а у мамы есть секрет

Юнги вообще считает себя хорошим отцом. Его дочь, несмотря на отсутствие второго родителя в их доме, никогда ни в чем не нуждалась и никогда ни в чем себе не отказывала. У нее есть своя большая комната, куча игрушек, коллекция лимитированных кукол братц и даже маленьких сумочек диор, несколько кукольных домиков, кровать больше ее самой в четыре раза, качественное и правильное питание, обеспеченное личными поварами, и занятия по английскому для самых маленьких в частном садике, который она посещает. В самом дорогом в их городе, между прочим. И при всем этом Юнги никогда не обделял ее вниманием, старался проводить с ней все свободное время, хоть его у омеги не так много. Но, тем не менее, Юнги каждый день забирает свою малышку из садика, и они вместе идут пешком домой, разговаривая обо всем на свете. Точнее, Мин объясняет дочке устройство всего мира, а та задает бесчисленное количество вопросов. И плевать, что до их дома пять километров, что Юнги приходится просить водителя самостоятельно отвозить его автомобиль и оставлять на парковке у дома. Если его дочке так нравятся эти прогулки, он ни при каких обстоятельствах от них не откажется, даже если они проходили один и тот же путь уже сотни раз, даже если Юнги ужасно устал после хоть и сидячего, но все же очень утомляющего рабочего дня. Но сегодня… Все по-другому. Сегодня он пришел не за дочкой. Его дочка сейчас отдыхает с дедушками на мальдивах. А садик вообще закрыт на ремонт. Водителя, к слову, он отпустил, как только вышел из офиса. Сегодня у него слегка иная цель и лишние глаза и уши из ближнего окружения ему не нужны. Юнги стоит у здания садика, но его внимание приковано к зданию напротив — университету. Юнги в душе не ебет, что это за университет и что там изучают, сам он учился в другой стране и было это с десяток лет назад, но это знать ему и не нужно. Эту информацию он считает лишней. А вот информация, которую он считает полезной, кроется в имени, возрасте, возможно, личности и, в идеале, размере члена одного конкретного альфы, за которым Юнги наблюдает уже полгода. Каждый раз, когда он забирал дочку, не упускал шанса выцепить глазами широкую слегка сгорбленную спину, подкаченные руки с чернильными рисунками, сочные бедра размером с, наверное, талию омеги, и, конечно же, член, который, черт возьми, выпирал настолько, что Мин даже через дорогу и несколько слоёв одежды способен видеть его очертания. Увидеть незнакомого альфу удавалось далеко не каждый раз, и Юнги смог даже вычислить закономерность в днях недели и тех днях, когда он все же появлялся на пороге университета, чтобы спуститься по лестнице, на несколько секунд залипнуть в телефон, чтобы, видимо, включить музыку и повернуть в противоположную от Юнги сторону (омега не был в ответе за свои дрожащие коленки, когда видел широкий размах этих плеч), ведь там, судя по всему, находилась остановка, так как университетская парковка находилась прямо со стороны садика. Согласно расчетам Юнги, шанс увидеть альфу ему выпадал именно на вторник, четверг и пятницу, но это не всегда работало и пятница была единственным днем, который ни разу не подводил. Сегодня пятница. И время близится как раз к тому моменту, в который незнакомый альфа обычно выходит из университета. И правда, первые студенты начинают покидать здание, и Юнги, нацепив на лицо довольную ухмылку, движется в сторону главного входа. Но стоит ему только подойти, как он сразу надевает маску растерянности и неуверенности, ведь именно так по легенде омеги он должен себя ощущать. Хотя он не испытывал подобных чувств последние лет двадцать, но это неважно, Юнги актер хороший. Особенно, когда он наконец видит перед собой его. Альфа держит тяжелую дверь, чтобы выпустить несколько студентов идущих за ним, при этом все это время он смотрит либо в пол, либо в телефон, и не осмеливается поднять глаза даже тогда, когда поток студентов заканчивается и он направляется в сторону лестницы. Юнги немного удивляет такое поведение. Ведь сейчас, когда он может видеть этого альфу ближе… Разве такие парни не должны ходить с гордо расправленными плечами, выпяченной вперед грудью, самодовольной ухмылкой на губах и невообразимым количеством омег, бьющихся за его сердце? Серьезно, будь Юнги омегой помладше, бился бы не на жизнь, а насмерть. К тому же, когда Мин наконец убедился, что не только тело этого альфы в полном порядке, но и лицо. Ох, блять, только от этой линии подбородка у Юнги уже низ живота сводит. Что уж говорить о глазах, губах, вкусно (не побоюсь этого слова) очерченных бровях. А нос… Выглядит удобнее дорогущего офисного кресла, которое Юнги привез из Италии несколько лет назад. Так он еще и джентельмен, придержал тяжелую дверь для студентов. Что ж, Юнги, похоже, заинтересован в нем сейчас даже больше, чем был до этого. И если до этого какая-то совсем маленькая часть глубоко внутри Юнги кричала остановиться, потому что приличные взрослые омеги так себя не ведут, и это все вообще попахивает чем-то незаконным, то сейчас… Сейчас Юнги готов пойти на что-то действительно незаконное только бы получить от этого альфы все, что он может дать.

