Завтра будет солнечно

– Я хочу съездить в Годрикову впадину. Это был жаркий вечер в конце июля. В кухне дома Смитов на Фоннеро-роуд в Ипсвиче горел свет, за столом сидели Дестини и её родители: папа читал газету, мама слушала его редкие замечания по поводу новостей. Дестини весь ужин набиралась смелости, чтобы сказать то, что сказала, и вот, когда даже десерт уже был съеден, смогла выпалить своё желание и неуверенно стала переводить взгляд с одного родителя на другого. – Куда-куда? – уточнила мама, между бровей у неё залегла складка. – В Годрикову впадину. Это деревня неподалёку. – А зачем тебе туда? – спросил уже папа, приподняв свои очки, когда оторвался от газеты. – Кажется, никто из твоих друзей там не живёт. Дестини прочистила горло, чтобы объяснить всё чётко. – Мы говорили об этом месте в Историческом клубе. Это родина одного из основателей Хогвартса, Годрика Гриффиндора. Я подумала, если эта деревня совсем рядом с нами, почему бы мне туда не съездить? Мама с папой переглянулись, одинаково поджав губы. Дестини знала, что это значит – они сомневаются. – Я сейчас, – сказала она и выбежала из-за стола. Виолетта недовольно замяукала, когда Дестини едва не наступила на неё, взлетев по ступенькам к своей комнате. Она вернулась в кухню, на ходу разворачивая карту, сдвинула оставшиеся на столе тарелки к краям и разложила по середине большой лист бумаги. – Вот, – начала она гораздо более нервно, чем планировала, и стала указывать на линии на карте, которые, очевидно, нарисовала сама. – Видите, здесь живём мы. А вот здесь, – Дестини пальцем провела от одной точки на карте к другой, – здесь Годрикова впадина. Я могу доехать туда на велосипеде, правда? – Ты хочешь ехать одна? – распахнула глаза мама. – Я ведь ездила к бабушке с дедушкой. А расстояние почти одинаковое. Родители снова переглянулись, на этот раз явно молча размышляя, как бы отказать ей так, чтобы она не обиделась. Дестини оставила карту, встала рядом со своим стулом, выпрямилась, чтобы казаться выше. – В прошлом году я ездила к Трейси, а это куда дальше. – Да, но ты там была не одна, ты жила с родителями Трейси. – Но я и не собираюсь оставаться в Годриковой впадине на ночь! Путь займёт два часа, я всё просчитала. Если выехать утром, провести там несколько часов, то я вернусь, когда солнце ещё не сядет. – Может, тогда я поеду с тобой? – спросила мама, а папа, снова надев очки, вглядывался в карту, как будто никогда их раньше не видел. – Вместе погуляем по этой деревне. Дестини сделала такое лицо, что мама тут же спохватилась: – Я могу вообще не показываться тебе на глаза, хоть в другую сторону уйду! – Ну я... я... – Дестини замялась и спрятала взгляд. Она не знала, как отказать маме, чтобы не произносить ничего лишнего и при этом звучать достаточно убедительно. Она должна побывать в Годриковой впадине одна. Это место, где Дестини родилась и провела первый год своей жизни. Она жила там, пока ещё не знала родителей, и ей хотелось впервые с той хэллоуинской ночи оказаться там без всякого сопровождения. Она и Трейси с Теодором с собой не приглашала. Это касалось только её. – Я вижу, здесь есть станция, – ткнул папа в точку на карте. – И дорога идёт от Ипсвича. Может, тебе стоит поехать на поезде? Тогда нам будет не так тревожно тебя отпускать. Дестини с мамой склонились над картой и проследили линию, обозначающую железнодорожные пути. Сама Годрикова впадина не была пристанционной, но в соседней деревне пригородный поезд останавливался. Дестини просияла. – Ну вот! А я и не замечала эту железную дорогу. Можно, мам? Мне уже почти пятнадцать, я каждый год уезжаю в Хогвартс. Разве это не достаточное основание, что мне под силу самостоятельные путешествия? Дестини умоляюще сложила руки и распахнула пошире глаза, как иногда делала в детстве. Мамино лицо жалостливо вытянулось, она посмотрела на мистера Смита. Он бессильно развёл руками, и мама наконец кивнула. – Ура! – взвизгнула Дестини, радостно подпрыгнула и обняла маму за шею. – Если бы ты с таким энтузиазмом стремилась к бабушке с дедушкой... – ворчливо сказал папа, когда Дестини и его обняла, но в голосе его звучала улыбка. – Надо найти в их деревне какой-нибудь древний камень или что-то в этом роде, – усмехнулась мама. – Ты настоящий охотник за древностями, Дестини. – А почему бы ей и не стать археологом, Бек? – пожал плечами папа, которого всё ещё обнимала Дестини. – Как мой дядюшка Стэнли. – Твой дядюшка Стэнли застудил поясницу, пока всю ночь с металлоискателем искал сокровища на каком-то пустыре, – покачала головой мама. – Он не археолог, а просто сумасшедший. – Я не хочу быть археологом, – успокоила их Дестини и стала убирать со стола посуду. – Мне нравится только читать про историю, а не копаться в ней. – Наверняка магическая археология куда интереснее нашей, – заметил папа. – Нас однажды возили на раскопки. Со стороны были интересно, но самой рыться в земле... – Дестини поёжилась. – Лучше я об этом почитаю. – Кем же ты тогда хочешь стать? Библиотекарем? У Дестини перед глазами возникла мадам Пинс, и она ужаснулась. – Мне нравится писать статьи, – сказала она, остановившись на секунду с тарелкой в руках. – Брать интервью... Узнавать всякие новости и сообщать о них другим. – Этот молодой человек, который разговаривал с тобой на вокзале, – вспомнил папа. – Ты говорила, он был главным редактором вашей школьной газеты? – Да. А теперь главный редактор – я. – Это меня тревожит. – мистер Смит притворно схватился за сердце. – Если ты тоже станешь носить цилиндр и размахивать сигаретой, боюсь, мне придётся настаивать на археологии. Дестини закатила глаза, хотя папа всё равно бы не увидел этого, потому что она уже стала мыть посуду. – Он передал мне только ключи от редакции, а не свои вредные привычки. И я собираюсь исправить всё то, что при нём было плохо. – Главное сама не испорть что-нибудь, – озаботилась мама. – Это большая ответственность. – Спасибо, что веришь в меня, мама. Вообще-то Уотерхаус не просто так решил, что именно я подхожу на эту роль. – Конечно, дорогая, – в голосе мамы послышалась улыбка, и Дестини тоже улыбнулась. – Я уверена, ты справишься. Папа встал из-за стола и, проходя мимо Дестини, потрепал её по голове. – Ещё как справишься. Будешь как прадедушка Тоби, он тоже когда-то работал в газете, писал про сельское хозяйство. – Твои родственники – не лучший пример, Джонатан, – сказала мама и тоже поднялась на ноги. – Если я правильно помню, прадедушка Тоби выкуривал не меньше пятнадцати сигарет в день! – И всё же он дожил до восьмидесяти