беспокоит меня одна особа.       — Ого, а тут давай подробнее. Не так давно у нас устроился и уже нашел кого-то, — с энтузиазмом говорит Чан. — Дай даже предположу кто. Хан, наверное?       — Ага, я пытался с ним поговорить, вывести на контакт. А он лишь отнекивается.       — До твоего прихода мы тоже пытались, он в никакую. Один раз, помню, пропустил он целый учебный день, а на следующий, как пришел, так на теле синяки виднелись. Спрятать пытался, да не вышло. Но когда спрашивать начали, тот лишь отшучивался о том, что упал с лестницы. Но как же он так упал с лестницы, что и шею задело.       — Вы пробовали узнать у его родителей что-то?       — Блять, я один раз увидел его маму… Знаешь, лучше бы не видел. С ней бесполезно разговаривать, а отец из семьи ушел давно.       — А что она? Вообще не имеет материнского долга там или чего ещё?       — Пьет она у него. А когда направляли в его дом проверку, то их двоих дома нет, либо всё хорошо.       — Чан, у меня что-то предчувствие насчёт них не очень, всё же. Делать нужно, двигаться к нему, помрёт так, — резко телефон зазвонил, взяв трубку, он услышал обеспокоенный голос директора:       — Алло, Ли Минхо, вы сейчас можете говорить?       — Да, конечно, — Чан молча слушал, а Минхо, добавив громкость так, чтобы друг слышал, начал вести беседу:       — У нас ЧП! Уже не знаем, кого отправить даже. Коль случилось что, проверить сам не могу, Соню сегодня репетиторством занимается. А из нас всех следующий ты идёшь, кто близко живёт.       — Так-так-так, давайте поподробнее. Что случилось?       — Да полиция что-то у дома Хана! Крики и вопли говорили слышно, этаж точно его. Коль случилось что, а я всё же отвечаю за него. Ушёл с уроков, теперь мне же попадет, если что-то случилось. Кого-то забрали на машине скорой помощи.       — Что?! Дайте адрес, я подъеду, узнаю, что с ним, — и тот же правда поехал. Мужчина сам не понимает, зачем настолько сильно беспокоится об этом мальчишке. Чан остался в заведении, Минхо лишь оставил свою карту за столе, мол, пусть заплатит ею. Но тот этого не сделал, сам заплатил и ушел.       Подходя к подъезду, он увидел лишь обеспокоенные лица сожителей.       — Здравствуйте, а что тут случилось? — он подбежал к какой-то молодой девушке. Кажется, она жила неподалёку.       — Мальчишку тут… На скорой увезли, но живой, сказали. Сама точно не знаю.       — Что-что?       — Мужчину повязали полицейские, а через минут пять-десять вывели мальчишку. Вот только один направился в участок, а второй в больницу. Больше я сама не знаю.       — Хорошо, спасибо за ответ, — он побежал дальше. На пути какой-то старенький мужчина. — Здравствуйте, а вы знаете, что тут случилось?       — Ой, здравствуй, милок. Парнишку изнасиловали. Снимки и всё такое делают полицейские. А вы что? Тоже работник? Ох-ох, трудная у вас работа. Как же расследовать дела детишек. Сердце разрывается, — но вот тут уже старик говорил сам с собой. — Больно видеть мне дом этот. Не в первый раз такое. Лет двадцать тому назад тоже случай был. После него и съехал. Вон, теперь в том живу, — он показывает куда-то в сторону. — Сердце моё не выдержит если ещё раз что-то случится, — сердце не выдержит, как и у Минхо.

* * *

      — Доброе утро, Джисон. Ты вчера отключился после ухода полицейских, — он подходит ближе. — Я так счастлив, что рядом с тобой был, — он тянется к щеке, проводит немного пальцем, отчего Хан дёргается и вжимается в койку. Резко кто-то начинает стучать в дверь, а затем она приоткрывается. На пороге появляется какой-то старый мужчина. Ему лет пятьдесят? Старостью, наверное, не назвать, но если посмотреть на разницу в их возрасте, то можно всё же разрешить ему думать, что тот старик.       — Здравствуй, Джисон, — мужчина подходит ближе, но почему-то паника появляется именно в этот момент. Он мужчины веет холодом. В голове будто проносится «ему нельзя доверять». — Ты чего меня боишься? — его серьезный и интересующийся взгляд никак не завораживал, он пугал. Пугал до ужаса.       — Уйдите, — он вжат в койку. На глазах наворачиваются слезы. Но мужчина подходит ближе. — Уйдите! — уже кричит он.       — Я ничего страшного не сделаю, не бойся ты так, — но он боится. Не может перестать. Это ужасно.       — Уйдите! Пожалуйста, уйдите! — кричал парень. Слезы текли ручьем. Он не подпускал. Ни в какую.       — Эй, Джисон, что случилось? — спрашивает Минсон.       — И ты тоже, пожалуйста, уйдите все, — те лишь вздохнули и вышли. Бороться с ним бесполезно. Понятное дело, что сейчас он не будет доверять каждому. Да и потом вряд ли. Но помочь мальчишке нужно.       Сегодня придут результаты анализов. Их делают в скором режиме — дело важное. А потом весь день свободен. Тело ещё ноет, не только спина, всё болит. Слезы до сих пор текут, но всё реже и реже. Хотелось утонуть в своих мыслях.

* * *

      — Ой, здравствуйте, Ли Минхо, а вы тут какими судьбами? — к нему подбегает какая-то молодая медсестра.       — О, Соми, ты что ли? — задал он риторический вопрос. — Как давно не виделись. Я вот, пришел навестить парнишку. Кстати, об этом, не поможешь? Хан Джисон зовут, в какой он палате?       — Ох, Джисон… Он пока не в палате, слушает результаты своих анализов и перевязывается, — она вздыхает. — Ты же знаешь что с ним произошло?       — Да… и я хочу ему помочь.       — На его руках были порезы, спина тоже. Ляжки, — она обеспокоенно смотрит в глаза Ли. — А сегодня ещё прогнал психиатра. Испуганно вжался в койку и начал плакать, кричать, — они идут дальше. Проходят палаты, пока девушка ведёт Минхо к палате Хана.       — А что ещё?       — Руки и ляжки были сделаны давно, но мы значения для него не показали этому. И так бедный мальчик, но вот… Не знаю я его судьбу, но психолог ему бы не помешал. Мне так жалко смотреть на его глазки-бусинки, — она снова глубоко вздыхает. — Он выгоняет предоставленного государством психолога, искать нового нужно. Ты же раньше работал в психбольнице, верно? Да и знаешь его, может, ты поможешь ему?       — Меня он, к сожалению, тоже видеть не хочет особо, но я попробую.       — Мы, кстати, дошли, — она показывает на дверь. — 208 палата его. Если с анализами всё хорошо будет, то его выписывать придется, приказ, перевязывается к нам будет приходить. Но куда ему деваться? У матери скоро суд, так я понимаю, что у этого мужчины тоже. Ему есть где остаться? Вы знаете?       — Хм, — он задумался. — Думаю, я знаю, куда его отправить.       — Вы так добры, не зря за вами гонялись все девушки в университете.       — Да и парни бегали, что скрывать-то? — он садится на скамью рядом с палатой. — Тут подожду его, потом посмотрим, пустит или нет. Напугаю ещё.       Девушка кивнула и ушла. Ждать Хана пришлось не так долго, примерно через минут десять тот оказался около своей двери в палату. Но вот есть одно пришедшее недоразумение, которое ждёт его у входа.       — Здравствуйте, — кланяется Джисон. — Что вы тут делаете?       — К тебе пришел, вся школа на ушах.       — Как вся? — он испуганно смотрит в глаза старшего.       — Не беспокойся, о произошедшем знает только учительский состав. А ученикам наплел сам директор о том, что ты заболел и упал с лестницы, поэтому ушиб ногу и тебя положили в больницу.       — Вы придумали?       — Как ты догадался? — он засмеялся. — Джисон, можно я с тобой зайду, поговорить нужно, — в ответ еле видный кивок. Всё же теперь конкретно этому мужчине хотелось верить.       — Чего вы хотите? — он идёт к своей койке и садится на неё. — Вы же просто так не придёте.       — Верно. Просто так не приду. Как у тебя с анализами?       — Конкретно в этой ситуации всё хорошо, но гемоглобин низкий.       — Хорошо, я очень рад. Как ты себя чувствуешь? — Хан смотрит в пол, но никак не в глаза.       — Чего вы хотите от меня? Это же не то, что вы хотите знать.       — Джисон, тебе есть где остаться после выписки? — тот отрицательно замотал головой. Всё же до этого додуматься нужно было. Очевидно, что у него никого больше нет, раз он раньше не уехал. — Поживёшь тогда у меня, я всем займусь.       — Но! Правда не нужно, всё хорошо, я поживу у… У друга, да. У друга.       — Знаю я, сколько у тебя друзей, заеду за тобой вечером, через часа… — он смотрит на настенные часы. Честно, Хан никогда не знал сколько время, ведь по круглым он не понимает. Стоит лишь догадываться или ждать, когда к нему придет медсестра или Минсон. — через часа три получается.

* * *

      В его доме будто играет классическая музыка, всё чистое и опрятное, кажется, что нет ни пылинки. И как он успевает?       — Я подготовил тебе отдельную кровать в свободной комнате, кто ж знал, что она так скоро мне пригодится.       — Спасибо… — он снова смотрит в пол. Хотя это его первое слово после того, как Минхо приехал за ним. Они ехали в машине Ли, он закрыл его от чьих то взглядов, честно, будто знал, что Хан будет боятся всего, что его окружает. Хотя вот в подъезде не получилось без проблем. Кто ж знал, что его сосед Джи Сок решит пойти выкидывать мусор именно сегодня. Мальчишка испугался и вжался в спину Хо, будто делал его своим щитом.       — Весь этот месяц ты будешь сидеть дома, хорошо? Выходить будешь со мной, я буду тебе помогать, ладно? Можешь выходить в магазин под домом, но дальше — нет, понял? Справимся со всем вместе, — последняя фраза раздалась эхом в ушах младшего. Вместе. Они справятся вместе. Ему никогда такого не говорили, интересно, а как это? Как решать проблемы… Вместе?       Парень кивнул, а после замер около двери в комнату.       — А… Мои вещи, — он оборачивается к Минхо, тот смотрит за каждым движением Хана.       — Там есть небольшой шкаф рядом с кроватью, раньше со мной жила мама, но решила уехать, комната стала пустой… — он рассказывает свою историю. Достаточно мило, но не для этой ситуации. — Посмотри в шкафу, там я купил одежды на первое время, надеюсь, что попал с размерами, потом я съезжу к тебе в дом.       — Туда я с тобой не поеду.       — Я и не хотел тебя брать. Всё будет хорошо, иди пока отдохни, хорошо? — в ответ ничего. Парень лишь заходит в свою новую комнату и садится на кровать, а затем действительно засыпает.