***

— Извините, молодой человек, не могли бы вы мне помочь? Альфа хмурится, оборачиваясь на чужой голос, надеясь, что он ошибся и обращаются на самом деле не к нему. Но нет. Кроме него и одного миниатюрного омеги в округе никого не остается, а хитрые кошачьи глазки смотрят прямо на него. — Это Вы мне? — ну, надо же на всякий случай уточнить. А вдруг не ему, и сейчас он, заебанный и уставший, поедет наконец в свою общагу вместо того, чтобы заниматься решением чужих проблем. Потому что в помощи он не откажет, воспитание не позволяет. Тем более, омеге. — Да, Вам, у меня машина не заводится, что бы я ни делал, хотя до этого она была полностью исправна. Может, посмотрите? — омега хлопает накрашенными ресничками, а Чонгук ничего с собой поделать не может, ведь да, посмотрит, омеге, тем более такому очаровательному, опять же, не откажет. Да, он мог бы сказать, что в машинах он не разбирается от слова «совсем», но разбирается ведь, не зря же в автосервисе работает. — Конечно, без проблем, показывайте.

***

Юнги довольно улыбается, разворачиваясь на носочках, на которые ему пришлось встать, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к уровню роста альфы, а не дышать ему в грудь, в красивую широкую грудь, и идет в сторону своей машины, не забывая покачивать бедрами. Отчего-то омеге хочется верить, что сейчас, когда нет свидетелей, он смотрит именно на них, а они у него то что надо. Округлые, сочные, обтянутые тонкой тканью мини-юбки. Мини настолько, что если наклониться, то можно увидеть часть его попки. Мин, конечно же, не ходит так в повседневной жизни, его гардероб состоит в основном из строгих костюмов, соответствующих дресс-коду на его работе, который он терпеть не может и который он сам же, между прочим, и установил, но неважно. Важно то, что сейчас он может позволить себе не только до неприличного короткую юбку, но и открытый топ с узлом спереди, так выгодно подчеркивающий его грудь, крупную и налитую, особенно, после беременности. И, ох, Юнги видел, как этот мальчишка, умилительно стеснительный мальчишка, стоило ему обернуться, сразу бросил взгляд на его бюст, и только после долгих нескольких секунд любования (омега в этом уверен, его сиськи — приятное зрелище, он знает) посмотрел ему в лицо своими в удивлении округлившимися оленьими глазами. Так что не зря Юнги, если цитировать его лучшего друга, вырядился как шлюха, ну или как минимум не по возрасту. Этот мальчишка определенно того стоил. И Юнги не видит, но может сказать наверняка, что глаза альфы округляются еще больше, когда они подходят к его новенькой BMW 8 серии Cabrio. Это далеко не самая дорогая машина в коллекции Мина, но одна из самых любимых точно — он истинный ценитель кабриолетов. Особенно, когда нужно произвести впечатление на одного сексуального студента. Вообще, его малышка и правда работала исправно до вчерашнего дня, когда Юнги позвал своего давнего хорошего друга Намджуна к стоянке университета, показал рукой на свою тачку и сказал: «Делай, что хочешь, но мне нужно, чтобы она не работала, но при этом чтобы починить ее было как два пальца об асфальт, типо, даже я б справился при большом желании.» И Намджун сделал, Юнги и в правду не смог завести ее, но при этом, если верить словам того же Намджуна, то исправить это можно меньше чем за пять минут. Надо только знать как. Какова вероятность того, что незнакомый ему мальчишка сможет привести его машину в норму? На самом деле невысока, но Юнги верит, что эти большие и сильные руки хороши не только в сжимании округлых омежьих бедер (а Юнги уверен, что они хороши в этом). — У вас классная тачка. Ну, Юнги, конечно, приятно, но он знает, что у него классная тачка. Лучше б этот альфа сказал, что у него классные сиськи. Хотя ладно, этот парень кажется слишком уважительным для таких слов, возможно, он все же скажет это. Чуть позже. — Она была бы еще круче, если б заводилась, — хихикает Юнги, протягивая ключи от кабриолета, — и если ты сделаешь так, чтобы она заводилась, имей в виду, я в долгу не останусь. Альфа кивает и садится в кабриолет, а после пытается ее завести, чтобы убедится в том, что это действительно не сработает. Ну или это поможет ему понять, почему не сработает, Юнги не разбирается. — Ам… — парень выходит из машины и вопросительно смотрит на омегу, а тот в ответ тепло улыбается, сразу догадываясь, чего хочет от него альфа: — Юнги. — Юнги, — повторяет тот, слабо улыбаясь, — когда вы приехали сюда, она работала исправно, но когда вы попытались завести ее снова, она уже не поддалась, я правильно понял? — Да, — пожимает плечами Мин, которому, честно говоря, до пизды эта машина. Он просто хочет, чтобы этот мальчишка наконец закончил, и они приступили к самому интересному. — Вы отходили куда-то? Оставляли ее без вашего присутствия хотя бы на несколько минут? — уточняет альфа, внимательно рассматривая машину, после открывает капот, пытаясь что-то найти там. — Да, — Юнги сначала думает, не помешает ли его маленькая ложь процессу починки, но потом вспоминает, что он и правда оставлял машину наедине с Намджуном, пока отходил в ближайший супермаркет за колой. — Мне кажется, я догадываюсь, в чем может быть проблема. Юнги приподнимает бровь, наблюдая за альфой, оббегающим машину, и пытается вспомнить, когда он был настолько нетерпеливым. Может, это отсутствие секса на протяжении месяцев так сказалось на нем, или этот альфа просто ну очень привлекательный, и попадает под вкусовые предпочтения Мина на все сто процентов. Отвлекает от собственных мыслей Юнги шум мотора, который, о боги, наконец-то, завелся. Мин в удивлении вытягивает лицо, ведь альфа справился достаточно быстро, даже учитывая, насколько омега нетерпелив. — Видимо, кто-то очень позавидовал вашей машине, хочет такую же, но не может позволить, — альфа глушит мотор, вылезает из кабриолета и демонстративно выбрасывает какие-то грязные тряпки в ближайшую урну, довольно оттряхивая руки. — Представляете, кто-то… Юнги похуй. Юнги хочет трахаться. — Ого, ты так быстро ее починил, — Мин настолько, насколько может, очаровательно и по-омежьи округляет губки, не обращая внимания на то, что альфа даже не закончил предложение, — могу я узнать имя героя, благодаря которому я доеду до дома? — Юнги кокетничает, проводит тонким пальчиком по чужому мощному предплечью, прямо там, где кожа украшена замысловатыми татуировками. — А… эм… я Чонгук, — щеки и открытая шея парня покрываются красными пятнами, сам он прикусывает щеку изнутри, надеясь, что он не звучал слишком застенчиво. Но он ведь даже не подозревает, насколько Юнги нравятся такие застенчивые мальчики. Снаружи большие, сильные, устрашающие, а внутри стеснительные и послушные, прямо как щеночки, готовые на все, лишь бы им дали любимую вкусняшку. О, Юнги с удовольствием даст ему вкусняшку. — Чудесно, Чонгукки, я так хочу тебя отблагодарить, — Юнги улыбается, наклоняя голову набок. Он ни капельки не блефует, альфу он ой как хочет отблагодарить, настолько сильно, что его трусы уже, кажется, мокрые насквозь. Мин давно не был таким нетерпеливым и перевозбужденным, может, у него скоро течка? Должно быть, его состояние беспокоило бы его чуть больше, если бы этот большой альфа прямо сейчас не смущался бы перед ним так возбуждающе вкусно. — Не стоит, это было не так сложно, да я и на автобус опаздываю, — Чонгук чешет затылок, неловко улыбаясь, а улыбка Юнги становится только шире. — Ну вот и отлично, подвезу тебя до дома в качестве вознаграждения. М?