трёх лет. Неплохой результат, не так ли? Они вышли из кухни, Дестини продолжила мыть посуду. На душе у неё стало спокойно после этого разговора: она готовилась к нему едва ли не с начала каникул. Если бы родители не разрешили ей поехать в Годрикову впадину, она бы всё равно сделала это, но потом её бы замучила совесть. С их одобрения сделать это будет куда проще, тем более папа предложил куда более удобный способ добраться туда. Она подумала о том, как завтра окажется в Годриковой впадине, и по спине у неё пробежали мурашки. Что она там найдёт? Ради чего вообще едет? Вдруг её ожидания не оправдаются? И какие у неё вообще ожидания? Дестини вздохнула и стала усерднее натирать тарелку губкой. Если ожиданий нет, то и оправдываться нечему. А она знала, что попасть в Годрикову впадину необходимо, что бы там её ни ждало. На следующее утро Дестини проснулась рано, даже раньше, чем ей нужно было проснуться, чтобы успеть на поезд, учитывая, что вокзал находился достаточно далеко от дома Смитов. Она проворочалась в кровати полчаса, потом наконец поднялась с постели и стала тихо собираться в дорогу, чтобы не разбудить родителей раньше времени. Папа вставал на работу позже, чем уезжал её поезд, но Дестини подозревала, что и он, и мама проснутся, чтобы её проводить. Приятное волнение, охватившее её вчера вечером, к сегодняшнему утру превратилось едва ли не в мандраж. Она попыталась надеть оба носка на одну и ту же ногу, не могла найти свои очки, хотя они лежали там же, где и всегда, то и дело смотрела на время, прекрасно зная, что не может опаздывать. Последней каплей стала сова, внезапно приземлившаяся на карниз открытого окна. Она хлопнула крыльями, глухо ухнула и уставилась на Дестини круглыми глазами. Дестини пару секунд смотрела на неё такими же глазами в ответ, потом кое-как сдвинулась с места и подошла к сове. Она вытянула вперёд лапку, к которой было привязано свёрнутое в трубочку письмо, дождалась, пока Дестини его отвяжет, и снова ухнула, ожидая ответ. Дестини покрутила в руках письмо, но оно не было подписано. Ей стало неуютно: сова не принадлежала никому из её друзей. В конце концов она, ещё секунду посверлив сову взглядом, решилась и сломала печать, разворачивая письмо. «Здравствуй, Дестини! Надеюсь, ты хорошо проводишь каникулы и помнишь о том, что я сказал тебе по поводу подходящих людей и времени. Через неделю, в субботу, я прибуду к тебе домой, чтобы мы кое-куда вместе отправились. Пожалуйста, пришли мне ответ с этой же совой, свободна ли ты в это время. С наилучшими пожеланиями, Альбус Дамблдор, директор Школы Чародейства и волшебства Хогвартс» Дестини перечитала письмо ещё дважды, чтобы убедиться в том, что всё поняла правильно, и снова посмотрела на сову, как будто она могла дать ей какое-то объяснение. Дамблдор хочет с ней куда-то отправиться. Она взяла листочек, ручку и написала ответ. Сложила письмо так же в трубочку, завязала ленточкой для волос, потому что сургуча для запечатывания писем у неё не было, и привязала его к ноге послушной совы, которая сразу же после этого в третий раз ухнула и улетела. Дестини, уперев руки в бока, наблюдала за тем, как она постепенно отдаляется, превращаясь в неразличимую точку над горизонтом. Этого следовало ожидать. Теперь, когда для Дамблдора она больше не Дестини Смит, а Дейзи Поттер, он наверняка не оставит её в покое. Продолжив собираться, она вдруг задумалась, не отслеживает ли Дамблдор её передвижения. Он вполне может узнать о том, что она посетила Годрикову впадину. Его реакцию на это предсказать трудно. Впрочем, ему не из-за чего злиться, ведь так? Он не запрещал ей приближаться к Годриковой впадине, а она и не планирует там делать ничего ужасного. В конце концов Дестини не собиралась приехать туда и ходить с табличкой «Я внезапно оказавшаяся живой Дейзи Поттер» на груди. Кивнув своим мыслям, Дестини застегнула рюкзак, в который на всякий случай уложила кофту и зонт, хотя зной этим летом стоял такой, что не получалось даже представить себе, что в мире может идти дождь, и ещё раз осмотрела комнату, на случай, если что-то забыла. На столе лежала волшебная палочка, которую брать с собой не было смысла – всё равно ей запрещено колдовать на каникулах, – учебники и стопка писем от друзей, которые она получала за тот месяц, что они не виделись. Верхним лежало письмо Теодора, он писал ей чаще, чем в прошлом году, и этот факт почему-то заставлял Дестини нервно улыбаться. Они пока не договорились, когда смогут встретиться, но обсуждали это и с Теодором, и с Трейси, так что встреча обязательно должна была состояться. Если так пойдёт и дальше, это лето станет самым насыщенным в её жизни после Хогвартса. Убедившись, что взяла всё необходимое, Дестини отправилась вниз на кухню, чтобы приготовить завтрак для себя и папы и собрать еду в дорогу. Как она и ожидала, родители скоро тоже зашли на кухню, так что пришлось жарить бекон ещё и для мамы. Они все вместе поели на кухне. Вообще-то в их доме была столовая, но они жили втроём, поэтому редко устраивали трапезу там, предпочитая оставаться там, где и готовили, а в столовую переходили, только когда приезжали гости. Родители ещё раз осторожно поинтересовались у Дестини, не хочет ли она, чтобы мама поехала с ней, но увидели, что она настроена решительно, и смирились. Дестини была уверена, что мама сегодня весь день будет включать телевизор, ожидая криминальную сводку новостей, где будут говорить о том, что в окрестностях Ипсвича найдено жестоко истерзанное тело девочки-подростка, но Дестини была готова пожертвовать дневным спокойствием матери ради того, чтобы исполнить своё желание. До вокзала она доехала на автобусе. Там купила билет на ближайший пригородный поезд и, то и дело перехватывая поудобнее лямки рюкзака, по высоким ступеням зашла в вагон. Она раньше никогда не ездила одна в поездах, если не считать Хогвартс-экспресса, поэтому ей было всё интересно, словно что-то поменялось с тех поездок, когда она вместе с родителями отправлялась в Лондон. Вагон сильно трясся, её попутчиками были в основном старики в протёртых шляпах и компании подростков, которым, видимо, нечем было заняться летом, вот они и катались на поездах в отдалённые деревни. Дестини могла бы взять с собой какую-нибудь книгу, чтобы читать в поезде, но ехать ей было чуть больше двадцати минут, так что она предпочла посвятить время в дороге рассматриванию зелёных пейзажей. Она подумала о письме Дамблдора и нахмурилась собственному мутному отражению в оконном стекле. Куда же он мог захотеть с ней