* * *

      — Мама… Мама! — он подбегает к ней на кухню.       — Отъебись, Джисон, — она зло смотрит ему в глаза.       — Но, мама, ты же упала. У тебя болит головка, да? — маленький Джисон пытается помочь, но та лишь отворачивается от него.       — Я сказала, отстань!       — Но, мама, — не успевает договорить мальчишка, как мать берет осколок разбитой бутылки в руки и царапает маленькие ручки мальчишки. Тот кричит, плачет, но матери плевать, она кидает стекло куда-то в сторону, а затем говорит:       — Проваливай.

* * *

      Он проснулся весь в слезах. Те стекали по его мягким щекам, на улице уже виднелось темное небо, неужели так долго спал? Парень оглядывается по сторонам, в комнате полумрак, и лишь один источник освещения, это… Лампа? Но её же никто не включал. Стоп. Джисон смотрит на тень около кровати. Это что, Минхо? Что он тут делает? Тот спит, кажется, уснул не так давно. На часах три часа ночи, да-м, не самое приятное время для пробуждения.       — Эй, вы… — он вытирает слёзы со своих щек, после чего продолжает звать мужчину. — Вы уснули тут, — он трясет его плечо, тот просыпается и на секунду замирает в недоумении, после чего оборачивается и видит парнишку. Кажется, что после этого тот сразу понял, что произошло.       — Ой, извини, я уснул, пока был тут. Ты беспокойно спал, я хотел тебе помочь, но сам уснул, — эти слова раздались в сердце особенной теплотой. Почему? Почему это такое странное чувство? Почему он так добр?       — Идите спать к себе, пожалуйста, всё хорошо, — он шмыгает носом. Не хорошо.       — Давай пойдём вместе попьём водички, успокоимся для начала? — он встаёт с теплого пола и протягивает руку мальчишке. Её плохо видно в темноте, но будто все фонари с улицы специально засветились так ярко, чтобы Хан увидел её и взял. Взял её своею ручонкой.       — Мгм, — тихо мычит Джисон, но этого достаточно, чтобы Ли взял его руку так крепко, как мог, а затем вывел из комнаты.       И вот теперь они сидят в одной комнате напротив друг друга. Минхо смотрит на Хана, как тот пьет воду, оглядывается и просто молча сидит.       — Вы… Не смотрите на меня так, пугает, — он снова отводит взгляд.       — Ой, прости, — он неловко отворачивается. — Давай, пока мы у меня дома, говорить на «ты»? Всё же, мне не пятьдесят.       — Да, конечно… — он встаёт со стула. — Я пойду спать, поздно уже. Да и вы, — он встаёт в ступор на секунду. — Ты иди тоже.

* * *

      На часах девять утра. Минхо уже нет дома как два часа. Парень проснулся всего несколько минут назад. Может, десять? Двадцать? Да не важно, всё же, главное, что он встал. Сейчас для него это довольно сложно.       Выйдя в коридор, ничего нового. Всё так же, как и было вчера. Но вот на кухне есть обновление. Записка на альбомном листе, что написана так аккуратно и красиво, что можно подумать, что это писал не какой-то просто психолог, а настоящий каллиграф. Ничего особенного. Он оставил еду в холодильнике, но если захочется чего-то ещё, то рядом с бумагой лежат несколько купюр. Под домом есть магазин. Удобно, ничего не сказать.       — Купи себе что-нибудь… — повторяет парень себе под нос уже несколько раз. — Купи… А как я пароль узнаю от двери, умник? — парень идёт в сторону двери. На ней ещё одна записка? Стоп, это пароль? Умно.       На выходе из дома Хан оглядывался каждую секунду, страшно. Выходить страшно, зачем он только поплёлся один? Тревога вот-вот подберётся к нему ближе, но вот. Он же ещё никого не встретил, верно? Он ещё не видел представителей мужского пола, и к нему ещё никто не подошёл. Но ладно, что сделано, то сделано. Он подходит к двери в магазин. Звон двери, что раздаётся каждый раз при её открытии, привлек продавца.       — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — добрая девушка смотрела в глаза парня.       — Здравствуйте, — он сделал свой взгляд увереннее, будто каждый день ходит в этот магазин именно за тем, что собирается купить.       — Вы уже что-то выбрали?       — Да, мне вон те сигареты, — он тычет пальцем куда-то за прилавок, отчего девушке приходится обернуться.       — Вот эти? — она повторяет ещё раз. На что получает тихое «ага» и берет упаковку. — С вас пять тысяч вон.       — Спасибо, — по привычке говорит парень и, оплатив, быстро выходит из здания. Как же повезло, что паспорт не спросили, да и ещё пять тысяч осталось.       Он идёт куда-то между домов, на вид, самые пустые улочки, всё же лучше скрыться, мало ли кто увидит, а потом вопросы будут.       Наконец открыв долгожданную упаковку, тот достает сигарету. В переулок заходит какая-то женщина лет тридцати, она устало бросает свой взгляд в сторону парня и отводит его, параллельно заводя руки в карман.       — Блять, одна осталась, — сигарета. Она ругается, но тянется в карман снова. Это… Зажигалка? Да, точно она. Как повезло, ведь Хан не купил её.       — Извините, — обращается парень, после чего подходит ближе. — Не могли бы вы помочь? — он берёт сигару меж губ, показывая свои намерения.       — Ой, да, конечно, — мямлит она и протягивает включенную зажигалку к его губам.       — Большое спасибо, — говорит парнишка, отходя от дамы на пару метров. Наконец, делая первую затяжку, тот чувствует как блаженство рассекается по его телу. Он скучал. Точно скучал.       Сигаретный дым завораживал, почему-то притягивал взгляд. Он клубился, складываясь в причудливые формы, и медленно таял. Это гипнотизировало, заставляло забывать, не думать. Он делал затяжку за затяжкой и нервно выдыхал никотиновый дым. Запах начал распространяться по всему телу легким дымом, так приятно.       Дома ещё пусто, Минхо должен прийти через час. Одежда пропахла неприятным запахом. Ну, на самом деле, парень по привычке его уже не чувствует, но ему говорили ещё давно, что сигаретами пахнет сильно, это он запомнил навсегда. Нужно постирать одежду. Не стоило бы Минхо знать об этом. Мало ли, что случится. Но вот в такой стиральной машине парень никогда не стирал, да и не знает, где порошок и всё остальное. Нужно звонить владельцу. Выкрутится, верно же?       — Блять, номера-то его у меня нет, — он оглядывается по сторонам. — Тогда сам найду.       Парень снимает с себя одежду в своей новой комнате и переодевается в шорты и какую-то белую футболку, никогда не носил такие шорты, но это единственное, что можно надеть сейчас. Всё же не так плохо, они почти до колена, не хватает лишь пары сантиметров. Если не вглядываться, то и порезов не видно, верно? Верно. И, спрятав пачку сигарет под матрас, он быстрым шагом направляется к стиральной машине и закидывает вещи внутрь. Осмотревшись по сторонам, порошка нет, даже ничего похожего.       — Может, он на полках? — спрашивает парень сам себя. Открыв шкаф, ничего не видно, на нижней полке ничего похожего, но может, на верхней? Тут уж точно роста не хватает. Хан подпрыгивает, пытаясь разглядеть содержимое на полке. И правда, порошок именно там! Но вот незадача, если сейчас он потянется забрать его, то скорее всего, просыпет всё на пол или на себя, ведь аккуратность и Джисон совершенно несовместимые вещи.       Наконец приняв решение залезть на табурет или какой-нибудь стул, парень выходит из ванной и ищет, на что бы ему встать. Взгляд падает на небольшой табурет, на котором стоит какой-то цветок.       — Странное дело — хранить цветы на табурете, но ладно, — он вздыхает и спускает горшок на пол, а затем идёт в ванную уже не с пустыми руками. — Достал! — радуется он и наконец засыпает порошок. — А вкусно пахнет, — снова себе под нос. Честно, если бы у него были друзья, то его бы точно называли старой бабкой, ведь обычно люди такого возраста разговаривают сами с собой. Но плевать, зато проверять не нужно не разучился ли он разговаривать. Точно знает, что ещё умеет. Правда, в основном только с собой.       Наконец поставив стирку, парень положил всё на место, даже цветок поставил на табурет, наверное — ну можно предложить, — что даже цветок был под определенным углом, ведь всё настолько аккуратно, что страшно задеть что-то и двинуть в другую сторону.       Через минут десять вернулся Минхо, тот застал Джисона, смотрящего в окно куда-то вдаль. Странно, он одет не так, как до этого, да и судя по звукам, то идёт стирка.       — Добрый вечер, — Хан пугается и подпрыгивает на месте. Правда, кто так делает? Это же страшно! — Прости, что напугал, ты как? Чего стоишь тут? Окна не открываются, лишь небольшая форточка, — интересно, зачем он это сказал?       — Я хотел телевизор посмотреть, но не разобрался, как его включить.       — Давай я сейчас переоденусь и посмотрим вместе? — зачем он это делает? Почему старается заполнить эту пустоту собой? Родители так никогда бы не сделали, а тут рандомный работник в школе.       И вот они лежат на диване и смотрят какую-то дораму. Честно, её выбрал Джисон, а Минхо лишь согласился, не смотря, что это за дорама. Ведь ученик точно не будет включать при взрослом что-то 18+, верно? По крайней мере, в интимном плане.       Прошло всего двадцать минут, а Хан уже шмыгает носом и отворачивается при жестоких сценах. Он сам это включил, но не может смотреть. Дорамы про тяжёлую жизнь и буллинг сложны в понятии, особенно, если ты сам с этим сталкивался или сталкиваешься.       — Хани, может, включим что-то другое? — они сидят на расстоянии друг от друга, оба на краях дивана, каждый со своего. — Я принёс тебе сухие салфетки, вытри слёзки. — очевидно, что младший его так сразу к себе не подпустит. Поэтому он даже не пытается, лишь со стороны наблюдает за поведением младшего.       — Мгм, — снова шмыгая носом, тот продолжает: — Но давай посмотрим ещё немного?       — Да, конечно, — он отвлекается на телефон. — Давай я пока еды закажу, что бы ты хотел?       — Мне без разницы, просто что-то не острое, — он смотрит дальше.       Парень бежит по какой-то улице, мама выгнала из дома, нужно найти ночлег. На улице довольно темно, уже поздняя ночь, тот бежит как может, на его глазах виднеются слезы, что вот-вот польются по щекам. Парню всего семнадцать, а мама уже не хочет иметь ничего общего с сыном. Тот замедляется, бег переходит на шаг, он устал. Оглядываясь по сторонам, в окнах людей уже не горит свет, лишь в парочке. Интересно, а что там происходит? Живёт ли там счастливый человек? Как вдруг за спиной слышится: «эй, кыс-кыс-кыс, чего ты тут один?». Парни смеялись, но продолжали: «тебе жить негде?», а парень лишь испуганными глазами на них смотрит и молчит.       — Блять! — тихо ругается Джисон и берет какую-то подушку рядом с собой, закрывая глаза. Минхо же не торопится ругать младшего за ругательства, он смотрит за его поведением и за происходящим на экране. — Беги, дурак, беги! — мямлит Хан.       Но парня лишь заводят в переулок и прижимают к стене. Первый удар прошёлся по челюсти, а затем лёгкая пощёчина. Ребята издевались над ним, кто-то душил, а сам поговаривал свои: «удовлетвори нас, и мы тебя приютим, отпустим». Но понятное дело, что никто этого делать не будет.       Хан уже не просто шмыгает носом, а плачет, по его белоснежным щекам стекают слёзы, а во взгляде читается ужас. Ли быстрым движением переключает на какой-то исторический и романтичный фильм, а после подвигается к Хану и показывает свои открытые руки.       — Не бойся, идём сюда, — травма. — Давай лучше, пока ждём еду, посмотрим что-то хорошее? — в ответ кивок. Юноша вытирает свои слезы и тянется в объятия в ответ. — Ты можешь рассказать мне как будешь готов, хорошо? Я всегда рад тебя выслушать, помочь.       Они сели ближе друг к другу, теперь они в буквальных сантиметрах друг от друга. Младший ещё порой шмыгает носом, но смотрит в экран. Прошло ещё минут десять, тот перестал издавать какие-либо звуки и, кажется, стал ближе к Минхо.       — Ой, уснул, — тихо говорит Хо и смотрит себе на плечо. Парень упирается головой об плечо старшего, тот аккуратно укладывает его на диван, будто он уснул именно на нём, а не на плече Ли. Вот-вот уже приедет доставка, поэтому нужно вставать и накрывать на стол.