***

— Да нет, что Вы, я не хочу ваше время тратить, да и мне в другую сторону, — Чонгук прикусывает язык, стоит ему произнести последнюю фразу. Вот это ж, черт возьми, сморозить надо было, Чон понятия не имеет, где живет этот омега, так откуда ему знать, что ему в другую сторону. — Да? А ты район, в котором я живу, каким это чудесным образом вычислил? — Юнги не злится, нет. Его тон дразняще-издевательский, заставляющий Чонгука испытывать те чувства, что он прежде не испытывал, и они ему… нравятся? Это легкое пренебрежение с чужой стороны, омега меньше его раза в два, слабее — в три, но при этом даже кокетничая и откровенно красуясь перед альфой всеми своими прелестями, он знает, что доминирует. Знает, что он тут главный. И Чонгук никогда не замечал у себя тягу к подобному… или эта красивая омежья гру… стоп, о чем он, черт возьми, таком думает? — Извините, мне просто… просто правда неловко, — Чонгуку хочется биться головой о стену от того, насколько жалко он звучит, но Юнги, судя по всему, все нравится. — Не переживай, зайчонок, я только получу удовольствие от того, что такой альфа покатается на моей малышке, запрыгивай, — омега подмигивает ему, а Чонгук что? Чонгук слушается.