отправиться? Не в Годрикову же впадину? Вслед за этим пришли тоскливые мысли о том, куда завела её жизнь. Теперь сам директор Хогвартса, величайший волшебник своего времени, будет следить за каждым её шагом и управлять её жизнью. Почему она не могла остаться прежней Дестини Смит, до которой никому нет дела?.. Впрочем, задумавшись об этих вещах, Дестини одёрнула себя. Всё не так. Если бы она не узнала о том, кто такая на самом деле, её суть бы от этого не изменилась. Это всё ещё она, Дестини, просто в новых обстоятельствах, к которым, конечно, придётся приспосабливаться, но зато в её жизни нет тайн от неё самой. Точнее больше не было главной тайны, а с остальными она скоро разберётся. Как раз с помощью Дамблдора. На платформу Дестини вышла, уже не переживая о предстоящем визите. Ярко светило солнце, нагревало красную черепицу пристанционных домиков, напекало голову, и Дестини надвинула на лоб кепку. Она глубоко вдохнула воздух, и внутри у неё всё затрепетало, как перед походом на аттракцион. Схватившись за лямки рюкзака, она отправилась в путь. Деревня, до которой её довёз поезд, не была Годриковой впадиной, до неё нужно было идти ещё минут пятнадцать. Хотя солнце палило сверху, не прикрытое даже лёгкими облаками, идти было приятно. Тишина, которую редко услышишь в городе, показалась Дестини умиротворяющей, и ей удалось успокоить своё начавшее колотиться сердце. Странно было думать, что она уже должна была бывать в этих местах, но ничего не помнит об этом. А может, до этой деревни маленькая Дейзи никогда и не добиралась. Вероятно, всю свою недолгую жизнь с родными родителями она провела в стенах дома и редко выходила на улицу. Дестини шла по обочине дороги, мимо неё ни разу не проехала ни одна машина. Она перебирала в голове всё, что знала о Годриковой впадине. До этого лета сведений в её голове было не так уж много: она знала лишь, что деревня является родиной Годрика Гриффиндора, а сейчас там вместе с парой семей волшебников живут маглы, – но после того, как Дамблдор рассказал ей правду, Дестини не могла не попытаться узнать о своей родине что-то ещё. Она знала, что там жили, кроме Поттеров, Бэгшоты, а когда-то давно даже Дамблдоры, узнала из старых газет, кто управлял местным приходом, выяснила, что деревня когда-то была собственностью какого-то графа, что там есть небольшая библиотека, а большинство детей ездят учиться в соседнюю деревню побольше, где была школа. В магловских источниках о Годриковой впадине не говорилось почти ничего, в источниках волшебников все сведения так или иначе крутились вокруг Хэллоуина четырнадцатилетней давности, редко в них говорилось о чём-то, что не имело отношения к убийству Лили и Дейзи Поттер. Дестини шагала и шагала в сторону деревни, и странно ей было думать, что это она – та девочка, о которой писали в газетах. Наконец Дестини могла с дороги, взобралась на холм и глазам её открылась деревенька в низине – аккуратные улицы с маленькими белыми домами, крест на церкви сверкает на солнце. В центре деревни Дестини разглядела что-то, похожее на памятник, а на одной из широких улиц под цветными навесами расположился утренний рынок. Было видно нескольких местных жителей, которые неторопливо прохаживались между домами. У Дестини снова сильно забилось в груди сердце, и дело было не в долгом подъёме в гору в жару. Она стала спускаться к деревне, всё ещё хватаясь за лямки рюкзака, свою единственную опору. На секунду она даже пожалела, что всё-таки поехала одна, без мамы. Возможно, в компании она чувствовала бы себя увереннее. Но не в силах оторвать взгляд от приближающейся деревни Дестини всё же понимала, что приняла правильное решение. Рядом с мамой она не могла быть Дейзи Поттер, а именно ей нужно было оказаться в Годриковой впадине. Когда Дестини ступила на мощёную камнем улочку деревни, старичок, сидящий на крылечке своего дома, поднял шляпу, приветствуя её. Дестини кивнула ему в ответ, впервые задумавшись о том, как будет выглядеть её визит сюда. Наверняка тут не так уж часто бывают чужаки. Она шла мимо одинаковых домов, не слишком в них всматриваясь. Откуда-то слышался детский смех, на дорогу падала тень от густых садов, которые некоторые из местных жителей разбивали у себя во дворах. Вдалеке Дестини заметила колодец, но ноги направляли её вперёд, пока наконец она не оказалась у калитки кладбища. Она остановилась, ступни словно прилипли к земле. Стоило подумать о том, что она может найти на кладбище, и становилось физически нехорошо. Но она для этого и приехала, разве нет? Увидеть собственную могилу. Здесь было тихо, детский смех больше не слышался, только совсем слабый ветер трепетал верхушки редких деревьев, растущих около кладбища. Она с трудом сделала первый шаг, потом ещё один и толкнула калитку. Она со скрипом отворилась, и Дестини ступила на землю кладбища. Могилы здесь все выглядели старыми и, наверное, когда-то располагались ровными рядами, но сейчас памятники возвышались над землёй почти в случайном порядке. Дестини с ноткой паники оглядела кладбище. Оно было не таким уж большим, но даже так искать определённую могилу среди стольких незнакомых казалось непосильной задачей. Но Дестини в очередной раз за этот день заставила себя приободриться. В конце концов никто не запрещает ей приехать сюда ещё раз. В конце концов здесь похоронена её мать. Она обязана найти её. И Дестини медленно отправилась вперёд, внимательно всматриваясь в надписи на каждом камне. То и дело ей попадались знакомые фамилии – семьи кого-то из студентов Хогвартса тоже раньше жили в Годриковой впадине. А может, это и просто однофамильцы. Дестини нашла могилу матери и сестры Дамблдора, судя по датам, и подумала, навещает ли он их. Могилы не выглядели запущенными, хотя на них и не было свежих цветов. Возможно, Дамблдор наложил на них какое-нибудь заклинание? Кендра и Ариана Дамблдор умерли так давно... Но время не всегда лечит раны, их родственники до сих пор скорбят и вспоминают о них. Директор Хогвартса выглядит таким старым, что и не думаешь о том, что у него когда-то была мать. Как будто он всегда был таким, как сейчас, – с длинной белой бородой, глубокими морщинами и мудрым, проницательным взглядом. Дестини отвернулась от могил матери и сестры Дамблдора. Глупые мысли как обычно лезут в голову в самые неподходящие моменты. Если она будет так останавливаться рядом с каждой знакомой фамилией, ей и недели не хватит, чтобы найти нужную могилу. Она хотела пойти дальше, но вдруг заметила что-то, что едва не заставило её споткнуться на ровном месте. Не