* * *

      — Ох, надеюсь, что я уснул именно тут, — говорит себе под нос Хан и аккуратно встаёт.       — Ох, как раз собирался тебя будить, — он подходит ближе к парнишке. — Пойдем кушать?       — Спасибо, — он набирается смелости и всё же, набрав полную грудь воздуха, спрашивает: — Я же уснул на диване? А не…       — Да-да, я собрался вставать для того, чтобы попить воды, а как пришёл, ты уже спал, вот и не стал тебя будить до того, как не накрою стол.       — Хух, спасибо, — с облегчением выдохнул он.       На столе стоит пара закусок, кимчи… Стоп? Все деды и просто взрослые люди даже в западную еду добавляют кимчи? Ну и почему же они так его любят? Этот суп никак нельзя есть с кимчи, но он снова, как и делала мама, достал его. Наверное, это бзик всего старшего поколения.       — Приятного аппетита, — говорит старший, а за ним уже повторяет Хан. Честно, второй день тут не такой уж и страшный. Где-то вдали раздается игра стиральной машины. — Кстати, а что ты стирал-то? Выходил сегодня? — он смотрит на записку, которую оставил утром. Денег нет, видно, что её читали.       — Да… Правда, упал в какую-то лужу, не заметив ступеньку, не ударился, но вот одежду замарал, — придумывает на ходу младший.

* * *

      Ярко-розовый рассвет, прикрытый полупрозрачными облаками, заставил мальчишку проснуться. На часах уже семь тридцать, Минхо дома уже нет. Он говорил вчера, что уезжает в двадцать минут.       При пробуждении, словно рефлекс, появляется резкое и острое желание закурить. Честно, раньше этого не было. Но, как пришло осознание, что у него снова есть сигареты, что он купил вчера, так сознание мутнеет и показывает это желание как самое главное, что он чувствует. Взяв из пачки сигарету, он снова принимает, что зажигалки у него нет. Может, где-то в полках у Хо? Парень кладёт сигарету обратно, а затем быстрым шагом он отправился в сторону комнаты Минхо. И правда, того дома нет. Квартира пуста. В его комнате приятное освещение и заправленная кровать. Перфекционизм к него явно имеется. Посмотрев ящики около кровати, тот ничего не нашел, но посмотрев на стол, на котором очень много свечей, Хан направляется к нему, там уж точно будет она. И да, зажигалку искать даже не пришлось, она попалась на глаза сразу. И наконец, он направился на балкон, прикрыв за собой дверь.       Утренний холод и аромат сразу пронесся вокруг сонного тела, полностью окутав. Наконец закурив, его тело почувствовало облегчение, и никакие мысли не лезли в полуспящий разум. Любуясь на яркий восход, который сдерживали небоскребы, тот бегал взглядом по картине: водители уже проснулись и взялись за работу. Некоторые люди, в чьих окнах горел свет в столь ранний час, уже бодрствуют: и как люди просыпаются так рано бодрыми?       Интересно, а сегодня Минхо оставил записку? Наконец докурив сигару, парень думает, где же её можно потушить, поэтому, оглядываясь по сторонам, замечает какую-то тарелку. Ну либо подставку для растений, честно, он не знает, что это. Мама никогда растения не любила, так что стоит лишь гадать. Но самое главное, есть куда и где потушить сигарету.       На кухне уже новая записка.       «Доброе утро, Джисон.       Сегодня я приеду пораньше, в часа четыре вечера. Заеду к тебе домой, заберу твои вещи, что не отправили на экспертизу. Сегодня стало известно, что твою маму лишили родительских прав. Не выходи сегодня на улицу, пожалуйста. Кушать в холодильнике, не поешь, я сам запихну. Вчера ел в основном только я, а ты за всё время у меня даже полностью пачку йогурта не доел. Хотя бы её, я проверю».       — Да бля, не хочу я есть, — он вздыхает, но живот ругается со своим владельцем. — Нет, я не буду.

* * *

      — Ну и что? — в кабинет снова ворвался Чан. — Как там дела?       — Дверь закрой.       — Ой, давай уже, докладывай, психолог ты наш.       — Да нормально всё, ну... Вполне. Он не ест, наотрез отказывался вчера, стоит лишь надеяться на то, что он утром всё же купил себе поесть. Сегодня вся еда в холодильнике, обмануть попытается — я замечу.       — Ого? Что, прям вообще ничего не ест что ли? А ты ему готовил мясо?       — Нет, не готовил.       — Значит, завтра приготовишь, я в гости приеду, покажу ему, как есть твою еду.       — Чан, я тебе не мамочка чтобы ужин готовить.       — Да, не мама, буду звать папой. И что, что я тебя старше, но готовишь ты отменно, — он смеётся. — Так что дальше с этим пацанчиком?       — Ест плохо, боится ещё меня, не доверяет. Сегодня с ним заговорю, как приеду. Привезу его вещи из дома и наконец начну дело своё. Вот не знаю, как он в школу ходить будет, да и если на улицу выйдет, то если мужчину увидит…       — Не нужно подробностей.       — Мы вчера дораму смотрели, она тоже про буллинг, я не знал, он по-видимому тоже, — Минхо вздыхает и на секунду отводит взгляд к кружке. Берет её и делает глоток, после чего продолжает. — Парня выгнали из дома и он попался каким-то задирам, мы закончили просмотр на том, что того избили и собирались изнасиловать. Хан в истерике был. Я быстро выключил, включил что-то добрее, чем это. Ну и утешать начал. Успокоился он, а потом уснул у меня на плече. Я правда его убрал, положил на диван, чтобы вопросов не было. Ещё сильнее меня испугается.       — Ага, — мужчина на секунду замирает. — Блять, так это пиздец же. Простите за маты, дорогой мой друг, «правильные словечки». Но он очень сложный подросток без этого был, а тут ещё одна травма. Жалко мне его. Насколько мне было известно, так он же ещё режется.       В дверь раздаётся стук, а затем дверь открывается и на пороге появляется какой-то ученик. Честно, Хо даже не помнит его имени. Редко он появляется тут, спокойный парень, но тут он обеспокоен.       — Здравствуйте, извините, но у нас проблема, — он рвано дышит, кажется, что он бежал сюда. — У нас драка, в вашем кабинете, Кристофер, парту сломали. А медика сегодня нет, так что и ваша помощь, Ли Минхо, будет очень нужна.       — Ой, сейчас, беги в класс, сейчас будем там. — и парень действительно бежит. — Спишемся по поводу его. Если что я помогу.