***

Что ж, Чонгуку явно не стоило доверять омеге, с которым он был знаком от силы минут десять. А еще ему явно стоило следить за дорогой, а не как завороженный смотреть по сторонам, словно этот город впервые видит. Потому что когда Юнги говорит какое-то уж слишком воодушевленное «Приехали», Чонгук понимает, что он в душе не ебет, где он. То есть, даже примерно. Он в этом месте впервые. Пока Чон в панике машет головой по сторонам, пытаясь выцепить хоть что-то знакомое, Юнги мягко смеется: — Это мой любимый парк. Днем я на самом деле редко здесь бываю, работа не позволяет, но ночью он мне нравится даже больше. Своей безлюдностью. Все? Это конец? Его сейчас убьют? И закопают под ближайшим деревом? Именно за этим его сюда привезли. — Зайчонок. Зайчонок? Так Юнги к нему уже обращался, но Чонгук не обратил на это внимания. Это был намек? На то, что он — заяц, а Юнги — волк, который его убьет? — На моей машинке ты покатался, теперь я хочу покататься на твоей. Уверен, она ничем не хуже. Так что, будь хорошим мальчиком, перебирайся на заднее сиденье. Чонгук либо тупой, либо рядом с омегами соображать не умеет, либо действительно тупой, потому что он искренне не понимает, на какой машине хочет прокатиться омега. У него вообще нет машины. Была бы — он бы на автобусах не гонял. И зачем ему для этого перебираться на заднее сиденье? Его все же убьют? Чонгук уже почти готов к моменту, когда Юнги достанет из-под своей юбки пистолет. — Н-но у меня нет машины, — выдать именно это вместо тысячи тех вопросов, которые возникли у него в голове, было идеей безусловно хорошей, почти гениальной. — Как же нет? — Юнги вздергивает вверх левую бровь и абсолютно бесстыдно кладет свою руку на чужой пах, сжимая в маленькой ладони чужой ствол через плотную ткань джинсов. — Есть. И еще какая. Подождите-ка. — В-вы хотите с-со мной переспать? — сказать то, что Чонгук в шоке, это ничего не сказать. То есть Юнги привез его в какие-то ебе… какой-то непонятный парк, чтобы… — Да, зайчонок, я хочу с тобой переспать, — Юнги наклоняется к нему и шепчет на горящее от столь неловкого положения ушко, — я хочу объездить твои бедра еще с того дня, когда их впервые увидел. А это было давно. Чертовски давно. И меня очень расстраивает, что я все еще не вижу тебя на заднем сидении. Так дела не делаются, малыш, — омега наклоняется еще больше, проводя тыльной стороной свободной ладони по острой скуле, и, очевидно специально делая так, чтобы его грудь была видна Чонгуку с лучшего ракурса. И Чонгук, живущий по принципу «дают — бери, бьют — беги», смотрит. Он и в тот момент, когда омега подошел к нему просить помощи, обратил на нее внимание, но было бы верхом неприличия на нее пялиться, а сейчас… сейчас можно. — Нравится? — Юнги прекрасно видит, куда направлен чужой взгляд, и это не может не льстить. Грудь он свою любит, его бывшие альфы тоже любили, и Чонгук не будет исключением. — Если ты перестанешь смотреть на нее, как ребенок на любимое мороженое, которое мама не разрешает купить, и наконец сядешь на заднее сиденье, то я дам потрогать. И не только. Возбужденное тело Чонгука соображает быстрее, чем он сам, потому что уже буквально через несколько секунд Чон оказывается на заднем сидении с омегой, сидящим прямо на его бедрах. Чонгук, каким бы «мачо» он не казался, на самом-то деле занимался сексом один раз в своей жизни, и он не может сказать, что был хорош. Первый раз, как никак. А целовал омег, держался за руки и ходил с ними на свидания примерно столько же раз, поэтому вес красивого взрослого омеги с такой привлекательной грудью (и не только) ощущается настолько правильно и приятно, что член уже стоит колом, больно упираясь в ширинку джинсов. Юнги видит, каким взглядом на него смотрит Чонгук: в нем смесь обожания, шока, предвкушения и желания. Но больше, наверное, все-таки шока, особенно когда Юнги