так уж далеко от могилы Дамблдоров, как будто совсем не страдая от палящего солнца, рядом с могилой из белого камня стояли двое. Чёрные взъерошенные волосы, на солнце немного отливающие рыжим, почти одинакового роста, в одинаковых очках. Это были Джеймс и Гарри Поттеры. Дестини уже видела их вдвоём, видела даже после того, как узнала всю правду, на платформе 9 и ¾, но только сейчас её как по голове ударили молотком при виде их – таким жутким было внезапное осознание. Это её родственники. Она и не подумала, что может встретить их здесь, хотя сейчас поняла, как глупо было даже не рассмотреть такой вариант, ведь это же могила их жены и матери. Возможно, они и жили до сих пор здесь, поэтому не на кладбище, так на одной из улиц Дестини вполне могла бы на них наткнуться. Теперь, когда встреча уже произошла, поздно было продумывать пути отступления, тем более и Джеймс, и Гарри уже заметили её, неподвижно стоящую посреди могил, и о чём-то заговорили – наверняка о ней. В первую секунду она решила, что сейчас же убежит отсюда, и плевать на то, как это будет выглядеть. Потом поняла, что тогда её цель не будет выполнена, и значит, придётся возвращаться сюда. Ну а главным осознанием был тот факт, что Поттеры стояли как раз рядом с её целью. Этот белый камень – могила Лили Поттер. Заметив её, Дестини уже не могла оторвать от неё взгляд. И, сама не понимая как, она пошла вперёд, к Гарри и Джеймсу. Они даже одеты были почти одинаково: в рубашки с закатанными до локтей рукавами и летние брюки. Рядом с ними на земле лежали какие-то инструменты, пучки вырванных сорняков, а руки их были запачканы грязью. Дестини поняла, что они ухаживают за могилой, ухаживают без помощи волшебства, и почему-то от этого на душе стало тепло. – Здравствуйте, – негромко поздоровалась она, глядя преимущественно на Джеймса. Он издалека наблюдал за тем, как она приближается, прикрыв глаза на манер козырька, и приветственно ей кивнул. Гарри сложил на груди руки и настороженно обвёл её взглядом. – Прошу прощения, что мешаю вашей работе. Не ожидала увидеть здесь знакомых. Я Дестини Смит. – Ага, Гарри мне уже доложил, – легко ответил ей Джеймс, улыбнувшись уголком губ, и у глаз его проступили лучики морщинок. – Кажется, мы виделись в Хогвартсе? – Пару раз, – согласилась Дестини. – И на Чемпионате мира по квиддичу. По крайней мере я вас оттуда помню. Джеймс осмотрел её, словно пытаясь вспомнить, но потом пожал плечами. – Мы ведь живём здесь с Гарри, а тебя раньше не видели. Приехала только что? – Я на поезде, – пояснила Дестини и махнула себе за спину, как будто станция была прямо там. – В первый раз сюда приехала. У меня... что-то вроде школьного проекта. На самом деле я решила начать поиски своей семьи. Мои родители мне не родные, и мне захотелось узнать, вдруг я из семьи волшебников. Один из источников привёл меня сюда. Она не знала, что несёт, но, кажется, звучало правдоподобно. Джеймс с Гарри переглянулись, Гарри явно был недоволен тем, что их покой нарушает посторонняя, тем более однокурсница-слизеринка. Джеймс же выглядел настроенным дружелюбно. Он упёр руки в бока и обвёл взглядом кладбище. – А чью могилу ты ищешь? Вдруг мы можем помочь. Дестини невольно перевела взгляд на могилу, у которой стояли Поттеры. Белая, она ослепляла из-за отражающегося от неё солнца, но Дестини всё же прочитала надпись на ней: Лили Поттер. 30 января 1960 – 31 октября 1981 Дейзи Поттер. 31 июля 1980 – 31 октября 1981 ...и я в мире возвращусь в дом отца моего, и будет Господь моим Богом По коже у неё, несмотря на зной, пробежали мурашки. Вот, что она искала. Дестини отняла взгляд от могилы, посмотрела на Джеймса, и ей захотелось плакать. Она отвернулась и пробормотала: – Я... я вообще-то уже нашла... Там, почти у входа. Оказалось... оказалось, что это не они. Дестини заметила, как Гарри недоверчиво посмотрел за её спину, словно мог бы отсюда увидеть, какую могилу она имеет в виду. Джеймс же сочувственно вздохнул. – Сожалею, но может, это и к лучшему. Бывают такие родственники, которых считаешь благом не знать и не видеть. У Гарри есть такая тётка и двоюродный брат. Дестини подумала, что тогда и у неё есть такая тётка, но вслух, конечно, этого не сказала, а только грустно улыбнулась и снова посмотрела на могилу Лили. Секунду она колебалась, но потом не выдержала: – Значит, это... прошу прощения, что я спрашиваю... Это могила вашей жены? Джеймс пожал плечами и тоже посмотрел на могилу. Дестини следила за его реакцией, боясь, что он разозлится или слишком погрустнеет, но у него только стал чуть серьёзнее взгляд, а на лбу появилось больше складок. – Да. И дочери. Мамы и сестры Гарри, получается. Дестини посмотрела и на Гарри тоже, поборов неловкость, но он, кажется, был смущён куда сильнее неё, не зная, куда деть взгляд. Наконец он перестал осматривать кладбище, которое наверняка было ему хорошо знакомо, и вперил взгляд в Дестини, словно бросая ей вызов. Он как будто думал, что она должна начать насмехаться над ним, но у Дестини не было бы такого в мыслях, даже не знай она всего ужаса ситуации, в которой они сейчас находились. – Я вам очень сочувствую, – сказала Дестини со всей искренностью, на какую была способна, теперь обращаясь больше к Гарри, чем к Джеймсу. У Дестини была её прекрасная Ребекка, у Гарри же после смерти Лили не было никого, кто стал бы для него матерью, и Дестини стало жаль, что она не может как-то ещё продемонстрировать ему своё сожаление. – Спасибо, – выдохнул Джеймс, Гарри же так ничего и не сказал. – Мы вот тут приводим могилу в порядок, как видишь. Они наши героини, а приходить получается не так уж часто. Дестини не могла заставить себя уйти отсюда. Она поправила кепку и спросила первое, что пришло ей в голову: – Так вы живёте здесь, в Годриковой впадине? – Да. Секундная пауза, пока Дестини решала, есть ли ей, что терять. – В том самом... доме? Тут впервые подал голос Гарри, ответив недовольно, но не враждебно: – Нет. Он сохранён как память. Джеймс, наверное, хотел смягчить тон Гарри и добавил: – Мы не знали, безопасен ли он после той ночи. Да и не хотелось нарушать его покой, если ты понимаешь, о чём я. Он память не только для нас, но и для всей Англии. Сюда часто приезжают волшебники... – Вроде тебя... – ...