* * *

      Дом у Джисона, конечно, выглядит страшно. Он стучится в дверь, но та на удивление открыта. Он аккуратно открывает её до конца и заходит внутрь.       — Извините, есть кто дома?       — Ой, блять, кого это там принесло… — пьяная женщина выходит в коридор. От неё ужасно пахнет алкоголем. Да и в принципе от квартиры несло алкоголем и запахом сигарет. В квартире Минхо совершенно иначе. — Ты кто? Я тебя не ждала, где мой Сон… Чон… Как его там.       — Я вещи забрать, — он неловко оглядывается.       — Джисон? Не, ты какой-то другой, мой страшный, — она упирается в стену. Женщина, конечно, неприятная. И как с ней жил Хан?       — Где его комната? Я забрать вещи пришёл, — та лишь указывает на комнату рядом и, закатывая глаза, уходит на кухню. Снова пить? Самой не противно? Ну ладно, это не дело Хо. Он лишь для того, чтобы забрать вещи.       В комнате беспорядок. Он оглядывается. Это та самая кровать? Понимая, что тут происходило, очень сложно было находится тут. Открыв окно, парень вздохнул воздуха с надеждой, что запах уйдет, но стены уже им пропитаны. Так что он точно не уйдет.       Подошёл к столу; тот достаточно аккуратен. Оглядываясь, он видит пустые точилки. Нет, не в смысле мусора. В них нет главной части, без которой точилка не будет собой. В них нет лезвия. Штук десять, их много, пустые, сломанные, может даже и никогда не использовавшиеся по назначению. На столе засохшие пятна крови. Видя их, сердце разрывается, на душе больно. Больно осознавать то, что пережил этот парень. Дальше оглядывая стол, Минхо заметил какой-то блокнот. Личный дневник?       Неаккуратные каракули составляли собой слова, а затем и целые предложения. Это нужно прочитать позже. Ниже в ящиках есть канцелярия. Ржавый канцелярский нож тоже был замаран кровью, но наверняка из-за своего состояния он вовсе не резал и это дело пришлось забросить.       Ниже ящик был весь в бумагах. Рисунки? Взяв небольшое количество бумаги, Хо начал рассматривать, рисунки сделанные кровью, но они были красивы, даже очень. У парня явно талант. Ему нужно развивать его.       — А это я, пожалуй, тоже заберу, — в его руках портрет отца Хана. По крайней мере, так говорит небольшая надпись с обратной стороны. — Так, я сюда пришел за одеждой. — поэтому он оборачивается и ищет шкаф глазами. Искать долго не пришлось, поэтому он пошёл в его сторону, на часах уже три, остался час до обещанного времени, так что нужно бы поторопиться.

* * *

      Дома было скучно, поэтому Джисон решил снова порисовать, но вот было нечем и негде. Как может быть такое, что дома у психолога нет даже листочка? Ну они были, но можно ли ему их брать, уже неизвестно.       — Ох, тогда, может, снова посмотреть телевизор? — говорит он себе под нос. И правда, это самое лучшее решение. Ведь больше делать нечего. Нужно будет попросить что-то у Минхо. Кстати о нём, судя по времени, он приедет уже с минуты на минуту. Весь день Хан исследовал дом, смотрел, как выглядит квартира, правда вот боялся зайти в комнату Ли, ведь мало ли.       — Джисон, я дома, — младший прибегает к двери. Кстати об этом. Странно, что он подбежал, ведь ранее он так не делал. — Чем занимался сегодня? Кушал?       — Телевизор смотрю, дайте пакеты, вещи всё же мои, — три пакета с вещами Хана выделялись, они были полными. — Вы как съездили? Она…       — Твоя мама была дома, всё прошло хорошо, не беспокойся, — он отдает младшему пакеты.       — А могу я попросить Вас о кое-чем? — он смотрит в глаза Минхо. Честно, он боится смотреть в глаза так. Это отражается в его бегающих зрачках. — Можете купить мне немного бумаги или лучше альбом, выйдет дешевле. И карандаш? Обычный, можно самый дешёвый, правда. Мне делать нечего. Хотел бы себя занять.       — Джисон… — обращается к нему старший. Но не успевая даже продолжить говорить, ему моментом отвечает Хан.       — Нет? Ну ладно, я тогда в комнате посижу тихонько, потом как-нибудь выйду, — он бегом оборачивается и направляется в свою комнату. Там даже стола нет, лишь кровать и шкаф.       — Джисон! — он снимает с себя обувь и бежит за ним. — Но я же ещё ничего не сказал, — парниша быстро закрывает дверь в комнату, слышно шуршание пакетов. — Открой пожалуйста мне дверь. Чего ты боишься? Я же ещё ничего не сказал, — он повторяет свои слова раз за разом.       — Простите, не стоило просить, — он аккуратно открывает дверь, а затем сам бежит к пакетам. Он ищет свою любимую вещь?       — Поедем в магазин, я тебе куплю. У меня выходной завтра, к часам десяти поедем. Твои одноклассники в школе, а ты в это время со мной прогуляешься, — он медленно заходит в комнату и смотрит что делает Хан. — Что ищешь?       — Кофту… Чёрная такая, с капюшоном, — он смотрит в глаза. Снова в глаза, но сейчас он не выглядит напугано, скорее, обеспокоенно. — Вы взяли её?       — Это которая большая такая? Ну, как там по-молодёжному? — он на секунду замирает. — Оверсайз?       — Да-да, она, — он слегка усмехается, ведь старший пытается говорить как сейчас модно, но у него скудно выходит.       — В том пакете, — он указывает на самый дальний. Так и знал, эта кофта очень дорога Хану. Наверное, она его любимая? — Вещи все мы ещё раз постираем, высушим, носки и нижнее бельё не брал, я тебе купил на первое время, завтра заодно и их докупим, — младший смущается, это звучит достаточно интимно. Нижнее белье и носки. Ну, носки, может и нет, а бельё — точно да.       — Спасибо большое, — он неуверенно смотрит в сторону старшего. Но ничего дальше не происходит, он будто показывает, что хочет чего-то, но, наверное, это слишком в его понимании.       — Сегодня к нам приедет в гости Кристофер, я приготовлю поесть, он очень любит моё мясо, так сказать, заставил меня его приготовить, — он усмехается. — С нами посидишь? Он ничего тебе не сделает, я выбираю в своё общество правильных людей.       — Ой… — видно, он боится. — А мне обязательно выходить?       — Он приедет ближе к позднему вечеру, так что тут уже будет дело твоё.       — Спасибо, — он отворачивается от мужчины и наконец достает все вещи из пакетов, просто перевернув их, и складывает их отдельно по надобности. — Я буду ставить стирку, чуть похожу тут рядом, мешать не буду.

* * *

      В дверь кто-то звонит, на часах уже восемь часов и десять минут. Ну что сказать. Поздновато для гостей, но у матери Хана гости были примерно… Всегда.       — Всем привет, — в квартиру заходит Крис. Его встречает Минхо в фартуке. — Ой, а где? — он разговаривает громко.       — Боится, не выйдет, скорее всего, — уже тише отвечает ему Ли.       — Пошли, ты уже доготовил? Так вкусно пахнет, — он снимает с себя обувь и идёт сразу на диван. — Я вам двоим подарки принёс, — почему он так громко говорит? — Вот пакет для тебя, Хо, а вот для Хана.       — Ой, спасибо большое, — он кланяется, а затем смотрит в сторону комнаты Джисона. Он вышел? Он же не хотел выходить. — Ты к нам? Всё хорошо? Не бойся, мы можем ему доверять, я тебе уверяю, мы с ним уже одиннадцать лет знакомы.       — Запах… — он оглядывается по сторонам. — Пахнет вкусно… — неужели он хочет кушать, как хорошо!       — Пошли с нами, Джисон, — кричит ему Чан. — Я тебе подарков купил! Я уверен, что тебе понравится! — м-да, громкий всё же гость.       — Если не хочешь, можешь не идти, я к тебе в комнату принесу порцию, — он подходит к плите, кажется, смотрит на готовность блюд. А затем достает какие-то тарелки над ним. — Пойдешь? — тот кивает, но почему-то заходит обратно к себе. Зачем?       — И что, как он, выйдет? Я хочу посмотреть его реакцию на мой подарок, — в ответ лишь пожимание плечами. Ведь тот кивнул, что выйдет, но зашёл обратно. Ответ всё же не однозначен.       — Помоги на стол накрыть. Закуски, вон, унеси, — он указывает на столешницу рядом с собой. В этот момент выходит младший. Он переоделся? Понятно, почему он это сделал, но всё же это выглядит мило. Он надел широкие спортивные штаны, заменил свои шорты на них. И что, что на улице жарко: ему совершенно плевать, он выкрутил кондиционер ещё днём на приятную температуру, чтобы было не так жарко. Поэтому сейчас он имеет право выйти в штанах.       — Здравствуйте, — он кланяется. — Я могу помочь? — снова смотрит в пол.       — Да, наверное, можешь. Выбери какой-нибудь фильм на сегодня, но не как в прошлый раз, хорошо? К примеру, смешное шоу можно.       — Э… — он застыл, подняв свой взгляд в сторону Хо. — Ну, хорошо, — аккуратно идёт в сторону дивана, а затем отодвигается в самый дальний угол и садится там, выбирает, что посмотреть. Он включает какое-то шоу на выживание. — Вы смотрите шоу на выживание? — довольно тихо, но этого достаточно, чтобы его услышали.       — Редко, но можно посмотреть, — отвечает Хо, а ему в ответ поддакивает Чан.       И вот они сидят за столом, Хана и Бан Чана разделяет Минхо, но младший всё равно сел в самый дальний угол от них. Порой поглядывая за действиями Кристофера, тот аккуратно пробовал еду. Он ел немного, совсем малость, но честно, в его ситуации это очень хорошо. Порой слушая рассказы старших, он просто сидел. Сидел, не смотрел им в глаза, да и просто на них не смотрел, бросал свой взгляд то в окно, то в телевизор, то ещё куда.       На часах уже девять, они давно поели, стол убран, посуда в раковине. Они смотрят телевизор и болтают, Хан сидит вдали, он отстранён, видно, что парень стесняется.       — Ой, — восклицает Чан, — я совсем забыл, Джисон, вот этот пакет же для тебя, — он поднимает его с пола, всё это время он был так близко, но обычно самые незаметные вещи находятся ближе всего.       — Мне? — он тоже совсем забыл, что слышал не так давно.       — Бери, можешь сейчас посмотреть, что там, — он встал и протянул Джисону пакет.       — Правда? Спасибо большое, — он принимает подарок и, встав на ноги, кланяется.       — Посмотри, я хочу увидеть твою реакцию, — пакет был довольно увесистый.       — Хорошо, — он садится на пол и открывает этот плотный, большой подарочный пакет. Первое, что бросается ему в глаза, это был какой-то блокнот. — Что это? — он достает и снимает защитную плёнку.       — Ты очень часто рисовал на моих уроках, заметить не сложно, вот и подумал, что ты рисовать любишь. Решил купить тебе скетчбук… Он же так называется? — парень напротив кивает. — Там всё, что я думаю, важно для рисования. Я не разбираюсь, так что это по советам персонала в магазине.       — Это правда мне? — он улыбается. Парень действительно счастлив. На его глазах виднеются слезы радости. — Спасибо большое.       Он достает из пакета остальные вещи. Карандаши, есть цветные и обычные. Ластики, акварель и гуашь… Стоп, это же очень дорогие марки!       — Извините, но я не могу принять настолько дорогие подарки, — он смотрит то на Минхо, то на Чана. — Это очень дорогая акварель!       — Ничего страшного, по карману мне это не ударило, я рад, что ты счастлив получить это.       — Но оно же правда очень дорогое…              — Джисон, если дорогое и тебе дарят это без всякого «ты должен вернуть мне деньги» ну или на подобие, то, наверное, тебе хотели взять именно это? — голос спокоен. — Он сделал это от всего сердца, всё хорошо. Хочешь пойти рисовать? Порисуй полчасика, может, час. Потом спать, хорошо? Нам завтра вставать рано.       — Спасибо большое! — он кланяется ещё раз и складывает предметы обратно в пакет. Да, он достал не всё, но уже понял, что это ему рисовать. Поэтому подорвавшись с места, он ещё раз благодарит старших и бежит к себе в комнату.       И вот, когда его наконец рядом нет, можно обсудить серьезные темы.       — Ты уже говорил с ним? — в ответ лишь отрицательный кивок.              — Прям серьезных разговоров у нас не было, но уже пора, — он вздыхает. — Пора, да он не готов, вижу я его насквозь. Начнем разговор, так он либо испугается и спрячется от меня, либо убежит. Вот второе, как по мне, ближе. Так что думаю ещё.       — Ох, не тяни с этим. Да и погулять его отпускай, хотя бы с тобой пусть. Говорят, что природа успокаивает. В парке, там, походите, как раз завтра выходной у тебя.       — Мы завтра выходим как раз впервые вместе. Я его отпускал уже в магазин под домом, но не думаю, что он без паники прошел один.       — Хорошо, пиши мне если что, — он встаёт. — Уже поздно, у меня завтра первый урок с его классом. Спасибо за ужин, было очень вкусно, буду заскакивать периодически.