развязывает узелок спереди топа, и голая большая округлая грудь оказывается прямо перед его лицом. И омега, сегодня отчего-то особенно игривый, делает несколько резких движений вверх-вниз, прямо как в позе наездницы, чтобы его грудки красиво затряслись и, видать, заставили альфу наконец хоть что-то сделать. И это работает, потому что Чонгук, наконец придя в себя, сильными руками хватает Юнги за бедра, заставляя омегу остановиться. Делает он это не для того, чтобы показать свою силу, а для того, чтобы попросту позорно не кончить в штаны от одного вида, но Юнги об этом знать совсем не обязательно. — Ох, какой сильный мальчик мне достался, — посмеивается Юнги и послушно замирает, ожидая почувствовать большие ладони на своей груди, но Чонгук идет дальше: он ее целует. По очереди покрывает каждую очаровательную округлость маленькими поцелуйчиками, иногда засасывая кожу так, словно хочет поставить засос, оставляя мокрые следы. Он не забывает и про соски, ореолы у них не особо круглые, но все равно чертовски привлекательные. Чонгуку в этих сиськах вообще все нравится. Он, наверное, вчера каким-то образом спас целую мультивселенную, раз сегодня ему прилетел такой подарок. Это, черт возьми, самая красивая грудь, которую он видел, даже в порно он подобного не наблюдал, а пересмотрел он многое. А как она затряслась, стоило Юнги начать подпрыгивать. Блять. Этот момент будет преследовать Чонгука в мокрых снах до конца его дней. Он раньше не замечал такой тяги к омежьей груди, но сейчас он готов зарыться между ними и просто задохнуться. И это будет лучшая смерть, которая только может случиться. Юнги кладет свои руки на мощные плечи альфы и сдавленно стонет, наслаждаясь столь приятной и столь неожиданной лаской, а Чонгук тем временем переходит на шею, доступ к которой Мин с большим удовольствием предоставляет. — Ты так вкусно пахнешь, — Чонгук и не замечает, как переходит на «ты», но какая разница, когда он уже водит носом по запаховой железе, а его руки наконец находят свое место на пышной груди, сминая ее, приподнимая и изредка выкручивая соски. — Это ты меня заставляешь так пахнуть, — Юнги шипит, стоит альфе оставить на его шее несколько болезненных засосов, но даже не думает того останавливать, — а еще, кажется, я уже намочил твои штаны. Чонгук, господибоже, усмехается, когда слышит последнюю фразу, и не без труда оторвав свои руки от сисек, берет омегу за талию и приподнимает так, словно тот ничего не весит. И правда, ровно на том месте, где только что сидел Юнги, образовалось небольшое мокрое пятно. Но ни Чонгук, ни сам Юнги не выглядят расстроенными. А Юнги на пятно и не смотрит, он смотрит на член, что образует палатку в чужих джинсах и явно доставляет дискомфорт своему хозяину. А Мин не хочет, чтобы этот мальчишка мучался, он здесь исключительно ради того, чтобы доставить ему удовольствие. — Детка, — Юнги прикусывает нижнюю губу, обнаруживая, что обычные слова даются ему чертовски сложно, когда чужие большие ладони так нагло оглаживают его тело, — просто, блять, дай мне объездить твой член, и как только я кончу, а я кончу очень быстро, я сделаю тебе очень приятно. Чонгука уговаривать не нужно, он сам, дай бог, не кончит после двух движений, когда будет трахать эту красивую, зрелую, текущую омегу. — Д-да, пожалуйста, п-пожалуйста, сделайте это, — Чонгук расстегивает пуговку на джинсах и вжикает ширинкой, уже чувствуя неимоверное облегчение. — Так хорошо просишь, хороший мальчик, — Юнги помогает альфе освободить член настолько, насколько это возможно, спуская боксеры прямо под тяжелые, полные спермы яйца. Спермы, которая вскоре окажется либо в Юнги, либо на нем. Его устраивают оба варианта. — Не только хороший, но и большой, — омега проводит несколько раз ладонью по толстому стволу и остается явно довольный размером. — Я чист, и надеюсь, ты тоже. Юнги, не желая