Чтобы взглянуть на место, где всё произошло, – закончил Джеймс, с нажимом взглянув на Гарри, но он на отца не смотрел. Дестини кивнула, прислушиваясь к едва заметному ветерку, шуршащему по траве. Годрикова впадина действительно место, полное историй... Трудно представить себе, как много имён хранит в себе эта небольшая деревня. Она хотела сказать что-то в этом роде, но Гарри и так уже пыхтел от напряжения, а Дестини всё ещё хотела сохранять с ним нейтральные отношения, поэтому не стала. – Я думала, что увижу здесь больше людей, – сказала она вместо этого. – А тут, кажется, только местные жители. – Приезжай в день рождения Годрика Гриффиндора, – фыркнул Гарри. – Будет такая толпа, что не протолкнёшься. Дестини осторожно посмотрела на него, но он избегал пересекаться с ней взглядами и до сих пор, сложив на груди руки, смотрел то в небо, то на могильные камни вокруг. Джеймс наклонился к траве под своими ногами и вырвал небольшую ромашку рядом с камнем. Он задумчиво покрутил её в руках и заинтересованно посмотрел на Дестини. – Дестини Смит, говоришь? Из приёмной семьи? У неё зашумело в ушах, сердце на мгновение остановилось, а потом стало стучать в два раза быстрее. Выпрямившись, она кивнула, глядя Джеймсу в глаза. – Ну, Смит фамилия не редкая, – хохотнул он. – Или она тебе досталась от приёмных родителей? Дестини удивилась, как легко он её об этом спрашивает, но поняла, что ей не обидно. Возможно, Джеймс тоже как-то это понял. – Да, как и имя, – подтвердила Дестини, прикусив губу. – В этом и сложность... Родители тоже почти ничего не знают. Приходится искать иголку в стоге сена. – Если ты из семьи волшебников, рано или поздно узнаешь, – убеждённо кивнул Джеймс и протянул ромашку Гарри. Освободившейся рукой он взъерошил волосы, не заботясь о том, что на них попала грязь, и неожиданно для всех спросил: – Не хочешь зайти к нам выпить чаю? – Что? – в один голос воскликнули Дестини с Гарри. – Я даже не знаю... – Пап, ко мне скоро Рон придёт! – Так вместе веселей! – улыбнулся Джеймс и кивнул Дестини: – Наша семейка происходит от Певереллов и моя бабушка когда-то создала семейное древо. После её смерти оно уже не такое цветущее, но до сих пор отслеживает рождение новеньких. Проверим, вдруг ты наша родственница! Дестини нервно хихикнула, но, несмотря на несогласное пыхтение Гарри, поспешила согласиться: – Я вообще-то с удовольствием. Она не знала, к чему это может привести, но ей меньше всего хотелось сейчас покидать Годрикову впадину. Пока Джеймс с Гарри заканчивали работу, Дестини ещё немного прошлась по кладбищу, читая надписи на могилах. Она слышала, что Гарри спорит с Джеймсом по поводу его приглашения, но разбирала только отдельные слова. Точно прозвучало: «Слизерин», «позоришь», «чудачка», и думать о том, что Гарри настолько против её визита, было не очень приятно. Дестини издалека смотрела на них и думала, что всё могло сложиться иначе. Они бы сейчас вместе убирали траву рядом с могилой Лили, а потом к ним пришли их общие с Гарри друзья и они отправились гулять вместе. «Дестини Смит, говоришь?» Да уж, Дестини Смит. Она даже не хотела им признаваться! Ей не приходило в голову, какими словами это можно было бы сделать. Пусть всё остаётся как есть. Только пусть они не прогоняют её, пусть Джеймс так и смотрит на неё с тем же вежливым интересом, улыбается ей лучиками у глаз, приглашает на чай. Вряд ли они ещё вот так увидятся, Дестини больше сюда не вернётся. Тогда пусть хотя бы этот день станет для неё днём, когда она вновь переступит порог дома Поттеров, даже если это и не тот дом, в котором она родилась. Идя спустя пару минут рядом с Джеймсом, Дестини явно ощущала себя менее неловко, чем Гарри, который быстро шагал впереди, словно хотя показать всем вокруг, что не имеет никакого отношения к Джеймсу и Дестини за своей спиной. Через плечо у него была перекинута лопата, футболка кое-где испачкана в земле. Дестини привыкла видеть Гарри немного чумазым, но себя саму после ухода с кладбища осмотрела придирчиво: не хотелось приходить в чужой дом грязной. – Вы с Гарри, наверное, не слишком близко общаетесь в школе? – вдруг негромко спросил Джеймс. Они с Дестини шли рядом, у него в руках было ведро с закинутыми туда сорняками, а на голову он повязал платок, из-за чего выглядел довольно забавно. Дестини пожала плечами и посмотрела в спину убегающего вперёд Гарри. – Я против него ничего не имею, да и ему не за что на меня обижаться, – сказала он, взглянув в глаза Джеймсу через блестящие на солнце очки. – Но вы, наверное, понимаете: Слизерин и Гриффиндор... Вражда факультетов. Джеймс действительно понимающе кивнул и вздохнул так, как всегда вздыхают взрослые, которые в детстве переживали то, о чём идёт речь, и уже не одобряют это, но знают, что без этого никуда. – Ты не обращай на него внимания, – махнул он свободной рукой в сторону Гарри. – Он переживает из-за своей репутации. – Я не буду особенно распространяться о том, что была у вас, – Дестини немного смущённо отвела взгляд, но закончила: – А то и моя репутация пострадает. Джеймс весело засмеялся. – Когда-то и я таким был. Ни слова лишнего слизеринцам! Да и Пуффендую доставалось. А когда взрослеешь, уже и не обращаешь на эти вещи внимания. Ходят даже разговоры о том, чтобы совсем убрать разделение на факультеты, мол оно порождает вражду между детьми. Дестини подумала о Трейси – ей всё равно было на факультеты, как и на чистоту крови. Она подружилась с Дестини и вступила в это дурацкое общество Гермионы Грейнджер, маглорождённой гриффиндорки. Потом на ум пришёл Теодор – ему тоже плевать на факультеты, хотя друзья у него только со Слизерина, но это просто потому, что больше он ни с кем и не разговаривает. – Не можем же мы дружить всей школой, – стараясь, чтобы голос не звучал слишком противоречаще, сказала Дестини. – Хотя эта вражда действительно надоедает. В период квиддичных матчей в коридор спокойно не выйдешь – кто-нибудь обязательно споёт кричалку или закидает бумажками. И это я ещё не в команде... – Не играешь в квиддич? – Нет. Побаиваюсь высоты, да и просто не нравится в воздухе, постоянно ветер. Моя подруга мечтает играть, но в слизеринскую команду не принимают девчонок. А вы играли в школе? Дестини слышала когда-то, что Гарри – самый выдающийся игрок за последние сто лет в Хогвартсе, или как там его называют – наверняка играет так хорошо, потому что ему это передалось по наследству. – Охотником, – с довольной улыбкой подтвердил Джеймс. – Одно время даже думал профессионально заняться, вступить в команду, но жизнь как-то по-другому сложилась. Дестини поняла, что он имеет в виду: война с Волдемортом, потеря жены, воспитание ребёнка в одиночку. Она грустно взглянула на Джеймса, хотя он сам не выглядел расстроенным, глядя вперёд, на всё дальше уходящего Гарри и дорогу, аккуратно лежащую между