* * *

      — Хан, я приготовил нам завтрак, пошли кушать, — мужчина знает о том, что младший уже не спит. Но тот до сих пор валяется в кровати. Это его первый раз, когда старший с ним будет весь день. Страшно, они ещё не оставались наедине так долго. — Вставай, нам скоро ехать, ты же не хочешь попасться своим одноклассникам, со мной гуляя?       — Встаю, — и он правда садится на край кровати и медленно одевается. Сегодня достаточно прохладно. Окно было открыто всю ночь, наверное, поэтому в его комнате настолько холодно.       На завтрак была яичница и жареные сосиски. Достаточно просто, но вкусно. Порция состояла из одного жареного яйца и двух сосисок. Минхо съел всё, а Хан же правда постарался. Но его остановил уже сам старший. Ведь видно, что тому неприятно доедать всё. Он впихивает в себя, чтобы не расстроить его.       Машина у старшего была дорогая, даже интересно: это ему так в школе много платят, или он ещё где-то? Они ехали в полной тишине, да и говорить им особо не о чем. Наверное, это даже к лучшему.       Шоппинг — достаточно утомляющий процесс, да и они гуляют уже около четырех часов. Они уже купили достаточно вещей, да даже, наверное, так много, что Хану этого хватит на двадцать лет вперёд. Но Минхо почему-то продолжал покупать младшему так много. Правда, он купил ему даже мольберт! Но вот есть одно но.       — Извините, — он прячется за Минхо, — мы можем пойти домой?       — Ау? Что случилось? — Минхо наклоняется ближе не Хану, всё же тут шумно, где-то кричат чьи-то дети, играет музыка, да и просто очень громко.       — Пошлите отсюда, — он аккуратно выглядывает из-за Минхо и показывает пальцем в сторону. Там его одноклассники. Чёрт! Что они тут делают в такой час? Они не должны быть на последних уроках и на дополнительных занятиях? — Пожалуйста, — кажется, что он сейчас разревётся.       — Да, давай быстрее на парковку, — они ходили туда оставлять вещи в багажник, да и в общем, они в этом торговом центре не так давно, сюда они приехали минут тридцать назад.       Уже в машине Хан нервно дышал. Он сел на заднее сиденье, его руки дрожали, а на щеках вот-вот появятся слезы. Ему страшно. А если его увидели? А если его узнали? Они едут в тишине. Лишь изредка слышны всхлипы младшего, хотя он их пытается сделать в несколько раз тише, чем получается.       Уже дома он тихо сидел на диване. Минхо привел его в квартиру, ничего не забрав из машины, поэтому сейчас он лишь приносил вещи с парковки до своей квартиры в несколько подходов. Тревога ещё забиралась в голову, думать об этом не хотелось, поэтому когда Минхо зашёл в квартиру с очередными пакетами, так Хан лишь предупредил о том, что идёт в ванную, и сбежал в свою комнату за вещами.       Сидя в горячей ванне, парень пытался совсем не думать. Голова уже трещала от мыслей. Так хочется закончить с этим как можно скорее. Скорее. Эти слова пронеслись в голове Хана эхом.       Его не мучают муки совести или страх, хотя всё же он есть: совсем немного, но он есть. Неприятное ощущение безысходности, когда постепенно перед глазами плывет, восприятие окружения било в голову. У него еще есть шанс вынырнуть и вдохнуть немного воздуха, но он специально раз за разом перебарывает рефлекс, удерживая юношеское тело под уровнем воды. Воздуха становится все меньше. Он прикрывает глаза, давая воде проникнуть в его организм. Но всё же что-то его останавливает и он выныривает. Кашель заполняет комнату, кажется, что это было слишком громко.       — Хан? Что случилось? Ты как? — мужчина обеспокоенно подходит к двери и тихо скучится.       — Извините, я немного задремал тут и случайно вздохнул в этот момент, и вода в нос попала. Расслабился, — конечно же, он врёт.       — Ой, будь аккуратнее, пожалуйста. — говорит мужчина и куда-то уходит.       Парень ещё раз откашливается и наконец дыхание приходит в норму. Но не мысли. Хотелось утонуть, но не в прямом смысле, а в своем разуме. Поэтому он оглядывается по сторонам, и его взгляд падает на небольшой шкаф около него. Он может дотянутся, даже сидя в ванной, поэтому он аккуратно тянется к нему и открывает один из ящиков. Уходовая косметика. Зачем он хранит её тут? Закрыв этот отсек, он сразу же открывает чуть выше, и тут его мысли будто замедляются. Глаза падают на запас лезвий для бритвы.       Тело ноет, прошлые порезы ещё не зажили, не зажило ничего. Но хочется их резать свои руки как раньше. Хочется избавиться от боли в груди, заменить её на эту боль. И он это делает. Неглубокий порез поперёк руки. Он режет не вдоль, ведь это приносить больше удовольствия. Правда. Так гораздо лучше. Проверяешь, настолько острые лезвия поперёк, а потом делаешь глубже вдоль. Его рука нависала над полом, отчего на белоснежном коврике начали появляться капли крови.       — Блять! — в голос выругался Хан и потянул руку так, чтобы та была над водой, всё же замарать что-то своей кровью не хочется. Он делает ещё один надрез и наконец тянется делать свои порезы вдоль, а не поперёк. Как вдруг по ту сторону слышатся шаги рядом с дверью. Слава богу, это Минхо что-то носит и делает. Он не заходит, а ходит рядом, его мысли заняты другим. Поэтому Сон делает глубокий порез вдоль, кровь уже давно течет по его рукам. Но теперь она гораздо сильнее, чем могла быть. Тело всё жжет, он ещё вчера должен был съездить на перевязку и обработку ран, но он не хотел беспокоить Минхо, поэтому ему ничего не сказал и молчал. Да и тем более, он уже давно сам снял бинты. Они были скрыты футболкой, поэтому всё достаточно было просто. Старший даже не заметил, что хорошо. Он всё же психолог, кстати об этом.       — Блять, — он снова шипит себе под нос. Осознание того, что он сейчас он занимается селфхармом в доме психолога, да и у него сегодня выходной. От этих мыслей боль в руке стала ощущаться гораздо сильнее, чем могла бы. Да и это является существенной проблемой. Паника снова охватила весь разум. Теперь он не паникует из-за того, что его могли увидеть с Хо в торговом центре, теперь паника как раз из-за того, что Минхо может увидеть это.       — Джисон, ты в ванной уже так долго, ты как? — он беспокоится, и это слышно в его нестабильном голосе. Сил отвечать нет. Голова болит, он вот-вот потеряет сознание или заплачет горькими слезами, что Минхо точно услышит. — Хани, ты как? Я могу войти? — он говорит уже громче, наверное, думает, что Сон либо потерял сознание, либо его не слышит. — Если ты не ответишь мне в течение минуты, то я зайду, хорошо? — но Джисон молчит, по его щекам уже бегут слезы, он смотрит в сторону двери и ждёт. Ждёт, когда в нём разочаруются, и сделают это так же, как его мама. — Я вхожу, — мужчина аккуратно пытается приоткрыть дверь, но не выходит. Как он мог забыть, что та закрывается по ту сторону. Хотя ему это не помешает, он лишь наваливается своим телом на дверь — и та с щелчком открывается.       Картина перед ним была не самая лучшая. Прямо сейчас Джисон сидит, захлёбываясь в своих же слезах, его руки в крови, вода, в которой он, сидит уже окрасилась в алый цвет, что уж точно нельзя назвать хорошей частичкой этого момента.       — Простите, — мямлит Хан. Он старается говорить внятнее и громче, но у него не получается. — Простите, пожалуйста, простите, — лезвие падает из его рук куда-то на пол, что, на самом деле, лучше, чем если бы оно упало в воду.       — Ой, Хани… — он берет какое-то белое полотенце из шкафчика рядом с дверью и бежит к младшему. — Пойдем со мной, — он поднимает младшего и аккуратно закрывает полотенцем его бедра. Понятное дело, что он не хочет травмировать мальчишку ещё сильнее, поэтому он лишь помогает ему прикрыться и на выходе из комнаты берёт ещё одно полотенце, после чего аккуратно помогает сесть младшему и вытирает его тело. Аккуратно, настолько, что это напоминает те самые моменты, когда папа в детстве купал его с заботой. Действительно с заботой относился к нему.       — Простите меня.       — Хани, посиди немного, я сейчас приду, всё хорошо, — тело ноет ужасно. Ему стыдно, правда, стыдно, что он снова занимается этим. Хотя нет, ему стыдно лишь за то, что он делает это в доме психолога. Им давно уже следовало поговорить, но всё, что они успевали, так это лишь поесть ужин, и всё. Всё же мужчина работает и сильно устаёт, что понятно, ведь его работа совсем не лёгкая.       Мужчина не задаёт лишних вопросов, в принципе, он молчит. Они сидят так уже несколько минут, может, пять, а может десять. Руки щиплет, тело ноет ещё сильнее, раны обрабатываются, слава богу, порезы не слишком глубоки, чтобы их пришлось зашивать, хотя, честно, если было ещё пара миллиметров, то пришлось бы зашивать. Оба молчат, между ними неловкое молчание. Хотя его чувствует только младший, что до сих пор плачет и наблюдает за действиями Минхо.       — Бинты на этот раз не снимай, — говорит Ли и аккуратно продолжает заматывать руку. Он обработал уже руки, продезинфицировал спину, слава богу, ничего не стало хуже. Ноги его тоже были когда-то в мясо, это видно по шрамам на них. Что же пришлось пережить этому парню? — Пошли со мной, можешь встать? — он откладывает аптечку и кладет свои руки на щеки младшего. Нежно и так внимательно вытерев его слезы, Ли встаёт и протягивает руку Джисону.       — Куда? — он тянется к старшему не задетой им же рукой и встаёт. Полотенце на его бедрах будто вот-вот слетит, поэтому он придерживает его свободной рукой.       — Закрепи покрепче, упадёт же, — правда, лучше всё же поправить. Джисон быстро поправляет полотенце и снова берёт руку старшего. Она такая теплая и мягкая. Такие нежные руки держат парня впервые. Ну нет, не впервые, ведь мужчина уже держал его за руки, да и получается, на себе нёс. Но ощущает Джисон это впервые. — Пойдем в твою комнату.       — А что там? — он спросил, но ему не ответили, вот это уже настораживало, хотя мужчина говорит это не зло, значит, пачку сигарет не заметил, верно? Всё должно быть хорошо. Но чувство беспокойства его не покидало.       — Заходи, не бойся, — мужчина стоит рядом с открытой дверью и смотрит куда-то вдаль комнаты. — Пойдем уже, — и правда, ничего такого в комнате не было. Не было ничего такого, что могло бы напугать.       — Что это?       — Я обустроил тебе столик, чтобы ты мог рисовать. Поставил мольберт. Я ещё заказал тебе полочки, установил их. Я хотел тебя порадовать и отвлечь твои мысли… Да не успел, — он смотрит на руки Джисона. Тот неловко отводит их за себя и проходит в комнату, аккуратно рассматривая каждую часть стола и всего остального, что поставил Минхо.       — Это правда мне? — его глаза вот-вот уже расплачутся не от боли, что он чувствует, а от подарка. — Правда-правда?       — Да, Хани, всё же я же не просто так тебе это купил. И раз ты счастлив, то и я. Всё хорошо.       — Спасибо вам большое, — он немного сомневается, но всё же решается спросить у старшего: — Можно мне вас обнять?       — Да, конечно, ты чего? Всегда можно, — Хо протягивает свои руки вперёд, показывая, что его можно обнять и в этом нет ничего страшного. — Кстати, давай поговорим? Думаю, выговориться всегда будет хорошей идеей. Давай поговорим о тебе?       — Ой, — сразу оторвавшись от Минхо, тот отходит на метр назад. — Я боюсь. Вы меня уведёте куда-нибудь. Или ещё хуже, вот, к примеру…       — Всё будет хорошо, я помогу тебе, давай просто поболтаем, хорошо?

