смена тем и обстоятельств

— почему у нас не было романа, алана? — методично нарезая овощи, спрашивает ганнибал, то и дело поглядывая на неё. — вы уже с кем-то крутили. уилл тоже так делает. — заводит романы? — флиртует, чтобы сменить тему, — алана улыбается, делая глоток вина, и это движение настолько буднично-непривычное, что у ганнибала вдруг щемит сердце — то, к чему он даже не собирался привыкать. потому что алана — мягкая, строгая, близко-далёкая алана — никак не вписывается в установленный порядок жизни. потому что её всегда слишком мало, а после встреч — слишком, удушающе много. ганнибал обходит островок тумб, не отрывая взгляда от едва заметных морщинок вокруг глаз, когда алана улыбается, убирая подальше бокал. — возможно, иногда я это делаю не смены темы? — костяшки невесомо касаются тёмных волос, опускаясь к плечу. — тогда у вас с уиллом больше общих патологий, чем вы думаете, доктор. ганнибал хмыкает, смотря, словно в замедленной съемке, как алана поднимается на носочки, кладя руки на его плечи. и внезапно самым правильным и естественным, что он может сделать, это наклониться, целуя её — сначала в уголок рта, потом — непривычно мягко коснуться улыбающихся губ. и все планы, все мысли о неправильности стираются, когда алана льнёт ближе, слегка, почти неуверенно царапая затылок ногтями. — а я думал, что коллеги-психиатры не крутят романы, — уилл заходит на кухню, промокший от дождя и держащий такого же мокрого пса на руках. алана только смеётся, уткнувшись в плечо ганнибала лбом, и тянет руку к уиллу. — мистер грэм, если вы зайдёте на мою кухню с грязной собакой, я вас больше сюда не пущу. мне и от вас грязных следов хватает, — и всё равно тянет его ближе за воротник пальто, прижимая к столешнице и старательно игнорируя тявканье собаки в коридоре. плита звякает, на граммофоне крутится старая пластинка с джазом, а непонятный, наполненный ужасами и сомнениями мир внезапно становится теплее и лучше.