тянуться за презервативами к бардачку и не дожидаясь ответа, тонкими наманикюриными пальчиками просто отдвигает ткань насквозь промокшего белья, пропуская в себя крупную головку. Чонгук непривычно для альфы высоко стонет, стоит омеге насадиться до конца. Ему это все кажется таким чертовски грязным и неправильным, омега ведь даже снять юбку не удосужился, и она наверняка тоже мокрая, как он домой поедет? А Юнги времени не теряет, начинает скакать на большом члене так, словно от этого зависит его жизнь. Он не успевает привыкнуть, растяжения для его влагалища, в котором не было ничего, кроме узких пальцев, несколько месяцев, слишком сильное, даже болезненное, но ему плевать. Омега просто хочет кончить, и он знает, что ему осталось совсем немного. Особенно, когда видит завороженный взгляд Чонгука на его сиськах, пошатывающихся из-за фрикций. Черт, альфа еще не вышел из него, но уже хочет вернуться. — Ох, боже мой, да, альф-фа, знал бы я, что ты в своих широких джинсах прячешь такой член, подошел бы к тебе гораздо раньше, — как в бреду шепчет Мин, догоняя свой оргазм. Альфе стоит титанических усилий не кончить, мог бы - памятник себе поставил за такие заслуги. Потому что в Юнги ну слишком хорошо, несмотря на то, что его омега достаточно зрелая, киска у него тугая, почти как у девственника, или это член у Чонгука слишком большой? Неважно. Чонгук правда собой гордится, стимуляция его члена внутри кончающего омеги была просто крышесносной, а чего только стоит качающаяся наливная грудь, иногда касающаяся его лица. Ох, Чонгук и правда благословлен. — Ю-юнги, — он шепчет почти отчаянно, когда омега выпускает его все еще твердый член из тесного влагалища. — Для тебя я мамочка, малыш, — с улыбкой выдыхает Юнги, наконец удовлетворенный. Ему осталось удовлетворить его зайчонка. И он знает, как это сделать, чтобы он этот день запомнил до конца своей жизни. — М-мамочка? — удивленно повторяет альфа, а Юнги в ответ на это лишь довольно урчит. Ему нравится это слово из чужих уст. Юнги слезает с Чонгука и медленно опускается на пол, в душе радуясь тому, что ему позволяет сделать это миниатюрное телосложение. Чонгук смотрит на него сверху вниз, наслаждаясь видом на покрасневшие от чужих прикосновений сиськи и пытаясь угадать, что его мамочка собирается делать дальше. Отсосать? Нет. Просто отсосать было бы чертовски скучно, а учитывая кинк на грудь, который Юнги обнаружил у альфы, так почти неуважительно. Поэтому омега, украдкой глянув на крупный подергивающийся член перед собой, берет в руки свои сиськи и подается вперед, чтобы было удобнее положить член прямо между ними. И начать дрочить. Чонгук просто не может поверить ни в то, что видит своими глазами, ни в то, что чувствует своим членом. Ствол, добротно смазанный соками омеги, легко скользит между чужих грудей. Юнги делает так, чтобы иногда только головка выглядывала, а иногда и часть ствола, чтобы он мог оставить маленький поцелуй на головке. — Пиздец, т-ты пиздец, м-мамочка, это пиздец, — Чонгук от сегодняшнего вечера ожидал чего угодно, но явно не того, что ему в кабриолете будет дрочить сиськами взрослая и горячая омега. Определенно не этого. И, ожидаемо, Чонгука надолго не хватает, и он без предупреждения осыпает красивые сиськи белесыми каплями, задевая шею, плечи и даже чужой подбородок. Но Юнги только и рад, что его мальчику настолько понравилось, что его не хватило и на жалкие пять минут. Юнги пальцами собирает несколько крупных капель с груди, после чего, совершенно не мешкаясь, отправляет их в рот. Только что опавший член Чонгука дергается снова, а омега, видя это, кокетливо щебечет: — Не только хороший и большой, но еще и вкусный.

***

— А почему ты улыбаешься, когда смотришь в телефон? — интересуется его любознательная девочка, когда Юнги тихо хихикает, получая очередное пошлое сообщение от Чонгука. — Секрет.