* * *

      — Ли Минхо! Ли Минхо! — кричит кто-то с задней парты, пока старший собирал бумаги со стола своего друга. Да, он зашёл всего ненадолго, но уже поймал уйму внимания. — А с кем Вы вчера гуляли?       — Да-да, — говорит уже второй парень. — Мы видели вчера вас в торговом центре с кем-то. Кто это был?       — Дети, могу задать вам встречный вопрос. Что вы делали в то время в торговом центре? По-моему у вас должны были быть либо последние уроки, либо дополнительные. Неужто прогуливаете? Знаете, прямо сейчас я могу пойти к директору и написать на вас докладную.       — Ну, Ли Минхо, нам же интересно.       — И мне тоже. Интересно понаблюдать, что вам сделает директор. Тем более, теперь я точно знаю, кто это из вас гулял вчера. Прогуливал занятия, так ещё и в таком месте.       — Не верится, что вы психолог. Демон настоящий, дьявол, — фыркает парень с последней парты и поворачивается куда-то в сторону своих одноклассников. Не хочет продолжать разговор, всё же их легко остановить такой лёгкой манипуляцией. Наверное, пользоваться своими привилегиями психолога не очень-то и хорошо. Но главное, что это работает. А остальное, наверное, не важно, верно?       — Ой, ты уже тут? — в кабинет зашёл Чан. — Я думал ты у себя и хотел уже туда идти. Сюда зашёл, только чтобы проверить, не разгромили ли мне кабинет.       — Тут я, тут, пойдем уже. Не разгромили твой кабинет, тут я был, не смогли бы, — и вот они уже направляются в кабинет Хо. Он достаточно недалеко, что очень удобно. Да и закрыть кабинет можно изнутри. Всё же это всё ради блага учеников. Наверное, никто не хочет, чтобы его проблемы в семье разносились по всей школе. По всем классам и задирам.       В кабинете гораздо спокойнее, чем в коридоре, это радует.       — И что, как он? Ему понравился мой подарок? Он уже рисовал? — закидывает вопросами Чан.       — Не рисовал он. Я ему обустроил место, где он спокойно может творить, да вот…       — Не хочет рисовать? Ему не понравились мои подарки, — он корчит свою рожицу в недовольную и огорченную.       — Не будь ребёнком, тут дело серьезнее, — после этих слов Чан резко остановился со своими шутками и начал внимательно слушать. — Вчера он снова предпринял попытку самоубийства. Это был скорее крик о помощи, но факт остаётся фактом. Мне его с каждым разом так жаль, вчера мы поговорили немного, но то, что я узнал это так…       — Пугающе?       — Да, пугающе, — он начинает говорить немного тише. — Два года назад он тоже готовился к самоубийству. Быть точнее, совершал его. Но никто не придал этому вида. Он полежал в больнице два дня, ему зашили раны и снова отправили в свободное плавание. А потому что он носит лишь объёмную одежду, ему удалось скрыть всё это. Ну помнишь, я тогда ещё по-моему два месяца, как тут работал уже. Правда вот, помогал я тогда по договору только тем, кто ко мне приходит сам, тесты мне не доводилось делать, как сейчас. Интересно, не случилось бы у него того ужаса, если бы я узнал о нём раньше?       — Эй, Минхо, ну главное же то, что вы встретились, верно? Это уже очень хорошо.       — Я сегодня уйду пораньше если что, его в больницу отвезти нужно. Всё же я не мастер в перевязке бинтов. Лучше в больнице перевязать, мало ли. Как раз дома приберусь.

* * *

      — Ох, так тело ноет, — парень сидит за столом уже несколько часов и рисует. Порой он сам себе говорит что-то, всё же дома он один. — Да и руки тянет…       — Извини, я тебя не отвлекаю? — голос за спиной был так резок, что парень дёрнулся от испуга. — Ой, извини, я не хотел напугать, — это был Минхо. — Что делаешь?       — Рисую, Вы чего-то хотели? Как давно вы дома? Ещё же слишком рано, не так ли?       — Я зашёл домой пять минут назад где-то. Тебя в больницу отвезти нужно. Не беспокойся, тебя встретят как раз те, с кем ты уже виделся, и тебе не придётся привыкать к новым людям, хорошо?       — Ох, а во сколько поехать нужно?       — Так-то сейчас, а что?       — Я могу немного дорисовать? Чуть-чуть осталось, — всё же этот парниша милый. И очень добрый. Но к сожалению, мир не любит таких. — Пожалуйста.       — Ладно, позовёшь, хорошо?

* * *

      Запах в больнице совершенно отличается от запаха в доме Минхо. Да и от всего он отличается. Они уже давненько приехали, нужно было лишь дождаться Минсона, ведь у того была запара, поэтому они минут двадцать сидели в коридоре, но, наверное, это того стоило.       — Здравствуйте, Ли Минхо, Вы долго ждали? Простите, что заставил Вас ожидать меня так долго, думаю, всё же я был там достаточно длительное время.       — Да ничего, я Вам сегодня звонил, думаю, будет лучше, если его перевяжет врач со специальным оборудованием, чем я. Дома у меня много чего нет, поэтому я положусь на Вас, хорошо?       — Вы говорили, что вы приедете за мной потом, да? А куда вы уедете?       — Домой, я подожду дома и пока приберусь там. А потом заеду за тобой, и мы вместе поедем обратно, хорошо?       — Хорошо.       — Всё, Джисон, пошли со мной, — на самом деле этот, парень был довольно странным, он будто боялся двинуться как-то не так. Особенно когда он рядом с Минхо. Но может, это просто для Минхо странно, а на самом деле всё хорошо? Ну ладно, всё же дело не его. Поэтому парень лишь провожает взглядом Хана и Минсона, а затем уходит. Уходит домой, пока Хан в больнице.       — Мне будет больно? — он садится на койку.       — Ну это смотреть нужно по свежести твоих ран. К примеру, на спине уже не должно так сильно. А вот… — он смотрит на руки Джисона, — а вот этого, кажется, в последнюю нашу встречу не было.       — Не было.       — Ну тогда давай я быстренько обработаю сначала эти раны. Всё же думаю, что это больно.       — Да, спасибо большое.       — Извини, наверное, это неприемлемо спрашивать. Особенно если подумать о моей работе. Но всё же, — эти слова настораживают, и Хан смотрит в глаза старшему с частичкой недоверия. — Не бойся. Я хотел лишь узнать твой номер. Да и хочешь ли ты сегодня вечером прогуляться со мной?       — Ой, извините, наверное, нет. Я не пойду сегодня. Меня, наверное, не отпустят. Да и…       — Хани, — в голове эта форма имени снова отбивается эхом. — Хани, давай на ты, я же не намного старше.       — Хорошо, Вы… — он на секунду замирает, а потом шипит от боли. — Ты запишешь мой номер после этого?       — Да, конечно, только сейчас потерпи, будет немного больно.