одинаковыми домами. Тоже посмотрев на Гарри, чтобы не предаваться печали, Дестини заметила, что он замедлился перед одним из домов, и решила, что они на месте, но Гарри, на пару секунд застыв перед забором, снова быстро пошёл вперёд. Она непонимающе посмотрела на Джеймса, но он ничего необычного будто бы не заметил, а когда они подошли к дому, привлёкшему внимание Гарри, Дестини и сама всё поняла. Через её тело будто прошёл электрический ток, она вздрогнула. Это он, это её дом! Место, где всё случилось. Неосознанно остановившись, Дестини вгляделась в обгоревшие стены. Второй этаж частично обвалился, окна без стёкол безжизненно смотрели на проходящих мимо людей, трава вокруг дома превратилась в бурьян и пройти через неё было бы сложно. Никто и не ходил – Дестини поняла это, когда взглянула на забор, ограждающий участок: калитка проржавела чуть ли не насквозь. Вот она, память. Разрушенный дом, из которого ушла жизнь. Когда-то там жила целая семья, а теперь он только напоминание о трагедии, которая их настигла. Дестини вспомнила то, что увидела в Омуте памяти. Питер Петтигрю, пришедший за ней, тело женщины с выпростанной вперёд рукой, лужа крови на полу. Она перевела осторожный взгляд на Джеймса. Что он нашёл в то утро, когда оказался в этом доме? Смог ли он сразу зайти внутрь в надежде найти живых, или сразу упал на колени перед калиткой и только смотрел на то, что осталось от дома, где он оставил семью? Глаза Джеймса, который тоже встал напротив дома, потускнели, и даже солнце больше не отражалось от стёкол очков. Он словно на десяток лет постарел, хотя Дестини не могла бы сказать, что именно в его внешности стало выглядеть по-другому, кроме глаз. Наверное, именно глаза и создали это впечатление? В них отражалась потеря, которую он пережил. – Мне так жаль, – сказала Дестини снова приглушённым голосом. Казалось, что даже птицы вокруг стали петь тише. Джеймс едва заметно вздрогнул, моргнул, посмотрел на Дестини, словно забыв, что она вообще здесь. Потом поднёс руку к волосам, но вспомнил, что они накрыты платком, и рука безвольно опустилась назад. – Мы живём тут уже четырнадцать лет после случившегося, – сказал он бесцветно и ещё раз мельком взглянул на дом. – Всё в конце концов забывается, но какие-то вещи... всегда бьют по больному. Они медленно пошли дальше, разрушенный дом остался позади. У Дестини стало тяжело на душе. Человек рядом с ней – отец, переживающий потерю дочери. Её отец. Казалось, если думать об этом слишком долго, можно сойти с ума. Нет, это всё происходит не с ней. Хотелось убежать, Дестини остро пожалела о своём порыве согласиться на визит к Поттерам. Она подумала, что ещё не поздно отказаться, и даже стала придумывать вежливые слова, но они завернули на соседнюю улицу, и Джеймс указал на один из домов. – Вот и пришли. Гарри, видимо, уже зашёл внутрь, потому что его на улице видно не было. Дом ничем не отличался от соседних: живая изгородь, аккуратные окошки со ставнями, черепичная крыша. Возможно, только плющ, бегущий по стенам, слишком разросся, кое-где даже закрывая окна, но в остальном ничто не намекало на то, что здесь живут двое волшебников. Калитка не скрипела, когда Джеймс её отворил. – Ты пока иди, я уберу инструменты, – сказал он, сворачивая прямо по газону к пристройке, вероятно служившей сараем. Дестини не успела даже ответить, как он уже скрылся. Ей неловко было заходить в чужой дом одной, без хозяина, тем более внутри должен был быть Гарри, но больше ничего не оставалось, и она, решительно сжав кулаки, поднялась по ступенькам. Внутри её встретил запах, немного напоминающий крем для обуви, и, осмотревшись, она поняла, что это жидкость для полировки мётел – открытая бутылочка стояла на полке для обуви в прихожей. Что-то тихонько жужжало, но Дестини не видела источника звука. Небольшая прихожая сразу переходила в холл, откуда выкрашенная в белый цвет лестница вела на верхний этаж, а правее был арочный проход в кухню. Дестини сняла кеды, оставила рюкзак на низенькой скамье для переобувания, не зная, куда ещё можно его деть, и неуверенно прошла вперёд, в холл. Отсюда было видно кухню, где метла самостоятельно подметала и так уже чистый пол, танцуя от раковины к шкафчику, где, наверное, хранилась кухонная утварь. Налево открывался проход в гостиную, с ракурса Дестини видно было только камин, кусочек дивана, накрытого клетчатым пледом, и столик, на котором и стояло то, что издавало жужжание, – странное металлическое приспособление, в котором трепыхался золотой снитч. Гарри нигде видно не было. Сзади Дестини услышала шумно вошедшего в дом Джеймса: он постучал друг о друга ботинками, прежде чем снять их, – а потом и увидела его, уже без платка на голове и с пустыми руками. – Иди в гостиную, а я сейчас заставлю Гарри сделать чай. Дестини снова не успела что-то ответить или возразить, потому что Джеймс стремительно поднялся по ступенькам на второй этаж. Гостиная была не очень большой, но уютной, хотя, на вкус миссис Смит, немного захламлённой. На каждой плоской поверхности стояли лампы или свечи, а стены были завешаны маленькими колдографиями в рамках, из-за мельтешения людей, запечатлённых на них, казалось, что это сами стены шевелятся. Дестини подошла к дивану, чтобы получше рассмотреть снимки, и пожалела, что не взяла с собой очки. Незнакомые Дестини люди стали махать ей руками, мужчины в шляпах приподнимали их, чтобы поприветствовать гостью, а женщины улыбались. На одной колдографии Дестини заметила тех, кого уже знала, – четвёрку друзей, которых она видела на том снимке, который нашла в странной комнате, где пряталась во время занятия у Грюма. Здесь они выглядели чуть помладше, чем на той фотографии, но всё равно были вполне узнаваемы, а Джеймс был очень похож на нынешнего Гарри. На других снимках были, вероятно, родители Джеймса, бабушка и дедушка Гарри – важная женщина с чёрными волосами и улыбчивый мужчина в очках, одетый в тёмно-красную мантию. Только заметив мантию, Дестини поняла, что сам Джеймс сегодня был одет очень по-магловски. Впрочем, это неудивительно, он же выходил на улицу, где его могли увидеть соседи. Дестини присела на диван, сложила руки на коленях и медленно выдохнула. Ощущение нереальности происходящего не покидало её. Оказаться в доме Поттеров было чем-то необычным само по себе, а сейчас, когда она знала, что они – её семья, нормально воспринимать ситуацию вообще не получалось. Дестини посмотрела в окно, обрамлённое с обеих сторон светлыми, но тяжёлыми шторами. Оно выходило на задний двор и слегка заросло