* * *

      — Здравствуй, Джисон, — мужчина выглядит недовольным. Он приехал не так давно, но уже успел напугать несколько людей из персонала. У него будто тучка над головой, а может, даже сама гроза.       — Здравствуйте? — произносит неуверенно парень, но в его сторону прилетает предупреждающий взгляд о том, что мужчина не готов сейчас обсуждать что-то. Да и просто говорить.       — Поехали домой, потом поговорим, — интересно, что-то случилось?       Всю дорогу мужчина даже ни слова не произнёс. Что для него странно, обычно он даёт советы, как можно хорошо провести вечер или же что поесть. Но сейчас он молчал, это пугало, редко таким можно его увидеть.       — Садись на диван, я сейчас приду, — пока младший шел к дивану, Минхо направился в комнату Хана. Он выглядел серьезным, неужели он нашёл что-то не то? — Ты же знаешь, что я убирался дома, верно?       — Да, ты говорил об этом.       — Так вот, я кое-что нашёл у тебя в комнате, — неужели это то, о чём думает Хан? — Я решил поменять твоё постельное белье, ведь заметил там пятно крови, да и много всякого. Всё же, спина тогда ещё кровоточила периодически, — он достает что-то из кармана. — И я нашел это, — сигареты. — Мне вот интересно, как давно? Почему ты мне об этом не говорил? — мужчина недоволен, это видно по его взгляду.       — Я… Простите, — парень отводит взгляд.       — Что «простите»? Ты на это деньги, которые я тебе давал, потратил? Я надеялся, что ты поешь хорошо, а тут это… — мужчина понимает, что если закричит, то его статус хорошего человека и психолога пропадет, но он действительно в шоке. Его можно понять. Наверное. — Ты поэтому стирку тогда поставил сам? Вещи другие не собрал, да даже из корзины не вытащил. Постирал лишь свои вещи.       — Ли Минхо… — парень не может вставить и слова. Да, он виноват, но всё же.       — Нет, я бы понял и обсудил бы с тобой это, если бы ты сказал, но ты молчал. Где курил? Что, всем уже показал, что ты тут живёшь и на самом деле не боишься? Ты же не дома куришь, раз хочешь, чтобы я не знал. Выходишь из дома?       — Ой, блять, — ругается Хан и отталкивает в сторону старшего, после чего идёт прямиком к столу, чтобы забрать телефон, что был всё это время на зарядке. Слава богу, мужчина не трогал его. — Смотрите, — он быстрым шагом выходит из комнаты и бежит в гостиную. — Балкон, сигареты и я. Думаю, смысл понятен, — после этих слов парень быстро отворачивается и бежит в прихожую.       — Джисон! Ты куда? Джисон?! — он бежит за ним, но видит лишь быстро накинувшего на себя обувь и куртку младшего, что пин-кодом открывает дверь. — Ну стой, я же поговорить с тобой хотел! — но мужчину не слушают, лишь выходят за пределы квартиры и с хлопком закрывают дверь. Сука.       — Алло, это Минсон? — слава богу, что тот дал свою визитку. Иначе они бы не встретились, ведь Минсон не звонил, а по-другому Хан его номер бы не узнал. По ту сторону послышался сонный голос. — Это Джисон, я бы хотел с тобой прогуляться, предложение ещё в силе?       — Алло, — он зевает. — Да, конечно, я что-то задремал, спасибо, что разбудил. Где встретимся?       — Да хоть где, главное подальше от места моего жительства.       — Эм… Ну хорошо, — он делает явную паузу между словами. — Встретимся по этому адресу ****?       — Да, буду там через полчаса.       Разговор окончен, но после него всё ещё приходят звонки. Телефон в кармане злостно трезвонит, но когда мужчина понимает, что на звонки ему не ответят, то начинает спамить сообщениями, кажется, ещё совсем немного и от такого количества сообщений он просто-напросто разорвется! Но Джисон лишь мерзковато улыбается, продолжает игнорировать все попытки дозвона. Он ни в коем случае не ответит Минхо. Точно не сейчас.

* * *

      — Здравствуй, а ты чего, кстати, передумал? Тебя отпустили, да? — парень был одет в спортивные штаны и худи, в принципе, по погоде. Вечером уже становится прохладно. — А ты чего так быстро? Моя смена закончилась после твоего ухода, я живу неподалеку от больницы, но, насколько мне известно, ты сейчас живёшь далековато. Значит, ты вышел как только приехал? Случилось что?       — Да так, по мелочи, — говорить не хочется. Как минимум там, где они находятся.       — Пошли в какой-нибудь бар? — он замирает на несколько секунд. — Ах, ты же школьник ещё. Тогда, может, в ресторан, я бы хотел выпить, но и был бы не против хорошей компании.       — У меня нет с собой денег… — парень неловко и быстро моргает. Так неловко.       — Так я не спрашивал, есть ли у тебя деньги, я предложил туда пойти и я за тебя заплачу.       — Я думал, что мы просто прогуляемся.       — Ну не ломайся, пошли, — его глаза сверкают, это не похоже на блеск глаз Минхо, это что-то новое. Любопытно, правда, любопытно: что же это за блеск, всё же Минсон же ничего плохого не сделает? Если бы хотел, он бы, наверное, уже давно сделал? Верно?

* * *

      — Ты красивый, — старший рассматривает его лицо. Он смотрит то в глаза, то на губы, то осматривает его лицо и порой замирает. От его взгляда так неловко. — Ты знал об этом?       — Извини…те, извините, но можете не смотреть так на меня? — он насторожен. Всё же то, как мужчина смотрит на него, пугало, есть в этом что-то. Взгляд Минсона снова падает на губы.       — Мы сидим тут час, хочешь, я отвезу тебя домой?       — Но вы же пьяны.       — Пойдем, — он встаёт из-за стола и берёт парня за руку. Он держит её сильно, так, что её буквально нельзя вырвать из мертвой хватки. — Не рыпайся, — он уже давно заплатил за их ужин, да и часто появляется в этом заведении, судя по его рассказам в самом начале посиделок.       — Извините, Вы можете меня отпустить? — они вышли из заведения, но мужчина так и не отпускает. Они идут куда-то в переулок. Это уже настораживало. Нет, это даже пугало. — Отпустите пожалуйста…       — Ну ты чего, — он прижимает Джисона к стене резким движением, отчего тот охает и испуганно смотрит в глаза Минсону. — Ты мне ещё у тебя дома понравился. Твои невинные глазки, — он проводит своей рукой по щеке Хана. Тот вот-вот заплачет, его трясёт, он хочет сбежать, но тело почему-то не двигалось. — А как ты смотрел на меня, когда я тебе обрабатывал раны.       — Отпустите мен… — Джисон не успевает договорить, как к его рту прижалась широкая мужская ладонь, не давая возможности произносить какие-либо звуки кроме приглушённого мычания.       — Ну чего ты? — рука сползает на подбородок младшего, а пальцы аккуратно оттягивают губы. Джисон не может двинуться, как бы ни старался. Его держат так крепко. Или это потому, что тело ещё не пришло в норму? — Я давно хотел это сделать, — он накрывает его губы своими. Мужчина делает это резко и непринужденно, грубо и неприятно.       В этот момент снова обретает способность двигаться, поэтому младший вырывается, как может. Тем самым оттолкнув мужчину от себя, он наконец свободен от его рук и может сбежать.       — Куда собрался? — его моментом ловят и прижимают обратно к стене, но на этот раз гораздо сильнее и больнее. Под футболку забрались чужие пальцы, неторопливо исследуя каждый сантиметр чувствительной кожи. — Как я держался на работе, когда видел тебя с оголённым торсом. Так хотелось потрогать, — его пальцы прикасаются к соскам младшего. — Ты, наверное, не хочешь тут, да? Да и мне не хочется мараться об эту грязную улицу, хочу увидеть тебя во всю красу у себя на кровати… — он примыкает к его шее и, причмокивая, пробует его на вкус.       — Я… — от бессилия на глазах выступили слезы, при каждой возможности парень судорожно хватал ртом воздух, что не очень выходило, ведь мужчина не давал и возможности вырваться и успокоиться.       — «Я» да «я», тебе слова не давали, — его берут за одежду и тянут к выходу из переулка. — Бля, где я машину оставил тут в прошлый раз… — мямлит себе под нос мужчина, порой спотыкаясь об свои же ноги. — Хуй с ней, — говорит он и набирает какой-то номер на телефоне, параллельно снова прижимая Джисона к стене. Дышать сложно, он что, хочет убить его? — Алло, заберите меня, я нашел нам парнишку, предлагаю развлечься, — это последнее, что услышал Джисон перед тем, как потерять сознание.

* * *

      Громкий хлопок двери привел мужчину в чувства только спустя секунд десять. Это было так быстро и неожиданно, что осознание пришло не сразу. Выйдя в подъезд, лифт уже уехал и, скорее всего, с Ханом. Что же он натворил?       — Блять, — он бежит обратно в квартиру, всё же он не надел ничего. Ни обувь, ни что-то, в чем мог бы спокойно пойти за Джисоном. Мальчишка был шустрым и наверняка уже за двором, всё же он был небольшой, что очень плохо. На звонки он не отвечает, да что там. Даже на сообщения. — Что же я наделал…— нужно как можно быстрее идти и искать его. Всё же неизвестно что может с ним случится.       Во дворе было пусто, и это пугало. Пугало до ужаса. Где его искать? Что нужно сделать, чтобы наконец найти его? Не мог же он уйти далеко. А если его кто-то забрал? Может, он поехал к себе домой? Всё же общественный транспорт тут ездит и идёт в ту сторону. Стоит проверить: как никак он мог туда вернуться.       — Может, я его слишком удерживал? — мямлит про себя Минхо, параллельно набирая номер Чана. Он тот самый человек, что поддержит в трудную минуту. — Алло?       — Алло, Минхо? — голос по ту сторону трубки был взволнован. Кристофер знал, что сейчас Хо должен был быть с Джисоном и просто так он бы не позвонил. Если бы что-то требовалось не очень серьезное, то он бы написал. Но сейчас он позвонил, значит, всё не так радужно. — Что-то случилось?       — Он сбежал. Я не успел. Я был…       — Стой, давай медленнее, говори спокойно.       — Я его удерживал, он убежал. Я был в мыслях, не успел. Он был так близко, но так далеко от меня всё это время.       — Ты знаешь, куда он убежал?       — Нет, но я еду сейчас к нему домой, может, он там?       — Я могу позвонить нашим, может, кто-то видел его в окнах? Он же не мог уехать куда-нибудь далеко?       — Не думаю, но… — он вздыхает. — Я должен перед ним извиниться.       — Расскажешь мне, что случилось в общем, пока я пишу всем с вопросами?       — Да, конечно, — он делает небольшую паузу между словами и снова вздыхает. — Я увидел его сигареты…

* * *

      Тело всё ныло, кажется, с ним сделали это четыре раза? Кто знает, если тело ныло ещё до того, как это произошло? Он пришел в сознание в кровати. Всё казалось бы хорошо, но перед ним было четверо мужчин, что специально привели его в чувства, чтобы видеть все эмоции и каждое чувство Джисона, пока они насилуют его по очереди.       Его одежда была вся в пятнах. То крови, то спермы, он шел, немного пошатываясь из стороны в сторону, стараясь не уронить свою кофту из рук. Влажная после слез кожа, лицо больше походило на страшную гримасу боли и отчаяния. Наверное, сейчас он бы напугал всех, кто бы был рядом, но он один. Он один на улице, один в душе, один. Отсутствие какого-либо освещения вокруг не скрашивало обратный путь, парень шел домой. В новый ему дом. Он уже почти дошел, остались считанные метры. Идти больно как морально, так и физически. Единственное, что его сейчас спасёт, так это лифт, что есть в этом доме. Парень вот-вот упадет от бессилия и отчаяния вопреки произошедшему.       — Минхо? — имя разносится по дому эхом, его нет. Мужчины нет дома. Никого нет дома. Слёзы наворачиваются сами собой. Хан не выдерживает. Хочется просто рухнуть. Провалиться под землю, утонуть в воде или разбиться, прыгнув с высоты. Хотя нет, это уж точно нет. Он не хочет погибать тут. Не хочется расстраивать Минхо ещё и расплющенными мозгами на асфальте.       Единственное, что приходит на ум, так это написать прощальную записку, ведь иначе он не сможет передать свои чувства и ощущения, вряд ли они встретятся. Верно? Может, Минхо уехал праздновать уход Хана? Ну правда же, кому он нафиг нужен, если даже так он успел опозориться и выставить себя в плохом свете? Поэтому, зайдя к себе в комнату, парень аккуратно дошел до стола и взял первую попавшуюся ему бумагу. Бумагу, на которой был нарисован Минхо кровью. Кровью Джисона. Да, это то, что Хан пытался скрыть в последний раз, его недавние порезы ещё порой кровоточили, и он сделал ещё пару, чтобы нарисовать эту картину. Всё же портрет получился правда неплохим. Достаточно похоже.       — Здравствуйте, Минхо… — неуважительно, лучше зачеркнуть. — Здравствуйте, Ли Минхо, — слишком серьезно? Тоже не так, лучше без приветствия.       «Сегодня меня снова изнасиловали. Что я делаю не так? Я думал, что ему верить можно… Думал. Да вот обычно думаю я плохо. Я так ужасен. Я просто урод. Родился и для чего? Мучить всех? Не хочу. Не буду. Минсон напился и… Они насиловали меня по очереди. Это ужасно. Тело ноет, всё болит. Неужели я это правда заслужил? Может, ты тоже ушел, чтобы отпраздновать мой уход. Глупо. Наверное, ты уже во всю празднуешь, а я мешаться буду. Я всегда думал, каково это быть человеком на мосту Мапо. Может, там я найду своё успокоительное?»       — Глупости. Что за глупости я написал? Так много многоточий, а вопросов. Мне лучше больше не писать, — он вздыхает и выходит из свой комнаты со своим письмом. Его глаза падают на домашний телефон. А потом приходит мысль: — Может, мне позвонить ему и попрощаться?.. — мямлит парень.       В голове слишком много мыслей. Поэтому, оставив свою записку на столе в гостиной, парень наконец набирается смелости позвонить ему. И, наконец направившись на своё место назначения, он набирает его номер. Да, идти далеко, поэтому легче звонить и идти сразу.       — Алло? — говорит неуверенно Джисон.       — Алло? Алло! Джисон! Я тебя обыскался ты где? Ты как? — начал его заваливать вопросами старший.       — Знаете, моё тело так болит. Идти так сложно. Я уже спустился по лифту… — его голос хриплый и совершенно отличается от обычного тона младшего.       — Хан? Лифт чего? Ты где?       — Голова трещит. Я устал. Вы понимаете?       — Да-да, понимаю, — быстро отвечает ему Ли.       — Наверное, вы не понимаете. Я иду к Мапо. Вы же знаете? Почему люди совершают самоубийства именно тут? Я не пойму… Вот и хочу проверить. Но напоследок, если я вам правда важен, не могли бы вы приехать к нему, пожалуйста? — он не слышит слова Хо, голова болит ужасно. Холодно, кажется, он оставил свою кофту дома? Ой, когда он успел отложить её от себя? Но ладно, всё же вода должна быть в разы холоднее. Верно?       — Стой-стой-стой, ты где? Хан! Не пугай меня, пожалуйста.       — Прости, что снова путаюсь под ногами. Я подожду на мосту полчасика… Может, — он вздыхает и выключает звонок, а после и сам телефон.

* * *

      Всё же Джисон сейчас совершенно не в том месте, где бы хотелось. Минхо находится около его дома, в котором он жил ранее. Ехать отсюда до моста займет все считанные полчаса. Поэтому резко подорвавшись с места, парень бежит в сторону парковки и запрыгивает в свою машину. Теперь на счету каждая секунда.       — Да блять! Когда так важно, горит красный, — громко ругается мужчина. — Я ещё даже не выехал из района.

* * *

      — Его нет уже двадцать восемь минут. Вряд ли он придёт, верно? — мямлит тихо парень, попутно читая надписи на бортиках моста. — Как глупо. Люди правда думают, что это остановит кого-то? «Тебя любит твоя мама», — меня? Нет, — он читает следующее послание от людей. — «Я тебя люблю», — меня любит надпись на перилах? Что за бред… — рядом порой проезжают машины, кто-то даже специально ехал медленно, чтобы узнать намерения парня. Но тот лишь кричал им: «Я просто читаю и иду на ту сторону». И все ему верили. Какие люди, на самом деле, наивные. Слава богу, они не видят, как идёт парень. Никто не видит его изрезанных в мясо рук, ног, да даже спину никто не видел. Никто не видел пятен на его одежде. Никто не видел его душу. — Может, я зря его жду? Прошло двадцать девять минут. — и правда. Поток машин уже не такой сильный, как был бы утром или днём. Всё же уже поздно. Кто-то лежит дома и смотрит сериалы, кто-то ест рядом с любимым человеком. Кто-то плачет, кто-то смеётся. Кто-то счастлив. Да на самом деле счастливы многие, но не Джисон. Снова оглянувшись по сторонам, он медленно подходит к перилам и наваливается на них так, будто он лишь смотрит вдаль. Как символично. Хан погибнет в реке Хан.       Аккуратно положив свой телефон на асфальт, парень снял с себя обувь и рывком залез на перила. Лёгкий ветерок обвивал его волосы. Смысла жить дальше нет, поэтому он становится на край платформы за бортами. Решительно стоя на краю, парень вдыхает свежий вечерний воздух. Наверное, будет так тихо после его смерти. Никто даже не заметит. «А если и узнают, то какая радость накроет всех знакомых», — думал он, стоя на краю. Джисон уже не думал о том, что пути обратно не будет, что после смерти уже ничего нельзя будет сделать, никогда не сможет искренне почувствовать себя хорошо на все сто процентов. Дикое желание завершить своё существование заставляет его оказаться буквально в шаге от такой манящей пропасти. Что ему мешает прямо сейчас просто сделать шаг вперёд? Верно, ничего. Он уже не слышит звуки гудящих машин ему вслед. Парень уже ничего не слышит, поэтому делает шаг вперёд и летит вниз. Кажется, что ради этого он жил? Вся его история пронеслась перед глазами, даже обидно, что он не смог сделать чего-то, что бы ценил хотя бы кто-то в его жизни.

* * *

      — Джисон?! — мужчина бежит по мосту и кричит его имя. Но парень будто вовсе его не слышит. Он не слышит, не видит и не хочет. — Джисон! Стой, пожалуйста, остановись! — кричит он, становясь всё ближе к нему. Между ними всего жалких десять метров. Казалось бы, прямо сейчас Минхо приведёт в чувства Хана. Но нет. Проходят считанные пять секунд, а тела уже нет. Он упал. Упал в реку. Упал в реку Хан на мосту Мапо. Тот самый мост самоубийц.       Его лицо, обычно спокойное и доброжелательное, словно маска, треснуло, обнажая бурю эмоций. Глаза, привыкшие с пониманием смотреть в самую глубь человеческой души, перестали светиться как нечто живое. Теперь они пустые. Он потерял его. Снова не уберёг. Не смог.

* * *

      Труп Джисона ищет полиция, всё же Хо плавать не умеет. В доме не горит свет, лишь настольная лампа в комнате Хана. Старший сидит у него на стуле и в сотый раз перечитывает записку, оставленную младшим. По пути назад он позвонил Чану, тот должен приехать с минуты на минуту, но поможет ли это, уже неизвестно.       — Минхо, ты как? Я уже тут, — он задел его плечо, но тот даже не отреагировал. — Хо? — по его щекам слезы потекли ещё быстрее, чем до этого. Честно, Чан никогда не видел, как Минхо плачет. В этот момент он перестал быть психологом, перестал быть опорой и поддержкой. Он стал просто человеком, уставшим, измученным, доведенным до предела. Человеком, который, как и все люди, иногда не справляется со своими эмоциями.       — Это я убил его, — он резко поворачивается лицом к Кристоферу. — Это я его довел до того, что он ушел. Его снова изнасиловали, а я не успел проработать прошлую травму. Я ужасный психолог, ужасный человек. Я ужасный.       — Минхо! Это не так, — мужчина пытается сдержать своих эмоций. Всё же Джисон был ему как младший брат Минхо. Тот самый маленький проказник. — Ты можешь объяснить мне, что случилось? — Хо отрицательно машет головой, после чего протягивает ему записку. Ту самую записку, написанную за полчаса до смерти.

* * *

      Тело нашли на утро следующего дня после смерти. А через три дня состоялись похороны. Правда, на них были только Минхо, что снова сорвался и сидел на коленях перед могилой в слезах, Чан, Директор школы и ещё пара учителей. Никого из семьи Джисона. Казалось, что никого. Но под конец церемонии рядом с могилой показался ещё один мужчина. Они не были знакомы, но лицо выглядело так, будто они когда-то виделись. Но лишь дома старший понял, что это был отец Хана. Отец Джисона, которому правда было не наплевать на своего сына.       Он был важен, казалось бы, такой малой части человек в его жизни, но для них он был родным. Родным как по крови, так и просто. Он был важен всем им, но не себе.