плющом, но сквозь него всё же было видно небольшую стеклянную теплицу. Дестини вспомнила другой дом, увиденный на соседней улице, и понадеялась, что ни из одного окна в этом доме его не видно. Она слышала чужие шаги и звон посуды на кухне, только не видела, кто отправился готовить чай. Но, очевидно, это был Джеймс, потому что Гарри скоро появился в гостиной. Коротко взглянув на Дестини, он быстро подошёл к столу и подхватил с него жужжащее устройство со снитчем внутри. Дестини неосознанно выпрямилась, но не решилась ничего спросить у Гарри. Она думала, что он не захочет находиться в её обществе, но он, не выпуская своё приспособление из рук, сел в кресло, стоящее перпендикулярно дивану, и его взгляд перебегал с места на место, чаще всего останавливаясь на камине. Дестини вспомнила, что он сказал про скорое появление здесь Рона, и почувствовала лёгкую тревогу. Ей не слишком хотелось, чтобы о её посещении Годриковой впадины кто-то знал, а в курсе будут уже два её однокурсника. Дестини успокоила себя тем, что Гарри наверняка ещё меньше неё хочет, чтобы хоть один человек узнал, что в его доме побывала Дестини Смит, странноватая слизеринка, любительница Истории магии. Наконец появился Джеймс, точнее сначала в гостиную вплыл поднос с чашками, чайником и вазочкой с тыквенным печеньем, а потом уже зашёл и хозяин дома, орудовавший волшебной палочкой. Когда поднос опустился на столик, он махнул палочкой в сторону камина, и не замеченный Дестини раньше радиоприёмник, немного пошипев, ненавязчиво заиграл какую-то рок-н-ролльную мелодию. Джеймс посмотрел на Гарри, продолжающего сидеть в кресле, с заметным оттенком неодобрения во взгляде, но сам снова взмахнул палочкой, и чайник взлетел в воздух, чтобы разлить по чашкам чай. – У вас очень много фотографий, – сказала Дестини, чтобы сказать хоть что-то, кроме: «Красивый у вас дом». Джеймс с Гарри посмотрели на рамки по стенам, как будто только что их заметили. – Надо чем-то украшать дом, а картины мы с Гарри не любим, – пожал плечами Джеймс. Дестини снова посмотрела на Гарри, который нервно перебирал в руках свою металлическую штуковину со снитчем внутри, и решила, что волноваться ей не о чем – Гарри ни одной живой душе не расскажет о том, что она была у него дома. Она взяла ближайшую к себе чашку и отпила – чай оказался с мятой. – Моя мама готовит похожий чай, только ещё добавляет мелиссу, – сказала Дестини, почувствовав себя немного увереннее. – Это любимый чай нашего друга, – пояснил Джеймс. – Ты, наверное, его тоже знаешь, – Ремус Люпин. Мята вроде должна успокаивать, а ему успокоиться никогда не помешает. Джеймс засмеялся, и Дестини не смогла не улыбнуться в ответ, поняв, что он имеет в виду, хотя ей стало немного тревожно – Люпин был оборотнем и необходимость в его успокоении навевала не самые приятные мысли. – Я не знала, что он ваш друг. – Со школьной скамьи. На этих колдографиях его как раз можно увидеть, хотя он, наверное, сейчас станет прятаться. Дестини не стала выкручивать шею, чтобы взглянуть на колдографии, но как будто действительно спиной почувствовала, что фигуры на них снова завозились. – Вы сказали, что ваш род происходит от Певереллов, – напомнила Дестини. – Как вы это... Она не успела договорить, потому что камин, до этого потухший, вдруг загорелся ярким пламенем, а через секунду выплюнул в гостиную нескладную высокую фигуру, ставшую громко кашлять и махать перед лицом рукой. – Наконец-то! – выдохнул Гарри и быстро поднялся с места. Это был Рон, обильно покрытый сажей и не перестающий кашлять. Дестини не видела его месяц, но ей показалось, что он стал ещё выше, чем был до этого. Он протёр глаза, подавил очередной порыв кашля и пожал Гарри руку. – Здравствуйте, мистер Поттер! Ой... Он заметил Дестини и потянулся снова тереть глаза, очевидно не поверив в том, что видит перед собой. – Привет, Рон, – решила поздороваться Дестини, чтобы развеять его сомнения. – Привет... А что... Не став ему ничего объяснять, Гарри цыкнул и, схватив Рона за локоть, потащил вон из гостиной. Скоро послышались их быстрые шаги по лестнице, и Дестини только слышала вопросительные интонации Рона и шипение Гарри в ответ, уже не различая слов. Потом на весь дом хлопнула дверь, и всякие звуки, кроме рок-н-ролла по радио, совсем стихли. Дестини переглянулась с Джеймсом и они одновременно прыснули. – Ну дают! – покачал головой Джеймс. – Никакого воспитания. – Кажется, я здорово надоела Гарри... – Он и от меня может так смыться, – невозмутимо ответил Джеймс. – Сейчас сбегут через окно, чтобы больше нас не видеть. Дестини отпила ещё чаю. Она и правда не слышала никаких звуков с верхнего этажа, но подумала, что если бы они хотели уйти, то сделали бы это сразу, через дверь. – В Хогвартсе мы и пяти слов друг другу не говорим, – чтобы немного оправдать мальчиков, сказала Дестини. – Я бы, наверное, тоже сбежала, если бы ко мне в дом пришёл кто-то из однокурсников, с кем я не дружу. Джеймс поджал губы и в очередной раз махнул рукой – Дестини поняла, что в его исполнении этот жест означает: «Глупости всё это». – Ты говорила о Певереллах. – Ах да! Я хотела спросить, как вы установили своё родство с ними? То есть я имею в виду, есть ли какой-то способ проверить родственные связи с другой магической семьёй? Тем более, если я правильно помню, Певереллы – вымерший род. Джеймс отставил свою чашку на стол, поднялся с места с наигранным кряхтением и подошёл к комоду напротив дивана. Выдвинув один из нижних ящиков, он немного в них порылся и вытащил из свет потрёпанный сложенный в несколько раз лист пергамента. – Я уже сказал, что моя бабушка – она, кстати, вон на той колдографии справа внизу, пытается забраться на слона – создала семейное древо. Честно говоря, не знаю, какую магию она применила, я не слишком в этом силён. Джеймс вытащил волшебную палочку и с её помощью расправил лист пергамента, оказавшийся настолько большим, что мог бы заменить собой ковёр в гостиной. Он застыл в воздухе, а Джеймс обошёл его и ткнул куда-то в самый верх, в одиночное имя, от которого вниз шла всего одна стрелочка. – Тут пятнадцать колен, – сказал Джеймс восхищённой Дестини. – Конечно, так далеко в прошлое заглянуть сложно, и бабуля писала только тех, в ком была уверена. Первый в роду – Тристан Певерелл, от него дочь Маргарет. Дальше Певереллы уже не встречаются в нашем семейном древе, но их наследство продолжает жить у нас. До Тристана были и другие Певереллы, о которых бабушка уже не смогла ничего выяснить. Дестини забыла про чай, рассматривая огромное множество имён на куске пергамента. С каждым новым коленом их становилось всё больше, и в родственных связях легко было затеряться. В самом низу, от имени Джеймса Поттера, соединённого с Лили Эванс, шло две стрелочки к двум именам. Со своего расстояния и без очков Дестини видела не очень хорошо, но всё равно поняла, что имя Дейзи Поттер выглядит бледнее, чем имя Гарри Поттера рядом. – Ого, – только и смогла сказать она. Джеймс понимающе улыбнулся, с гордостью глядя на пергамент. – Да, работа колоссальная. Вряд ли, конечно, в этом будет толк, но можешь посмотреть, вдруг здесь будет что-то, что наведёт на нужные мысли. Дестини послушно встала, оставив свой чай недопитым, обошла стол и подошла к древу поближе. Взгляд сам собой тянулся к имени Дейзи, под которым были ещё и цифры: 1980—1981. Не совсем верно интерпретировав её интерес, Джеймс пояснил: – После смерти бабушки оно продолжает работать само по себе и фиксирует рождение новых Поттеров, но даты смерти приходится записывать самостоятельно. Ты родилась в восьмидесятом, верно? Дестини кивнула, наконец отведя взгляд от даты смерти Дейзи. – Значит, можно поискать детей с этим годом рождения. Нужно смотреть примерно по линии Гарри. Дестини для приличия прошлась вдоль пергамента, вглядываясь в даты и имена, но потом покачала головой и с досадой, которую постаралась сыграть максимально правдоподобно, сложила на груди руки. – Нет, все эти дети сейчас растут в своих семьях. Кажется, мы с вами не родственники. Её чуть не затошнило из-за последней фразы, но Джеймс ничего не заметил. Он усмехнулся, опять сделал движение волшебной палочкой, и пергамент стал складываться, а потом полетел обратно в ящик комода. – Почему тебе вообще пришло в голову заняться этим поиском? – спросил Джеймс, когда они с Дестини вернулись к чаю. – Не знаю, как и объяснить... – пробормотала Дестини и отхлебнула чай, чтобы оправдать своё молчание. Джеймс, однако, внимательно на неё смотрел, ожидая более развёрнутого ответа, и она продолжила, аккуратно подбирая слова: – Возможно, из-за факультета... На Слизерине почти все чистокровные, а меня оправдывает только то, что я своих родных родителей не знаю, иначе бы меня давно уже вытурили. Вот я и решила... как бы на всякий случай. Если узнаю что-то полезное, смогу оправдывать своё нахождение на Слизерине. Если, наоборот, узнаю, что и родные родители у меня маглы, буду знать, что нужно и дальше поддерживать легенду. Дестини поняла, что не так уж и наврала, после того как высказала всё это вслух. Она бы ни за что не стала искать своих родных родителей, если бы не весь этот ужас, но подсознательно для неё всегда было важно найти подтверждение того, что Шляпа не ошиблась в её распределении. – Жаль, что не получилось помочь тебе, – сказал Джеймс, и Дестини была благодарна ему за то, что он не стал переубеждать её, что чистота крови это совсем не важно. Слышать подобные вещи от чистокровных волшебников Дестини ненавидела. – Вы помогли, – улыбнулась она. – Я и не рассчитывала на какой-то тёплый приём. Джеймс тоже улыбнулся, сверкнув очками, и взъерошил волосы. – Почему вы пригласили меня? – вдруг спросила Дестини неожиданно даже для себя самой. – То есть вы же совсем не знаете меня и с Гарри мы не дружим... До этого ей казалось странным скорее своё собственное согласие, чем приглашение Джеймса, но сейчас она поняла, что оно действительно выглядит нелепо: после пары минут знакомства звать в гости девочку, которую видишь второй раз в жизни. Он чуть посерьёзнел, поудобнее уселся в кресле. – Когда-то я дал себе слово защищать всех детей, которые встречаются мне на пути. Возможно, тебе не нужна защита, но ты ребёнок, а я взрослый. Глупо было бы открывать тебе войну, как Гарри. – Но вы... вы могли бы просто быть вежливым, но не звать в дом. Простите, что я так прицепилась... Джеймс наклонил голову, и в этот момент показался Дестини самым мудрым человеком на планете. – Извини за прямоту, но я всегда различаю людей, которые потерялись. Такая уж у меня сверхспособность, вроде метаморфизма. И по тебе сразу видно, что ты из тех, кто потерялся. Или хотя бы что-то потерял. В общем ты в беде. А авроры не проходят мимо людей в беде. Дестини поняла, что перестала дышать, и, когда Джеймс замолчал, поспешно вдохнула. Смотреть на него почему-то стало невыносимо, и она опустила взгляд в чашку с остывшим чаем. Отражение посмотрело на неё растерянно, словно искало поддержки. – Думаете, я в беде? – тихо уточнила она. Внутренности упали куда-то вниз, Дестини потянуло к земле. – Думаю, все мы в беде, – спокойно ответил Джеймс. – Просто кому-то можно помочь выбраться, а кто-то начинает создавать беды для других. Это не было ответом на её вопрос, но Дестини больше ничего не спрашивала. Ей отчего-то стало тяжело, и всё же это была странно приятная тяжесть, как после долгой прогулки пешком. Она подняла голову и посмотрела на камин, радиопроигрыватель с которого продолжал играть что-то ненавязчивое. Наверное, Гарри и Рон действительно сбежали через окно. – Ох, уже столько времени! – спохватилась Дестини, когда взгляд её упал на часы. Я обещала маме не очень поздно вернуться, а мне ещё идти на станцию. – Я мог бы трансгрессировать тебя, – тут же предложил Джеймс. – Или можешь воспользоваться Летучим порохом. – Спасибо, не стоит. Мама не очень обрадуется, если узнает, что я была у незнакомцев – простите, что называю вас так, – и наш дом не подключен к каминной сети, нам так спокойнее. Я лучше пойду на поезд. Джеймс не стал возражать. Он только встал вместе с Дестини и проводил её до прихожей, где она быстро обулась и закинула рюкзак на плечо. – Спасибо вам за всё, мистер Поттер! – сказала она со всей возможной благодарностью, на которую была способна. Он тепло улыбнулся в ответ. – Не за что. Будешь здесь снова – обязательно заглядывай. А если увидишь на улице Гарри с Роном, передай им, чтобы возвращались к ужину. Дестини пообещала, что обязательно ещё побывает в Годриковой впадине, и легко выбежала на улицу. Тут было всё так же жарко, даже ветер совсем перестал, и сложно было представить, что где-то сейчас может быть холодно. Выйдя за калитку, Дестини обернулась и, хотя на крыльце никого не было, помахала дому рукой. По пути в соседнюю деревню Дестини действительно увидела вдалеке две фигуры, взмывающие в воздух на мётлах – Гарри и Рона, но, конечно, не стала им ничего передавать. На лице у неё то и дело расцветала неуверенная улыбка, а в голове всё крутилась фраза: «И я в мире возвращусь в дом отца моего, и будет Господь моим Богом».